Текст книги "Les Arcanes. Ole Lukoie (СИ)"
Автор книги: mind_
сообщить о нарушении
Текущая страница: 42 (всего у книги 69 страниц)
– Так Исин все-таки до тебя вчера добрался?
– Не знаю, – пожал плечами Минсок, – меня вчера не было дома.
– Тогда с чего бы тебе быть таким добрым? Неужто вчера случилось что-то хорошее?
Минсок долго смотрел на Лухана, прищурив глаза, мысленно перебирая в голове варианты ответа, потом облизал губы, и бросил, как бы невзначай:
– А с чего бы мне не быть? Ты может быть не заметил, но я вообще-то очень добрый и понимающий человек…
– Охохохо, – с сарказмом выдавил из себя Лухан странный смех, – прости, из-за твоих вечных упреков и придирок, я этого как-то не замечал.
– Может быть если бы ты делал все как надо, у тебя бы нашлось на это время…
Лухан открыл было рот, чтобы лупануть в ответ какое-нибудь дерзкое замечание, но Минсок вскинул вверх палец, жестом приказывая парню молчать. Он не собирался портить себе утро незапланированными ссорами.
– Давай не будем накалять атмосферу, – добродушно предложил он, – ты очень устал и легко поддаешься раздражению, так что почему бы тебе не пойти домой и не отдохнуть? А завтра, когда проспишься и будешь в хорошем расположении духа, мы обсудим твое увольнение… как тебе идея?
– Здравая, но…
– Но?
– Если я уйду домой, ты тут один останешься и…
– Я справлюсь, – оборвал его Минсок. – Позвоню Исину или… брату, он все равно без дела болтается, почему бы ему не поработать.
– Так ты уже все продумал? Как и ожидалось от тебя.
– Ну разумеется, я бы не стал предлагать этот вариант, не будь у меня плана действий.
– Ясно…
Лухан принялся неловко кивать, не зная, как еще отреагировать. Он с воодушевлением воспринял предложение пойти домой, но прямо сейчас сорваться с места и побежать в свою постель не мог. Совесть не позволяла. Что бы там Минсок не думал, а Лухан ответственно относился к своим обязанностям. Просто уйти в начале рабочего дня было для него кощунством, даже если суровый во всех отношениях Ким Минсок дал на это свое согласие.
– Так я…
– Иди уже, – не дав Лухану договорить, Минсок махнул в сторону двери, – не мозоль глаза своей постной мордой.
– Будет сделано, сэр! – вскрикнул молодой человек, небрежно отдавая честь, и поспешил в служебку за своими вещами.
Минсок тяжело вздохнул и достал из кармана телефон. Он долгое время листал список контактов, прикидывая лучшие варианты для развития событий. Отчего-то беспокоить Исина в столь ранний час выходного дня абсолютно не хотелось. У него и так в последнее время все было не слава богу, да еще ко всему прочему его ожидала долгожданная и безусловно тяжелая встреча с Чондэ, перед которой нужно было морально подготовиться, собрать все свои силы в кулак, хорошенько выспаться и немного выпить для храбрости. Зато собственного брата Минсоку было вовсе не жалко. Поэтому без зазрения совести именно ему он решил позвонить в 10 утра.
Ждать пришлось долго. Одним из минусов человеческой жизни Чондэ была его старая привычка жить ночью, и как следствие – невозможность просыпаться раньше обеда. Перестроить свой старый режим на человеческий он просто не мог. От старых привычек он избавлялся очень неохотно, а именно вообще не избавлялся. Они доставляли ему удовольствие. От удовольствия он не отказывался никогда.
Минсок терпеливо ждал, вслушиваясь в гудки дозвона, и оптимистично надеялся, что каждый следующий будет последним. Время шло. Гудки не хотели заканчиваться. С каждой секундой Минсок все больше убеждался, что это какое-то адское наказание. Если бы ад был, то в нем бы обязательно было отделение для всех этих рекламщиков, которые постоянно названивают, чтобы предложить что-то очень выгодное, и вот они вынуждены слушать эти гудки. Вечность. Кому бы они не набрали, никто бы не брал трубку. Отличное наказание. Нервы убивает буквально за пару минут.
