Текст книги "Les Arcanes. Ole Lukoie (СИ)"
Автор книги: mind_
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 69 страниц)
– Чондэ! – Исин впился пальцами принцу в плечо, и словно простыню отбросил на пол. – Чондэ, как ты?
Чжан рухнул на колени рядом с Оле-Лукойе, подхватывая его, чтобы тот не упал. Чондэ дышал прерывисто и через раз, стараясь не шевелиться, чтобы не тревожить рану.
– Надо… врача позвать, – забормотал Исин, зажимая рану, – надо уходить отсюда.
Он поднял растерянные, полные отчаяния глаза на Оле-Лукойе, ища ответа в его болезненно искаженном лице.
– И нужно было тебе нас в это втягивать, – с трудом выдавил Чондэ, наваливаясь на Исина. – Самое смешное, ты даже не понял, что только что натворил.
– Я… – Чжан поджал губы, чувствуя, что к горлу подступает ком, а глаза заволакивает слезами, – был неправ, Оле.
– Чондэ, – тихо проговорил Оле, – мне больше нравится, когда ты называешь меня Чондэ.
– Да как хочешь буду называть, ты только скажи, что с тобой все в порядке! – Исин прижался губами к виску Оле-Лукойе, упуская слабую улыбку на его губах. В этом прикосновении молодой человек хотел передать всю свою силу, только он не мог. Если бы это так работало, врачи бы были не нужны.
– Со мной все в порядке, – еле пробормотал Оле и, соскользнув с плеча, повалился на пол.
– Чондэ! – вскрикнул Исин. – Чондэ! Эй, Чондэ! Ты ведь прикалываешься, да? Ты ж гребанный Оле-Лукойе! Ты не можешь так просто… Чондэ!
Но Оле-Лукойе не ответил, абсурдно завершая самую короткую сцену прощания и смерти. Его глаза, все еще открытые, в момент потускнели, заволакиваясь серой пеленой. Рот был приоткрыт, словно он еще пытался что-то сказать, но не успел. Чжан осторожно подполз к телу, небрежно затаскивая его на колени, и дрожащими, покрытыми то ли своей, то ли кровью Оле, руками стал гладить его по спине.
Исин тихо всхлипнул, наблюдая как по полу разливается бордовая кровь. Молодой человек в этот момент был так ошарашен, что даже здраво мыслить не мог. Ему казалось, что это конец. Абсурдный, очень глупый конец. И ровно настолько, насколько он не хотел в это верить, настолько же он был в этом убежден.
На смену отчаянью медленно приходила злость. Чистая, клокочущая в груди. Именно в этот момент Чжан Исин в полной мере осознал, что такое ярость. Пылающий внутри огонь, уничтожающий человечность, которая, силами Оле, все еще тлела внутри сознания Исина, не давая сорваться в пропасть безумия.
Чжан все глубже погружался в непроглядную тьму своего сознания, в которой таились самые ужасные, самые невероятные пороки его души. И этот мрак разрывал отвратительный, звенящий в тишине смех принца.
Пусть молодой человек и понимал, что именно он виноват в случившемся, сейчас ему нужен был козел отпущения, на котором бы можно было сорваться. Было просто необходимо выпустить ту бурю, которая зарождалась в груди.
Исин поудобнее уложил тело Оле на пол, поправил шапку и аккуратно расправил пальто, проглаживая его рукой, чтобы не было складок. Взгляд совершенно случайно упал на правый карман, из которого торчал уголок карты. Чжан ухватил её двумя пальцами и вытащил. Она была такой же, какой он видел её раньше. Похожа на карту Таро, только с именем Чондэ и с его лицом у всадника. Исин не понимал пугающий смысл этой карты, но теперь, кажется, некому будет его объяснить.
– Ты слишком переоценил ваши с ним силы, – пробормотал принц, усаживаясь на полу, – в конечном итоге, королевская семья есть королевская семья. Если бы два проходимца могли так просто с ней разобраться…
Чжан моментально оказался рядом с принцем, заставляя его сердце замереть. Юноша даже пискнуть не успел, как чужая рука сжалась на его шее, с силой опрокидывая на пол. В глазах потемнело. Принц потерял ориентацию в пространстве. От Исина он меньше всего ожидал такой силы.
