Текст книги "Les Arcanes. Ole Lukoie (СИ)"

Автор книги: mind_

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 69 страниц)

Исин ничего не ответил. Не потому, что не знал, хочет ли повторить эту историю, а потому что не хотел давать обещаний, которые не сможет исполнить. Он ведь не Чондэ. Ему это просто не по силам. Он не такой.

– Исин, я умираю, – жалобный, дрожащий от слез голос Чондэ вывел молодого человека из раздумий, – по-настоящему, понимаешь? Мне так больно… а ты не можешь даже кивнуть головой, чтобы вселить в меня надежду на то, что однажды, когда-нибудь у нас все будет хорошо. И я смогу все исправить. Сделать все правильно. Почему? Я нарушил ради тебя столько запретов, я столько раз был на грани смерти из-за тебя! Я умираю сейчас из-за тебя, а ты не можешь даже кивнуть мне в ответ!

Крик Чондэ раскатом грома пронесся по залу. Смерть почти кинулась к Исину, чтобы защитить его от опасности, но вовремя остановилась и отступила назад в тень. Чондэ был не в том состоянии, чтобы причинить кому-то кроме себя вред. Он был уже почти мертв. Болезнь разрывала его сердце. Оставались считанные минуты.

– Неужели я не заслужил?

Чондэ сжал пальцы в кулак, больно впиваясь ногтями в ладонь. По его щекам текли слезы. Ему было больно. Невыносимо больно. Он больше не мог терпеть и инстинктивно пытался вывернуться, найти такую позу, в которой боль бы ощущалась меньше, но тело парализовало ниже пояса.

– Неужели я настолько ужасный человек, что ты не можешь мне даже кивнуть в ответ? – проскулил Чондэ, выгибаясь в спине. – Я не жду благодарности, не прошу принять смерть вместо меня, не прошу выполнять обещания, просто кивнуть… соврать. Это не должно быть сложно.

Исин хотел едко заметить, что это вовсе не сложно для кого-то вроде Чондэ, но вместо этого ответил лишь короткое:

– Хорошо.

Чондэ обмяк. Его обессиленное тело тряпичной куклой валялось в кресле, он еле дышал. Он выгрызал каждую минуту из лап смерти, отчаянно сопротивлялся, потому что ему еще было что сказать. Что-то очень важное.

– Чжан Исин, – еле выдохнул он, разглядывая потолок, – я хочу тебя попросить об одолжении. О последнем, небольшом одолжении.

– Попроси, – спокойно согласился Исин.

– Обязательно, но прежде, пожалуйста, подойди поближе, мне сложно говорить…

Чжан Исин встал на колени и подполз к самым ногам Чондэ, будто собирался исповедаться.

– Нет, – мотнул головой молодой человек, – еще ближе. Мне нужно очень близко. Наклонись ко мне.

Исину пришлось встать на ноги, чтобы оказаться над Чондэ. Он уцепился руками за спинку кресла и нагнулся вперед, оказываясь с юношей лицом к лицу. Чондэ, увидев страх и отблески отвращения в глазах Исина, смущенно повел головой в сторону. Он не имел понятия, как сейчас выглядит со стороны, но понимал, что ужасно.

– Есть кое-что, что я должен тебе сказать, – он с усилием положил свою руку Исину на затылок, заставляя опуститься еще ниже, почти уткнуться в плечо, потому что так лица не было видно, – так что не перебивай меня. Не имеет значения, что ты думаешь по этому поводу, я просто должен это сказать, пока могу.

Чондэ сделал глубокий вдох, собираясь с силами.

– Правда в том, – он поджал губы от приступа боли, – что мне было тебя жаль. С самого начала, ты казался мне одиноким. Твоя жизнь была такой бессмысленной. Чжан Исин, мальчик без смысла жизни. Совсем один. Мне было тебя так жаль, – голос Чондэ болезненно дрогнул. – Я лишь хотел стать тебе другом. Я хотел, чтобы ты не был одиноким. Но… наверно, я делал это вовсе не ради тебя. Я стал твоим воображаемым другом. Тем, кто должен исчезнуть, когда больше не будет нужен. И теперь… я не нужен тебе. А может быть, не нужен был вовсе. Тебе было хорошо и без меня. Ты был счастлив. Твоя жизнь наполнялась смыслом, а я… я все испортил, потому что это не ты, это я был одиноким. А ты был замечательным.

