Текст книги "Les Arcanes. Ole Lukoie (СИ)"
Автор книги: mind_
сообщить о нарушении
Текущая страница: 67 (всего у книги 69 страниц)
Сейчас все это звучит забавно, но в первые годы Бэкхён, выросший в роскоши, и по натуре своей будучи весьма капризным юношей, готов был выть из-за высоких требований и отсутствия хоть каких-то навыков, даже минимальных, которые были необходимы для этой и любой другой работы. Все у него выходило из рук вон плохо, и вовсе не потому, что он был бездарен, а потому что никто его ничему такому не учил, а он даже не знал, с чего начать. Во всем приходилось разбираться самому, потому что в то время, когда он заступил на пост, и без того было много разных дел, чтобы еще нагружать себя помощью новичку. Да что там, не только Бэкхён, никто вообще не понимал что и как работает. Всех просто поставили перед фактом, что они должны что-то делать, а как и зачем никто не объяснил. Вот так и жили. Учились всему потихонечку, в свободное время плакали, забравшись под стол, а потом снова учились. Никому ведь не было дела, что ты не умеешь. Ты просто был обязан выполнять свою работу идеально. Не можешь – твои проблемы. Вот тебе волшебный пендаль, может поможет. И ведь помогал, зараза. На одном пендале можно было от одного до трех месяцев идеально проработать. В общем, тяжелые были времена, как хорошо, что они в прошлом.
Бэкхён осторожно развернул свиток. Как он работал, было непонятно. Понятно было лишь то, что он волшебный. С голосовым поиском. Или еще каким-то. Или это Бэкхён наловчился так быстро его прокручивать. В общем, что-то странное.
Свиток, очевидно, был очень древним, но при этом в отличном состоянии. Пожелтевшее полотно плотной бумаги было накручено на две катушки с изящными серебряными ручками, покрытыми золотыми узорами. На первый взгляд свиток казался очень худым, на катушки бумага была намотана наверно в десять тонких слоев, но когда список с невероятной скоростью начал листаться, стало очевидно, что на него ушло значительно больше бумаги.
Бэкхён, держа свиток за изящные ручки катушек, очень быстро следил глазами за проскальзывающими по бумаге именами. Поразительно, если при той скорости, он мог хоть что-то разглядеть. Катушки крутились, но слоев бумаги ни на той, ни на другой больше или меньше не становилось. Это была какая-то магия, не иначе. Хотя, что же еще это могло быть?
– Так, Чжан Исин, Чжан Исин, – повторял одними губами Бэкхён, – где же, где же. А вот! – вскрикнул он торжественно. – Нашел.
Свиток перестал листаться. Остановился. Немного отмотался назад.
– Так, а Чондэ?.. – задумчиво поинтересовался Купидон, и было непонятно, у себя он спрашивал или у свитка. – А, вот, нашел. Тоже тут.
Он поднял глаза на замерших парней, перевел взгляд с одного на другого и обратно. В глазах Бэкхёна застыл немой вопрос. Он не понимал, почему Чондэ с Исином глядят на него, а конкретно на свиток, с таким изумлением. И ладно Исин, но Чондэ-то куда? Они как маленькие детки, которые увидели заводную собачку.
Бэкхён сначала собирался спросить, что с ними не так, потом хотел съязвить, но в итоге лишь закатил глаза и протянул свиток Чондэ.
– Вот, смотри, – он ткнул пальцем в список, когда Ким с трепетом взялся за ручки катушек, – седьмая и восьмая строчка – ваши имена друг напротив друга. Если это не доказательство вашей вечной любви, то я даже не знаю, что это.
– Каракули какие-то, – озадаченно протянул Исин, заглядывая Чондэ через руку.
– Ты бы поаккуратнее с ним, дорогой мой, – со знанием дела произнес Бэкхён, вальяжно откидываясь на стул, – артефакты своенравны и обидчивы.
Исин смерил Купидона недовольным взглядом и вновь обратил свой взор к свитку.
– Теперь-то ты веришь мне? – Бён обратился к Чондэ.
– Теперь верю, – со каким-то очень печальным, совсем не облегченным вздохом ответил тот, и хотел было вернуть свиток, но к нему потянул свои ручки Исин, которому хотелось рассмотреть поближе.
