Текст книги "Les Arcanes. Ole Lukoie (СИ)"
Автор книги: mind_
сообщить о нарушении
Текущая страница: 49 (всего у книги 69 страниц)
– Скажи мне, что ты задумал…
– Задумал? – не понял Минсок. – Хватит говорить так, будто я какой-то плохой парень из дерьмового голливудского фильма.
– Ты и есть он, судя по всему…
– С чего ты взял?
– Да с того! Ты постоянно уходишь от этого разговора, меняешь темы, отмахиваешься, будто это что-то незначительное. Хватит уже. Я устал ломать голову насчет того, почему после стольких лет ты вдруг изменил свое мнение и махнул на нас рукой. С чего бы вдруг?
– А почему я не должен? Все, баста, Чондэ. Ты теперь обычный человек, ни ты ему, ни он тебе навредить больше не можете, так почему бы мне просто не махнуть рукой и не взять отпуск? Разве я не заслужил?
– То есть, это все? – настороженно поинтересовался Чондэ, отступая на шаг назад.
– Да, Чондэ, это все, – вкрадчиво произнес Минсок. – Стоило ли из-за этого на меня кидаться?
Глупость, наверно. На мгновение Чондэ испытал облегчение, поверив словам брата, но слишком уж это было не убедительно. Просто. Должно быть что-то еще. Что-то важнее. Почему-то Чондэ просто не мог поверить в эту версию. Слишком долго он ломал голову, чтобы принять то, что лежало на поверхности.
– Скажи правду, Минсок, – Чондэ устало потер глаза, – ты пытаешься быть слишком убедительным, чтобы я поверил, что это правда.
– Думаешь, что я пытаюсь тебя обмануть? – молодой человек удивленно вскинул бровь, и его губы дрогнули в попытке сдержать слабую насмешливую улыбку.
– Да, именно это я и думаю. Потому что я слишком сильно верю тебе, чтобы сомневаться в твоих словах, так что обмануть меня тебе никогда не составляло труда…
Минсок тяжело вздохнул. Это было как-то по-родительски, что ли. Снисходительно. Будто он знал что-то, чего не знал Чондэ, и просто позволял ему и дальше пытаться докопаться до сути, в полной уверенности, что тот ничего не узнает. А если и узнает, то ничего изменить не сможет. Впрочем, так и было. Партия уже была разыграна. И не в пользу Чондэ.
– Может быть, – Чондэ начал очень неуверенно, вглядываясь в лицо брата, – уже пришло время сказать?
– Сказать что? – не понял Минсок.
– Что ты пытался от меня скрыть? Кроме того, что он наш брат…
– Тебя все еще волнует, почему я был так против ваших отношений? – Минсок хотел произнести это смотря глаза в глаза Чондэ, но на подсознательном уровне почувствовал необходимость отвести взгляд. Пронзительные черные глаза брата мешали сосредоточиться. Они давили на подсознание.
– Именно это я и хочу знать, – уверенно и вкрадчиво произнес Чондэ, неотрывно смотря на Минсока.
Тот вздохнул и сделал шаг назад, упираясь спиной в стену. Он инстинктивно пытался увеличить дистанцию между ними. Оказаться на безопасном расстоянии. И будь он обычным человеком, в этом бы было больше смысла, но сейчас превосходство было на его стороне, так что действия говорили лишь об одном. Чондэ сам не осознавал, что оказывает на Минсока огромное психологическое давление, особенно сейчас, когда они лицом к лицу, и каждое слово подвергается сомнению. Минсок пытался обезопасить себя, потому что быть полностью откровенным он не собирался. Как и всегда. Только раньше его спасала маска, а сейчас, когда ее не было, он ощущал себя голым и беспомощным.
– Ничего важного, – повел плечами Минсок.
– Если бы это правда было так, ты бы не стал капать на мозги двадцать лет.
– Если бы это было что-то серьезное, – резонно заметил старший, – я бы не стал ограничиваться словами.
– Тогда почему? Минсок, просто скажи мне почему! – вдруг вспылил Чондэ. – Я хочу это знать!