– Алло, – из динамика послышался хриплый заспанный голос Чондэ.
– Доброе утро, золотце. Вставай, солнце уже высоко!
– Сколько времени? – устало выдохнул Чондэ. Минсок даже через телефон чувствовал, как брат пытается оторвать голову от подушки и открыть глаза, но проваливает попытку и безвольно падает обратно.
– Где-то пятнадцать минут одиннадцатого…
– Пятнадцать минут одиннадцатого? – слишком сложная для быстрого восприятия в сонном состоянии формулировка, на осознание которой Чондэ потребовалось около двадцати секунд. – Ты в своем уме? Ночь еще! – он попытался вложить во фразу все свое недовольство, но тон его голоса даже не изменился. Так и остался ровным, похрипывающим, сонным.
– Давай-давай, поднимайся с постели. Ты мне нужен.
– Зачем? – недовольно выдохнул Чондэ. – Нужно кого-то убить? Раньше полудня я на большее не способен.
– Пока встанешь, позавтракаешь, в порядок себя приведешь, глядишь уже и полдень будет. Давай, не капризничай.
Дверь с надписью «staff only» распахнулась, отвлекая внимание Минсока с недовольного бормотания брата на появившегося Лухана.
– Ладно, я пошел. Если что – звони, – бросил он, неловко переминаясь с ноги на ногу.
Минсок кивнул ему, давая безмолвное разрешение двигаться в сторону дома, желая вклиниться в бесконечный поток кряхтений, недовольных междометий и обрывочных ругательств, которые только и мог исторгать Чондэ после пробуждения. Если бы не телефонный разговор, он бы попытался обойтись недовольными выражениями лица, но раз его никто не видел, приходилось тратить силы на слова.
– Будь осторожен по пути домой и хорошенько выспись, – крикнул Минсок вслед уходящему Лухану, пока брат распинался, используя свой скудный из-за раннего часа словарный запас, чтобы описать важность сна.
Лухан от неожиданности замер у самой двери. Ему потребовалось время, чтобы обмозговать фразу. На это ушли все его умственные способности, поэтому ничего кроме «ага» в ответ, он так и не придумал. Так что решил позорно скрыться с места, сверкая пятками, пока Минсок не передумал.
– Слушай, ты все равно уже проснулся, так почему бы тебе не встать с постели? Давай, Чондэ, скатись с кровати и ползи в сторону кухни.
– Не хочу…
– Мне что, самому прийти и поднять тебя с постели?
– Не надо…
В трубке послышалось шуршание старательных попыток Чондэ выпутаться из объятий одеяла и встать с постели. Это был тяжелый неравный бой со сном, который молодой человек явно проигрывал. В конечном итоге его максимальным достижением стало сесть на кровати.
– Мне тут, кстати, птичка напела, что вчера к нам решил заглянуть Исин, – Минсок постарался привлечь внимание брата, пока он не сдался и не рухнул обратно в постель. – Его попытка увенчалась успехом?
– Смотря что считать успехом…
– Значит, он у нас был? – уточнил Минсок.
– Ага, – бросил Чондэ в ответ, зевая.
– Надеюсь ты собирался мне об этом сказать, потому что было бы очень неловко, если бы ты хотел это от меня утаить.
– Я собирался сделать это при любом удобном случае, который, к сожалению, до этого момента мне не представился.
– Ох, ты уже способен формулировать такие длинные предложения, – усмехнулся Минсок, – мы на верном пути к твоему пробуждению.
– Давай сделаем привал. Пять минуточек, – тихо попросил Чондэ, и по умиротворению в его голосе стало понятно, что голова его снова коснулась подушки.
– Нет, вставай! Лучше скажи мне, как прошло?
– А это не может подождать?
– Не может.
– Ну, прошло не так, как я ожидал.
– А как ты ожидал? – поинтересовался Минсок, вслушиваясь в сопение, доносящееся из динамика.
– Даже не знаю, – в голосе Чондэ послышались нотки разочарования и обреченности. – Но точно не так. Знаешь, я почему-то был уверен, что все будет куда более… драматично и эмоционально. Мне казалось, что если он меня увидит, сразу же все вспомнит, а дальше все будет как в какой-нибудь сопливой дораме. Слезы, объятия и прочие сопутствующие атрибуты. Но ничего этого не было… Обидно.