Рассматривать в сущности было нечего. Список представлял собой две колонки, в которых были записаны имена. Имена Чондэ и Исина был друг напротив друга в обеих колонках, разделенных аккуратной чертой.
– И что, это доказывает, что мы друг друга до смерти любим? – с сомнением поинтересовался Исин.
– Ну да, – кивнул Бэкхён.
– Как-то очень неубедительно, – Чжан скептически нахмурил брови, – с таким же успехом, кто-то мог написать на заборе, что я люблю Чондэ, а он меня.
– О боже, – драматично взмахнул рукой Купидон, – люди. Все вам неубедительно, все вам недостаточно. Вам предоставили веские доказательства вашей любви, и если это вас не убедило, то, я не знаю, займитесь самоанализом, покопайтесь в себе. Почему вообще какие-то бумажки должны знать о ваших чувствах больше, чем вы?
– Не знаю, – пожал плечами Исин, возвращая Бэкхёну свиток, и задумчиво посмотрел на Чондэ.
Почему-то собственные имена, находящиеся в этом списке, совсем не развеяли его сомнений, и он был уверен, что и сомнений Чондэ не развеяли. И было действительно странно это осознавать. Ведь на какую-то долю секунды ему почудилось, что если он увидит их имена в этом списке, все станет предельно ясно. Он думал, что ему полегчает, вот только легче не стало. Кажется, даже наоборот.
Когда он жил в незнании, опираясь на собственные ощущения, ему понятно было больше, чем сейчас. Хотя и тогда был полный бардак. Он размышлял о правильности своей любви, о том, насколько она реальна. Ведь порой казалось, будто он ее себе придумал, как сказку, в которой он и Чондэ счастливо живут вместе. В кого он в действительности был влюблен? В Ким Чондэ или в притягательную загадку, которую этот человек ему подарил? Во что-то незнакомое, неизведанное и невероятное, от того и настолько желаемое. Что-то, совершенно отличное от привычной системы, в которой он жил.
Возможно, Исин влюбился в ту самую сказку, которую Чондэ ему подарил за несколько волшебных ночей, и потому казалось, что любовь к этому невообразимому человеку будет не менее волшебной. А вот хрен. Она оказалась… обычной. Повседневной. В ней было много быта. И ни капельки волшебства. И нужен ли был Чондэ, если он не мог больше подарить те незабываемые ощущения, которые всколыхнули мир Исина?
По правде, сейчас, наверно, было еще сложнее осознавать любовь. Потому что еще сегодня утром Исин был уверен, что если их любовь окажется тяжелее, чем могли бы вынести их сила воли и терпение, они могли бы просто все закончить. Признаться себе и друг другу, пусть это было бы сложно, что у их отношений нет перспектив, а после разойтись каждый своими путями. Даже если вместе прошли так много, и ради друг друга пошли на жертвы. Они бы все равно могли разойтись, потому что так честнее. Да, больно и невыносимо признавать, что они могли ошибиться, и все было впустую, но без этого у них бы не было будущего отдельно друг от друга. Возможно даже счастливого. А теперь выходит, что этого будущего просто нет. Не может быть. И трудности в их отношениях вовсе не потому, что они могли ошибиться, классифицируя свои чувства, а в чем-то другом. Так что даже если они разойдутся, у них не выйдет существовать порознь. Потому что они та самая комбинация, которая сработала, и другой не будет. В этой жизни точно.
Все сразу так запуталось. Любовь оказалась не такой простой, как хотелось бы думать. Даже если она та самая, настоящая, всамделишная любовь, это все равно не значит, что они будут жить счастливо в гармонии. Это значит, что их терзания не закончатся, когда они определятся со своими чувствами друг к другу, а будут продолжаться, потому что не в любви дело. В чем-то другом. В них самих. Они просто не могут найти то положение, в котором бы идеально друг другу подходили.
Браки заключаются на небесах? Предназначены друг другу судьбой? Да фуфло это все. Лучше скажите, что им дальше делать. Как жить-то?
– То, что ваши имена в этих списках, вовсе не значит, что вы будете счастливы вместе, – будто чувствуя душевные терзания парней, произнес Бэкхён.
