Текст книги "Les Arcanes. Ole Lukoie (СИ)"
Автор книги: mind_
сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 69 страниц)
Кто это? Такая мысль взорвалась в голове Исина, однако ответ нашелся почти мгновенно, когда ребенок в окне неожиданно резко задернул шторы.
Ким Минсок.
Это был он. Больше некому. Он был и до сих пор остается очень принципиален в вопросе задернутых штор, но почему-то только в комнате Исина. В детстве, когда он оставался у Чжана ночевать из-за того, что родители задерживались на работе, он всегда задергивал шторы перед сном. Жаловался, что ему мешает спать свет соседних окон. Поразительно, что в своей комнате он никогда не задергивал шторы. У него их вообще не было. А привычка задергивать шторы в комнате Исина на ночь осталась с ним даже тогда, когда они оба переехали. Исин по этому поводу никогда не спорил, даже странным не считал, а потом и вовсе привык. И только спустя много лет он вдруг узнал причину такого странного поведения.
Ким Минсок почему-то видел Чондэ.
Исин был так озадачен этим фактом, что не заметил, как Чондэ, оправившись от своей печали, потянул его куда-то за руку.
– Стой, – дернулся Чжан, – подожди.
Он хотел увидеть, что будет дальше. Хотел узнать, почему Минсок видит Чондэ. Потому ли, что Ким Минсок ребенок или же дело в том, что Чондэ сам позволяет ему видеть себя. Это загадка не давала покоя, как и чувство, что ни один из вариантов не является ответом.
– Идем, – Чондэ с силой дернул Исина за собой, – сеанс закончился. Прошу на выход из зала и не забывайте выбросить за собой мусор.
– Да можешь ты просто остановиться! – вскрикнул юноша и уперся ногами, отказываясь идти. – Я хочу узнать, что будет дальше. Куда ты несешься? Я уже видел достаточно! Что изменится от того, что я посмотрю еще немного?
– Вот именно! – сквозь зубы прошипел Чондэ, оборачиваясь к Исину. – Ты видел достаточно! И ничего не изменится от того, будешь ты стоять здесь или нет! Все это уже случилось и ничего с этим сделать нельзя!
– Я не собираюсь ничего с этим делать, – почему-то стал оправдываться Исин, – я просто хочу узнать, почему Минсок видел тебя.
– Ты тоже видел и что из того? – развел руками Чондэ. – Хватит искать второе дно там, где его нет. Тебе что, загадок мало?
– Так в том-то и дело! – в отчаянье прокричал Чжан Исин, всплеснув руками. – Он тебя видит, а я нет! Или ты думаешь, что я бы не обратил внимания на сомнительную темную фигуру на крыше соседнего дома, которая смотрит в мои окна? Это не выглядит нормально! И тем более, это не выглядит НЕ жутко!
Чондэ лишь тяжело вздохнул. Продолжать спор и повышать голос было бессмысленно. Исин был упертым ребенком. У них просто не было времени снова препираться. Чондэ должен был вывести Исина из лабиринта воспоминаний раньше, чем у него закончатся силы.
– Ты в любом случае этого не узнаешь, – тихо проговорил Чондэ, отворачиваясь.
– Почему?
– Потому что я тоже не знаю, – молодой человек снова обхватил запястье Исина и повел его прочь, – так что почему бы тебе просто не вернуться и не спросить у Минсока об этом самому? Это куда проще и эффективнее, чем играть в Шерлока, пытаясь отыскать разгадку в моих хреновых воспоминаниях.
– Ну, конечно, как же я и сам не додумался, – с сарказмом выдохнул Чжан, но покорно пошел за Чондэ, – эй, Минсок, привет, помнишь, в детстве ты видел какого-то мутного чувака на крыше соседнего дома, который смотрел в наши окна? Может скажешь мне, почему ты его видел? Может быть ты… экстрасенс?
– Сейчас все это не имеет никакого значения, – спокойно вторил ему Чондэ, – ничего не имеет. Важнее выбраться отсюда. У нас осталось не так много времени.
– Не так много времени до чего?
– До того, как воспоминания… – молодой человек замялся, не найдя подходящего слова, чтобы описать то, что случится потом, но, решив, что фактическое соответствие никто проверять не будет, выбрал самый простой вариант, – исчезнут. Если хочешь исчезнуть вместе с ними, я могу оставить тебя здесь.