Ким Минсок сделал глубокий вдох, и выдохнул через рот. Не то чтобы он хотел это говорить, потому что воспринять информацию достаточно адекватно Чондэ бы не смог, как и сделать с этим что-нибудь. Особенно сейчас. Однако сколько еще он будет увиливать под таким напором? Если Чондэ начинал что-то требовать, Минсок просто не мог ему противостоять. Потому что вечно чувствовал себя ему должным.
– Я собирался дождаться, когда ему исполнится 25 и заменить им тебя, – максимально спокойно произнес Минсок.
– Ты… что? – Чондэ нахмурился и озадачено посмотрел на брата. Ему понадобилось время, чтобы осознать, что это значит.
– Теперь ты доволен? – передернул плечами Минсок. – Ничего важного.
– Ничего важного? – ахнул парень, подавившись словами. То есть как это «ничего важного»?
Чондэ осознавал информацию медленно, виток за витком эта фраза приобретала наихудший смысл. И каждый новый факт, которым Чондэ пытался смягчить новость, лишь ее усугублял. Вроде бы ничего страшного, но если вдуматься…
– Собирался? – решил для начала уточнить молодой человек. – То есть, сейчас ты не собираешься?
– Кто знает, – пожал плечами Минсок. Неопределенность была его преимуществом. Он просто не мог дать четкий ответ, потому что ему бы пришлось либо подтвердить свои намерения, либо опровергнуть. И в одном случае это бы была откровенная ложь, чего Минсок себе позволить не мог, а в другом старательные попытки брата все испортить.
– Ты что же, – Чондэ ошарашено посмотрел на Минсока, – хочешь его убить?
– Убить? – усмехнулся парень. – О нет, это больше по твоей части…
– Ты хочешь чтобы я его убил? – вскрикнул Чондэ.
– Ты вообще себя слышишь? – обескураженно произнес Минсок, в очередной раз поражаясь нелепой фантазии брата.
– Но никак иначе у тебя не выйдет же…
– Это не убийство. Это не так страшно, как звучит. Все будет куда гуманнее…
– Но по факту это все равно убийство, – стоял на своем Чондэ.
– О боже, – Минсок устало запрокинул голову. Бессмысленно было пытаться что-то объяснить. Чондэ уже напридумывал себе достаточно, чтобы его переубеждать.
– Это все ты, конечно, здорово придумал, но чем тебе в этом плане мешаю я, что ты так старательно пытался меня от него отвадить?
Минсок разглядывал кусок стены и белый потолок, не имея ни малейшего желания сознаваться в том, что весь этот план рухнул бы только потому, что отнять что-то у брата он не мог. И долгое время зревшая в Минсоке идея просто лежала в дальнем ящике, пока он наблюдал, как Чондэ привязывается к Исину. Он собирался поставить на ней крест, но в самый последний момент звезды сошлись слишком удачно, чтобы упускать возможность.
– Ничем, – вдруг категорично произнес Минсок.
– Значит, как только ему стукнет 25, – Чондэ свистнул, изображая странное движение рукой, – он станет Оле-Лукойе?
– Ага, – кивнул Минсок.
– Без всяких «возможно» или «кто знает», да? – молодой человек усмехнулся. – Вот так вот взял и все мне выдал. Из тебя шпион никудышный.
Минсок раздраженно поджал губы. Он сдал себя неосознанно.
– В любом случае, ему только 24, есть еще целый год, чтобы что-то…
Чондэ затих не договорив фразу. С чего он вдруг взял, что год? Исину ведь уже давно 24, а это значит, что…
– Черт, – обреченно выдохнул Чондэ, резко присаживаясь. Голова пошла кругом. Все разом навалилось. Времени нет.
Чуть больше недели осталось до его 25-тилетия. И раз Чондэ больше не Оле-Лукойе, то нет никаких видимых причин, чтобы Исин им не стал.
Выходит, Минсок все это специально? Не стер память, сталкивал их лбами, потому что знал, ничего толкового из этого не выйдет, разводил их как мосты и не пытался вернуть Чондэ домой целых две недели. Он просто тянул время до дня «икс». Старался держать их по разные стороны, чтобы ничего не усложнять. Одного только Чондэ понять не мог. Если все так прекрасно складывалось, зачем в этой истории нужен был он? Зачем нужно было его возвращать?