Исин зажмурился. Он постарался вдохнуть, но то ли неудобная поза, то ли что-то еще, просто не давали ему возможности дышать. Исин чувствовал, как от напряжения горят его щеки, и слезы, прокатываясь по ним, оставляют пылающие следы.

– Я так привязался к тебе. Сильно. Очень сильно. Как ни к кому другому. Не сомневайся в моих словах, Чжан Исин, потому что я правда… всем сердцем… люблю тебя.

Чондэ сжал волосы Исина, напрягаясь всем телом. Его ломало, будто все его тело перемалывало в мясорубке. А он терпел. Потому что это еще не все. Ему нужно было еще немного времени. Самую малость. Что бы еще раз сто сказать Исину, что он его любит. За все те разы, когда он старательно об этом молчал. Молчал, потому что ему нельзя было привязываться к этому ребенку, а он привязался. И если бы позволил себе сказать об этом вслух, это стало бы катастрофой.

– Я бы умер еще сотню раз из-за тебя, Чжан Исин, потому что, – он слабо усмехнулся, – оно того стоило.

Исин захныкал, прижимая руку к лицу, чтобы не захлебнуться своими слезами. Он не хотел плакать, просто они почему-то текли. Нет, Исин все еще не мог принять тот факт, что это конец. Это не было похоже на правду. Чем драматичнее все это происходило, тем дальше было от реальности. Все как в кино. Это не могло быть правдой. Абсолютно точно.

– Я люблю тебя, – четко и очень внятно произнес Чондэ, прижимаясь к самому уху Исина.

– Я знаю, – прохныкал Чжан, – я знаю!

Он не знал, что говорит. Слова сами всплывали в его голове и сами произносились. Это было автоматически и ответственности за это Исин не нес, потому что пытался совладать со своим ощущением реальности. Наверно потому он и сказал это, вместо желаемого «я тоже».

– Сделай для меня одолжение…

Рука Чондэ скользнула вниз и безвольно рухнула на ногу. Он долго воевал с непослушными пальцами в попытке стянуть тонкое серебряное колечко. Оно было там так долго, что, казалось, снять его можно было только с пальцем, но Чондэ все же удалось обойтись без этого. Дрожащей рукой он потянул Исина за запястье и всунул ему в ладонь холодное кольцо. Исин не понял, что это было, но по инерции сжал.

– Сохрани его для меня, хорошо? Только не потеряй. Оно ведь так мне нравится. Я буду очень огорчен, если не получу его обратно при нашей следующей встрече…

Исин хотел разжать руку, чтобы увидеть, что же он должен сохранить, но не успел. Он лишь приоткрыл губы, намереваясь, что-то сказать, как в этот момент кто-то грубо сгреб его, просовывая руку под живот, и потащил назад. С губ вместо вопроса сорвался озадаченный крик.

– Какого?..

– Хватит, – властно произнесла Смерть, удерживая Исина рядом с собой. – Ваше прощание затянулось. Время вышло.

Чжан Исин дернулся, желая подойти к Чондэ, но был остановлен. Пройти вперед ему не давала чужая рука, но желание куда-то идти быстро отпало, когда Исин понял, что происходит. Словно подтверждая догадки, слова Смерти эхом отозвались в его голове:

– Это конец.

Чондэ закрыл рот рукой, сдерживая приступ кашля. Сначала кашель был слабым, потом стал надрывным, непрекращающимся, болезненным и, в конечном итоге, перешел в рвотные позывы. Молодой человек вскидывал голову, чтобы ему было легче прокашляться, но неожиданно, повинуясь порыву, согнулся пополам, прижимая ко рту ладонь, в попытке сдержать горечь, подступающую к горлу. Это не помогло. Черная вязкая жидкость, похожая на чернила, потоком брызнула на пол, разливаясь огромной лужей. Казалось, эта лужа росла сама по себе, потому что такого количества жидкости просто не могло поместиться в человеческом теле. Она грозила превратиться в черное море.

Смерть с легкостью подняла Исина над полом, словно маленького ребенка, чтобы не дать его ногам коснуться этой черной жидкости.