– Ты когда-нибудь допускал, что он может… ну, не знаю, не обрадоваться этому? Ни вернувшимся воспоминаниям, ни тебе… И вместо объятий будет хороший такой удар в челюсть. Он все же не барышня какая. И не штамповая главная героиня. Тебе стоит подумать о его чувствах, о том, что они у него вообще имеются.
– Слушай, Минсок, я тут со своими разобраться не могу, а ты мне предлагаешь в его копаться. Эта человеческая жизнь полное дерьмо! Я совсем запутался в том, чего хочу и чего жду…
– Ладно, – выдохнул Минсок, – сейчас не время копаться в собственных чувствах. У тебя будет на это время. Что важнее, так это то, что ты мне сейчас нужен. Собирайся и дуй в кафешку.
– Зачем? – голос Чондэ прозвучал настороженно. Он будто мгновенно очнулся ото сна.
– Затем, что я остался тут один и мне бы очень не помешала твоя помощь.
– То есть как один? – не понял молодой человек.
– То есть так один, – раздраженно процедил сквозь зубы Минсок, – у Исина выходной, а Лухана я отправил домой, потому что этот шалопай явился пропитым на работу.
– Ах да, – протянул Чондэ, – Исин вчера просил, чтобы ты был с ним мягче.
– Я и был. Предельно мягок.
– Он ушел домой на своих двоих? – уточнил Чондэ.
– Да.
– Максимально мягок. Это был предел твоей мягкости.
– Ох уж этот твой сарказм, – Минсок закатил глаза.
– Он, кстати, уволиться собирается, – решил поделиться своим знанием Чондэ, полагая, что этот факт не проскользнул в светской беседе.
– Да, я уже знаю…
– О, так ты и без меня со всем справился? Какой ты молодец, Минсок. Хорошая работа!
– Оставь свою желчь на потом и иди завтракать. На все про все у тебя есть максимум час. Мне нужно, чтобы ты был здесь не позже полудня.
– Все это так внезапно, я даже не знаю…
– Шагом марш!
Колокольчик над дверью звякнул, оповещая о том, что в пустующем кафе кто-то неожиданно решил появиться. Минсок торопливо развернулся, готовый уже выдавить ненавистное «добро пожаловать», но от неожиданности не произнес ни звука.
– Да понял я, понял, уже иду, – послышался голос Чондэ из динамика, – все, отключаюсь.
– Чондэ, – понижая голос, проговорил Минсок. – Возвращайся в постель. Отбой воздушной тревоги.
На пороге кафе, неожиданно для всех, возник Чжан Исин, которого никто, разумеется не ждал. Стремлением вкалывать как проклятый и отдавать всего себя работе он одарен не был, так что присутствие его в кафе в собственный выходной казалось весьма удивительным. Оно не было невозможным, оно было неожиданным, потому что вероятность его появления все же была, правда ничтожно мала.
– Внезапно. Что случилось?
– Ничего, – торопливо бросил Минсок, – Исин решил изобразить явление Христа народу. Если что-то изменится, позвоню, а пока досыпай то, что не доспал. Отбой.
Он даже не дал брату вставить слово, междометие, звук. Просто быстро сбросил звонок и сунул телефон в карман, расплываясь в мягкой приветливой, и в то же время показательно удивленной улыбке.
– Доброе утро, – Исин на заплетающихся ногах добрел до стойки и, практически рухнул на нее.
– Доброе, – осторожно проговорил Минсок, наблюдая за Чжаном. – Ты чего здесь делаешь?
– Ты что, не рад мне? – Исин попытался скорчить недовольную гримасу, но вышла весьма умилительная.
– Да не то, чтобы был не рад, – Минсок очень осторожно подбирал слова, разглядывая молодого человека, – просто удивлен, что ты явился сюда в такую рань в свой выходной. С чего бы? По работе соскучился?
– Не то, что бы соскучился, – неопределенно махнул рукой Исин, – просто решил, что не будет лишним заглянуть. К тому же, мне не спалось.
Минсок вглядывался в уставшее лицо Чжана, в его покрасневшие глаза, под которыми пролегли мешки. Он абсолютно точно не выглядел свежим и отдохнувшим.