– И как давно ты это придумал? – Чондэ вскинул вверх голову, чтобы посмотреть на брата.
– Ну, – Минсок задумался на мгновение, – почти сразу как Исин родился.
– А чем тебя я не устраивал? Я же прекрасно справлялся, я ведь…
– Да много чем. Особенно тем, что ты был не на своем месте…
– Но я справлялся! – вскрикнул Чондэ. – Если бы ты сказал, я бы…
– Что? Работать стал лучше? Это бы случилось рано или поздно. Если не в 25, то позже. Он бы заменил тебя в любом случае, потому что это его место.
Чондэ обреченно проскулил и опустил голову, зарываясь пальцами в волосы. Хуже всего было то, что он бессилен. И если Исин станет Оле-Лукойе, для Чондэ это тоже что и «умер», потому что их пути разойдутся на много лет, если не навсегда.
Чуть больше недели. Это ведь не случится прямо в его день рождения? Минсок же немного подождет. Он не настолько хладнокровен, чтобы с бухты-барахты вырывать Исина из жизни.
У Чондэ есть чуть больше недели. Что он за это время успеет. Если бы он не болтался не пойми где, утопая в душевных терзаниях, у него бы было чуть больше времени.
Наверно, именно это и стало стимулом. Окончательно развеяло любые сомнения. В условиях ограниченного времени он просто принял решение. Не важно, было ли оно правильным или нет. Это было то, чего он действительно хотел. Вот и все.
Чондэ резко выпрямился и, не сказав ни слова, побежал по лестнице вниз.
– Куда ты собрался? – крикнул Минсок, бросаясь за ним.
– К Исину.
– Прямо сейчас? – удивился молодой человек.
– А когда еще?
– Завтра, например.
– Поздно.
– Сейчас поздно! Два часа ночи! Окстись, Чондэ!
– Самое время для разговоров по душам! – отмахнулся молодой человек.
– Серьезно? Ты себя в зеркало-то вообще видел? Кто с тобой о чем захочет разговаривать?
– Точно…
Чондэ резко изменил траекторию своего движения и побежал навстречу брату. Тот так от этого опешил, что не нашел ничего лучше, чем остановиться.
– Исправь это! – Чондэ указал пальцем на фингал под глазом.
– Я тебе доктор Айболит или кто? – оскорбился командным тоном Минсок.
– Доктор Кто… делай, говорю! – сквозь зубы прошипел Чондэ.
Минсок прикрыл на секунду глаза, чтобы справиться со своей злостью и не поставить фингал под вторым глазом брата, а потом, не очень нежничая, совершил какие-то магические действия руками и провел пальцами по коже, стирая следы синяка.
– Трах-тибидох, ахалай-махалай, крибли-крабли-бумс, все, готово, – заявил молодой человек, отряхивая руки будто от крошек.
– Все? – недоверчиво уточнил Чондэ.
– Все, – подтвердил Минсок.
– Я красавчик?
– Ты бесишь…
– Ладно, – Ким младший вскинул руки в воздухе в примирительном жесте, – тогда я побежал.
– Чондэ! – вскрикнул старший, не имея других аргументов, чтобы замедлить брата.
– Минсок! – в тон ему, только с примесью чуть большего негодования ответил Чондэ.
– Я с тобой еще не закончил!
– Я закончил!
Минсок лишь устало вздохнул, но бежать за братом дальше не стал. Лишь перегнулся через перила, чтобы кричать вслед было удобнее.
– Ты бы хоть домой заглянул, в порядок себя привел. Оделся бы по случаю, – выкрикнул он и добавил чуть тише, – взял бы из шкафа у зеркала в третьем правом ящике смазку и презервативы…
– Что? – Чондэ хотел пропустить это мимо ушей, но не вышло, поэтому он, включив задний ход, вернулся на две ступеньки, чтобы вскинуть голову и озадачено посмотреть на брата.
– Что? – изобразив на своем лице непонимание, поинтересовался тот.
– Больше того, что это есть в нашем доме, меня пугает то, что это не мое, – озадаченно произнес Чондэ, устремляя взгляд перед собой, и стал думу думать.
– И не мое, – развел руками Минсок.