– Что это? – ошарашенно пролепетал молодой человек, цепляясь за руку, которая держала его, будто он мог в любой момент упасть.

– Что-то очень плохое, – сдержанно ответила Смерть. Она, кажется, сама не очень хорошо понимала, что именно это такое. Сомнений, однако, что это нечто не очень полезное для живого организма, у нее не было.

– Что это? – с большим нажимом повторил Исин, но уже относительно Чондэ, на которого сейчас смотрел. – Что с ним происходит?

Чондэ лежал на полу, уткнувшись в него лицом. Его тело было в немыслимой, очень неудобной позе, и постоянно содрогалось от спазмов. Они накатывали волнами. Некоторые были слабыми, еле заметными, а некоторые походили на эпилептический припадок. Тело начинало трясти. Чондэ старался сжать зубы, но у него это не выходило. Он полностью потерял контроль над телом. Мышцы непроизвольно сокращались. Даже глаза закрыть было невозможно. От всего этого боль только усиливалась. Лишнее движение только помогало ей разгореться, подкидывало дровишек в этот неугасающий костер. Молодой человек протяжно и очень отчаянно застонал.

– Стой здесь и не смей приближаться, – грозно произнесла Смерть, опуская Исина обратно на пол. – Держись подальше от этой жижи, слышишь меня?

Молодой человек кивнул в ответ. Он с замиранием сердца наблюдал за происходящим, продолжая сжимать в кулаке то, что отдал ему Чондэ.

Чжан Исин был в ступоре. Он не мог понять, что ему следует делать. Настолько же, насколько он хотел кинуться к Чондэ, чтобы как-то ему помочь, он хотел держаться в стороне, потому что не знал, что происходит и насколько это опасно для него. Все, что он мог, это стоять и наблюдать за происходящим.

Смерть осторожно обошла расползающуюся по полу лужу, заходя к Чондэ с другой стороны и, пнув мешающее кресло в сторону, присела рядом с ним, переворачивая молодого человека на спину.

Тело Чондэ продолжала бить мелкая судорога. Смерть внимательно оглядела его, зачем-то коснулась запястья и только после закрыла ему рукой в железной перчатке глаза, что-то шепча.

Прошло несколько секунд, прежде чем судороги стали утихать, а потом молодой человек и вовсе расслабился. Его прерывистое нервное дыхание стало слабым, но спокойным. Только губы еще заметно подрагивали и руки были крепко зажаты в кулак.

Исину не было видно, что Чондэ еще жив. Он видел лишь тело, которое неподвижно лежало на полу, и Смерть, которая заботливо убирала ему пряди волос с влажного лба. Потом Чондэ вдруг начал шевелить губами. Он говорил что-то очень тихо, почти неслышно. Смерти пришлось нагнуться, чтобы разобрать его бессвязное бормотание. Она слушала его внимательно. Ловила каждое слово, которое он с трудом произносил. А Исин просто наблюдал за этим, с каждым прожитым мгновением все четче осознавая, что это конец. Все. Дальше кина не будет. Остаются вот эти последние секунды. Сколько их? Одна? Две? Десять? Они тают прямо у него на глазах, а он просто стоит, переминаясь с ноги на ногу, и не решается двинуться. Второго шанса у него не будет, а он просто стоит.

Молодой человек вскинул ногу, желая сделать шаг.

– Стой там! – грозно гаркнула на него Смерть и Исин зарыдал. Как маленький ребенок, каким себя сейчас ощущал. Захныкал от безысходности. Оттого, что нерешительный, и оттого, что черная лужа подступает к его ногам, отрезая пути к Чондэ, который прямо сейчас умирает в нескольких шагах от него. И приходится боязливо отступать назад, вместо того, чтобы кинуться вперед. Со всем этим ничего нельзя сделать. Все происходит быстро, в считанные мгновения. Нет времени даже осмыслить происходящее, понять.

– Эй, Малыш Син, – послышался тихий, успокаивающий голос Чондэ, – из-за меня плачешь, что ли?

Он смотрел мягко, со слабой улыбкой на губах, как будто вовсе не умирал. Он был сильным до самого конца. Исин не мог даже предположить, какую боль ему приходилось терпеть.

– Знаешь что? – заговорчески прохрипел он.

– Что? – проныл Исин, утирая текущие по щекам слезы.