– Спасибо, – раздраженно выдохнул Чондэ, – ты сделал значительно легче. Не мог соврать, что ли?
– Соврать? – удивился Купидон. – Сказать, что вы будете жить долго и счастливо?
– Именно!
– А потом вы бы меня сожгли на костре за дачу ложных показаний? Ну уж нет, – фыркнул Бэкхён, – я не хочу нести ответственность за то, что вы не смогли стать счастливыми. Это вне моей компетенции.
– А в чьей это компетенции? – вяло поинтересовался Исин.
– В вашей, конечно, же, – Бэкхён посмотрел на него как на идиота, – или ты что думаешь, что в этом мире есть люди, которые отвечают за ваше счастье и несчастье?
– Могли бы быть, – пожал плечами Исин.
– Ага, конкретно за твое, – он ткнул пальцем в Чжана, – и за твое, – указал на Чондэ. – Что за бред? Вы люди такие странные, ну ей богу. Хватит уже складывать ответственность за свою жизнь на всяких вымышленных персонажей. Почему вы вообще думаете, что именно какие-то высшие силы решают вашу судьбу? Вам, наверное, просто удобнее в это верить. Если вы достигаете успеха, то вы молодцы, а если совершаете ошибку, то это какой-то потусторонний козел обязательно виноват. Хватит в это верить. Как же вы не поймете, что все зависит только от вас. Перестаньте уже искать виноватых. Вы оба. Не только Исин. Хотите быть счастливы – сделайте для этого что-нибудь. Хоть что-нибудь. Перестаньте косячить, например.
– Легко сказать, – хмыкнул Исин и отвернулся.
– Никто не говорил, что будет легко! Ничего, что хоть чего-то стоит, не достается легко! Не падает с неба, не валяется на земле. Ты не можешь просто захотеть и стать счастливым, ты должен захотеть и сделать себя счастливым.
Исин потупил взгляд. Хватит этих тренингов с него. Он и сам прекрасно знает, что счастье не упадет ему на голову, стоит только захотеть. Просто иногда, когда он задумывается над тем, что ему нужно сделать, чтобы достичь, наконец, этого самого счастья, он понимает, что упирается в стену по имени Ким Чондэ, стоящую на пути. Он вроде не мешает счастью, он его часть, но при этом именно в нем корень всех проблем. Проблем, с которыми Исин не в состоянии справиться. Это так удручает. Неужели у всех с настоящей любовью такие проблемы?
– А кто там еще есть? – вдруг спросил Исин.
– Где? – не понял Бэкхён.
– В списке…
– Да много кто… тебе его весь огласить?
– Нет, – устало мотнул головой Исин, – я имею в виду, из тех, кого я знаю.
– А я откуда знаю, кого ты знаешь? – поразился Бэкхён.
– Ну, не знаю кто… – Исин выдохнул и сполз по стулу. – Лухан, например?
Чондэ с долей удивления посмотрел на Чжана. Ему с одной стороны был понятен его интерес, а с другой нет. Вроде бы нормально интересоваться, кто еще оказался в такой же затруднительной ситуации как ты, чтобы с этим человеком скооперироваться и обмениваться опытом. Делиться переживаниями, плакать на плече, при необходимости. Но в то же время, почему именно Лухан? А потом Чондэ вдруг понял…
Кроме него Исину и в голову никого не могло прийти. Не потому, что Лухан какой-то очень особенный, а потому что кроме него больше-то и нет никого. Исин просуществовал много лет с очень ограниченным кругом близких людей, в который входили родители, родственники и Минсок. Ни друзей толком, ни возлюбленных. Социальные связи Исина были очень скудными. Вероятно, именно Минсок был этому виной. Может потому что он видел в этом какой-то особенный смысл, может потому, что было сложно контролировать жизни Исина, имей он широкий круг общения, а может он просто был собственником. Кто знает.
И вот Исину двадцать пять, а у него из смертных в друзьях только Лухан, а остальные – гости из другого мира, которые прочно входят в жизнь только благодаря Чондэ. У Исина наверно никогда за всю жизнь не было столько людей в близком окружении, сколько есть сейчас. А ведь Чондэ его даже не со всеми познакомил.