– Заткнись, – прошипел молодой человек, – заткнись. Не смей так о нем говорить. С ним все будет хорошо. Он Оле-Лукойе. Он сильнее, чем ты можешь себе вообразить. У него достаточно силы, чтобы уничтожить королевскую семью. У него достаточно силы, чтобы уничтожить всю вашу страну.
– И теперь он мертв…
– Он не мертв! – в отчаянии закричал Чжан Исин. – Это ты будешь тем, кто умрет. Я разнесу вашу страну. Убью каждого в ней. Начну с твоего отца, потом по одному перебью жителей этой страны. Ты будешь наблюдать, как они в слезах умоляют меня пощадить их, но я этого не сделаю. Я убью каждого. Мужчин, женщин, стариков, детей. Ты когда-нибудь видел глаза мертвых людей? Ты видел, как тускнеют их глаза? А глаза детей в тот момент, когда их убивают? Ты видел их? Они не знают, что такое смерть, от этого их страдания выглядят еще ужаснее. Ты видел это когда-нибудь? Если нет, у тебя будет шанс это увидеть. Ты будешь смотреть, медленно осознавая, что только ты причина этого ужаса. Только твоя прогнившая душонка виной.
Принц смотрел в горящие жаждой кровавого возмездия глаза Исина, и не возникало сомнений, что он действительно способен сотворить что-то подобное. Юноша пропитывался страхом, проходящим по коже холодом. Слова Исина были настолько реальны, будто бы всего секунда разделяла их от реальности.
– Даже если у него и были такие силы, у тебя их нет, – пробормотал принц, – иначе ты бы давно ими воспользовался.
– Люди ошибочно принимают бездействие за бессилие. Если он или я не сделали этого, это не значит, что не могли, – Исин сильнее сжал пальцы на чужой шее, – это значит, что не хотели. У него были принципы. Он не поощрял страдания невинных, вот только теперь он не может меня остановить, а я сейчас очень даже за.
Что-то кольнуло пальцы молодого человека, и он опустил голову, обнаруживая карту Таро, все еще зажатой в руке. Исин вскинул руку, показывая карту принцу.
– Ты знаешь, что это значит?
Принц какое-то время непонимающе вглядывался в карту, пока его глаза не стали увеличиваться от ужаса.
– Кто вы такие? – прошептал принц.
– Ты знаешь, что эта карта значит? – снова повторил свой вопрос Исин.
Принц знал. Это было видно по его глазам, полным ужаса. Он смотрел на карту и как бы сильно не хотел, просто не мог отвернуться. Она словно бы причиняла ему физическую боль. Принц принялся брыкаться и изворачиваться, словно змея.
– Я не знаю, – проговорил он, закрывая глаза, – я понятия не имею что это такое!
Его крик был пропитан физической болью. Эта карта причиняла ему страдания. Исин не опускал руку. Стоило принцу открыть глаза, как он снова видел её, и извивался еще активнее, желая сбежать, но Исин держал крепко.
– Убери её! – взмолился принц. – Спрячь её, умоляю!
– Почему я должен? – холодно осведомился Исин.
– Я прошу тебя! – принц закричал, словно от сильной боли и прогнулся в спине. – Пожалуйста! Убери её!
Исин продолжал хладнокровно наблюдать за страданиями молодого человека. С ужасом для себя, он осознал, что в этот момент не чувствует ничего. Смотря на страдания другого человека, он не чувствует ни жалости, ни сострадания, ни желания прекратить его муки, и даже облегчение от того, что этот паршивец страдает, он тоже не чувствовал. И среди этого безразличия к судьбе другого человека, вдруг болезненно, словно леска, блеснуло осознание происходящего. Причиной этому были глаза принца. Они были точно такие же как у Чондэ, от этого становилось невыносимо, словно бы именно его Исин сейчас заставлял страдать.
– Я сделаю все, о чем попросишь! – в отчаянии закричал принц. – Все, только убери её!