– Исчезнут? В каком смысле? Их сотрут или что?..
– Просто исчезнут!.. – с нажимом пробормотал Чондэ. – Какая разница, что с ними станет?
Он прошел по длинной крыше до самого края, где остановился, чтобы подтянуть к себе Исина и обхватить его за пояс, прежде чем прыгнуть вниз, в самую черноту, которой обрывались воспоминания. Прежде чем полететь вниз, Исин зачем-то задержал дыхание, памятуя о своем неудачном столкновении с туманом на небесных островах. Перестраховаться лишним не будет никогда. Их тела вошли в черную, плотную как чернила, материю, встретившую их сопротивлением. Она окутывала своими щупальцами, оплетала конечности и не хотела пропускать дальше. Чондэ не шевелился, его примеру последовал и Исин. Когда они достигли самого дна, плотного, как будто илистого, Чондэ, напряженно поджав губы, с силой ударил по нему ногами, расчищая себе путь.
Дно оказалось потолком. Точнее, оно было там, где этот потолок должен был быть. Доподлинно неизвестно как вышло, что, пробившись сквозь дно, они рухнули в комнату. Исин, как брошенный мешок с картошкой, приземлился плашмя, Чондэ же грациозно словно кошка приземлился на ноги. Как и всегда.
Он не дал Исину времени на то, чтобы оглядеться или подняться самостоятельно. Просто схватил парня за шкирку, поднял на ноги и потащил за собой через всю комнату к двери. Исин лишь сдавленно пискнул, когда его подняли, и безропотно поплелся за Чондэ, быстро перебирая ногами. Лишь краем глаза он успел зацепить, в какие обстоятельства он попал в этом воспоминании.
Осознание происходящего сначала смутило Исина, потом удивило, а после он не удержался и злорадно подумал: «Так ему и надо». Теперь-то они точно квиты. Это ему за то, что пришлось наблюдать, как он спит с бесчисленным количеством девушек. Пусть теперь и сам полюбуется. Почувствует, каково это. Хотя, может быть, ему не так уж сильно это не нравится. Не так сильно, как не нравилось Исину находиться в такой же ситуации. Все, что он делает, это просто сидит на подоконнике, увлеченно болтая ногами, будто ждал, когда все это закончится.
Чжан Исину 16 и это его первый раз. Как хорошо, что тогда он вовсе не был в курсе, что за этим событием кто-то наблюдает. Он и без того слишком нервничал из-за происходящего.
– Извращенец, – тихо буркнул Исин, отворачиваясь и выходя из комнаты. В его тоне не было желания оскорбить, и сцен у фонтана по этому поводу он тоже устраивать не хотел, потому что, если быть честным, в этот момент в его голове что-то щелкнуло. Кажется, ему нравилась сама мысль, что Чондэ за ним в тот момент наблюдал. Она возбуждала.
Исин сделал глубокий вдох. Нет, он никогда не признается в этом кому-нибудь. Даже под пытками.
Они еще долго блуждали между воспоминаниями. Через крыши и коридоры, обходными путями миновали суть. Заходили в двери и выходили в окна, иногда наоборот. Просачивались через дымоход, исчезали в подвале. Это походило на прогулку переулками, когда минуешь главные улицы. Иногда Исину казалось, что он упускает какую-то очень важную суть, а иногда создавалось чувство, будто так он узнает гораздо больше.
Длинная прогулка резко оборвалась входной дверью старого бабушкиного дома. На дворе была ночь, ветер шумел в листве. Вдалеке слышалось стрекотание кузнечиков. Чжан Исин стоял на ветхом крыльце, смотрел на дверь дома, как баран на новые ворота, и не мог вспомнить, почему она ему так знакома. После всего увиденного, именно эта дверь, знакомая ему с детства, такая привычная, казалась незнакомой. Может быть в голове Исина что-то перемкнуло в тот момент, а может быть, это была вина искажения его собственного восприятия чужими воспоминаниями, но он очень долго пытался понять, где именно он находится. Ждать, пока молодой человек разберется с самим собой, никто не собирался.