– Лухан? – Бэкхён озадаченно посмотрел на Чондэ.
– Лухан, – кивнул в ответ Ким.
– Это не тот, который…
– Тот, – коротко оборвал его молодой человек, не дав закончить фразу, потому что иначе Бэкхён бы начал припоминать все, что слышал о нем от Минсока, и черт знает, что он от него слышал.
– Ладненько, – быстро согласился Купидон, – сейчас поищем… так, Лухан… Лухан…
Наверно, ему и самому было интересно поглядеть, есть ли Лухан в этом списке, хотя до этого момента он и не задумывался о своем желании. По правде, за тысячу лет у него ни разу не возникало желания поискать в этом списке знакомые имена. Черт знает почему. Возможно потому, что не было у Бэкхёна ни одного знакомого, чьей судьбой он интересовался. Ни среди смертных, ни среди своих коллег.
Перед глазами снова бесконечным потоком поплыли имена. Бэкхён внимательно в них вглядывался, но ничего знакомого, за что бы взгляд мог зацепиться, пока не было. Возможно, Лухана просто не было в этом списке. Это было даже вероятнее, чем то, что он там есть. К сожалению, встретить свою судьбу не так уж и легко. Как и сказал Исин, это лотерея. Иногда ты оказываешься победителем с первого раза, а иногда приходится продавать все свое имущество, чтобы скупить все существующие лотерейные билеты, но даже тогда не выигрываешь.
Исин и Чондэ понятия не имели, как им повезло. А Бэкхён имел. Он знал сотни и тысячи душ, которые проживали цикл за циклом, но так и не встретили того, кто предназначался им судьбой. Ни в одной жизни. К сожалению, таких было слишком много, можно даже сказать, не меньше тех, кому хоть однажды довелось повстречать свою вторую половинку. Если бы Чондэ и Исин знали эту статистику, может быть они чуть больше ценили свою любовь. Не относились к ней как к чему-то должному, самому собой разумеющемуся. Достаточно просто выйти на улицу вместе с Бэкхёном и начать тыкать пальцами в прохожих, чтобы он выложил им всю любовную подноготную каждого. И тогда выяснится, что большинство людей не знают никакой другой любви, кроме суррогатной. Той, которую дарят им стрелы. Реальность, к сожалению, такова, что большинство из тех, кого вы повстречаете на улице, обречены до конца своей жизни существовать, поддерживая иллюзию любви стрелами. А стрелы, это как наркотик. От него сердце постепенно черствеет, эмоции и переживания от любви становятся все слабее, а действие длиться все меньше и меньше, зато отходняки становятся дольше и жестче. Настолько, что без новой дозы уже и жить невозможно. В конечном итоге, просто перестаешь чувствовать. В груди разрастается пустота, которую ничего не может заполнить, и единственным выходом почувствовать себя живым, будет новая стрела.
Это очень печальная история. Многие почему-то думают, что работа Бэкхёна это вечный праздник. Что-то легкое. А что может быть сложного и грустного в том, чтобы влюблять людей друг в друга? Это ведь забавно. Как бы не так.
По сути Бэкхён дилер в мире наркоманов. И что бы он не сделал из лучших или худших побуждений, это всегда положение только усугубит. Нет здесь правильного варианта. Стреляя в человека, он обрекает его на страдания. Неизбежные страдания. Попытки избавить их от боли, облегчить страдания, ведут лишь к худшему исходу.
Его любовь не лекарство, его любовь это плацебо. Стимулятор. Он не лечит, лишь поддерживает. Итог всегда один. Просто с усилиями Бэкхёна они протянут чуть дольше, не сразу поймут, что внутри давно мертвы, и отложат свое самоубийство на пару лет.
Если бы Исин и Чондэ знали, что ждет их души друг без друга, может они ценили больше свою любовь. Может они поняли, что счастливы по определению только потому, что их любовь не нужно стимулировать. Их ставка сыграла.
В бесконечной череде имен, взгляд Бэкхёна вдруг зацепился за нужное. Прокручивающийся список с опозданием остановился, снова немного отмотался назад. Купидон внимательно перечитал имя три раза, чтобы убедиться в том, что не ошибся. Честно сказать, он не очень верил в то, что оно здесь действительно есть.