– Попался! – и он лучезарно улыбнулся, как всегда делал. Так открыто и радостно, что на душе становилось легко и спокойно. А глаза его снова заискрились. Засияли ярче, чем раньше.

Это было так искренне, так чисто и очень похоже на правду, что Исин вдруг поверил, что его опять разыграли, но…

Чондэ отвернулся, упираясь взглядом в потолок, глаза его опять потускнели, а губы так и застыли полуоткрытыми, в попытке сделать еще хоть один вдох. И вот тогда осознание навалилось на Исина всей своей тяжестью.

Чондэ мертв.

Совсем.

По-настоящему.

Навсегда.

Разумеется, Исин оставлял ему лазейку, возможность для возвращения, еще хранил надежду на то, что все это ложь, но этого было недостаточно, чтобы вернуть человека к жизни.

Определенно.

Абсолютно точно.

Ким Чондэ мертв.

Смерть осторожно подняла Чондэ, чтобы перенести его подальше от расползающейся черной лужи. Исин опустил взгляд, разжимая руку, чтобы посмотреть на то, что оставил ему Чондэ. На ладони, оставив глубокий отпечаток, лежало серебряное кольцо, внутри которого темнела еле различимая надпись «promise».

Исин сорвался с места раньше, чем понял смысл слова. В обход, запинаясь в ногах, он почти взлетел на трибуны и по ним понесся к телу Чондэ, на ходу натягивая тонкую полоску кольца на палец.

– Я сказал тебе стоять там! – властно закричала Смерть, но Исину было плевать.

Он подлетел к телу Чондэ, с разбегу падая на колени. Вблизи картина выглядела еще более удручающей чем издалека. Чондэ не дышал. Его остекленевшие глаза смотрели в потолок и это было страшно.

– Чондэ, – зашептал Исин, протягивая дрожащие руки к телу, – эй, это не смешно, слышишь? Шутка затянулась. Давай, поднимайся.

Чжан обхватил его лицо, чувствуя подушечками пальцев холодную как камень кожу. Он был мертв, а Исин задыхался от осознания этого.

– Ты снова меня подловил, – продолжал юноша, – правда, я поверил. Это было мастерски, а теперь хватит. Серьезно, перестань. Мне страшно, Чондэ.

Такой упрямый. Он всегда был упрямым. Даже сейчас, когда Исин так отчаянно просит его перестать разыгрывать эту драматическую школьную сценку.

– Ты ведь не можешь умереть. Это просто смешно.

Исин обхватил руку Чондэ, и поднял, прижимая тыльной стороной ладони к своим губам.

– Нет. Как же так, – шептал он, – ты ведь обещал быть рядом. Столько всего мне обещал. Ты не можешь просто умереть, не выполнив столько обещаний. Ты же всегда их выполняешь. Нет…

Что в таких случаях обычно делают принцессы Диснея? Льют слезы? Целуют бездыханное тело возлюбленного? У них это всегда действует, любовь же всегда побеждает зло и всех спасает. Только не в этот раз. Это жизнь. И она реальнее, чем Исину бы хотелось в это верить. Здесь никто не сбегает в лес, чтобы петь хорошо поставленным голосом птичкам о своем горе, здесь лесные жители и прочие неведомые силы не бегут на помощь герою по первому зову. Здесь любовь не имеет такой силы, она не побеждает зло и не залечивает раны. Здесь люди умирают.

– Не оставляй меня, Чондэ…

Смерть протянула руку, чтобы закрыть глаза Чондэ, но Исин с силой ударил по ней.

– Не трогай его, – сквозь зубы прорычал Чжан, – не смей к нему прикасаться. Я не дам тебе даже пальцем его тронуть.

– Послушай, – начала Смерть, пытаясь перейти на доверительно-спокойный тон, чтобы найти общий язык.

– Не хочу тебя слушать!

– А ты все же послушай…

– Нет!

– Он мертв, Чжан Исин, – угрожающе повышая голос, произнесла Смерть, – можешь лить слезы сколько угодно, но это не поможет тебе вернуть его к жизни.

– Я не слушаю тебя! – молодой человек закрыл уши руками, сгибаясь пополам. – Он не мог умереть.