– Похоже, у вас с Луханом вчера была веселая ночка, – Ким неосознанно скрестил на груди руки. – Вы чего, до самого утра квасили?
– Веселая ночка? – Исин усмехнулся. – Если бы. Мы пропустили по паре стаканов и разошлись. Ничего интересного. Обычные старческие посиделки. Знаешь, возраст уже не тот, чтобы всю ночь кутить.
– Так оставшуюся ночь он без тебя гулял?
– В смысле? – Исин нахмурился.
– В прямом.
– Он всю ночь пил? Мы разошлись еще до полуночи, все было культурно, – Чжан вскинул вверх руки, показывая, что вовсе здесь ни при чем.
– И чего ты тогда такой помятый? Выглядишь не лучше Лухана…
– Говорю же, – Исин передернул плечами, – не спалось мне.
Он неосознанно потянулся к безымянному пальцу правой руки, в привычном нервном желании начать прокручивать тонкую полоску кольца, только его не было. Ощутив подушечками пальцев его отсутствие, Исин сделал глубокий вдох, и устроил свои руки на гладкой поверхности столешницы. Отсутствие кольца не только не укрылось от Минсока, более того, оно заставило его нахмуриться.
– Бессонница? – выдвинул версию он.
– Кошмары, – коротко бросил Исин.
– Давно у тебя так?
– Сегодня первый раз, а ты с какой целью интересуешься? В доктора решил поиграть? – молодой человек недовольно скривил губы.
– Просто поинтересовался, – пожал плечами Минсок, – если единичный случай, то со всеми бывает, а вот если хроническое, то…
– Может быть стоит начать волноваться? Ты так мягко пытаешься намекнуть, что у меня крыша едет?
– Я так мягко пытаюсь намекнуть, – Минсок наклонился вперед, чтобы оказаться ближе к Исину, и понизил голос, – что за тебя волнуюсь.
– Мне приятно, – Исин слабо улыбнулся, заглядывая в пристальные кошачьи глаза, – но не надо доводить это до абсурда, хорошо?
– Как скажешь, – Ким оттолкнулся от столешницы и рывком отодвинулся назад.
– Кстати, раз уж мы заговорили о Лухане… – Исин постарался резко сменить тему разговора с неприятной, на ту, что можно обсудить в светской беседе, и развернулся вполоборота, оглядывая кафе, – он где и как вообще?
– Он, – Минсок сделал паузу, – полагаю, сейчас где-то на пути к дому. Я отправил его спать. Очень вежливо, если тебе будет интересно.
– Вот как, – задумчиво протянул Исин, – значит, я очень вовремя зашел, да?
– Можно и так сказать…
– Не слышу уверенности в твоем голосе, – Чжан повернулся, чтобы внимательно посмотреть на Минсока, – у тебя были какие-то планы, которые я нарушил?
– Да нет, в общем-то не было. Хорошо, что ты пришел. Это избавило меня от лишних телодвижений. Хотя, в любом случае, у меня все было под контролем.
– Как и всегда, – Исин мягко улыбнулся. – За это я тебя и люблю.
Он снова отвернулся, устремляя затуманенный взгляд сквозь стекло, однако взгляд застрял на полпути, так и не коснувшись улицы. Неуловимая мысль тенью мелькнула в голове. Опять дежавю. Как будто о чем-то подобном он когда-то думал. Как будто похожая мысль уже проскальзывала в его голове однажды.
– За твою надежность, – голос прозвучал очень глухо, будто звуки были полыми, – за то, что могу положится на тебя. И иногда мне кажется, что только ты достоин моего доверия.
– Только я? – Минсок вскинул бровь.
– По крайней мере, ты ни разу не обманул моих ожиданий и не предал моего доверия, – Исин перевел отсутствующий взгляд на Кима, пугающе глядя своими карими глазами сквозь него, – иногда мне кажется, что ты идеальный во всех отношениях.
– Думаю, Лухан с тобой будет в корне не согласен…
– Это его право, – Исин развел руками, взгляд его резко стал осмысленным, – но правда в том, что в каком-то смысле, у него, как оказалось, чуть больше привилегий в отношениях с тобой чем у меня.
