Текст книги "Les Arcanes. Ole Lukoie (СИ)"
Автор книги: mind_
сообщить о нарушении
Текущая страница: 69 (всего у книги 69 страниц)
Сейчас, когда все позади, легко говорить как бы было правильно поступить. Советовать, осуждать. Но тогда Исин понятия не имел, что происходит. Почему никто не берет это во внимание. Почему никто не пытается хоть на секунду поставить себя на его место, а не на место Чондэ?
– И я, конечно, понимаю, виной всему он, но Исин, – Бэкхён доверительно положил руку парню на плечо и заглянул в глаза, – ты не можешь винить его за то, к чему он не имеет отношения. Он не виноват, что тебе стыдно признаться родителям в его существовании, не виноват, что ты не чувствуешь себя важной частью его жизни, ведь ты практически ее центр уже лет двадцать точно. Когда же ты поймешь, что не можешь винить его абсолютно во всем, что происходит в твоей жизни и перекидывать всю ответственность на него. Не надо делать из него козла, который тебе судьбу поломал, потому что он целиком и полностью твой выбор.
– Я не выбирал его!
– Нет, ты выбрал…
– Это все чертова истинная любовь, не я решил…
– Нет ты, Исин, это ты решил. До сегодняшнего дня ты понятия не имел, что вам предназначено быть вместе. Ты не знал, что он твоя судьба. И никто не мешал тебе принять решение не в его пользу. У вас было много возможностей разойтись, но этого не случилось. Ты дал ему шанс, сделал свой выбор. И этот выбор ты подтверждаешь каждый день тем, что находишь причины, чтобы с ним оставаться, вместо того, чтобы просто вытолкнуть из своей жизни.
Бэкхён повторял это в сотый раз. Снова и снова говорил Исину, что это его выбор, за который он не в праве кого-то винить. И в целом можно было согласиться, если не сотни «но», с которыми Исину приходилось сражаться каждый день.
Однако с другой стороны, разве это не то, что называют любовью? Не страшно, что Исин ищет причины, чтобы оставаться с Чондэ. Страшно, если однажды он их не найдет. До тех пор все будет в порядке. Он уверен.
Наверно, самым важным доказательством того, что Исин любит Чондэ, было его невозможность представить их отдельно друг от друга. Уже сейчас он не мог себе помыслить, что однажды настанет такой период, когда Чондэ не будет. Ни рядом, ни поблизости. Он уйдет, исчезнет. Его просто не будет существовать. Он будет недосягаем. Тогда уже не будет важно, хочет Исин с ним быть или нет, нужен ли он ему, потому что вне зависимости от его решения, они не будут вместе. Исин не хотел, чтобы такой день когда-нибудь настал, и убеждался он в этом каждый раз, когда не находил Чондэ рядом. Им вместе трудно, но друг без друга еще сложнее.
Исин любил Чондэ. Если он сомневался в своих чувствах, это говорило лишь о желании быть объективным. Он прислушивался к ним каждый день, чтобы понять, изменилось что-то или нет. Пока все оставалось по-старому. Он любит. Может быть не безоговорочно, не так жертвенно как хотелось бы, не совсем всепоглощающе. Но он любит. Об этом говорило хотя бы то, что он готов был прощать Чондэ многое. Закрывать глаза на недостатки. Терпеть.
Да, прощал не все. Да, указывал на ошибки. Да, его терпение имело предел. Но он был всего лишь человеком. У людей всему был предел.
– Знаешь, – Бэкхён мягко улыбнулся, – я ведь не обвиняю тебя. Он тоже хорош. Вы оба молодцы. Если вы ничего не сделаете, станет только хуже. Просто перестаньте держать все в себе. Сядьте напротив друг друга и поговорите. Наорите друг на друга, все выскажите. Побейте посуду, побейте друг друга. Простите и забудьте. А потом просто начните с чистого листа, как будто ничего не было до. Как будто проснувшись утром вы увидели друг друга первый раз. Больше никаких обид и чувства вины. Нет виноватых. Только два человека, которые безумно любят друг друга.