– Вот это пугает еще больше, – отстраненно произнес молодой человек, невидящим взглядом глядя в стену перед собой, – мы может не знаем, а у нас в доме два приведения потрахиваются…
– Ты дурак? – старший перевалился через перила, чтобы ударить брата по голове. – Приведений не существует!
– Точно?
– Сто пудово! Я бы знал…
– Ну, тогда ладно, – Чондэ облегченно вздохнул, – не люблю приведений…
И он очень медленно стал спускаться по ступенькам вниз, погруженный в свои думы о смысле бытия. А Минсок так и остался стоять на лестнице, перевесившись через перила. Он вслушивался в отзвук шагов брата и размышлял о том, что открывшаяся правда ничего кардинально не изменила. В перспективе, вне зависимости от обстоятельств, все осталось по-прежнему, разве что сроки сдвигались. И если бы Чондэ не был преисполнен драматизма и зациклен на Исине, он бы может быть понял всю сложную задумку Минсока, в которой он играл не последнюю роль.
Молодой человек вскинул руку, задирая рукав свитера и посмотрел на часы. Пятнадцать минут третьего. Лухан, вероятно, уже спит. Ему завтра на работу… значит, самое время пойти извиниться. Ведь, если подумать, Чондэ был прав. Когда еще, если не сейчас. Самое время вести разговор по душам. А завтра… так уж и быть, из доброты душевной он позволит Лухану опоздать или доспать то, что не доспал на диване в служебке. Так и поступит.
========== Последняя ночь. Часть 4 ==========
Комментарий к Последняя ночь. Часть 4
Музычка:
Night Beds – Even if we try
Esthero – Crash
Sara Bareilles – Gravity
The Fray – Look After You
Hodges – My Side Of The Story
CARRIE UNDERWOOD LYRICS – There’s A Place For Us
Coldplay – The Scientist
Marc Scibilia – Something Good In This World
Поздравляю всех с официальным окончанием Оле-Лукойе.
Будет еще не официальное, но это неизвестно когда.
И давайте просто сделаем вид, что этой нц-сцены здесь не было…
Была поздняя ночь. В квартире царила непроглядная темнота, все шторы были зашторены, свет выключен. Застоявшуюся тишину, которой пропитался спертый воздух квартиры, лениво разрезало мерное тиканье часов. Тик-так. Оставляя за собой тягучий медовый след. Тик-так. Этот звук становился отчетливо слышим, когда в голове не было мыслей, когда нечего и некого больше было слушать. Даже самого себя.
Исин сидел на полу, упираясь спиной в диван, и обнимал колени. Темнота обволакивала, словно кокон. Он чувствовал ее давление на своих плечах. Несколько слоев мрака вверх до самого потолка, мягкого как одеяло. Это дарило ощущение безопасности, так же как тиканье часов дарило ощущение спокойствия. В его голове наконец-то наступила тишина и он был ей несказанно рад. Еще бы немного, и он бы потерял рассудок. Сон перемешался с реальностью, правда с вымыслом. Он не знал, чему доверять. Чувства обманывали, воспоминания путали.
Он больше не мог спать. Хотел, но просто не мог. Чертова бессонница навалилась на него неожиданно вместе с воспоминаниями, переварить и справиться с которыми он был не в состоянии. От постоянного недосыпа потихоньку начинала ехать крыша. Исин становился рассеянным, несобранным, память подводила. Он потерялся во времени. Ему требовалось несколько часов на то, чтобы провалиться в короткий сон, и с каждым днем времени нужно было еще больше. Как справиться с этим не прикладываясь к бутылке, он не имел ни малейшего понятия, но дальше делать вид, что проблемы не существует, было уже нельзя.
Исин пытался понять, в чем причина. Почему сон стал превращаться в рутину. Как так вышло, что он испытывал нервное напряжение от одной мысли, что ему предстоит лечь в кровать и несколько часов уговаривать себя уснуть. Как и любой человек, он просто хотел найти корень зла. И он его нашел.
Ким Чондэ.