Ким Чондэ распахнул перед Исином дверь и грубо втолкнул его в облако света, лившееся из-за нее. На какое-то время Исин потерял ориентацию в пространстве. Свет не резал глаза, но инстинктивно их хотелось закрыть. Нельзя было сказать, где верх, а где низ. Все было одинаково белым.
Исину казалось, будто его движение в этом пространстве стало заторможенным. Он как в замедленной съемке летел вперед, вращаясь вокруг своей оси, но пошевелиться не мог. Ни повернуть голову, ни пошевелить пальцами ему не удавалось. Все, что он мог, это покорно расслабиться, наблюдая бесконечно медленное вращение, и думать. Мысли бежали здесь впереди времени.
А потом вращение вдруг ускорилось. Исин даже не заметил, как оборвался свет, и непривычная темнота помещения поглотила его. Почти сразу за этим последовала боль. Чжан Исин приземлился на правый бок, ударяясь головой, и прокатился по полу, сделав еще несколько оборотов. Это настолько выбило его из колеи, что какое-то время он просто лежал, пытаясь осознать где он оказался и кто он вообще такой.
Правая рука, на которую он приземлился, болезненно ныла в плече. Перед глазами все плыло. Исин сдавленно застонал, еле шевеля ногами, сгибая пальцы на руках, чтобы оценить радиус поражения. В ушах звенело. Исин видел перед собой две размытые фигуры, которые о чем-то переговаривались, но все это казалось ему таким далеким, не имеющим к его реальности никакого отношения.
– Теперь это выглядит еще ужаснее, – послышался спокойный голос Смерти. Ей будто было безразлично происходящее.
– Твоими стараниями, – сипло вторил ей Чондэ. Его голос узнать было почти невозможно. Он был низким, хриплым, почти неразборчивым. Будто что-то случилось с его голосовыми связками.
– Она уже добралась до сердца, – Смерть отогнула полы плаща, чтобы оценить ситуацию, – наверно, сильно болит.
– Ты не поверишь, – с сарказмом выдавил Чондэ, пытаясь подняться. Он упер руки в подлокотники, чтобы на них перенести вес своего тела, но смог лишь чуть-чуть оторваться от кресла, а после обессилено рухнул обратно.
– Ничего, скоро это закончится…
– А можно как-то ускорить процесс?
– Тебе так не терпится умереть? – хмыкнула Смерть.
– В данных обстоятельствах я бы предпочел как можно быстрее…
– Что ж, ваше желание, и я повинуюсь, – с усмешкой произнесла Смерть и протянула руку вперед, намереваясь коснуться головы, однако сделать это не успела.
– Чондэ, – тихо позвал Исин. Его голова все еще шла кругом, то ли от удара, то ли от таких скачков в пространстве и времени. Наверно, ему никогда не быть космонавтом. Слишком уж плохо эти перегрузки сказываются на нем, в особенности на его желудке.
Он заставил себя подняться на руках, проглатывая подступающую к горлу жгучую желчь. Ему определенно не было хорошо. Оценив свои возможности, он решил даже не пытаться встать, это бы у него все равно не вышло, и пополз на четвереньках к креслу, в котором сидел Чондэ.
Исину потребовалось слишком много усилий, чтобы добраться до кресла. Он уцепился ослабевшими руками за подлокотники, чтобы подтащить свои ноги, но пальцы соскользнули, и он чуть не раскроил себе череп о деревянный угол. Везение спасло его от такой участи. Не пытаясь больше совершить никаких перемещений или переменить свое положение, он просто осел на пол, зацепляясь пальцами за подлокотник. Исин с трудом подтянул к себе ноги, сгибая их в колене, и от такой неудобной позы стала ныть спина. Хотелось ее выпрямить, но сидеть так удавалось лишь несколько секунд, так что Исин бросил эту затею сразу же.
И Смерть, и Чондэ в молчании наблюдали за потугами Исина.
– Как ты? – как можно мягче, насколько это было возможно учитывая теперешний его голос, спросил Чондэ, и еле смог поднять руку, чтобы потрепать Исина по волосам.
– Мне не очень хорошо, – закрывая глаза, Чжан прислонился лбом к подлокотнику, чтобы перевести дух. Тошнота накатила новой волной.
– Ничего, – ободряюще прохрипел Чондэ, – скоро пройдет.