Бэкхён смотрел на Исина горящими глазами и улыбался так по-старчески нежно. Он будто светился изнутри, и Исин ощущал тепло его души. Хотелось верить его словам. Нет, в них верилось. Исин знал, что если сделает так, как Бэкхён говорит, это точно сработает.
– Поверь, тебе станет легче. Когда груз упадет с ваших плеч, вы сможете посмотреть на все иначе, и тогда увидите, что все было предельно просто и понятно. К друг другу и ко всему, что происходит с вами, вы станете относится иначе. Легче. Потому что не будет причин относится иначе.
Исин слабо улыбнулся. Это звучало так, будто его зазывают в секту. Хотя, с другой стороны, чем любовь не секта. Бэкхён вполне бы мог быть ее лидером. Он был харизматичным. Ему верилось.
– В общем-то это все, что я хотел сказать, – Бэкхён лучезарно улыбнулся. – Обнимемся?
Чжан не хотел. Не было у него привычки обнимать малознакомых людей. Ему бы сказать уверенное «нет» и уйти, но вместо этого он смущенно потупил взгляд и неопределенно дернул головой, одновременно пожимая плечами. Как бы говоря «почему бы и нет».
Бэкхён отпустил ручку двери и осторожно обнял Исина, прижимая к себе крепко. Его объятия были нежными и теплыми. Исин вдыхал сладкий цветочный аромат и думал о том, как поразительно Бэкхёну удалось сбить градус раздражения. Ему как по волшебству удалось стереть неприятное послевкусие разговора и оставить о себе исключительно хорошее впечатление, несмотря на то, что у Исина за весь вечер было достаточно поводов, чтобы проникнуться к этому человеку неприязнью. Чертов манипулятор. И несмотря на то, что Чжан это прекрасно осознавал, Купидона ненавидеть он все равно не мог.
Никто не заметил, как открылась дверь. Минута закончилась. Почти тютелька в тютельку.
– Эй, какого черта? – возмущенно вскрикнул Чондэ. Вскрикнул с насмешкой и напускной злобой, потому что невозможно было воспринять всерьез увиденное.
– Обнимашки? – радостно предложил Бэкхён, отстраняясь от Исина, и потянул руки к Чондэ, но тот с легкостью уклонился.
– Еще чего, – засмеялся Ким, – проваливай давай.
Купидон был сильно оскорблен такой формулировкой, и пробурчал что-то невнятное про бестактность, из-за чего Чондэ лишь рассмеялся и, приобняв его за плечи, повел к выходу, осыпая извинениями. Исин поплелся следом.
Бэкхён долго стоял в прихожей, топтался на месте, желал всех благ и процветания, жал руку поочередно то Исину, то Чондэ, обещал обязательно заглянуть еще. Прощание выдалось долгим, будто Бэкхёна провожали в кругосветное путешествие или отправляли в космос, а он в свою очередь не переставал тарахтеть, будто пытаясь в кратчайшие сроки довыполнить свой план по распространению важной и не очень информации. Он дал несколько советов, решил пару вопросов буквально тут же, не отходя от кассы, совершил еще несколько магических трюков, захватил Голландию, пококетничал с Исином, воспел в нескольких комплиментах его фигуру, достойную греческого бога, буквально тут же предложил Чондэ звонить, писать, да просто звать, если вдруг станет одиноко и грустно, еще раз пожал хозяевам квартиры руки, нерешительно потоптался, пока Чондэ открывал ему дверь, наконец-то попрощался и, сделав шаг за порог, в то же мгновение растворился в воздухе, оставляя после себя розоватый дым и лепестки роз. И в целом в таком исчезновении смысла не было, можно было с тихим «пуф» раствориться в воздухе, но Бён Бэкхён был купидоном, рабом моды, любви и немного эпатажа, а еще очень любил эффектно появляться и исчезать. Поскольку появление было весьма обычным и невзрачным, потому что выделываться было особо не перед кем, то уйти Бэкхён решил с большой буквы У.
В прихожей повисла давящая тишина. Когда Бэкхён не рассеивал ее своим беззаботным тарахтением, она становилась напряженной. Исин, со скрещенными на груди руками, стоял прислонившись к стене и безмолвно наблюдал как неспешно Чондэ, босыми ногами выпнув оставшиеся лепестки роз за пределы квартиры, закрывал дверь. Он специально делал все медленно и неторопливо, в надежде, что Исин уйдет раньше и не придется встречаться с ним взглядом, но Исин не уходил.