– И тем не менее, он умер! – Смерть дернула Исина за запястье, убирая его руку от уха, и разворачивая парня к себе. – Он мертв. А теперь попытайся взять себя в руки, потому что нам еще есть о чем поговорить.

– Нам не о чем разговаривать, понятно?

Смерть тяжело вздохнула. В подобных экстренных ситуациях люди, порой, совершенно теряют здравый смысл. Их разум затуманивает горе. Они не видят и не хотят видеть ничего дальше собственного носа.

– Я понимаю, – как можно спокойнее произнесла она, – понимаю твою боль.

– Ничего ты не понимаешь!

– Ты думаешь, что ты единственный? Единственный, кто потерял близкого человека? Никто, кроме тебя не может чувствовать боль потери? Никому не может быть так больно как тебе? Или же никто попросту не чувствует боли? Да, Чжан Исин, ты единственный и уникальный. Таких как ты больше нет. Ты и только ты в этом мире страдаешь. Никому не понять тебя.

Слова Смерти звучали едко, гадко, обидно, потому что они били по самому больному. Да, Исин не единственный такой в мире, кому больно. Да, есть и другие. Но он не хотел верить, что этим другим может быть Смерть, которая сейчас была так хладнокровна. Которая спокойно смотрела, как Чондэ умирает.

– Я понимаю тебя, – повторила она, – и я тоже скорблю по Чондэ. Он и для меня был близким человеком. Я знал его гораздо дольше, чем ты. Мне будет его не хватать, но он мертв. С этим ничего не поделаешь. Смерть есть смерть. Кому как не мне это знать.

– И что ты предлагаешь? – скривив губы, спросил Исин, сжимая пальцами руку Чондэ. – Надеть праздничный колпак и разрезать торт?

– Нет, я предлагаю поплакать, а потом оставить все в прошлом и жить дальше.

– Да как можно? – с надрывом произнес Исин. – Я даже представить себе не могу мой мир без него.

– Воображение никогда не было твой сильной стороной…

– Мне страшно! – закричал юноша. – Мне страшно даже помыслить, что после всего, мне придется возвращаться в мир, где не будет Чондэ. Это невозможно. Непостижимо. Моя жизнь без него будет… пустой и бессмысленной.

– Не переживай, – тихо произнесла Смерть, ободряюще касаясь плеча Исина. – Ты справишься. Найдешь для нее новый смысл. Сейчас это кажется сложным, даже невозможным, но ты справишься. Как справляются все люди. Со временем боль пройдет. Жизнь вернется в привычное русло. Это не последняя смерть в твоей жизни и тебе нужно научиться с этим справляться. Обещаю, в следующий раз тебе будет легче.

– Я не хочу так… не хочу… это слишком, – зашептал Исин, вытирая слезы, которыми захлебывался. – Слишком больно. Я не справлюсь. Я просто не могу… не хочу так.

– Справишься, Исин. Люди сильнее, чем им самим кажется.

– А что если нет? – он поднял взгляд полный отчаяния на Смерть. – Что если я сломаюсь? Не выдержу. Что если боль не уйдет? Верни его мне… – Исин почти умолял.

– Я не могу, – мотнула головой Смерть. – Мертвые к жизни не возвращаются.

– Он не мертвый! Он Ким Чондэ, и он возвращался к жизни много раз!

– Нет, он просто не умирал…

– Пожалуйста! Единственный раз. Это все, что я прошу! Только один раз. Верни его к жизни, умоляю!

– Это не в моей власти, Исин, – как можно мягче произнесла Смерть, потому что знала, отказ Исин не примет. – У этого мира есть правила, которые нарушить не в силах даже я.

– Чондэ бы нарушил…

– Я не Чондэ, – коротко оборвала Смерть.

– К глубокому сожалению…

Смерть резко выпрямилась и сделала несколько раздраженных шагов в сторону. Видно было, что она вне себя. Весь разговор в целом и его последние фразы расшатывали душевное равновесие.

Исин не сводил взгляда с лица Чондэ, будто силясь отыскать хоть какой-то намек на то, что все это одна сплошная ложь. Намеков не было. Он старался уложить в голове этот факт, примирится с тем, что Чондэ мертв, но он просто не мог. Одна эта мысль причиняла ему боль, утягивала на самое дно сознания. И Исин погружался в апатию. Старался соткать себе кокон, потому что иначе он просто не сможет вынести происходящее. Ни сейчас, ни потом.