– Ты уже достаточно сделал, – обреченно вздохнул Исин, ощущая, как злость уходит. – Мы хотели всего лишь уйти. Забрать утку и уйти, но ты сам виноват, что все так вышло. Я говорил тебе, что не стоит, почему ты меня не слушал? Это все твоя гордыня, уверенность в своих силах, опьяняющее ощущение власти. Ты думаешь, что можешь делать все что угодно только из-за своего статуса. Ты видишь себя сильным и непобедимым, но на самом деле ты слаб. По-настоящему сильному человеку знакомо милосердие, он никогда не будет заставлять людей страдать, только для того, чтобы показать свою силу. Ему это просто не нужно. Так делают только те, кто хотят придать себе больше значимости, кто пытается скрыть свою слабость за жестокостью. Так поступают такие как ты.
– Я дам вам уйти, – сквозь слезы пролепетал принц, смотря на Исина глазами полными страдания, – прояви милосердие… пожалуйста. Покажи свою силу не через насилие.
Чжан болезненно поджал губы. Теперь он понял о чем говорила Глория, её слова звучали в голове. Принц действительно говорил, словно Чондэ. Его интонации и звучание голоса в этот момент было точно такое же. После всего случившегося, молодой человек просто не хотел признавать их сходство, потому что Чондэ никогда не сотворил бы чего-то подобного. Принц был лишь жалкой, не очень удачной пародией.
– Она, – Исин опустил карту и вытер нос тыльной стороной ладони, – твоя невеста, сказала, что ты очень похож на него. Только ты не похож. Совсем не похож. Ты жалок, слаб, жесток… ты не такой как он, совсем. Лишь внешне вы очень похожи.
– О ком ты говоришь?
– О твоем отце, – Чжан отпустил горло принца. – Только не о том, который король, а о настоящем. Сейчас у меня почему-то нет сомнений, что ты его сын, но мне противно думать об этом. Ты ведь даже не знал об этом…
– О чем ты говоришь? Мой отец король и только…
– Нет, – усмехнулся Исин, не понимая, почему в нем живет такая уверенность в своей правоте, словно он знает истину в этой истории, – твой настоящий отец не король. У твоей матери, незадолго до свадьбы была очень короткая интрижка в одну ночь. Ты результат этой интрижки.
– Что? Что ты говоришь? Это не правда! – принц рывком сел, смотря испуганно и неуверенно на молодого человека.
– Верить мне или нет, дело твое. Я просто говорю тебе, что твой настоящий отец не король. И, к моему сожалению, ты на него совсем не похож. Вот только… как бы сильно я не хотел верить в то, что ты не его сын, как бы сильно я не хотел тебя убить, я не могу это сделать, потому что… ты действительно его сын. У тебя его глаза. Только поэтому я не могу.
– И кто же он?
– Ты его знаешь, – Исин поднялся с пола, отряхивая свои штаны, что было в принципе бессмысленно, потому что они пропитались кровью.
– Правда?
– Да, ты проткнул его мечом ранее.
Принц онемел. Он не мог поверить в правдивость слов Исина, да и не хотел. Он много лет прожил с человеком, который не являлся ему отцом. Он прожил много лет, считая себя полноправным наследником, а теперь… в один момент, всего парой фраз мир, в котором он жил все это время, обрушен.
– Он знает?
– Кто?
– Король…
– Нет, – мотнул головой Исин, – возможно он и без нас все знает, а возможно и нет. В любом случае, это не было моей целью. Я просто хотел, чтобы ты знал, что ты только что сделал. Теперь живи с этим. Мы уйдем, а ты приведи здесь все в порядок и сделай вид, будто нас никогда и не было. И я заберу утку!
– Мы? – тихо осведомился принц. – Мы это кто?
– Я, утка и, – Исин развернулся, чтобы указать на Оле, – он…
Там, где до этого было тело Оле-Лукойе, была пустота. Только его зонтик, выпущенный из рук, так и остался лежать на полу. Исин сглотнул. Он был в прострации.
– Тогда я и утка, – тихо произнес он.
Исин прекрасно осознавал, что если Оле и мог оставить его здесь, как бы в назидание за содеянное, то оставить зонт и все еще зажатую между пальцев карту Таро, которую он оберегал и так бережно прятал, он просто не мог. Раз он исчез, значит то было не по его воле. Значит ли это, что конец действительно настал? Похоже, что именно так.