Он лишь тяжело вздохнул и прислонился к стене еще и головой. Не то, чтобы ему не понравилось проводить время с Бэкхёном, ведь тот был определенно приятным и чрезвычайно обаятельным молодым человеком, просто он неимоверно сильно выматывал. Он был все время такой деятельный и энергичный, а его батарея не садилась совсем, как будто он черпал энергию из окружающих. Это было поразительно.
Когда дверь оказалась закрытой на все возможные замки и стоять, уткнувшись в нее лицом, не было смысла, Чондэ повернулся, хотя, столкнувшись со взглядом Исина, тотчас же об этом пожалел. Ему подумалось, что лучше бы он испарился вместе с Бэкхёном, потому что два карих глаза смотрели на него пристально и устало, немного осуждающе, но при этом снисходительно.
Чондэ не нравился этот взгляд, в особенности осуждение. И не потому, что он считал, будто не заслужил, а потому что считал, что и без того достаточно себя винит, чтобы терпеть это еще и от Исина.
– Что? – грубо рявкнул Чондэ, не в силах больше выносить безмолвное осуждение.
«Что?» – хотелось переспросить Исину, а потом очень саркастично, развернув в руках воображаемый список, начать зачитывать это самое «что», но сил на выяснение отношений просто не было. Исин сегодня отпахал от звонка до звонка, потом пришел домой, где его совершенно опустошил Бэкхён, и кроме как дойти до кровати, ни на что другое сил не осталось.
– Ничего, – тихо буркнул Исин, и неспешно поплелся в комнату.
А Чондэ совсем уж не понравилось это «ничего». Это было такое «ничего», в котором была стопроцентная концентрация «чего». И так это мерзко прозвучало, что аж злило. Как будто Исин Чондэ одолжение делал. Еще и обиделся небось.
Если он хотел что-то сказать, то почему просто этого не сделал? Зачем вот эти «ничего», «я ни на что не обиделся», «да все в порядке»? Понятно же, что не в порядке, так почему бы просто не сказать.
Чондэ тяжело выдохнул и торопливо зашагал следом за Чжаном.
– Исин, что? – крикнул он ему в спину.
– Сказал же, ничего, – отмахнулся молодой человек, даже не обернувшись.
– А, ну давай, – всплеснул руками Чондэ, – будешь ходить загадочным тюленем, а я буду угадывать, что не так.
– Да все не так! – вдруг взорвался Исин, сам поразившись, откуда у него взялись силы на крик. – Понимаешь, все не так! Это не я тут загадочным тюлень, а ты. И это я угадываю, какого хрена происходит!
Чондэ возразить, в сущности, было нечего, ведь в последнее время он действительно не был открытым и искренним, потому что не думал, что если выскажет то, что у него на душе, им двоим полегчает. И пусть возразить было нечего, он все равно возразил.
– Что тебе не понятно из того, что происходит? Обозначь мне момент, после которого ты перестал понимать, и я вкратце изложу тебе события…
– Какая радость, что ты у меня есть, – всплеснул руками Исин, – а-то я собирался уже перематывать. Начни объяснять с момента, когда ты вломился в мой дом, поигрывая зонтом, и предложил отправиться в увлекательное путешествие по ночной округе. Вот до этого момента я помню все, дальше – как в тумане.
– Мы сходили на пару свиданий, я умер, потом воскрес, а теперь мы живем вместе, любим друг друга и собираемся взять из приюта щенка! – на одном дыхании выпалил Чондэ.
Исин саркастично усмехнулся, но так, как будто Чондэ совершил отвратительнейший поступок в своей жизни, принять который было сложно. Интересная трактовка событий. Неужто в его восприятии это выглядело именно так?
– Ты сейчас просто какую-то дораму пересказал или что? Звучит как отличный сюжет. Предвижу высокие рейтинги, – Чжан недовольно фыркнул и поспешил в комнату. Он не мог придумать, как логически закончить этот диалог, и раздражение подмывало кричать и ругаться, потому что он устал. У него не было сил сдерживать себя. Хотелось выплеснуть все свое недовольство на мир, и он понимал, что раз себе доверять не может, то лучше оградить себя от источника собственного раздражения. В данном случае это был Чондэ.