Исин промычал что-то невразумительное в ответ и тяжело вздохнул. Ему определенно не нравилось это «ничего» и «скоро пройдет». Вообще не нравилось, что кто-то с ним говорит. Все фразы сейчас он воспринимал как «бла-бла-бла», и сосредоточиться на их значении просто не мог. Как и не мог понять, что с ним происходит. Он начал прислушиваться к себе, чтобы определить, насколько сильно болит его голова или как сильна тошнота, стоит ли о ней беспокоиться и просить бумажный пакет.
– А ты? – вдруг произнес Исин, вскидывая голову, потому что почувствовал, что должен хотя бы для виду побеспокоиться сейчас не только о себе. – Ты в порядке?
Почему?
Странный вопрос.
Он возник в голове Исина и дальше него мысль не шла.
По какой-то причине только сейчас, только спустя столько времени с того момента, как он снова вернулся в Зал Суда, он догадался посмотреть на Чондэ.
Почему?
Этот вопрос был собирательным. Общим для всего.
Почему он не догадался посмотреть на Чондэ раньше? Вероятно, ему в голову даже мысль не могла прийти, что с Чондэ могло быть что-то не так, хотя он своими глазами видел еще пару минут назад, что что-то явно было с ним не так. Почему это не показалось ему странным?
Исин подавился воздухом, как только взглянул на Чондэ. Он выглядел хуже, чем можно было вообразить. Как будто он сошел с экрана какой-нибудь очередной голливудской картины про зомби или просто людей, зараженных каким-нибудь смертельным вирусом. Он выглядел не просто плохо. Он выглядел ужасно. Такой его вид не был совместим с жизнью, но и Чондэ был не очень жив уже давно. И тем не менее…
У него была бледно-синяя кожа, какая бывает, пожалуй, только у трупов, и под этой кожей опасно пульсировали фиолетовые дорожки вен, переплетающиеся с той самой чернильной паутиной, которую видел Исин несколькими минутами ранее в воспоминаниях. Глаза Чондэ были не покрасневшими, они были красными, как если бы все капилляры разом лопнули. Однако даже не лицо и не его безвольная поза пугали больше всего. Становилось страшно от взгляда.
Чондэ полулежа сидел в кресле, вальяжно раскинув руки по разные стороны от себя, устроив их запястьями на подлокотниках, и смотрел на Исина сквозь полуопущенные ресницы сверху вниз. Смотрел очень устало, безразлично и… смиренно. Он знал, что его ждет дальше. Очень отчетливо это понимал. Как и неизбежность этого. Оттого он не сопротивлялся, не пытался бороться. Он просто ждал. И именно это очень пугало.
– Не хочу врать, – еле разлепив свои побледневшие губы, проговорил Чондэ, – я не в порядке.
Исин хотел было обрушить на Чондэ свой поток «почему?», но успел он только открыть рот в немом удивлении. В какой-то момент он просто провалился на глубину своего сознания, как в случайно открытый люк, и полностью потерял связь с реальностью. Его расфокусированные глаза все так же смотрели на Чондэ, а рот еле шевелился, то чуть закрываясь, то открываясь, будто он что-то говорил.
– Раз мы решили быть честными, – вдруг подала голос Смерть, – стоит сказать, что он умирает.
Тадам. Слова прозвучали так неожиданно громко и фальшиво, как если бы кто-то ударил со всей силы по клавишам фортепиано.
– Уже близок к этому. Почти что труп. Это так… небольшая ремарочка, чтобы избавить от множества вопросов.
– Что ты с ним сделал? – прошипел Исин, поворачивая голову в сторону Смерти, но взгляд его не стал осмысленнее.
– Я? – поразилась Смерть, театрально ахнув. – Нет, мой дорогой Чжан Исин, это сделал… – она задумчиво поводила железным пальцем по воздуху, прежде чем указать на юношу, – ты.
– Я? – обескураженно выдохнул Исин. – Я его и пальцем не тронул, а вот ты…
– Ох, – устало выдохнула Смерть, – это что, игра какая-то? Сначала удивленно выдыхаешь «я?», а потом переводишь на кого-то стрелки? В таком случае, мы в тупике. Нам нужно чуть больше людей для этой игры.
