Текст книги "Les Arcanes. Ole Lukoie (СИ)"
Автор книги: mind_
сообщить о нарушении
Текущая страница: 57 (всего у книги 69 страниц)
Исин долго созерцал задумчивое лицо Чондэ, и отдаленно начинал понимать, что в ситуации, которая ему казалось простой и будничной, обнаружились подводные камни.
– И что дальше? – тихо спросил он.
– Ну, – Чондэ обреченно выдохнул, скользя пальцами по лбу, – будем съезжаться, значит.
И не то, чтобы он сказал это безрадостно. Он сказал это так, будто его только что приговорили к пожизненному заключению. Исин бы хотел саркастично выдавить какую-то колкость по этому поводу, только прекрасно понимал, что нагнетать атмосферу сейчас не самая лучшая идея. Как и, взмахнув руками, раздраженно выдавать «не хочешь – не надо» и убегать злиться в укромном углу, а потом ходить обиженно надув губки и огрызаться на каждую фразу. Хотелось иногда побыть эгоистичной тварью, вот только в последнее время, кажется, Исин часто себе давал послабления. Все это из-за Чондэ. Правду говорили, Ким Чондэ плохо на людей влияет. Стоило бы это понять еще в тот момент, когда Исин неумолимо начал спиваться.
– Да что вы такие грустные, парни? – Лухан расплылся в лучезарной доброжелательной улыбке, но вместо того, чтобы поддаться его солнечному настроению, хотелось вмазать ему, потому что совсем было не кстати это его воодушевление.
Чондэ поднял взгляд на Лухана и выдавил слабую мягкую улыбку. От нее Лухан засиял еще сильнее.
– Ничего, – мотнул Чондэ головой, – все хорошо.
– Я понимаю, что Минсок сейчас поступил по-свински, но ведь ничего смертельного не произошло, так? Важнее, что вы вместе и… я правда рад за вас! Так здорово, что вы сошлись после всего…
Он балаболил и балаболил. Очень бессвязно, немного смущенно. Распинался изо всех сил, повторяя разными словами одну и ту же мысль – он за них рад. Исин терпеливо слушал, Чондэ тоже терпел, очень ненавязчиво сжимая руку Чжана. Все, что оставалось, так это вымученно улыбаться, потому что кричать, грубить и вообще как-то обижать Лухана не хотелось. Он парень хороший, только раздражает местами. Минсока можно было понять, иногда этому тарахтящему парню так и хотелось вмазать.
Сейчас Чондэ был просто не в состоянии поддерживать такого рода беседы, хотя он никогда для них не был в состоянии. Если бы это был не Лухан, можно было бы демонстративно встать и уйти, а с этим парнем так нельзя. В глубине души Чондэ понимал, что еще тогда на крыше он совершил большую ошибку – уделил Лухану, безумно нуждающемуся в том, чтобы его заметили, внимание. Он приручил его, а как известно, мы в ответе за тех, кого приручили. И вот что из этого вышло. Теперь Лухан смотрит с каким-то особым трепетом, и старается быть чрезмерно дружелюбным, порой немного навязчивым. Он как собачка крутится в ногах, виляя хвостом, и так и требует, почти умоляет, чтобы ее погладили.
Что же теперь с этим делать? А ничего. Ничего с этим не делать. Ситуация была щекотливая. Нельзя было справиться с ней без жертв. Либо Чондэ подыгрывает Лухану и лелеет его комплексы, либо гонит в шею, чем создает новые.
Прав был Минсок, когда проводил черту. Чондэ считал его высокомерным, холодным, грубым, а он просто знал, во что его доброта в итоге выльется.
Но Лухан ведь не был виноват. Он просто был таким человеком. Одиноким. Отчаянно нуждающийся в ком-то. Видимо в детстве его недолюбили, недохвалили, потому он и вырос таким. И винить его за это нельзя. Не его выбором было таким становиться.
Жалко его было, по-человечески так жалко. Как жалко брошенных собак и кошек. Как жалко голодающих детей. Хотелось бы помочь, но Чондэ понимал, что не может. Не хотелось давать Лухану ложную надежду на что-то. Растаптывать его самооценку окончательно тоже не хотелось. И все это на фоне той кучи проблем, которые на Чондэ и без того падали как яблоки на голову Ньютону.
– В общем, – закончил свой словесный понос Лухана, – я очень за вас рад.
– Спасибо, – тихо выдавил Чондэ. Исин предпочел промолчать. Лишь уголки его губ дрогнули в подобии слабой, немного жалостливой улыбки.