– Исин, – вскрикнул он, – да что с тобой не так?
– Что не так? – ахнул молодой человек. – Я просто не понимаю, какого хрена ко мне в дом приходят незнакомые люди и начинают меня втаптывать в какашки. Я весь такой тиран и деспот, видите ли, зашугал бедного Чондэ! – Исин начал кривляться, отыгрывая в лицах каждое свое слово. – А ты сидишь весь такой грустненький, жертву из себя строишь и из дома линяешь как подросток, стоит мне на секунду отвернуться. Какого хрена, Чондэ? Когда это ты вдруг стал жертвой? И почему это я вдруг тиран, который тебя затравил? Разве я тебя хоть когда-нибудь заставлял что-то делать, разве принуждал? Если я весь такой плохой, так что ты со мной делаешь? Потому что это ты сам пришел ко мне, это ты мне втирал, что хочешь все с самого начала начать, что хочешь, чтобы мы были вместе. Я за тобой не бегал, ссаной палкой тебя не бил и на эти отношения не подписывал. Ты сам так решил. И если тебе вдруг тесно и душно со мной, так проваливай! Я тебя здесь не держу! – Исин демонстративно хлопнул дверью спальни прямо перед носом Чондэ. – Иди ты нахрен, Ким Чондэ. Ты и твое сраное чувство вины!
Чондэ замер перед дверью и нерешительно вскинул руку, но так и не постучал. Он слышал, как Исин подпирает стулом дверь, но не находил в себе сил, чтобы сказать ему этого не делать. У него не было слов. Ему было нечего сказать, и это жутко раздражало. Он понятия не имел, почему нападают на него, а мирится, делать первый шаг и сглаживать углы должен тоже он. Он был виноват для Исина по определению, даже тогда, когда ни в чем виноват не был. Чондэ превратился козла отпущения, в грушу для битья, об которую точили когти и зубы.
Он сотню раз пожалел, что однажды ночью явился к Исину, чтобы показать ему семь причитающихся снов. Исин не знал, как Чондэ ждал этого момента, как предвкушал его, как радовался возможности просто поговорить, посмотреть на него совсем близко. Сейчас это казалось таким наивным и глупым желанием. После всего, Чондэ поражался тому, что продолжает радоваться таким простым вещам, как возможность просто с Исином быть. Засыпать и просыпаться с ним. Ведь ни с кем Чондэ не жаждал быть так сильно как с ним. Не ждал так долго, не делал так много. И он бы сделал больше, он бы горы свернул, если бы Исин перестал вести себя так. Если бы однажды, заглянув ему в глаза, Чондэ не увидел там осуждения.
Исину было плевать, что Чондэ готов ради него на все. Он не хотел замечать, каким влюбленными глазами Чондэ на него смотрит, радуясь, что несмотря ни на что, они все же вместе, рядом. И, разумеется, Исин даже не думал о том, что каждый день Ким Чондэ приходится бороться с собой. Решать свои внутренние конфликты, разрешать внутренние противоречия, уничтожать все сомнения, чтобы любить Чжан Исина чисто и искренне.
Чондэ не знал, как еще донести до Исина мысль, что любит его. По-настоящему любит. Он много раз размышлял над своими чувствами, делал круг и всегда возвращался к тому, что это любовь. Исин не понимал, ведь у него была лишь человеческая жизнь, всего каких-то 25 лет, а у Чондэ было полтора столетия и даже больше, чтобы понять, что в этом мире нет никого лучше и ценнее для него, чем Чжан Исин.
– Син, – тихо позвал молодой человек, прислоняясь лбом к двери, – мне ведь тоже завтра на работу. Может быть ты меня пустишь?
– Поспишь сегодня на диване, – последовал незамедлительный ответ. Он шел откуда-то снизу. Исин сидел под дверью.
– Он неудобный. Дай хоть подушку с одеялом…
– Если не устраивает, можешь свалить на старую квартиру.
– У меня все вещи в комнате. Деньги, ключи, – все там. Если хочешь, чтобы я ушел, тебе придется меня впустить.