В пустом тронном зале воцарилась тишина. Стражники, потерявшие сознание, все так же лежали неподвижно, принц был ошарашен происходящим. Среди всего этого великолепия и безмолвия спокойно прогуливалась утка. Она подходила то к одному стражнику, то к другому, словно бы хотела понять, что с ними случилось. Исин долго стоял не смея пошевелиться. Он чувствовал, как щиплет нос от подступающих слез, размывающих обзор. Чжан закусил губу и спрятал карту Таро в задний карман, решая, что волю слезам он даст лишь покинув это злополучное место.
Исин подошел к зонту, не в силах поднять его с пола. Он знал, что нужно его забрать, вот только не мог. Где-то в глубине души тлела надежда, что Оле вдруг появится, подхватит свой зонт и пойдет вперед, приглашая за собой Исина. Он будет долго сокрушаться и ругать Чжана за его беспечность, молодой человек будет смиренно слушать, после чего извинится, скорее всего заплачет и обнимет Оле, повторяя, как был не прав. Вот только Оле все никак не появлялся.
Чжан вздохнул и опустился на корточки, смотря на утку, беспечно подошедшую, чтобы оглядеть зонт. Теперь зонт, утка и карта в заднем кармане штанов все, что останется у Исина от путешествия. И память. Воспоминания, которые будут разъедать молодого человека изнутри.
– Идем домой, – Исин слабо улыбнулся и подхватил возмущенно крякнувшую утку вместе с зонтом.
Молодой человек неторопливо пересек тронный зал, лишь на мгновение остановившись в дверях, чтобы бросить короткое:
– Бывайте, Ваше Величество. Простите за свадьбу.
От этих простых и незатейливых фраз стало так горько на душе. Такие фразы были в стиле Чондэ, но никак не Исина. После всего случившегося было странно покидать этот замок через главные ворота. Было странно прощаться. Исин не знал почему, но он не злился на принца. Ни на кого не злился и не винил в том, что все вышло именно так. Вместо этого он чувствовал лишь горечь и безграничную грусть, холодным океаном разливающуюся внутри. Было состояние прострации. Сильные чувства перегорели и сильно вымотали Исина. Сейчас на смену им пришло бездонное спокойствие отчаянья. Такое, какое бывает, когда все слезы уже пролиты. В груди, там, где должно было быть сердце, зияла дыра.
Исин прошел по коридору, спустился по лестнице и вышел через главный вход. Двери открылись перед молодым человеком, будто бы кто-то ждал его ухода. Дальше через внутренний двор, по которому час, а может два, Исин не знал, потому что потерял счет времени, проходил он и Оле. Сейчас ощущение было совершенно другие. Лучники на стенах натянули тетиву на своих луках, прицелившись в Исина, но ни один не выпустил в него стрелу. Они лишь проводили его за ворота, и Чжану казалось, будто бы они должны убить его, но не осмеливаются из-за сочувствия.
Молодой человек пересек мост, прошел через парк и остановился на самом краю обрыва. Внезапно Исин понял, что он не знает как вернуться. С этого острова не было выхода. Ни одного моста поблизости, который бы привел Чжана на другой остров. И даже если бы он мог, то с Оле они все время прыгали и падали вниз, а как подняться наверх, к тому из островов, где был бобовый стебель, он не имел ни малейшего понятия.
По небу все так же разливался закат. Все было ровно так же, как и в тот момент, когда Исин пришел сюда с Оле-Лукойе, кроме одного. Оле не было сейчас рядом.
– Что же мне делать, Оле? – спросил Исин у зонта, всхлипнув.
Он почувствовал себя беспомощным и брошенным. Он не знал где он и как он может отсюда выбраться. Утка крякнула, словно бы тоже не знала, что стоит делать. Она удобно устроилась на руках Исина и наслаждалась своим путешествием.
– Скажи мне, – Чжан повернулся к утке, – ты действительно несешь золотые яйца?
– Кря!
– Будем считать, что это означает «да», – вздохнул Исин. – И все же, что же нам с тобой делать?
Исин стоял на самом краю острова, смотря на бескрайнее красное небо, разливающееся прямо под ним. Вдруг захотелось сделать что-то безумное, ведь терять Исину было уже нечего. Он и так потерял достаточно в этот день.