Тут не было других вариантов. Все сводилось к тому, что именно он виноват в том, что происходит. Только Исин никак не мог определить, дело ли в сложных отношениях между ними, или же Чондэ сделал что-то специально, чтобы испортить ситуацию окончательно. Может в отместку или еще почему. Какая разница. Ким Чондэ виноват. Во всем этом виноват только он. Если бы не он, все бы было хорошо, в рамках привычного для Исина понимания о нормальной жизни.
Чжан Исин был зол и обижен, и невозможность спать все только усугубляла. Каждый новый час бодрствования отправлялся в копилку ненависти. Исин накручивал себя. Заламывал пальцы, стискивал зубы, кусал подушку или запястья в попытках сдержать ярость, которая ядерной бомбой взорвалась в груди, уничтожая на своем пути все. Исин не мог просто отпустить и забыть. Ему было плохо, и он хотел найти в этом виноватых. Знал, что тоже виноват, но ненависть к себе не делала ситуацию лучше, лишь заводила в тупик. Зато ненависть к кому-то другому дарила надежду на то, что месть подарит облегчение. Что однажды Исин аккуратно возьмет с кровати подушку и прижмет ее к лицу Чондэ до тех пор, пока тот не перестанет дышать, а потом вернется к себе домой и наконец-то спокойно уснет.
Эта ужасающая картина крутилась в сознании Исина уже не один день, но не она пугала его больше всего, а причины ненависти. Ведь не из-за предательства он ненавидел Чондэ, не из-за лжи, и не из-за того, что она открылась, а из-за того, что было до этого. Правду говорят, нельзя ненавидеть людей, которые тебе безразличны. Эта та правда, которую Исин отказывался принять, но ему хотелось рыдать каждый раз, когда он пытался убедить себя в обратном. Это приносило слишком много боли, и не потому, что все закончилось так плохо, а потому что до этого было очень хорошо.
Исин откровенно соврал дважды. Когда сказал, что не любит и когда сказал, что не остановил бы Чондэ, когда тот собирался уйти. Потому что даже если бы ему дали второй шанс, вернули бы назад во времени, он бы пережил все еще раз. Каждую ночь, кроме последней. Для него это было самое замечательное время. Он по-настоящему чувствовал себя живым. Он был тогда собой больше, чем когда-либо. Искренне улыбался и злился. И так смотрел на Чондэ, будто никак не мог поверить в его существование. До сих пор не может.
Сейчас, когда чувства чуть улеглись, когда воспоминания встали на свои места, он чувствовал себя напряженным, натянутым как струна, готовая лопнуть в любой момент. Исин был на грани нервного срыва, и воспоминания о чужих глазах, черных как ночь, сияющей улыбке и теплых руках делали только хуже. От них было жутко больно.
Исин не мог себя простить за то, что готов отдать все, что угодно, лишь бы вернуть все к началу. К тому моменту, когда все еще не стало так сложно, и навсегда там остаться. В тех нескольких ночах, когда он мог себе позволить любить Чондэ, восхищаться им, и безоговорочно ему доверять. Хотелось бы поверить ему снова, очень хотелось бы, но…
Никак не удавалось договориться с разумом, который предлагал рациональное решение. Сердце считало совершенно иначе, а Исин был склонен доверять ему больше. Оно не подводило. Обычно…
Чжан Исин упорно гнул свою линию, убеждая себя, что без Чондэ его жизнь была бы значительно лучше, и решение разойтись разными дорогами было правильным, а не поспешным. Вот только кольцо на пальце говорило совсем о другом. Если бы Исин действительно хотел со всем покончить, он бы избавился от него, но он просто не мог этого сделать. Не мог заставить себя. Ведь это значило бы отказаться от чего-то очень важного. Не только от плохого, но и от всего хорошего, что с ним было.
Исин просто хотел вернуть те ночи, когда он чувствовал себя ребенком. Когда Чондэ мягко улыбался ему, говорил с напускным родительским тоном и смотрел пронзительно и очень нежно своими потрясающими черными глазами. Исин просто захлебывался, когда вспоминал это. И слезы, которые, казалось, за все эти долгие дни уже высохли, наворачивались снова. Ему бы выспаться. Нырнуть в сон, и не просыпаться день или два, пока все не уляжется. Пока не встанет на свои места. Он так хотел спать, черт возьми. До истерики, до потери сознания. Но не мог. Каждый раз, когда закрывал глаза, на него накатывала паника. Волнение сбивало ритм сердца. Он будто боялся снов. Того, что в них происходило. Как будто весь этот кошмар мог продолжиться, стоило ему закрыть глаза. Что если это так? Он не сможет жить дальше, если не справится с этим.