– О чем это ты? – Минсок слегка напрягся, боясь даже предположить, о чем идет речь. Тон Чжана нагнетал атмосферу напряженности, которая появляется после фразы «ты ничего не хочешь мне рассказать?».
– О твоем брате, разумеется. Интересно, когда ты собирался мне о нем рассказать? Или я просто не заслужил этого знания? – Исин недовольно вздернул вверх подбородок, его слова звучали сдержанно холодно.
– Я собирался рассказать и даже познакомить вас, при удобном случае. Просто такого случая не подвернулось…
– Мне, – уточнил Чжан, – он подвернулся Лухану.
– То была вынужденная мера. Я бы не стал говорить ему, не будь на то веских оснований. Просто у него слишком бурная фантазия, потому мне пришлось прояснить ситуацию, пока он не нафантазировал лишнего, – Минсок нервно пробежался пальцами по столешнице. – Не понимаю, почему ты так все драматизируешь. В конце концов, пусть это будет звучать грубо, но я имею право на личную жизнь, и не обязан отчитываться тебе о каждом человеке в моей жизни. Это ведь тебя не касается.
– Не касается? – Исин обескураженно ахнул, но тут же замер, осознав, что реакция была слишком бурной. – Да, в смысле… это не мое дело, но знаешь, вчера я попал в очень неловкую ситуацию, когда обнаружил в твоей квартире незнакомого человека. Твоего брата, о существовании которого не был в курсе только я. Так что я просто подумал, что стоило бы сказать об этом хотя бы для того, чтобы не возникло таких ситуаций. Я идиотом себя чувствовал.
– Да, – поспешно согласился Минсок, – да, ты прав. Мне стоило сказать тебе об этом. Просто все так… навалилось разом, и я совершенно об этом забыл.
Исин смотрел на Кима, чувствуя, как сознание щекочет подозрение, что слова не соответствуют действительности. Не «забыл», а «не собирался говорить». Нужно быть точнее в своих формулировках. На подсознательном уровне Исин четко понимал, что Минсок по какой-то причине просто не хотел рассказывать ему о своем брате, вот только никаких веских оснований для этого придумать Чжану не выходило.
– Слушай, – Исин чуть наклонился вперед, упираясь в столешницу, – мы ведь не сталкивались с твоим братом раньше, так? Просто есть ощущение, что мне очень знакомо его лицо, и я подумал, вдруг мы когда-то пересекались. В детстве или может быть…
– Не знаю даже, – неуверенно произнес Минсок, – могу сказать точно, что я вас не знакомил. Может быть это было без меня? Мир, знаешь ли, не так огромен, как тебе кажется.
– Да, – Чжан неопределенно качнул головой, – да, наверно не с тобой было. Если бы ты нас знакомил, я бы запомнил… Мне это просто покоя не дает. Я уверен, что уже его где-то видел, только никак не выходит вспомнить при каких обстоятельствах. Боже, так раздражает.
Исин обреченно уткнулся лбом в руки, покоившиеся на столе. Это действительно раздражало. Он, конечно, не отличался крепкой памятью, но все же. Он постоянно наталкивался на невидимую стену. Вот, казалось на языке крутится, почти-почти вспомнил, ухватил это воспоминание за хвост, ан нет, опять ускользнуло. Исин каждый раз втыкался лбом в стену, упуская нужное ему событие. Или череду событий. При этом, с каждой новой такой попыткой, он только сильнее убеждался, что с Чондэ они уже были знакомы.
– Ладно, – он хлопнул ладонью по столешнице, – оставим светские беседы на потом. Пойду приведу себя в порядок и приступлю к работе.
– Ага, – кивнул Минсок, облокачиваясь на стойку.