И пусть он с Оле был знаком всего несколько ночей, ему казалось, будто бы прошла целая вечность. Он знал Оле-Лукойе. Он знал его достаточно, чтобы скучать по нему. Пусть не с самого начала, но он понимал, что расставание с Чондэ будет для него болезненным, однако он не думал, что это случится так скоро. Оле же обещал, он говорил, что у них еще есть время. Есть еще много мест, которые он хотел Исину показать, так почему же все закончилось именно сейчас?
– Я назову тебя Луиза, – вздохнул молодой человек, – хотел бы что-то более мощное, но ты же девушка. Думаю, Луиза будет в самый раз. Ты все же королевская утка. Согласна?
– Кря!
– Значит, Луиза, – Исин поудобнее перехватил зонт, – сейчас мы будем прыгать. Держись крепко. Надеюсь, что ты можешь летать…
Утка посмотрела с сомнением и подозрением на Исина, будто бы спрашивая, зачем бы ей это умение.
– Я на всякий случай, – пожал плечами Чжан, – ветер там сильный, можешь не удержаться. Ладно, готовься! Прыгаем!
Исин сделал несколько шагов назад, чтобы было не так страшно и, разбежавшись, прыгнул в пропасть. Ветер с силой ударил ему в лицо, разметав растрепанные волосы. Чжан падал вниз и знал, что должен раскрыть зонт, только почему-то медлил. Он словно попал в прострацию сна, когда сознание немного притормаживает. Тело замирает в пространстве и даже мысли текут лениво. Исину была приятна эта зыбкость, как и воздушная подушка, которая окружала его тело. Ему было хорошо просто падать. Хотелось закрыть глаза и лететь вниз, пока полет не оборвется.
Молодой человек ворвался в преграду розового дыма, разрывая её своим телом. Он пролетел её настолько стремительно, что даже не сразу понял. Туман нехотя отпустил тело, на выходе из зыбкой преграды, обозначающей границы небесного острова.
Чжан прикрыл глаза, блаженно откидываясь назад. Он действительно не собирался ничего делать, потому что ему и так было хорошо. Исин даже на секунду разжал пальцы на ручке зонта, но вовремя опомнился.
И вдруг зонт раскрылся. Он сделал это самостоятельно, словно почувствовав опасные настроения своего теперешнего обладателя. Рука Исина взмыла вверх, воздух упруго ударил в зонт, а дальше последовал сильный толчок, приводящий молодого человека в чувства. Исин подпрыгнул в воздухе, сильнее прижимая к себе утку, и застыл.
Полет был медленным и долгим. Исину казалось, что поднимался он быстрее, чем спускался. Зонт, повинуясь ветру, парил в воздухе, меняя свое направление. Молодой человек не имел ни малейшего понятия как им управлять, поэтому пытался предположить, куда его может занести. Меньше всего ему хотелось оказаться на другом конце страны и идти домой пешком, но и к этому он был готов морально. В любом случае, эта ночь уже не могла стать хуже.
Небо постепенно светлело, меняя цвет на привычный светло-голубой. Пушистые облака медленно текли по воздушному пространству, солнце лениво выползало из-за горизонта. В утреннем небе все еще сиял белый диск луны, еле различимый за проплывающими облаками. Под ногами уже виднелась земля. Сельская местность раскинулась прямо под ними зелеными полями и маленькими домиками.
Исин не мог сказать, что этот вид делает его счастливым, скорее дарит облегчение и спокойствие. Чувства, еще тлеющие в его сознании, потухали, а на их смену приходила нечеловеческая усталость. Не хотелось ни о чем думать, лишь закрыть глаза и провалиться в небытие, проснувшись на утро так, будто ничего не случилось.
Чжан лишь слегка удивился, когда осознал, что зонт несет его прямо к собственному дому, лавируя в воздухе, словно на автопилоте. Ноги, ослабевшие за время полета, коснулись земли. Исин опустил руку с зонтом, который тут же закрылся. Молодой человек вскинул вверх голову, словно в последний раз прощаясь с небесным островом и со всем, что было на нем.
– Мы дома, – устало выдохнул Исин, со слабой улыбкой посмотрев на Луизу, – теперь это твой дом.
– С возвращением, – послышался радостный и очень знакомый голос. Исин вскинул голову, чтобы отыскать источник звука. На мгновение показалось, что ему это почудилось.