– Если хочешь забрать свои вещи, я могу просто выкинуть тебе их в окно!
Чондэ с силой ударился головой об дверь. Он просил всего лишь о маленьком одолжении. О том, чтобы Исин перестал упираться. Ведь нет никакого смысла сидеть за дверью и дуться. Они бы могли решить свои разногласия, если бы обсудили их, но даже если Чондэ был готов это сделать, Исин просто фыркал и огрызался. Он не хотел идти навстречу. Будто бы ему обиды были важнее их стабильных отношений. Он специально не хотел решать конфликты, чтобы было о чем спорить, было кого винить.
– Син, – снова позвал Чондэ, но Исин не отозвался, – я люблю тебя.
Они говорили это друг другу так часто, что, наверно, обесценили слова. В них больше не было того смысла, который они вкладывали. Это была фраза для галочки, чтобы подтвердить, что их отношения еще держатся. Вот только сейчас, а может быть и всегда, Чондэ вкладывал в них смысл. Собственные чувства, которые хотел до Исина донести.
В ответ Исин промолчал. Даже для галочки не ответил, что тоже любит. И это было больно.
Чондэ сполз по двери на пол, удобно устраиваясь. Он знал, чувствовал, что Исин в этот момент так же сидит на полу по ту сторону двери, и даже не думает о том, чтобы лечь спать. Почему это с ними происходит? Почему они вдруг стали грызться из-за всяких глупостей. Превращать все в трагедии. Ведь не из-за чужих слов они сейчас повздорили. Нет, это была лишь капля в море. Будь дело только в этом, они бы перебросились парой коротких фраз, пошутили бы и пошли спать. Но сейчас чужие слова задели за живое. Они сидели все это время на бочке с порохом, и вот рядом упала спичка. Все обиды, которые они копили, вся злость и напряжении разом вырвались наружу. Если бы они справлялись с этим по мере возникновения, ничего бы не случилось, но они откладывали. Им хотелось идеальных отношений. Вот что из этого вышло.
– Нам нужно съездить куда-то, – заговорил Чондэ, будто сам с собой. – Закрыть кафе, послать все нахрен и уехать куда-нибудь на пару дней отдохнуть. Ты и я. Сменить обстановку.
– Если хочешь отдохнуть, зачем нам тогда ехать вместе? – задал логичный вопрос Исин. – Нам не от быта отдыхать нужно, а друг от друга.
– Мы не так долго были вместе, чтобы друг от друга устать…
– Но мы устали! – оборвал его Исин.
– Ты устал, – вздохнул печально Чондэ, – не я.
Исин ничего не ответил.
– Нам многое нужно обсудить, и я готов это сделать, но не сегодня. Мы слишком устали, чтобы быть в состоянии адекватно воспринимать слова друг друга. К тому же, нам скоро вставать. И тебе не обязательно впускать меня, ладно, я посплю на диване, не велика беда, но давай не будем ложиться спать обиженными друг на друга.
В ответ снова была тишина. Чондэ обреченно выдохнул.
– Я люблю тебя, Син, – еле слышно произнес он, – всем сердцем люблю.
Ответа он стать не ждал. Знал, что его все равно не будет. Вот только сейчас как никогда хотелось услышать, что Исин его тоже любит. Тоже всем сердцем. Они не зря пытаются держать на плаву свой тонущий корабль. Они делают это, потому что любят друг друга. Всем сердцем. Скажи же это, Исин, ну.
Только Исин не сказал. Потому Чондэ неторопливо выпрямился, потянулся и поплелся в сторону дивана. Обидно было. И больно. И с этим приходилось ложиться спать.
Дверь в спальню резко распахнулась.
– Чондэ, – вскрикнул Исин.
Ким резко обернулся, но все, что он успел заметить, это летящую ему в голову подушку.
– Гори в аду, ублюдок!
И дверь снова захлопнулась.
Было не то что больно получить подушкой в морду, скорее неприятно. Чондэ даже не знал, смеяться ему или плакать. Просто стоял, сжимая в руках сползшую с лица подушку, и глядел на нее. Что это должно было значить? Наверно, что он очень сильно виноват.
Дверь в спальню снова открылась.