Он с погрешностью в несколько секунд проводил Исина серьезным взглядом в служебное помещение, пытаясь понять для себя, стоит ли нервничать, или же можно расслабиться. Он обещал себе не вмешиваться, потому что был сыт всем этим по горло. Не он заварил эту кашу, и не ему принимать последствия не его решений. Сколько уже можно сглаживать углы и брать удары, предназначенные брату, на себя? С Минсока хватит. Если он продолжит в том же духе, это никогда не прекратится. Чондэ будет продолжать, прекрасно понимая, что последствия, как и всегда, минуют его. Не в этот раз. Настал момент, когда ему предстояло самому разобраться с тем, что он наворотил, вот только…
Важно было то, что у Исина на пальце не было кольца, и это немного щекотало сознание тем фактом, что из плотины, которая сдерживала воспоминания, был вырван кусок, из-за которого она, потеряв свою целостность и устойчивость, может в любой момент рухнуть. И это случится не плавно. Воспоминания не будут пробиваться по чуть-чуть, как должны, потихоньку вставая на свои места. Они обрушатся огромным потоком, в котором Чжан Исин может просто потонуть. Огромный болезненный пласт воспоминаний просто поглотит его. Он еще тогда был на грани нервного срыва, не был в состоянии совладать с событиями, которые разворачивались стремительно. Что же с ним случится, если они обрушатся на него разом? Выстоит ли он? Его не стоит недооценивать, он сильный, но…
Минсок боялся, что понадеявшись на его силу, может взвалить на его плечи непосильную ношу, с которой тот просто не справится. И все рухнет. Все будет сложно. Сложнее чем сейчас. И станет еще сложнее, если Чондэ вдруг вздумает вторгнуться в это хрупкое равновесие. Ким Минсок предчувствовал бурю, которая была разрушительна для всех, и просто не мог не переживать из-за того, что где-то там, несколькими шагами ранее, он выбрал неверный маршрут. Фигуры на доске в невыгодных позициях. Одно неверное движение и мат.
***
Чондэ зацепил кончиками пальцев балконную дверь и с усилием отодвинул ее в сторону, стараясь удержать в руках два стакана и бутылку. Открыть дверь полностью так и не вышло, и он с усилием проскользнул на узкий балкон в небольшую щель.
– Так что, отметим заслуженный отдых? – сквозь сомкнутые губы, которыми сжимал сигарету, пробормотал Чондэ, вскидывая вверх руки с бутылкой и стаканами.
Он поставил тару на небольшой столик, и рухнул в плетеное кресло, закидывая ноги на подлокотник. Полежав так несколько недолгих мгновений, будто переводя дыхание, он рывком сел, прижимаясь животом к ногам, и потянулся за бутылкой.
– Будешь? – спросил он, торопливо откручивая крышку. – Или предложить тебе детское меню?
– Опять ты за старое, – Минсок недовольно поморщился, – ты кажется мне клялся и божился, что бросил.
– Что ж, – пожимая плечами, выдал Чондэ, – вернулась человеческая жизнь, а вместе с ней и старые пагубные привычки. Знаешь, это вообще-то ужасный стресс, и мне с ним нужно как-то справляться.
– И ты решил снова начать пить и курить? Так себе способ бороться со стрессом.
– А что ты предлагаешь? – Чондэ перехватил сигарету пальцами, потому что с ней во рту было невозможно разговаривать. – Наполнить нашу квартиру маленькими мурлыкающими котятками? Или поставить в гостиной бассейн с шариками?
– Я предлагаю делать это как все нормальные люди.
– Но они так и делают. А еще с крыш прыгают, вены себе режут, на люстре вешаются, таблетками завтракают. Какой из вариантов будет для тебя приемлемым?
Минсок, по-королевски устроившись в своем кресле, устроив руки на подлокотнике и откинувшись на спинку, повернул голову, и долго смотрел на Чондэ, пытаясь по его безразличному лицу прочитать хоть одну из тех эмоций, которые он так тщательно скрывал. Попытка не удалась, и он, устало выдохнув, отвернулся.
– Тебя даже могила не исправит, – еле слышно проговорил он, вглядываясь в ночной пейзаж.
– Вот незадача, да? – хмыкнул Чондэ, наполняя свой стакан. – Так ты будешь?
– Нет, – мотнул головой молодой человек, – пить крепкий алкоголь без возможности хоть чуть-чуть опьянеть – чистейший мазохизм. Это больше по твоей части.
– Так что тебе подать? Сок? Какао? Горячий шоколад? Молочный коктейль?
– Хоть что-то из этого у нас есть? – отстраненно поинтересовался Минсок.