В распахнутых дверях, облокотившись на дверной косяк и зажав в руке кружку с чаем, спокойно стоял Оле-Лукойе, нежно улыбаясь. Исин застыл, не зная как на это реагировать. Он был не просто растерян, он был в ужасе. Он смотрел на улыбку Оле и вместо счастья от того, что Чондэ жив, приходила жгучая злость. Луиза завозилась и поспешила спрыгнуть с рук Исина, быстрыми шагами удаляясь на безопасное расстояние.
– Да ты смеешься! – взревел Чжан и с силой кинул на землю зонт.
– Эй-эй-эй! – Оле дернулся вперед. – Осторожнее с зонтом! Не ломай казенное имущество!
– Да заткнись ты! Какого черта ты живой и невредимый?
– А ты хотел, чтобы я умер? – удивился Оле-Лукойе. – Вот это да… не ожидал от тебя, Чжан Исин, честное слово. Вот от кого, от кого, а от тебя меньше всего…
– Ты меня бросил! Ты сам виноват! Ты просто оставил меня там и свалил куда-то! Да я тебя сейчас… – Исин подхватил с земли зонт и угрожающе двинулся в сторону Чондэ.
– Эй, Чжан Исин, опомнись! – Оле-Лукойе принялся медленно отступать в дом, через коридор он брел прямо на кухню. – Я старый больной человек, имей совесть! В конце концов, я был смертельно ранен! Собственным сыном! Это была настолько неловкая ситуация, что мне ничего не оставалось кроме как сбежать!
– Сыном? Разве не ты уверял меня, что этого просто быть не может? – Исин с грохотом захлопнул за собой дверь и перехватил зонт поудобнее, продолжая преследовать внезапно ожившего Оле-Лукойе.
– Ну, похоже, он действительно мой сын. Кстати, ты случайно не спросил как его зовут? Я забыл узнать его имя у Глории перед уходом, – Оле невозмутимо поставил чашку чая на обеденный стол и обернулся.
– О, так ты бросил меня, чтобы к ней сходить, – Чжан замахнулся, чтобы с силой огреть Оле-Лукойе зонтом, но тот растворился прямо в его руках, – черт!
– Мне надо было кое-что уладить, – пожал плечами Чондэ, – кстати, я чаю заварил, будешь?
Исин сжал руки в кулак и мелко задрожал. Чаю? Ему только что предложили чаю? Не извинились, не объяснили, что произошло, а предложили чаю! Чжан чувствовал, как его сознание машет ручкой и отчаливает в теплые края. Он был сыт по горло происходящим. С другой стороны, от Чондэ ничего другого и ожидать не стоило. Он всегда творил то, что ему вздумается, не удосужившись посвятить окружающих в свои планы. Исин злился на себя, что допустил, будто с Оле-Лукойе могло что-то случиться. Его смерть была настолько невозможна, что молодой человек с легкостью в неё поверил. И ровно настолько, насколько Исин был рад и обескуражен от появления живого и невредимого Оле перед собой, настолько же сильно он хотел избить его. Этот человек совсем не щадит бедное сердце Чжан Исина. Есть ли предел его самодурству?
Молодой человек схватил Оле-Лукойе за пальто и с силой приложил спиной к стене, впиваясь в его губы страстным поцелуем. Оле от такой неожиданности не просто растерялся, он выпал из реальности, ощущая, как душа покидает его тело. Меньше всего он ожидал именно такого поворота сюжета.
– Ты самый худший из тех, кого я знаю, – прошептал Исин, прикусывая нижнюю губу Оле.
– Эй-эй-эй! – Чондэ пришел в себя, с опозданием понимая, что же действительно происходит, поэтому тут же попытался оттолкнуть от себя Чжана. – Ты что делаешь, Чжан Исин?
– А на что это похоже? – молодой человек сбросил чужие руки со своих плеч и снова потянулся вперед за поцелуем.
– Это похоже на то, что ты не ведаешь что творишь, – Чондэ боязливо зажмурился, вжимаясь в стену, и немного отвернул голову.
– Я очень зол на тебя, Оле! – Исин запустил руки под пальто, проскальзывая пальцами вверх по бедрам к поясу. – Как ты посмел бросить меня там одного! И ради чего?