– Какого черта? – вскрикнул Исин. – Вы втянули меня во все это дерьмо, а потом просто скинули на меня всю вину за происходящее и рады?
Он был зол. Он оказался в гуще событий, которые, как бы сильно не старался, понять был просто не в состоянии. Весь этот мир был для него сумбурной кашей, в которой он плюхался, стараясь не потонуть. И вот теперь ему говорят, что он еще в чем-то виноват! В чем? В том, что принял участие в этом мракобесии? В том, что в один день это просто свалилось ему на голову? Никто даже толком не объяснил ему что происходит, да, видимо, и не собирались тратить на это ни сил, ни времени. Исину нужны были объяснения, иначе он просто сойдет с ума от негодования.
– Прежде чем бросаться обвинениями, может объяснишь мне, что происходит? – Исин не собирался фамильярничать со Смертью. Почему-то в данной конкретной ситуации он считал, что имеет на это право.
– Мммм, – задумчиво промычала Смерть, касаясь железным пальцем маски, – нет.
– Нет? – ахнул Исин. – Что значит «нет»?
– Нет значит нет.
– Да вы издеваетесь! – почти пискнул Чжан, чувствуя, как близок к потере сознания, потому что сейчас это был для него единственный верный способ сбежать от ответственности за то, к чему он не имел никакого отношения. – Это не смешно, понятно?
Он заставил себя подняться, и вдруг осознал, что силы вернулись к нему. Возмущение и раздражение заставили забыть о том, что ему было плохо, а может быть, наложившись одно на другое, происходящее открыло в нем второе дыхание. Исин подскочил к Смерти, но даже так был ниже и ощущение своей ничтожности давило на него.
– Вы втянули меня в это! Свалились как снег на голову! А теперь говорите, что я во всем этом виноват? Не думаете, что я должен знать, что происходит?
– Нет, – коротко мотнула головой Смерть.
– Опять это «нет»! – сквозь зубы процедил Исин. – Если бы не вы, я бы и дальше жил своей спокойной жизнью и был бы счастлив!
– Если бы не ты, ничего этого бы не случилось, – резонно заметила Смерть.
– А что случилось? Что? – не своим голосом закричал Чжан, с усилием сжимая пальцы, как будто в его ладонях было по человеческому сердцу, которые он хотел раздавить. – Мне нужно знать! Почему никто не говорит! Почему все считают, что мне об этом знать не обязательно? Вечно все молчат о чем-то важном! Я просто…
Исин осекся. Он был растерян. Он был в тупике. Так много всего, что он не понимал. Ему хотелось плакать. Хотелось бежать отсюда со всех ног. Почему они делают это с ним? Почему они не оставят его в покое?
– Он умирает, Чжан Исин, – спокойно произнесла Смерть, видя, как юноша застыл, со слезами на глазах глядя на свои дрожащие руки.
– Почему? – жалобно спросил Исин, вскидывая голову.
Смерть грубо схватила его за плечи и развернула от себя, поворачивая лицом к Чондэ. Тот еле дышал. Каждый его прерывистый вдох дрожью отдавался во всем теле.
– Я не знаю, – с издевкой и насмешкой произнесла Смерть. – Волчанка, наверно.
Исин смотрел на Чондэ. Просто смотрел. И в голове как-то не укладывалось, что он умирает. Будто бы это слово просто нельзя было применить к нему. Чондэ НЕ МОЖЕТ умереть. Исин видел его смерть не один раз и просто перестал верить в ее правдивость. Чондэ был как мальчик, который кричал: «Волки!». В один прекрасный момент уже нельзя воспринимать смерть всерьез. И сейчас Исин не воспринимал. Он думал, что будет как в прошлый раз. Его просто разыгрывают. Чондэ вечно с ним так поступает. Исин постоянно верит ему, а потом оказывается обманутым. Это очередная его жестокая шутка.
– Он умирает, – шептала Смерть на ухо, – по-настоящему умирает. В этот раз ему не удастся выкрутиться.
– Нет, – слабо вторил Исин, чувствуя, как железная перчатка смыкается на его шее, не давая возможность повернуть голову.