– Нет, но ты можешь махнуть рукой и это появится. А там уже дело за малым – просто налить в стакан.
– В любом случае, мне пока ничего не хочется.
– Ну, как захочешь – свистни.
Минсок тихо засмеялся. Забота Чондэ всегда проявлялась в мелочах, между фраз. Он был на редкость скрытным, не часто выдавал настоящие эмоции и чувства, предпочитал увиливать и врать, а не говорить напрямую. Виной тому тяжелое детство, в котором искренность становилась слабостью.
– И каково это? – неожиданно подал голос Чондэ, разворачиваясь в сторону городского пейзажа, чтобы сидеть было удобнее.
– Что именно? – уточнил Минсок.
– Каково это, когда все вокруг тебя начинают спиваться?
Чондэ зажал губами сигарету и чиркнул колесиком зажигалки. Едкий дым тут же заструился к темному небу. Минсок неодобрительно поморщился.
– Весьма удручающе, – поделился он своими наблюдениями, – становится решительно не на кого положиться, и это путает все планы.
– Должно быть так и есть, – Чондэ протянул руку, чтобы взять со стола стакан.
– Неужели быть человеком настолько сложно?
– Даже не знаю, что тебе на это ответить. Ты был им не так долго, но неужели не оценил все прелести человеческой жизни?
– Это было давно, я уже плохо помню.
– Зато я хорошо помню, – Чондэ замолчал, чтобы сделать затяжку и, выдохнув в воздух столб едкого дыма, продолжил: – я отчетливо помню то чувство несправедливости, беспомощности, постоянного страха и злости. А еще жгучую ненависть к окружающим, отвращение к ним и жажду крови.
– Диссоциальное расстройство личности, так это называется, кажется.
– Это называется «я просто хотел, чтобы они заткнулись и оставили меня в покое», – сквозь зубы прошипел Чондэ, наблюдая, как тлеет в пальцах сигарета, – меня выворачивало от отвращения к этим ублюдкам, которых хлебом не корми, дай в кого-нибудь бросить камень, чтобы утвердить собственное превосходство.
– Такие были времена, что поделать, – развел руками Минсок.
– Они и сейчас такие же. Не во времени дело, а в людях. В человеческой натуре. Она не меняется, сколько бы времени не прошло. Потому я и не был рад своему возвращению.
– Разве кто-то заставляет тебя быть таким же как они? – Минсок щелкнул пальцами, и рядом с ножкой стула Чондэ появилась пепельница ровно в тот момент, когда с сигареты на пол полетел пепел. – Не будь зверем, будь человеком.
– Быть человеком? – Чондэ усмехнулся и удобнее устроился в кресле. – Подкладывать детям в конфеты лезвия, совать петарды собакам в пасть, унижать окружающих, насиловать и убивать собственного удовольствия ради – вот что значит быть человеком. И раз так, я предпочту быть животным. Они как-то дружелюбнее, что ли.
– И что же? – Минсок провел пальцами по плетеному подлокотнику кресла. – Сложно быть человеком?
– Невероятно, – отстраненно отозвался Чондэ, вдумчиво делая новую затяжку. Он наслаждался каждым мгновением, которое пролегло между его вдохом и выдохом. Каждой клеточкой ощущал едкий дым в своем теле, по-настоящему ощущал, а не как раньше. И это было потрясающе.
Оба замолчали. Минсок безмолвно смотрел на город, погруженный в свои мысли. Он не был любителем длинных философских бесед. Ему было что сказать, просто отчего-то не всегда хотелось. А Чондэ просто не хотел продолжать эту тему. Она была не очень приятной для него и быстро исчерпала себя. Даже сейчас, спустя столько лет, детские шрамы все еще были очень ощутимы, особенно если их касаться. Так что он просто неспешно выпивал, докуривал свою сигарету, и пытался влиться в человеческую жизнь, да все как-то мимо выходило.
– Это и вправду очень утомительно, – вдруг подал голос Минсок, – все это. Так хочется снять с себя все полномочия и оказаться на необитаемом острове, чтоб ни единой души поблизости не было. Сидеть целыми днями на берегу, потягивать какой-нибудь фруктовый коктейль и созерцать как плещутся волны бесконечного океана.