– Нашел! – вскрикнул он, но не торжественно, как в прошлый раз.
– И что? И что? – с интересом забормотал Исин, облокачиваясь на стол. – В кого он там влюблен?
– На самом деле я правда удивлен, что он здесь есть, – озадаченно произнес Бэкхён, поднимая взгляд на Чжана, – согласись, какова вероятность, что кто-то еще из твоего близкого окружения в нем окажется?
– Эм, – замешкался Исин, – понятия не имею, но судя по твоему удивленному тону не очень большая?
– Именно, – согласился Бэкхён.
– Так в кого он влюблен? Может быть тоже кто-то из моего близкого окружения, – с усмешкой произнес Исин. В тот момент он даже не знал, насколько близок к истине.
Бэкхён хмыкнул и перевел взгляд на список. Секунда, что ему потребовалось, для того, чтобы прочитать имя во второй колонке, превратилась в вечность. Лицо Бэкхёна вытянулось, глаза расширились, гримаса ужаса отразилась на нем.
– Ой-ой, – пролепетал Купидон.
– Ой-ой? – Чондэ нахмурился. Сердце больно кольнуло волнение.
– Что там? – Исин тоже напрягся.
– Ничего, – торопливо забормотал Бэкхён и принялся быстро сворачивать свиток, – совершенно ничего интересного.
– Что там? – с нажимом повторил Чондэ, угрожающе наклоняясь вперед.
– Ничего, – нервно бросил Купидон, – сказал же, ничего. Просто заметил ошибочку, с которой нужно будет потом разобраться, ничего больше.
– Какую ошибку? – Чондэ стиснул зубы.
– Да тебе-то какая разница? – принял оборонительную позицию Бэкхён. – Это ведь не твоя ответственность.
– Что там, Бэкхён? – Ким начинал выходить из себя. Он чувствовал жопой, что эта «ошибочка» каким-то боком касается либо его, либо Исина, иначе с чего бы Купидону так нервничать.
– Да что ты заладил «что там?», да «что там?», – Бэкхён, как это обычно бывало, когда он начинал нервничать, принялся как-то по-женски, немного манерно размахивать руками, и даже голос его изменился, стал звонче и стервознее. – Не твоего ума дело, понятно?
Чондэ не выдержал. Осознав, что словами ничего не добиться, он резко выпрямился и уверенно направился к Бэкхёну с четким намерением заполучить список и своими глазами увидеть, что же там за «ошибочка».
– Дай сюда! – он потянулся за свитком, который Бён тут же отвел за спину. – Кому сказал, дай сюда!
– Отвали, песочница, – вскрикнул Купидон, – у тебя нет доступа к этой информации.
– Я тебе сейчас рожу начищу, стрелочник, – сквозь зубы прошипел Чондэ, наклоняясь, чтобы отобрать свиток. – Быстро дай сюда!
– Ты мне еще и угрожаешь? – заверещал оскорбленный Бэкхён. – Он мне еще и угрожает! Все это слышали? Я на тебя в полицию пожалуюсь! У меня свидетели! Тебя посадят!
– За что посадят? За угрозы? —Чондэ бы может вложил в свои слова больше удивления, если бы не напряжение от попыток выхватить свиток из цепких пальцев.
– За убийство!
– За какое убийство? Я никого не убивал!
– Как это не убивал? – удивился Бэкхён. – Ты еще скажи, что у тебя изначально братьев не было!
– Да дай ты мне этот список сюда! – прорычал Чондэ злобно, и, о чудо, ему удалось отобрать свиток.
Бэкхён, который уже чуть ли не лежал на стуле, всем телом закрывая список от нападения, предпринял отчаянную попытку снова вцепиться в него пальцами, но неудачно дернулся, потерял равновесие и свалился на пол. Чондэ презрительно хмыкнул и стал торопливо разворачивать список.
– Остановись! – вскрикнул Бэкхён, с усилием поднимаясь с пола и опираясь на стул, будто бы только что выбрался из жерла вулкана. – Подумай!
– Почему я должен? – Чондэ с сомнением поглядел на Бёна.