– Чтобы встретить тебя дома заваренным чаем? – с сомнением спросил Оле-Лукойе, болезненно хмурясь. Он вцепился Исину в запястья, пытаясь остановить его руки, которые осторожно надавливали на живот, сильнее прижимая к стене.
– Чтобы, – молодой человек замер, заглядывая в глаза Чондэ, так и не коснувшись его губ в новом поцелуе, – поиметь еще одну невесту короля.
– Исин, – сдавленно выдохнул Чондэ, – прекрати это.
– Прекратить что? – Чжан хитро улыбнулся, подбирая пальцами свитер, чтобы оголить кожу живота.
Чжан Исин вывернулся из захвата и запустил руки под свитер, касаясь похолодевшими пальцами горячей кожи. Чондэ сдавленно выдохнул, заставляя Исина победно улыбнуться.
– Чжан Исин, хватит! Твоя рука, – попытался придумать отвлекающий маневр Чондэ, – ты ведь поранил её. Разве нам не стоит её обработать?
Оле-Лукойе растерянно сжал и разжал пальцы на руках, не решаясь применить силу. Он надеялся, что хватит простой просьбы, чтобы Исин перестал, но тому было без разницы. У него словно что-то щелкнуло в голове. Оле его не узнавал.
Чондэ попытался как можно осторожнее оттолкнуть Исина от себя, но тот даже не шевельнулся. Вместо этого он вцепился в рукава пальто и прижал руки Оле к стене. Исин был непривычно силен не только для себя, но и для человека в принципе. Оле-Лукойе не был из слабых, и, тем не менее, он нервничал, когда его с такой силой прижимали к стене.
Исин жадными короткими поцелуями покрывал шею Оле-Лукойе, заставляя того закусывать губу. Чондэ всегда был безразличен к подобного рода ласкам, шея не была его чувствительным местом, но сейчас, каждое касание горячих губ Исина взрывало в голове фейерверк. Чондэ откинул голову назад, упираясь затылком в стену. В этот момент он по-настоящему жалел, что променял свою любимую черную водолазку, испорченную мечом, на тонкий серый свитер так некстати открывающий ключицы. Ему не стоило поддаваться, он знал, что должен остановить Исина, тот ведь был не в себе, только голос здравого смысла звучал все тише, а желание поддаться становилось все явственнее.
– Чжан Исин, – еле выдохнул Оле, – отпусти мои руки.
Молодой человек покорно разжал пальцы на рукавах пальто, словно издеваясь, проводя языком по ключицам и прикусывая кожу.
– А как же романтика, как же поцелуйчики под луной?
– Романтика, – Исин развел руками, – луна, – он ткнул в окно, за которым еще виднелся белый диск луны, – поцелуи, – он снова вернулся к губам Чондэ.
– Хватит, – Оле-Лукойе упер Исину руки в грудь, отстраняя от себя. – Ты сам на себя не похож. Что с тобой, Чжан Исин? Не делай глупостей.
– Я и не делаю!
– Ты украл утку, которая несет золотые яйца!
– Разве мы не собирались сделать это с самого начала?
– Хорошо, неудачный пример, – быстро согласился Чондэ, – а вот то, что ты сейчас делаешь точно глупость.
Исин раздраженно ударил Оле по рукам, закидывая их себе на плечи. Пальцы нежно скользили под свитером, выводя причудливые узоры на коже. Чжан был нетерпелив, но нежен, завладевая по чуть-чуть волей Оле-Лукойе. Его тягучим и сладким, словно мед, поцелуям, просто нельзя было сопротивляться.
– Я так рад, что ты жив, – лишь ради этого прерывая поцелуй произнес Исин, снова трепетно прижимаясь к губам Оле.
– Какой трогательный момент, – выдохнул Чондэ, – мог бы ты его не портить расстегиванием моих штанов?
– Я его не порчу, – хитро улыбнулся Исин, расстегивая пуговицу на его штанах, – как только я их сниму, момент станет значительно приятнее и трогательнее.
– О, нет! – вскрикнул Оле, вовремя успевая вытащить чужую руку из своих штанов. – Это уже перебор, Чжан Исин! Все, прекращай. Это уже совсем не смешно.