Снова воцарилась молчание. Очень неловкое, неприятное, липкое. Лухан поерзал в кресле и бросил растерянный взгляд на дверь служебки.
Они чувствовал незримую стену, которая рухнула между ним и парнями. Он чувствовал, как они отстраняются и напрягаются в его присутствии. Кожей ощущал, что они хотят, чтобы он ушел. Наверно действительно было пора уходить. Оставить их. Они ведь не нуждались в его обществе. Они друг у друга были, а он тут лишний.
Лухан не хотел навязываться, но выходило так, что не имело значения, что именно он делает, он всегда будто навязывался людям. Было очень заметно, что он нуждается в окружающих больше, чем они в нем. И от этого он чувствовал себя жалко.
– Простите, – тихо буркнул он, – оставлю вас. Еще успеем друг другу надоесть.
Он торопливо сполз с кресла и практически побежал в служебное помещение, чтобы скрыться от стыда. Надо же быть таким непонятливым тугодумом. Он просто не знает, когда нужно исчезнуть.
Хуже во всем этом было то, что Чондэ теперь официально работник. И настолько же, насколько Лухан был рад возможности видеться с ним чаще, настолько же и не хотел этого. Не нужно было быть гением, чтобы понять – Лухан просто так не отвяжется от человека, который однажды проявил к нему симпатию.
Это было до страшного отвратительно, Лухан это понимал, но не мог ничего с собой поделать. Чувство благодарности превращалось у него в какую-то одержимость. Может ему стоит показаться врачу, потому что это не нормально. Каждый симпатизирующий ему человек как будто превращался в потенциальную жертву. Лухан вцеплялся в него и не отпускал до тех пор, пока не надоест, пока его не возненавидят. Не мог он как-то иначе. И это было печально.
Исин проводил Лухана взглядом и облегченно вздохнул. Он понимал, что злиться на парня за его характер и поведение неправильно. Это подло и мерзко, но как же сейчас достал. Серьезно. Исину бы хотелось никогда не допускать таких мыслей, но он был всего лишь человеком.
– Знаешь, – отстраненно проговорил Чжан, – тебе не обязательно делать все и сразу. Можно начать с чего-то одного, а потом уже… я имею в виду, что нам не так уж и обязательно сразу же съезжаться. Наверно можно отложить это на время. Очевидно, что привыкать к новой работе и обустраивать общий быт одновременно очень утомительно, так что…
– Да, – эхом отозвался Чондэ, – я согласен.
– Тогда отложим переезд на потом…
– Нет, – оборвал Исина молодой человек, с кряхтением выпрямляясь, – я согласен, что нужно начинать с чего-то одного. Начнем с переезда.
Чжан саркастично скривил губы в ответ.
– Вот как ты заговорил, да? – хмыкнул он.
– Что? – не понял Чондэ, театрально хмуря брови. – Разве не это было нашей… хм… первостепенной задачей? Мы ведь этого хотели?
– Да, я этого хотел, и я был искренне уверен, что ты этого не хочешь, что найдешь сотню причин, чтобы этого не делать, и тут вот оно, пожалуйста, – Исин ударил ладонью по столу, – отличный повод отмазаться, но нет, ты неожиданно очень захотел съехаться. Совпадение? Не думаю.
Исин наморщил нос и осуждающе помотал головой. Честно он не пытался начать ссору. Его это даже немного забавляло. Он с самого начала прекрасно понимал, что Чондэ всеми фибрами своей души против этого переезда. У него же это было на лице написано, и если он хотел это скрыть, то получалось у него из рук вон плохо. И вовсе Исин не давил, не превращался в одного из тех диктаторов-эгоистов в отношениях. Просто его забавляло его изображать. Очень гротескно, с переигрыванием, с нотками абсурда. Исин думал, что было очевидно, что он все это делает просто поржать, только Чондэ отчего-то слишком в это поверил. С чего бы?
Не поймите неправильно, Исин хотел съехаться. Возможно даже чуть больше, чем просто сильно, но он прекрасно осознавал, что делать это прям сразу было бы глупо. Заставлять Исин никого не хотел. Если Чондэ на этот шаг не готов, то ладно, спешить некуда, можно и подождать. Исин с самого начала на исход такой не надеялся, и даже не думал, что его миниатюры на тему безумного парня, который желает съехаться, приведут к такому.
А теперь что? Чондэ, который пять минут назад не хотел, сейчас уже всеми руками за? Где подвох? Нет, вопрос риторический, не надо отвечать. Все и так очевидно. Чондэ даже не попытался как-то завуалировать, обыграть незаметно.