– Да, Чжан Исин, – продолжала Смерть. – Он больше не вернется к тебе. Никогда. Это наказание за непослушание. Ваша расплата. Ничего бы этого не случилось, если бы вы слушали меня. Не было бы ни боли, ни страданий…
Голос Смерти звучал глубоко, он гипнотизировал, пробирался в самое сознание. Исин хотел прогнать его из своей головы, но не мог. Не мог ему сопротивляться.
– Это все его бунтарский нрав. Он испортил тебя. Отравил твою душу. Он плохая компания для тебя. Ты поддался, пошел у него на поводу. Ты действительно думаешь, что важен ему? Именно ты? Он просто любит нарушать правила. Запретный плод всегда сладок. Ты не был бы ему нужен, если бы с самого начала был в зоне его досягаемости. Дело не в тебе, а в том, кем ты должен стать. Он тянулся к тебе, потому что было нельзя. Потому что знал, что ни к чему хорошему это не приведет. По правде… он просто любит страдать и драматизировать. Ты думал, что он глубоко несчастный человек, ведь так?
Смерть скользнула рукой в железной перчатке по животу Исина, прижимая его к себе, и только сильнее сжала пальцы на его шее. Исин чувствовал себя беспомощным. Он поджимал дрожащие губы, наблюдая за безразличным лицом Чондэ, и сладкий голос Смерти, эхом отбивающийся в голове, просто не оставлял шансов считать сказанное ложью. Как Змей Искуситель.
– Он просто мазохист, – Смерть по-змеиному растягивала слова. – Есть два пути для тех, кто постоянно сталкиваются с болью. Отрицать и сопротивляться или наслаждаться ей. Он выбрал второе и не прогадал. Поначалу. Когда его высмеивали, когда били, когда издевались над ним, это имело смысл, но когда это закончилось… он был опустошен. Ему не хватало боли, понимаешь? Он с таким упорством делал все наперекор мне, ожидая, что я отшлепаю его по заднице, но все тщетно… Я никогда не давал ему то, чего он хочет. И он стал изыскивать другие пути, чтобы его не терзала вечная скука. Ты ведь и сам видел. Пьянки, женщины, но все это было не то. Саморазрушение, душевная боль – вот, чего он хотел. И он нашел это. Сначала Том, затем ты. Только так он чувствовал себя живым. Только через боль. Только через страдания. Это подтверждало ему, что он все еще жив.
– Нет, – слабо запротестовал Исин, – ты врешь.
– Посмотри на него! – вскрикнула Смерть, дернув рукой, которой сжимала шею, и Исин качнулся как тряпичная кукла, снова переводя опущенный взгляд на Чондэ. – Посмотри внимательно! Разве так выглядит человек, который умирает в адских муках? Ты видишь это? Он ведь наслаждается. Ему доставляет удовольствие все это.
Исин дрожал. Странное чувство охватило его, похожее на страх где-то на границе осознания того, что все это время он не был в безопасности. Ни на секунду. На губах Чондэ была слабая блаженная улыбка, от которой мурашки бежали по телу.
– Это не так, – прошептал Исин, не веря своим словам.
– Не так? Ты говоришь так, потому что хочешь быть для него значимым? Хочешь отчаянно в это верить? Что нужен ему не потому, что ему скучно. Или же… тебя так впечатлили его романтичные, полные драматизма слова об искуплении? Искупление… – Смерть усмехнулась. – Какое хорошее оправдание он нашел всему этому дерьму. Как будто он действительно переживает из-за содеянного. Как будто понимает, что поступил неправильно и чувствует за это вину. Ты видел много, Чжан Исин, но не видел еще больше. Он. Не. Изменился. Ему чуждо сострадание. Как и раньше. Он насыщается собственной болью и питает силы в человеческом страхе. Это заставляет его чувствовать свое превосходство. Жертвы насилия в будущем либо становятся спасителями, всеми силами стараясь не допустить, чтобы случившееся с ними повторилось с кем-то еще, либо сами становятся насильниками. И он. Никогда. Не был. Спасителем.
– Хва… – начал было Исин, но не успел закончить, потому что его слабый голосок перебил властный оклик Чондэ.
– Прекращай! Не видишь разве, что пугаешь его?
– Я? Пугаю? – удивленно выдохнула Смерть и усмехнулась. – Что ж, так тому и быть.