– Я могу предложить тебе другой вариант, – выдохнув, произнесла Смерть.

– Какой? – без особого интереса спросил Исин.

– Я могу стереть тебе память…

Чжан Исин тихо засмеялся, прикрывая глаза, будто это была очередная нелепая и очень неудачная шутка. Так значит ему предлагают? Как будто он может отказаться. Кажется, ему дали понять, что это случится в любом случае. К чему тогда иллюзия добровольности?

– Нет, – коротко ответил юноша. – Я отказываюсь.

– Не стоит спешить с ответом, Чжан Исин. Тебе стоит хорошенько подумать.

– Подумать о чем? – вскрикнул Исин.

– О том, что это тебе даст.

– И что же? Что мне это даст, кроме дымящейся кучки «ничего»?

– Освобождение, разумеется, – развела руками Смерть. – Подумай об этом как о спасении. Я заберу не только воспоминания о Чондэ. Я заберу твою боль. Все ведь было так хорошо, пока Чондэ не появился в твоей жизни, и снова станет хорошо.

– Хорошо было до того, как он умер, ясно? Если не можешь вернуть меня в то время, то разговор окончен. Я отказываюсь.

– Допустим, верну я тебя назад, и что? Такой исход неизбежен. Ты и Чондэ вы просто не можете быть вместе. Вы будете разрушать друг друга. Рано или поздно, все закончится так, как закончилось сейчас. Ты не ищешь выход, ты лишь оттягиваешь неизбежное. Тебе все равно будет больно. И чем сильнее ты этому противишься, тем больнее будет.

– Тогда зачем? – Исин повернул голову, чтобы посмотреть снизу вверх на Смерть. – Зачем нужно было все это? Зачем было отправлять меня по воспоминаниям? Чтобы потом заставить меня забыть? Или дать мне надежду на то, что я могу что-то изменить, а потом растоптать ее? Ведь еще тогда… на утесе, я мог бы сказать ему не прыгать и все бы было совершенно иначе!

– Нет, не было бы, – мотнула головой Смерть, – воспоминания, как сны, материя тонкая. Однако, вмешательство в них не меняют реальных событий. Ты просто оставил свой след там, где быть не должен, вот и все. Я скажу тебе больше, это могло бы стать большой проблемой, если бы Чондэ НЕ умер. И для него, и для меня. Но, в целом, воспоминания вещь субъективная. Люди сами способны их искажать. В силу обстоятельств и своего психологического состояния. Многие из тех, что ты видел, не являются достоверными.

Смерть замолчала, давая Исину возможность переварить все ей сказанное. Молодой человек еще не понимал, какие тайны скрывают эти слова.

– Он говорил правду, ничто не забывается навсегда, – Смерть продолжала с садистским холодом в голосе, – всегда остается след. В жизни, в чужих воспоминаниях, в мире в целом. Есть вещи, которые ты никогда не сможешь выкинуть из своей памяти без постороннего вмешательства. Но если они слишком терзают тебя, ты можешь их исказить. Как Чондэ искажал свои. Он потратил на это многие годы. И поверь мне, они сильно изменились за то время, что я к ним не прикасался.

– Что?..

Исин начинал понимать. Пусть пока слабо и не до конца, но начинал понимать. И это заставляло его возвращаться назад, чтобы отыскать искажения. Это было как искать иголку в стоге сена. Они ведь могли быть любого рода. От ответа на вопрос до полного изменения ситуации и действий. Разве можно было разобрать это сейчас?

– Не пытайся, – остановила его Смерть, – это не принесет тебе никаких плодов. Но если тебе интересно, я могу сказать…

– Сказать что?

– Что он изменил…

– И что же?

Смерть решила выдержать паузу. Ей, кажется, нравился интерес, который нарастал в Исине с каждой секундой ожидания. Он хотел знать все, что так или иначе касалось Чондэ. Это было похвально и очень полезно, однако это был тот случай, когда любопытство могло сгубить не одну кошку.

– Не только те, которых ты видел. Не только один брат. Их было больше. Значительно больше.