Поздняя ночь плавно перетекала в раннее утро. Шел пятый час. Исин, запрокинув голову на сиденье дивана, сквозь слезы и темноту вглядывался в циферблат настенных часов, вместе со стрелками отсчитывая уходящие минуты. Ночи становились все длиннее.
Иногда, случались такие ночи (в жизни Исина их было ровно три), когда казалось, что утро не наступит вовсе. Время будто застывало. За одно движение секундной стрелки можно было сбегать от одного конца города до другого, а потом вернуться обратно в свою постель.
Исин пытался бороться с этим разными способами. Он смотрел телевизор, читал книги, слушал музыку, но все было бесполезно. Не имело значения, лежал ли он в кровати, в попытке уснуть, или пытался занять чем-то ожидание – время по ночам будто останавливалось. Он бы мог спасти сотни и тысячи принцесс от драконов до восхода солнца, жаль лишь, что слишком для этого устал. Вернув себе воспоминания, он будто забыл, где именно находится тот рубильник, который отправляет его в мир снов. А может быть для этого попросту нужен был один из зонтов Оле-Лукойе, который с недавних пор Исина посещать перестал.
Глупость какая-то, думалось Исину. Все так или иначе упиралось в Чондэ. Он был камнем преткновения. Он был виноват во всем, даже в том, в чем по сути виноват не был. В разбитых чашках, сгоревших ужинах, скучной программе телепередач, опаздывающем автобусе и севшей батарее телефона. Во всем был виноват только он. Исин и сам понимал, как глупо это звучало, но его жизнь пошла наперекосяк, и кто-то просто должен быть виноват.
Стрелки неспешно отсчитывали шестой час ночи. Исин был готов сдаться и попытать счастье в кровати, вдруг выйдет вздремнуть хотя бы парочку часов. На случай же, если ничего не выйдет, в его холодильнике припасена банка колы, которой он завтра разбавит свой утренний кофе.
Постель встретила Исина неприветливым холодом. Парень посильнее закутался в теплое одеяло и тут же постарался максимально расслабиться, окончательно очищая свои мысли от разного мусора. Усталость, накопившаяся за долгие дни, пролитые слезы и несколько стаканов алкоголя, опрокинутые внутрь, сделали свое дело. Тьма, пропитавшая квартиру, сквозняком просачивалась в сознание, обволакивая ее. Дыхание стало ровным, ноющее сердце наконец успокоилось. Исин стал проваливаться в сон рывками, словно проваливаясь в ямы на дороге, и когда на горизонте замаячил обрыв, с которого парень собирался сигануть прямо в бездну забвения, из коридора послышалась трель дверного звонка.
Она прозвучала раскатом грома, силой вытягивая Исина в реальность из цепких лап дремы. Парень раздраженно нахмурил брови, сильнее укутываясь в одеяло, но глаз так и не открыл. Он лишь прислушался к тишине квартиры, пытаясь понять, насколько звонок в дверь был реален, но не найдя подтверждений этому, попытался сконцентрироваться на возвращении на ту ухабистую дорогу, которая вела его в сон.
В дверь позвонили снова. В этот раз продолжительно и очень настойчиво надавив на дверной звонок. Исин раздраженно перевернулся на спину, распахнув глаза, и уставился в потолок. Желания открывать дверь в столь ранний час не было. Хотелось наоборот прикинуться мертвым, сделать вид, что никого нет дома или начать чистить свое ружье, припасенное именно на такой случай, чтобы в следующий раз, когда этому умнику придет в голову надавить на кнопку звонка, прострелить ему голову прямо через дверь.
Ночной, или же правильнее сказать утренний гость уходить не собирался, более того, он, кажется, был хорошо осведомлен о том, что дом не пустует, обитатель его находится в добром здравии и не имеет при себе огнестрельного оружия. Впрочем, как и любого другого. Обладая этой безусловно важной информацией, гость снова настойчиво позвонил в дверь, давая Исину понять, что просто так уходить не собирается.