Она вскинула руки вверх, освобождая Исина от захвата, и покорно сделала шаг назад. Исин облегченно выдохнул и тут же повалился на пол, хватаясь за горло, на котором, кажется, был покрасневший след от чужих пальцев.
– Ты слишком груб с ним.
– Разве? – задумчиво произнесла Смерть. – Возможно. Я просто не умею как ты.
– Не умеешь как я что?
– Обманывать.
Чондэ сдавленно засмеялся, но тут же его смех превратился в отвратительный кашель, заставляя согнуться пополам, прижимая руки к губам. Смерть отвернулась. Ей не нужно было видеть самой, чтобы знать, что Чондэ судорожно сжимает руки в кулак, чтобы никто не заметил потеки черной крови на его ладонях.
– Так может быть… если ты у нас такой добрый самаритянин, расскажешь ему, что происходит, – предложила Смерть и голос ее напряженно дрогнул.
– Нет, – Чондэ откинулся на спинку кресла, чуть запрокидывая голову и прикрывая глаза, – не хочу попусту сотрясать воздух. В этом нет никакого смысла.
– Почему же? – наигранно озадачено осведомилась Смерть.
– Будто сам не знаешь…
– Нет, – последовал ответ.
– Потому что ты все равно сотрешь ему память, – Чондэ снова закашлялся, отворачивая голову в сторону, и прикладывая к губам руку, сжатую в кулак.
– Ты еще чувствуешь ноги? – отстраненно поинтересовалась Смерть, разглядывая черный потолок Зала.
– Нет, – тихо вторил ей Чондэ.
– Тогда советую тебе не затягивать прощания, если ты еще хочешь попрощаться…
Чондэ молча проводил взглядом фигуру Смерти, которая решила отступить в темноту, чтобы дать возможность спокойно попрощаться. Исин лежал на полу и не шевелился. Он невидящим взглядом смотрел в сторону и, кажется, уже вовсе перестал понимать, что происходит и где он находится. Он корил себя за то, что с самого начала принял все на веру. Если бы он оставил себе лазейку, хоть какую-то, пусть даже самую маленькую вероятность, что все это лишь фестиваль его бурного воображения, ему было бы куда проще существовать во всей это ситуации. Но он слишком сильно хотел, чтобы все это было реально. Слишком.
– Малыш Син, – тихо позвал Чондэ.
Исин не ответил. Он решил притвориться мертвым. Так лучше. Так безопаснее для него и его чувств.
– Исин, – снова позвал Чондэ.
Снова никакой реакции. Исин считал, что не должен давать Чондэ шанса. Если он будет зол и обижен, если будет убежден в том, что Чондэ гнусный человек, воспользовавшийся им от скуки, то будет не так больно расставаться. Пусть объяснит, когда объявится снова, но только не сейчас. Нельзя позволить ему говорить. Он снова обманет.
– Чжан Исин, – тверже и властнее сказал Чондэ, теряя терпение, – подойди. Я хочу сказать тебе кое-что важное. Очень. Важное.
Исину приходилось бороться с самим собой. Его гордость, осторожность и сила воли пали почти сразу от любопытства и слепой надежды. Он поднялся, очень нехотя, все еще сомневаясь, и, глядя себе под ноги, пошел к Чондэ, избегая смотреть на него. Если все, что сказала Смерть правда, Исин самый жалкий и ничтожный человек, раз позволяет собой так вертеть. Ему это определенно не нравилось. Гордость скулила. Но что он мог поделать, когда так крепко был привязан к Чондэ?
– Говори, – буркнул Исин, останавливаясь перед молодым человеком. Он тут же начал с интересом теребить пальцами края футболки, чтобы занять себя, отвлечь. Чтобы слышать Чондэ очень невнимательно. Или же наоборот. Чтобы отвлечь себя от всего остального и только слушать.
– Сядь, – слабо попросил Чондэ, мазнув пальцами по воздуху, – пожалуйста.
Исин помедлил, прежде чем плюхнуться на пол перед молодым человеком, и тут же опустил голову, разглядывая свои руки. Какое-то время они молчали. Исин потому что принципиально не хотел ничего говорить, да и сказать ему, в сущности, было нечего, а Чондэ по какой-то другой причине.
– Послушай, – подал голос молодой человек, тяжело вздыхая, – мне правда жаль, что все так вышло. Ты, наверно, очень разочарован во мне.