– Хватит ломаться, – молодой человек схватил Чондэ за пояс штанов, и дернул его на себя, – когда ты прыгнул в койку к королеве, тебя ничего не смущало! А, погоди… в этом дело, да? В том, что я не королевских кровей? Или потому что я парень? Неужели за всю свою долгую жизнь ты ни разу это не опробовал? Это ничего, у меня тоже это первый раз с парнем.
– Я все еще ранен! – взмолился Оле и распахнул рот в немом крике, когда Исин проскользнул рукой ему в штаны.
– Мы будем очень осторожны, я даже могу…
– Да не в этом дело! Чжан Исин! Я прошу тебя, вынь руку из моих штанов и иди спать! Сегодня так много всего произошло, что ты просто перевозбудился. Тебе нужно отдохнуть.
– Нет, не нужно.
– Ты же хочешь спать.
– Я не хочу.
– Значит, теперь захотел.
– Оле!
– Исин!
– Чондэ, – сладко протянул молодой человек, заглядывая Оле-Лукойе в глаза.
– Нет, – коротко мотнул головой Оле, – даже не думай. Я отказываюсь.
– Ну, Чондэ, – Исин потянулся за новым поцелуем.
– Нееееет, – протянул он и, обхватив молодого человека за плечи, осторожно отстранил от себя, – даже не думай. По-хорошему прошу, а то хуже будет. Не заставляй меня применять силу. Иди спать.
Оле-Лукойе по стеночке проскользнул мимо Исина, натягивая как можно ниже свой серый свитер, и стараясь на ходу застегнуть непослушную пуговицу на штанах, которая расстегивалась куда проще, чем застегивалась. Неловкость этого момента так нервировала, что Чондэ схватился за чашку остывшего чая, желая промочить горло.
– Аааааа, – прокричал Исин и с силой ударился головой о стену, к которой только что прижимал Оле, – да в чем твоя проблема? Почему-то с королевой тебя ничего не смущало…
– Да хватит мне это припоминать! – вскрикнул Чондэ, не успев коснуться губами чашки. – Это не имеет никакого отношения к тебе! Не переходи черту, Чжан Исин! Не надо опошлять мою работу!
– Да ты её уже опошлил! У тебя есть сын и…
– И это не имеет никакого отношения к тебе! Я не собираюсь с тобой спать, слышишь! Я не вижу в тебе сексуального партнера! Ты для меня маленький мальчик, и я хочу, чтобы ты для меня именно таким и оставался. Знаешь, – он отставил чашку чая, так и не сделав глоток, – сейчас мне кажется, что мне лучше бы было остаться для тебя мертвым.
– Это, – Исин с трудом заставил себя обернуться, чтобы увидеть выражение лица Оле в этот момент, – было жестоко, не находишь?
– Ценность наших отношений состоит не в том, чтобы переспать и разбежаться, понимаешь? Она значительно больше, поэтому я хочу, чтобы все так и осталось.
Исин отвернулся, обиженно поджимая губы. За эти пять ночей Оле ворвался в его жизнь, перевернул её с ног на голову. Он окружал пренебрежительной заботой, заставлял почувствовать себя особенным, и Исин хотел быть для него таким, чувствовать себя единственным в его мире, потому что Оле-Лукойе для него был кем-то особенным. Чжан понял, что сдает свои позиции, когда осознал, что мир Оле не заостряется только на нем. И это было очень обидно, потому что Исину меньше всего хотелось, чтобы эта история закончилась седьмой ночью. И еще меньше он хотел, чтобы в эти ночи, когда Оле-Лукойе полностью принадлежит только Исину, вплетался еще кто-то, перетягивая на себя одеяло внимания.
Чондэ медленно подошел к Исину, ненавязчиво прижимая его к стене, и упер руки по обе стороны его головы. Он осторожно поцеловал его в щеку, заставляя обернуться, и заглянул в глаза.
– Я просто хочу, чтобы ты продолжал радоваться и капризничать как ребенок рядом со мной. Хочу видеть твою счастливую улыбку и оберегать её. Наши отношения настолько хрупкие, что могут разбиться в любой момент, поэтому не надо им помогать. Просто пусть все идет своим чередом. Имей силы построить отношения не прибегая к сексу.