Чжан Исин, раздраженно прошипев сквозь зубы, выпутался из одеяла, небрежно соскальзывая с кровати на пол, и пошлепал босыми ногами в прихожую, попутно бросая взгляд на настенные часы. Почти сорок минут шестого. У человека, который ходит в гости так рано по утрам, явно отсутствовал здравый смысл и инстинкт самосохранения, а раз так, то это мог быть либо маньяк с бензопилой или любым другим смертельным для человека оружием, либо Лухан, в очередной раз испытывающий жизненные трудности или проблемы с самоопределением.
«Только бы это был маньяк», – пронеслось в голове Исина, когда он пересекал гостиную, попутно включая торшер.
К тому моменту, как Исин добрался до двери, звонки стали обрушиваться постоянным шквалом. Неизвестный нетерпеливо давил на кнопку, не удосуживаясь даже дать хозяину дома самому принять решение о том, стоит ли открывать дверь непрошеному гостю в половине шестого утра.
Чжан Исин в нерешительности остановился в прихожей, поджимая холодные пальцы ног. Он слушал бесконечную трель звонка, но вопреки ожиданиям не испытывал раздражения. Он был растерян, не очень уверен, стоит ли ему открывать дверь тому, кто так сильно этого хочет. Возможно, именно это было бы сейчас правильным решением. Вернуться обратно к себе в комнату, плотно заперев за собой дверь, заткнуть уши наушниками и сделать вид, что ничего не происходит. От таких визитов абсолютно точно не стоило ждать ничего хорошего. Исин в одночасье вспомнил все прочитанные или услышанные страшилки, которые начинались подобным образом, и это напрочь отбило желание открывать дверь. Мурашки пробежали по спине. Исин сжал в кулак похолодевшие руки и сделал глубокий вдох. Ему ведь 24 года, а он боится каких-то россказней. Ничего сверхъестественного просто не существует. Хотя, после всего, что с ним произошло, он не может быть в этом уверен на сто процентов. Да нет, бред. Времени почти шесть утра. Все монстры давно разошлись по домам спать. И тот, кто звонит сейчас в дверь Исина, скорее фантастическая тварь, какая-то волшебная модификация свиньи, нежели монстр из детских кошмаров.
Молодой человек выдохнул, качнулся и порывисто ухватил ручку, полный решимости прекратить этот беспорядок сию же секунду, однако дверь не открыл. Вместо этого он приподнялся на носках и подался чуть вперед.
Трель дверного звонка неожиданно стихла. Исин зачем-то задержал дыхание и плотно прижался к двери, прежде чем посмотреть через глазок на человека, который секундой назад так отчаянно трезвонил в его дверь, однако на лестничной площадке было пусто. Там ровным счетом не было никого. Исин вглядывался долго, но не найдя никого взглядом, недоуменно отшатнулся, опускаясь на полную стопу.
Буквально в то же мгновение, в дверь снова начали звонить. Исин раздраженно поджал губы и тут же прижался к двери, снова заглядывая в глазок. На лестничной площадке по-прежнему никого не было, только в этот раз звонки в дверь не прекращались.
– Кто там? – немного неуверенно и осторожно, но при этом достаточно грозно осведомился Исин.
Звонки в дверь тут же прекратились, но ответа не последовало. Исин продолжал ждать, вглядываясь в коридор в надежде хоть краем глаза зацепить того, кто звонит, но либо это был призрак, как и Чжан страдающий бессонницей, либо тощий маньяк, прячущийся за соседским фикусом, либо хулиганистый ребенок не старше 7-8 лет, что в шесть утра пугало одинаково.
Чжан тяжело вздохнул. Меньше всего сейчас ему хотелось играть в дурацкие игры. Кто бы ни был по ту сторону двери, сейчас это не имело значения. Насколько бессовестным нужно быть, чтобы заявиться к человеку посреди недели в такую рань и ждать, что ему откроют дверь. Исину на работу уже через пару часов.
– Кто это? – повторил вопрос Исин, в надежде, что хоть в этот раз ему ответят.
– Доставка алкоголя, – с запозданием послышался усталый голос из-за двери.