– Потому что иди нахрен, вот почему! – капризно выплюнул Купидон и, издав победный клич, поднял над головой стул и кинул в Чондэ.
Тому на счастье удалось увернуться. Хватило всего лишь сделать шаг в сторону и чуть развернуть корпус, прямо как при игре в вышибалы, где вместо мяча стул. Но даже несмотря на это сердце у Исина чуть не остановилось. И даже не из-за того, что Чондэ могло прилететь в лобешник, и все закончилось бы скорой и обвинением в бытовом насилии, а из-за кухонной гарнитуры, которая могла пострадать. Ее почему-то жалко было больше, чем Чондэ. Она же, блин, денег стоит! А Чондэ бесплатный. Его не жалко.
– Вот ты паскуда, конечно, – пробормотал Ким и осуждающе посмотрел на Купидона.
– От паскуды и слышу! —вскрикнул тот и, скрестив на груди руки, в знак протеста по-турецки уселся на полу и обиженно надул губки.
Чондэ пропустил этот выпад мимо ушей, потому что Америку Бэкхён своим высказыванием не открыл. Все и так прекрасно знали, что Чондэ за человек.
Чтобы не терять даром времени, которым Купидон может воспользоваться, чтобы отобрать свиток, Чондэ торопливо его развернул. Какое счастье, что артефакт при закрытии оставался ровно на том месте, на котором его свернули, а не возвращался в начало или конец. Это слишком бы все усложнило, потому что искать в этом списке имена мог только Бэкхён. Больше никто.
Быстро пробежавшись по именам в первом столбике, Чондэ отыскал нужное, однако стоило ему перевести взгляд на соседний столбец, как он тут же изменился в лице, точно так же, как и Бэкхён несколько минут назад.
– Ой-ой, – только и смог сказать он.
– Вот! Я же тебе говорил! – торжественно вскрикнул Бэкхён. – А ты мне не верил! Почему меня вообще никто не слушает?
– Что там? – Исин напряженно уставился на Чондэ. – Почему вы все ой-ойкаете?
Тот поднял взгляд на Чжана и долго смотрел, будто размышляя, стоит ли говорить или нет. Кажется, даже если бы он и хотел сказать Исину правду, он бы просто не смог. Слова не шли.
– Ничего, – мягко улыбнувшись, произнес он. – Бэкхён был прав, это какая-то ошибка. Ничего интересного.
– Чондэ, – с нажимом произнес Исин, – что там?
– Ничего, – отмахнулся Чондэ, – сказал же, ничего.
Серьезно? Кто-то думал, что Исин скажет «а, понятно» и потеряет интерес? Почему вообще люди думают, что когда ведут себя так или говорят что-то подобное, они не вызывают еще большего подозрения и интереса к этой ситуации. Если там действительно «ошибка» или «ничего», почему нельзя об этом просто сказать? Исин тоже хочет ой-ойкнуть!
– А ну дай сюда! – Исин стремительно понесся в сторону Чондэ, а тот не нашел ничего лучше, чем свернуть свиток и вскинуть руку с ним вверх. И это при том, что Исин был пусть и на пару сантиметров, но выше. Чего он вообще хотел добиться этим?
–Син, – успокаивающе произнес Чондэ, выставляя свободную руку вперед, – серьезно…
– Что «серьезно»? – раздраженно процедил сквозь зубы Исин. – Почему я должен быть единственным, кто не знает, что происходит? Даже если я нихрена не пойму, это не повод исключать меня!
– Тебе это не понравится…
– Да мне много чего не нравится из того, что происходило и происходит, но я не помню, чтобы хоть раз ты меня пытался от этого оградить!
– Вообще-то, – Чондэ был очень оскорблен таким выпадом, – я пытался! Много раз! И если бы ты не совал свой нос, куда не надо, у меня, может быть, это получилось…
– А ну дай сюда!
Исина было уже не остановить. Если он хотел что-то узнать, он это узнавал. И только потом думал, стоило ли ему об этом знать или нет. Вот и в этот раз им двигал интерес и отчасти страх. Он понимал, что там что-то важное, его касающееся каким-то образом. Раз так, то он должен это знать. Просто обязан.