– Верни подушку! – потребовал Исин.
– Хозяин подарил Добби подушку, теперь Добби свободен, – Чондэ прижал подушку к груди, всем своим видом показывая, что не собирается ее отдавать. Он хотел улыбнуться, но губы изогнулись в горькой усмешке. Потому что момент был такой. Горький. Хоть и смешной.
– Ох, да иди ты уже спать, – устало выдохнул Исин и скрылся в спальне.
Что ж, спать так спать. Чондэ хотел попросить одеяло, но побоялся, что оно тоже вылетит ему в лицо. И чтобы оно летело лучше, Исин завернет туда камень. Не настолько сильно Чондэ было нужно одеяло. Он мог провести несколько часов сна под пледом.
– Выключи, нахрен, свет в квартире, хватит мотать электричество, и тащи уже сюда свою задницу, придурок! Сколько можно ждать! – раздался крик из спальни.
Чондэ усмехнулся. Возможно, не настолько сильно он провинился. Исин был отходчивым, это был его главный плюс. Вот только обид при этом не забывал, и это был его минус. И все же, это лучше, чем ничего. Ведь, в конце концов, то, что он продолжал давать Чондэ шанс, даже если тот ошибался, значило, что он верит в их отношения, и желает, чтобы они были вместе не меньше.
Чондэ нерешительно остановился на пороге спальни. Он будто до конца не был уверен, что ему позволено идти дальше. Что он это заслужил. Отчего-то он продолжал ждать, что еще одна подушка прилетит ему в лицо.
– На кухне свинарник, – выдохнул он, – придется завтра с утра убирать.
– Чур не я это буду убирать, – торопливо вскрикнул Исин, складывая руки домиком над головой, – не я свинячил, не мне и убирать.
Он смотрел на Чондэ уже без злобы, с какой-то лукавой улыбкой. И тут уже не нужно было говорить, по глазам видно было – он все же любит. Пусть злится и кричит, пусть раздражается, но любит.
Чондэ лишь улыбнулся, делая шаг в комнату. Прибрать на кухне было меньшее, на что он был готов пойти ради Исина. Если теперь его подвиги во имя любви будут такими, то он даже не против, хоть на приборку у него с детства аллергия.
– Иди сюда, – Исин призывно вскинул руки, сжимая и разжимая пальцы, – грей меня!
– Погоди секунду, дай хоть раздеться…
Чондэ кинул подушку на кровать и она, по счастливой случайности, прилетела Исину прямо в лицо. Но это была случайность. Он так не хотел. И вовсе не собирался отвечать Исину тем же. Нет-нет-нет.
– Ауч! – тихо вскрикнул Чжан и, убрав подушку с лица, потер ушибленный нос. Вроде мягкая и легкая, а все равно неприятно ей по лиц получать.
Чондэ влез на кровать, замер на секунду, чтоб почесать ногу, и изящно, как камень, рухнул на кровать, лишь чудом не нанеся своими верхними конечностями увечья Исину.
Чжан заботливо укрыл упавшее тело одеялом, предварительно не очень бережно это одеяло из-под него выдернув и, поерзав, прижался к Чондэ, обвивая его горячее тело холодными руками.
Может быть у них и было много разногласий, поводов для ссор и причин разойтись, может быть их отношения и были далеки от идеальных, но для Исина это все равно не было веским поводом, чтобы не засыпать, обнимая Чондэ. За короткий срок он так к этому привык, что спать одному для него казалось дикостью. Без Чондэ было пусто, одиноко и зябко. Прижиматься к нему уже вошло в дурную привычку, а от дурных привычек трудно избавиться. И честно, Исин был готов простить все, лишь бы можно было уткнуться Чондэ в шею и спокойно уснуть, чувствуя, как бьется его сердце, и на вдохе вздымается грудь. Это дарило Исину чувство спокойствия, он ощущал себя в безопасности, и мог погрузиться в мир ярких снов, которые стал видеть только после того, как Чондэ стал засыпать рядом.
– Я люблю тебя, – тихо прошептал Чжан, целуя Чондэ в шею.
– Спи сладко, Син, – в ответ прошептал он, в ответ целуя Исина в макушку. – Я тоже тебя очень сильно люблю…