Буквально в эту же секунду, будто в подтверждение слов, в узком обзоре Исина появилась рука, держащая бутылку предположительно виски.
Молодой человек тяжело вздохнул и отступил на шаг назад. Ему больше не было необходимости смотреть в глазок. Он узнавал голос. Пусть непривычно тихий и слабый, пусть неуверенный, но все равно слишком узнаваемый.
– Не маньяк, – еле слышно пробормотал Исин, глядя себе под ноги, а потом бросил быстрый взгляд в гостиную через плечо, будто пытаясь удостовериться. – И ружья нет…
– Чжан Исин, вы свой алкоголь забирать будете? – монотонно и отстраненно поинтересовался голос.
– Я не заказывал, – быстро выпалил в ответ Исин и затих, прислушиваясь к звукам.
– Ясное дело, что не заказывал, – на выдохе пробормотал молодой человек, – вот только без него все равно ничего не выйдет.
– А что должно выйти? – Чжан сглотнул и замер. Его рука все еще держала дверную ручку.
В воцарившейся тишине, казалось, можно было услышать, как бьются сердца обоих. Чирканье зажигалки эхом разнеслось по площадке.
– У нас здесь не курят, – тут же заявил Исин. Зачем он это сказал, правда, было непонятно. Что он хотел показать? Свое пренебрежение к разговору? Свою правильность? Или же это была попытка сделать этот разговор максимально бытовым и показать отсутствие страха? Исин не имел ни малейшего понятия, зачем он это сказал. Ведь в этом не было никакого смысла. Разве что в квартиру тянуть будет, да и черт с ним, об этом он сейчас думал меньше всего. Наверно такая глупость нужна была ему, чтобы показать свое превосходство. Закрепить в их разговоре с самого начала, что правила здесь устанавливает Исин.
– Вот как? – отстраненно проговорил юноша. – Прискорбно.
– Ты на вопрос не ответил, – Чжан почувствовал, как его пальцы напряженно вцепились в ручку двери и, кажется, это чувствовал не только он.
– Ты ведь не собираешься мне открывать, так? – решил сразу расставить все по своим местам гость.
– Так, – без колебаний заверил его Исин.
– Тогда точно ничего не выйдет, – тяжелый вздох, сорвавшийся с губ вместе с сигаретным дымом, можно было услышать даже в квартире.
– Чего не выйдет? Ты скажешь мне или нет? – Чжан раздраженно стал дергать ногой, отбивая пальцами глухой ритм по полу.
– Поговорить, – послышался еле слышный ответ. Было в этой короткой фразе что-то обреченное и наивно глупое.
– Поговорить? – обескураженно выдохнул Исин, словно не мог поверить в услышанное. – По-твоему, нам еще осталось о чем говорить?
– О, у нас еще много тем, требующих обсуждения, – молодой человек вдруг заговорил пренебрежительно, с сарказмом. Его слова прозвучали как отрезвляющая пощечина. Исин, успевший дать слабину, тут же напрягся как натянутая струна, раздраженно растянул губы в тонкую линию и передернул плечами.
– Бред какой-то. Мы уже все обсудили.
На какое-то время повисло молчание. Это была точка в их разговоре. Дальше продолжать смысла не было. Исин прекрасно понимал, что когда заканчиваешь отношения, нужно рубить с плеча. Ставить последнюю жирную точку в истории и больше к ней не возвращаться, однако сейчас по какой-то неведомой для него причине, вместо того, чтобы сказать «все, хватит» и уйти, он продолжал стоять, вслушиваясь в тишину.
Он никак не мог себе в этом признаться, до последнего отказывался принимать тот факт, что не такого конца он хотел. Он слишком недооценивал свои чувства к Чондэ, которые были способны заставить его прощать все, начинать с самого начала. Ему было приятно знать, что Чондэ хотя бы пытается. Это придавало Исину значимости, выделяло его среди других. И ему бы ничего не стоило открыть эту чертову дверь и просто поговорить, нормально, сидя друг напротив друга, спокойно расставить все по своим местам и решить, что делать дальше, а не как тогда все на бегу, в порыве чувств, скомкано и импульсивно. Ничего не стоило, но делать этого было нельзя.