Ему с легкостью удалось преодолеть блок, а вот выхватить из вскинутой над головой руки свиток оказалось сложнее. Чондэ то отводил руку назад, увеличивая расстояние, то вообще заводил за спину. Забрать свиток, не покалечив при этом Чондэ, было довольно сложно, учитывая, что покалечить его очень хотелось. Его сопротивление сильно раздражало.
В конце концов Исину все же удалось ухватить свиток, вот только отпускать его Чондэ не хотел.
– Я тебе сейчас лицо откушу, – с надрывом произнес Чжан, пытаясь вытащить свиток из чужих рук. – Пусти, иначе без секса до конца жизни останешься!
– Но ты тоже, – резонно заметил Чондэ.
– Нет, я-то как раз буду трахаться, – злорадно прошипел Исин.
– А мне что мешает? – не понял молодой человек.
– То, что я тебе член оторву и жопу забетонирую, – раздраженно рявкнул Исин. – Быстро отпусти!
Чондэ не стоило просить дважды. После такой угрозы просто грех было не отпустить, и он отпустил. Разжал пальцы и вскинул вверх руки. Потому что знаете что? Эта тайна была не настолько важна, чтобы потерять свое мужское достоинство.
Бэкхён поглядел на Чондэ с состраданием, он как бы пытался донести своим взглядом, что нет ничего зазорного, в том, чтобы предать родину ради своего члена. Чондэ же это подбадривание не было нужно. Ему были нужны ответы.
Исин, отвоевавший свой трофей, тут же принялся его разворачивать. Он не знал, что именно должен был увидеть и сможет ли, потому что это могла быть незначительная деталь, которая бы не бросилась ему, совершенно не сведущему в тонкостях всего этого магического мира, в глаза. Сердце отчего-то зашлось в бешеном ритме. Исин разволновался. Он не знал почему. Потому что должен был найти что-то важное, наверно. Или потому что боялся, что не найдет.
Он скользнул взглядам по ровным строчкам первого столбца, сканируя его на предмет знакомого имени. Он не знал, какое именно имя ищет. Никто ведь не говорил, что это связано с Луханом. Было лишь понятно, что они увидели здесь что-то странное, что-то не очень хорошее. Вот только что?
Искать имя Луханя, оказывается, не было нужно, потому что в списке он был в самой середине. Прямо перед глазами. А все по глупости начинали сканировать ровные строчки с самого начала.
Исин не остановился на имени Лухана. Для начала он прочитал список полностью и лишь затем вернулся к знакомому ему имени. Что в нем было не так? Да все так вроде. Ничего необычного. Ничего примечательного. С чего Исин взял, что дело в имени? Да черт его знает. Однако ему потребовалось несколько секунд, чтобы оставить Лухана в покое и перевести взгляд на соседний столбик. Это даже была не мысль, что, наверно, дело в том, кто записан напротив. Его взгляд, не найдя погрешностей и ошибок в первом столбце, соскользнул на второй. От имени Лухана точно вбок. Исин прочитал имя, что было записано рядом. Оно ему было знакомо, но подозрений не вызвало. Потому он хотел просмотреть второй столбик с самого начала, и когда взгляд уже достиг первого имени, до Чжана наконец дошло.
Удивительно, что его мозгу потребовалось так много времени, чтобы осознать, в чем проблема. Может Бэкхён был прав и Исин действительно туго соображает. Несколько секунд это слишком долго, чтобы не сообразить сразу.
Исин спустился взглядом вниз, чтобы убедиться, что ему не показалось или его мозг при быстром чтении просто не прочитал чужое имя неправильно, подменяя известным. Нет, даже несмотря на немного неразборчивое написание, он все прочел верно. Напротив имени Лухана во втором столбце было записано имя Ким Чондэ.
– Ой-ой, – произнес Исин. Это был максимум, на который он оказался способен. Больше никак прокомментировать эту ситуацию он не мог. И если бы кто-то сейчас спросил у него о том, что случилось, он бы наверняка заявил «ничего». Потому что даже не знал, как ему это объяснить. Что вообще это значит?
Исин поднял растерянный взгляд на Чондэ, который все это время наблюдал за его реакцией. Хотелось услышать какое-то объяснение происходящему, только у Чондэ его не было, потому он повернулся к Бэкхёну, который наверняка должен был что-то знать. Сейчас, когда уже все были в курсе происходящего, можно было задать самый главный вопрос, который всех интересовал.