Исин нахмурился. Пугающий смысл слов доходил до него дольше положенного. Однако даже тогда, когда он постиг эту истину, в ее правдивости было слишком много сомнений. Исин снова посмотрел в стеклянные глаза Чондэ, будто спрашивая, правильно ли он все понял. Ответа, разумеется, он не получил. Ни от глаз, ни от самого Чондэ.

– Я не понимаю…

– О нет, ты все прекрасно понимаешь, – протянула Смерть, – все именно так. Попытайся отбросить ослепляющие тебя чувства и посмотри. Здесь лежит человек, который заслужил смерти, возможно, больше других, но не мне об этом судить. Я не силен в человеческой морали.

– И что же из того? Какое теперь это имеет значение?

– Никакого, – пожала плечами Смерть, – но вопрос остается открытым. Ты все еще желаешь сохранить воспоминания об этом человеке?

– Да.

– Ответ неверный.

– Ах, вот значит как, – вздохнул Исин, хмурясь, – а какие у меня есть варианты?

– Кроме названного… «нет, я не хочу помнить этого ублюдка» и «нет, пожалуйста, избавь меня от любых воспоминаний о нем».

– А я могу воздержаться?

– Нет.

– Ответ неверный. Я могу.

– Послушай, Исин, правда такова, что другого шанса изменить свой ответ у тебя не будет. В глубине души ты прекрасно понимаешь, что забыть лучше, чем помнить, и лишь твое упрямство мешает тебе сделать правильный выбор. Зачем тебе нужны эти воспоминания?

– Потому что я люблю его и не хочу об этом забывать. Не имеет значения, что было в его прошлом. Все это осталось позади. Он изменился. И если смерть – это его расплата, то он, черт возьми, уже был мертв! – прокричал Исин, сжимая руку в кулак.

– Это забавно, Чжан Исин…

– Забавно? – ахнул молодой человек.

– Ага, – отстраненно кивнула Смерть. – Он мертв. Его больше не будет в твоей жизни, а вот боль останется с тобой на очень-очень долгое время. Как и воспоминания о нем, которые будут тебя терзать до тех пор, пока не сотрутся. После всего, ты просто не сможешь не сомневаться в нем. Ты будешь задаваться вопросом о том, так ли он замечателен на самом деле, как тебе казалось. И в конечном итоге, тебе придется выбирать. Быть верным своему слову и своим убеждениям или быть честным с собой…

– О чем ты?

– О том, что однажды не только он, но и твои чувства по отношению к нему подвергнуться сомнению. И когда ты спросишь себя, действительно ли ты любишь его, тебе станет страшно от того, что ответом может быть или давно было «нет».

– А что если этого никогда не случится? – попытался защититься Исин.

– А что если ты уже сомневаешься, задавая себе этот вопрос?

Исин вспыхнул. Без видимой причины. Он вскочил, в один шаг оказываясь рядом со Смертью, и угрожающе вцепился в ее плащ. Он стискивал зубы, среди вороха слов стараясь отыскать нужные.

– Я люблю его, – уверенно заявил он, тяжело дыша.

– Так ли это? – спокойно поинтересовалась Смерть и это только сильнее разозлило Исина.

Он любит. Хочет верить, что любит, иначе во всем этом не будет никакого смысла. И в боли, и в смерти. Во всем происходящем. Если он его не любит, зачем нужно было заходить так далеко?

Но правда была в другом. Правда, которую знала Смерть и так отчаянно отрицал Исин. Он сомневается. Упрямо убеждает себя в обратном, потому что хочет быть верен своему слову, но все равно сомневается. Просто не может понять, насколько правдивая и настоящая его любовь. Может ли это быть лишь вина обстоятельств? Чувства, возникшие из-за эмоциональной встряски, из-за того, что они пережили столько необычных приключений вместе? Может Исину просто хотелось найти для себя кого-то замечательного, кого он бы мог любить, и этим человеком стал Чондэ. Что если весь этот флер загадочности стал причиной, и он исчезнет, как только у Исина будет время на то, чтобы остановиться и подумать о происходящем?

Исин злился, потому что у него не было ответа ни на один чертов вопрос.