– Звучит весьма поэтично и… одиноко, – Чондэ повернул голову, чтобы увидеть лицо брата в этот момент. Хотелось знать, какие эмоции отразились на его лице, когда он произнес это. Но оно было как всегда непроницаемым, застывшим, словно кадр из фильма, поставленного на паузу, и только в глазах плескалась бесконечная усталость.
– Я просто устал. На самом деле устал, особенно от вас, ребята. И от собственных безрезультатных попыток разыграть карты так, чтобы всем было хорошо, и все были счастливы. Потому что…
Он на секунду замолчал, опуская голову, и начал разглядывать свои белые носки, пробивающиеся двумя яркими пятнами сквозь темноту ночи.
– Иногда мне кажется, что вы сами просто не хотите быть счастливыми, даже когда у вас есть для этого все шансы. И вместо того, чтобы пойти по простому пути к хэппи энду, вы только все усложняете. Большинство ваших трагедий придуманы вами же, и вы гнетесь под их иллюзорной тяжестью, страдаете от кошмаров, которые сами же себе и выдумали. Не глупо ли? Зачем я трачу столько сил, нянчусь с вами как с детьми, веду к счастливому концу, если, стоит мне отвернуться от вас на секунду, отпустить руку, и вы тут же разворачиваете свои ноги и бежите прямиком в стену? Хватит с меня этой Санта-Барбары. Давайте-ка вы дальше сами. С синяками и разбитыми коленями, но сами.
Чондэ сделал большой глоток и поморщился. Горячительный напиток обжог горло, оседая неприятным терпким послевкусием. Забытая сигарета почти истлела до самого фильтра. Подул северный ветер. Внизу прожужжала двигателем машина, проскребая с мягким шуршанием шинами по асфальту, залаяла на нее соседская собака, которую вывели погулять. В окне напротив погас свет. Все разом смолкло, и вновь воцарилась ночная тишина. Лишь вдалеке слышалось урчание города, отдаваясь эхом по дворам.
– Наверно, все кажется таким пустяком, когда каждый день видишь чью-то смерть. Когда сам являешься ее воплощением.
– Не в смерти дело, Чондэ. Ты сталкивался с ней много раз, но так и не сделал никаких выводов, не переосмыслил жизнь, не поработал над ошибками. Дело только в тебе и твоей любви все усложнять. И это так по-человечески, если честно. Ты гораздо больше человек, чем тебе хочется в это верить.
Чондэ молчал, нервно покусывая ноготь на большом пальце правой руки. Ему было нечего добавить, нечем возразить. Он понимал, что Минсок прав. Как и всегда. Но это только со стороны все кажется простым, а на самом деле оказывается гораздо сложнее и запутаннее. Когда нужно делать выбор, когда нужно думать о каждом следующем шаге, о перспективе, результате и ответственности, все перестает быть простым. Потому что нет единственного верного варианта, нет вторых попыток. Нельзя вернуться к последнему сохранению и все переиграть. Одно неверное решение, и все полетит к чертовой матери. Вот только какое из еще не принятых решений может оказаться неверным? Об этом можно узнать только приняв его, а вместе с ним и его последствия.
Слишком долго и слишком много Чондэ думал о том, что ему делать дальше, и о том, как будет лучше. Он уже запутался в собственных мыслях и чувствах, не мог доверять собственному разуму. Он просто не знал, как ему поступить. Он просто боялся.
– А знаешь что? – после долгого молчания, подал он голос. – А может действительно бросим все и отправимся куда-нибудь далеко-далеко отсюда, да хотя бы на тот же необитаемый остров. Только ты и я, и больше никого. Подальше от всей этой суеты. Будем вместе смотреть на закат, пить фруктовые коктейли, слушать плеск волн и наслаждаться спокойствием.
– Вот прям возьмем и все бросим? – с усмешкой переспросил Минсок.
– Да, все-все побросаем и уедем, улетим, уплывем…
– И даже Исина? – Минсок повернул голову и внимательно посмотрел на брата, отслеживая его реакцию.
– И Исина, – эхом отозвался тот, помутневшими глазами вглядываясь в грязное ночное небо.
– А как же твой план «дождаться пока к нему вернется память и жить с ним долго и счастливо»?