– Такое вообще возможно?
– Полагаю, – с надрывом произнес Бэкхён, опираясь на стол, чтобы встать с пола, – раз это случилось, то вполне возможно.
Он на автомате отряхнул свои розовые штаны в тех местах, где они касались пола, одернул пиджак и выпрямился.
– Я так же могу предположить, – с умным видом заявил он, поправляя воображаемые очки на переносице, – что корень проблемы кроется в твоем незапланированном воскрешении в обход правилам. Из-за этого случился сбой и вместо одной комбинации, как полагается, сработало две. Возможно их есть или будет больше. Надо проверить.
– Понятно, – вздохнул Чондэ, – и чем это грозит мне?
– Ничем, – поджал губы Бэкхён.
– А Лухану?
– Возможно, – Купидон задумчиво коснулся пальцами губ, – он умрет в одиночестве в окружении сорока кошек, которые с радостью полакомятся его трупиком.
– Мрачненько, – Чондэ вдруг загрустил. Вот только вовсе не из-за того, что Лухану уготовано будущее одинокого поехавшего старика, в квартире которого воняет, как в зоопарке. Это было неправильно и жестоко, вот только судьба Лухана волновала Чондэ чуть меньше, чем судьба любого незнакомого ему человека. И пусть этот китайский парнишка был хорошим человеком, и совесть Чондэ терзала за то, что он такой безразличный, но ничего это в сущности не меняло. Все еще было плевать. Важнее было только то, как это отразится на самом Чондэ. Ему ведь с этим человеком работать. Может попросить Исина его уволить?
Исин бы, конечно, может и согласился уволить, только сейчас ему вообще было не до этого. Не было интересно почему это произошло и что будет с Луханом, что с ним делать дальше и прочие проблемы, которые не касались данного конкретного момента. Сейчас единственное, что ему было интересно, так это как исправить все. Речь шла не о влюбленности Лухана, не о мерах, которые будут предприняты в будущем. Речь шла конкретно о списке. Исин был уверен, что именно в нем корень зла. Фантазия не выходила за какие-то рамки, не видела причин и последствий. Все, что Исин понимал, так это то, что имя Чондэ находится в списке напротив имени, рядом с которым находиться не должно. Это нужно исправить. Срочно. Казалось, что если исправит что-то в списке, то это изменит ситуацию в жизни. Паническая маниакальная мысль, вот что это было.
А делать-то что? Сжечь? Залить? Порвать?
Пока Чондэ и Бэкхён о чем-то увлеченно спорили, приплетая старые обиды, припоминая прошлые косяки, Исин рыскал взглядом по кухне в поисках того, что ему бы помогло исправить ситуацию. Отдаленно из диалога, к которому не прислушался, он понял, что решить все сейчас не выйдет, что нужно разбираться в причинах. Это серьезная проблема, а серьезные проблемы просто не решаются. Вот только Исину нужно было прямо сейчас. Исправить в эту самую секунду. Только он не знал как.
В его голове крутились совершенно бредовые идеи, начиная от того, чтобы пропустить список через мясорубку, заканчивая тем, чтобы вырезать ножницами фрагмент, на котором написаны имена Лухана и Чондэ, а потом подклеить скотчем два конца. Все эти варианты напрямую касались вандализма. Исин делал что-то с артефактом, не с именами. Отдаленно он понимал, что вредить артефакту нельзя. В этом списке есть и его с Чондэ имена. Подтверждение их любви. Если он навредит списку, чтобы обнулить любовь Лухана, не обнулит ли он и их с Чондэ любовь?
Вывод, который Исин сделал, даже не думая особо – он должен каким-то образом исправить только одну строчку. Вот только как? Подтереть лезвием имя? Вот только лезвия поблизости не было. Зато на глаза Исина попался маркер, примагниченный к холодильнику, который они использовали, чтобы записывать то, что из продовольствия и вещей первой необходимости заканчивалось, на стикеры на холодильнике, дабы кое-кто, не будем показывать пальцем, просто скажем, что Чондэ, не забывал постоянно что-то купить.