– Так это правда? – как можно безразличнее спросил Исин. – Все, что он сказал?
– Да. Отчасти. Возможно, – сбивчиво заговорил Чондэ. – Но ведь я с самого начала не претендовал на звание классного парня. Я говорил тебе, что я вовсе НЕ хороший человек, а ты почему-то пропускал это мимо ушей.
– Значит, – Чжан глубоко вдохнул и резко выдохнул, чтобы избавиться от раздражения, – это я виноват?
– Нет, конечно же нет, – как можно мягче произнес Чондэ. – Все случилось, как случилось и никто в этом не виноват.
Исин вскинул голову и долго, очень пронзительно, смотрел на молодого человека, пытаясь что-то для себя понять. Под этим взглядом, немного суровым из-за напряженного лица и сдвинутых бровей, Чондэ чувствовал себя неуютно.
– Что-то не так? – поинтересовался он, чувствуя странное волнение.
– Нет, – мотнул головой Исин и вновь опустил голову, – просто… мне вдруг стало интересно, действительно ли ты не чувствуешь вины…
– Вины за что?
– Да хоть за что-нибудь! – вскрикнул Чжан, вскидывая голову к потолку, словно пытался проглотить слезы. – Господи, я… уже ничего не понимаю.
– Мне жаль, – эхом отозвался Чондэ. – Я правда не хотел, чтобы все закончилось так.
– Неужели? – горько усмехнулся Исин, в попытке задеть. – А выглядело так, будто бы специально к этому шел.
– Послушай, Малыш Син…
– Не называй меня так! – оборвал его Чжан. – Я уже давно не ребенок.
– Ты всегда для меня будешь ребенком… – мягко улыбнулся Чондэ.
Эта фраза, произнесенная вроде бы без злого умысла, отчего-то сильно задела Исина. Как будто его ни во что не ставили. Он был для них всего лишь несмышленым ребенком, с которым не считаются. Чондэ никогда не воспринимал его серьезно. Как человека, как личность. Никогда не смотрел на него иначе. Это… обидно.
– Я знаю, было бы лучше, если бы ты злился на меня, если бы ненавидел, – продолжал Чондэ, – но Исин, я не хочу так. Не сейчас, когда у меня уже не будет возможности ничего изменить. Я просто хочу… чтобы ты простил меня, и мы разошлись с тобой как старые друзья. Без сожалений и затаенной обиды. Воспоминания сотрутся, но эмоции… эмоции останутся. И я не хочу, чтобы это была злоба.
– Лучше, чтобы это было сожаление и боль, так? Потому что…
– Не сожалей ни о чем, слышишь меня? – Чондэ не дал ему договорить. – Я всего лишь эпизод в твоей жизни. Всего лишь отрезок времени. Короткое приключение. Испытание. Просто сделай выводы и иди дальше. Все это в прошлом, которое скоро снова будет стерто.
– Я не хочу забывать, – прошипел Исин, злобно стискивая зубы. – Хочу помнить о тебе и обо всем, что ты натворил.
– Ты забудешь, – тихо произнес Чондэ, продолжительно выдыхая, потому что приступы боли стали сильнее, – снова забудешь, потому что не должен помнить обо мне, об этой стороне…
– Я не дам себе забыть, – уверенно заявил Чжан, – хорошие или плохие, эти воспоминания теперь часть меня. Они часть моей личности. И ты тоже ее часть. Я не позволю забрать им это у меня. Я хочу помнить. Я не могу забыть снова…
– Ничто не забывается навечно, Чжан Исин, – Чондэ нервно облизал пересохшие губы, – не полностью. Что-то обязательно остается. Следы, по которым ты сможешь вернуться назад. Отыскать меня. Просто научись их видеть…
– Я не буду тебя искать, – обиженно буркнул Исин.
– Как жаль… а я так надеялся, – голова Чондэ дернулась и безвольно опустилась, упираясь подбородком в плечо, – хотел верить, что однажды, может быть в следующей или в следующей после следующей жизни, хоть когда-нибудь… мы встретимся. И все начнем с самого начала. Я буду другим. Буду хорошим человеком. Таким, который будет достоин твоей любви. Только ты не меняйся, чтобы я мог тебя найти, хорошо?