– Я люблю его, – еле проговорил Исин, дрожащим голосом, – я так хочу его любить, но не уверен, смогу ли…

Смерть молча наблюдала за молодым человеком, который давился своими слезами, и чувствовала, как его душа начинает осыпаться кирпичной крошкой. Иногда, случается, что человеческая способность переносить трудности переоценивается. Люди бывают настолько же хрупкими, насколько могут быть непробиваемыми.

Защитные стены рухнули. Крепость пала. Силы Чжан Исина слишком переоценены, это может стать проблемой не только для него. Слишком опасно, чтобы позволить ему и дальше разрушаться под тяжестью обстоятельств.

– Я уже перестал понимать, что происходит со мной… Пытаюсь найти ответ, но не могу. Я не знаю… и мне страшно. Что мне делать?

– Ты знаешь мой ответ…

Исин болезненно прикрыл глаза, опуская голову. Ему предстояло принять сложное решение, а времени на то, чтобы оценить все за и против у него просто не было. Он окончательно запутался в хитросплетении сюжетных линий этой истории, потерялся в собственных мыслях. Может быть, с него хватит? Это было очень увлекательно. Несомненно, именно так и было. Но с него хватит. Нет ничего плохого в том, чтобы забыть об всем. Возможно, это единственное верное решение. Возможно…

– Есть вещь, которая не дает мне покоя, – тихо произнес Исин, и его пальцы безвольно соскользнули с ткани плаща.

– Какая?

– Эта маска, – Исин поднял голову, заглядывая в пустые глазницы железной маски, – что… нет, кто под ней?

Этот вопрос почему-то показался Исину важным. Нетерпящим отлагательств. Важнее всего, что происходило сейчас, будто бы именно под маской скрывался ключ ко всему происходящему. Это ощущение пришло в тот момент, когда Исин понял, что идет ко дну и всплыть уже не сможет. Все вдруг ушло на второй план. Все, кроме этой маски. Сознание щекотало неприятное чувство. Это как слово, которое вертится на конце языка. Ты знаешь его, но вспомнить не можешь. Так раздражает. Все это время перед глазами Исина была эта маска, но ни разу в голове не возникало вопроса, что же находится под ней. Как будто кто-то сознательно убрал даже возможность об этом поинтересоваться.

Исин осторожно протянул руку, обхватывая пальцами маску, и резко потянул вниз. Маска поддалась неохотно, будто была приклеена или привязана. Щупальца темноты тут же выползли из-под глубокого капюшона, желая удержать предмет на его законом месте, однако Исин был слишком решителен, чтобы позволить им помешать.

Темнота взбунтовалась. Она дымом заполнила пространство, как будто сняв маску Исин что-то разгерметизировал, и, поначалу, даже показалось, что ничего кроме пустоты там и нет, однако, спустя пару мгновений, стали проглядывать очертания лица.

Маска выпала из рук Исина с неестественно громким звоном ударяясь об пол. Есть вопросы, ответ на который знать не стоит. Это был один из них.

Из-под капюшона, непривычно серьезно и внимательно, на Исина смотрели знакомые раскосые глаза. И кошачьи губы были изогнуты, выражая крайнюю степень недовольства.

– Как это возможно?.. – только и смог произнести Чжан, смотря глаза в глаза Смерти. – Как это можешь быть ты?..

– А ты ожидал увидеть кого-то другого? – вскинула бровь Смерть, и голос ее, не заглушенный маской, звучал, как и должен, звонко.

– Кого угодно, но только не тебя, Минсок…

Смерть долго разглядывала ошарашенное лицо Исина, после чего самодовольно хмыкнула, криво усмехаясь.

– Значит ли это, что я хорошо справился с отведенной мне ролью?

– Ролью? – тихо спросил Исин. – Ролью?!

Поток негодования поднимался по его горлу. Вот сейчас это действительно был перебор.

– Нет, – засмеялся Исин, – это финиш. С меня хватит. Я отказываюсь это понимать. Нет.

– Неожиданно, понимаю, но…

– Нет, Минсок, ты не понимаешь, – почти взвизгивая произнес Чжан, – или как там тебя зовут? Стоит ли мне называть тебя Смерть и обращаться на Вы?

Исин развернулся, отступая на несколько шагов в сторону, и прерывисто выдохнул, проходясь рукой по волосам. Ему определенно не было хорошо. Удара с этой стороны он никак не ожидал, поэтому сразу ушел в нокаут.