– Что ты этим сказать хочешь?
– Я хочу сказать, что ты мог бы написать книгу «переезд к парню или другие способы не идти на работу». Она бы, возможно, имела успех и, возможно, тебе бы даже не пришлось работать, – Исин выдавил издевательскую улыбку. – Очевидно же, что ты не хочешь ни съезжаться, ни работать. Но работать все же не хочешь больше.
– Конечно я не хочу! – всплеснул руками Чондэ. – Я сто пятьдесят лет отпахал! Кто же знал, что мне придется снова работать, когда я вернусь к жизни? Я думал это типа курорт… Никто же не предупреждал. В прошлый раз мне не нужно было работать, вот я и подумал, что и в этот раз прокатит…
Исин лишь скрестил на груди руки и откинулся на спинку кресла. У него не хватало выражений лица, чтобы описать всю гамму своих чувств. Была ирония, было осуждение, шепотка пренебрежения, граммуличка раздражения и еще много чего.
– Ты просто учти, что от того, что именно я оказался твоим начальником, мало что изменится. В смысле… наша связь ни на что не повлияет, ты же понимаешь?
– Ой, да все вы так сначала говорите, – хмыкнул Чондэ, – а потом я творю то, что хочу, и мне это с рук сходит.
– Со мной не сойдет, – отрезал Исин.
– С Минсоком же прокатило! – в сердцах бросил Чондэ. – А он, между прочим, как начальник пострашнее тебя будет и причин на меня злиться у него больше! И тем не менее, я…
– Умер, – помог ему Исин, кивая. – Был казнен. Получил ремнем по жопе.
– Но до этого я делал то, что хотел! – возвел палец к небу Чондэ.
Чжан Исин лишь тяжело вздохнул. Он уже сейчас понял, что будет немного тяжело. Против безумств и ребячества Чондэ у него не было оружия. Этот парень действительно своенравен как черт, и поди ему запрети делать то, что он хочет. Не дай бог и Лухана этой своевольностью заразит.
– Давай просто сразу договоримся, – взмахнул рукой Исин, – ты не будешь делать ничего из ряда вон, а я не буду тебя за это шлепать.
– Что? – дернулся Чондэ и удивленно посмотрел на молодого человека.
– Я говорю…
– Да нет, я слышал, что ты сказал. Я просто хотел, чтобы ты осмыслил сказанную тобой фразу. Ты, – он ткнул пальцем в Исина, – меня, – указал на себя, – шлепать будешь?
– Ну да, – пожал плечами Чжан, – я ведь твой начальник и…
– Вы только посмотрите на этого начальника! – Чондэ указал рукой на парня, обращаясь к невидимым зрителям. – Еще вчера ты был вот такой, – он показал примерный рост ребенка лет пяти, – и это я тебя мог шлепать, а сегодня ты уже мой начальник и… я… тебя… трахаю…
Ким Чондэ замер, невидящим взглядом глядя в сторону, куда-то в пол. Он только что в полной мере осознал фразу и положение вещей. В смысле, ладно фишка с тем, что он вечно оказывается в подчинении у людей, с которыми у него тесные взаимоотношения, но вот все остальное…
– Интересный сюжетный поворот, – отстраненно констатировал он.
– Ну да, обычно же все в другом порядке происходит. Сначала на работу устраиваются, а потом с начальником спят. Ты же решил пойти против системы и сначала переспал с начальником, а потом уже устроился на работу.
– Да, – кивнул Чондэ, – люблю, чтоб все не как у людей.
– Я заметил, – согласился Исин, делая этой фразой отсылку на все их отношения.
Чондэ продолжал задумчиво смотреть в одну точку, раздумывая о том, как в конечном итоге повернулась вся эта история. Потом немного подумал о своей жизни, сделал маленький экскурс в прошлое, и в итоге совсем погрустнел. Где-то в своих мыслях он нашел ужасающую правду, которая его сильно потрясла. Настолько сильно, что он, не устояв на ногах, порывисто сел на край низкого стола, как бедный родственник, немного расставляя ноги в стороны, чтобы колени не были высоко, и нервно сцепил руки в замок.
– Мне кажется, что я аморальный человек, – поделился он своим открытием.
– О, – протянул Исин иронично, – ты наконец-то заметил?
– Что? – Чондэ повернулся к молодому человеку. – Ты знал?
– Сложно было игнорировать этот факт…
– Не знаю, что в этом сложного, – Чондэ передернул плечами, – у меня отлично получалось.
Исин в ответ лишь покачал головой, пытаясь сдержать насмешливую улыбку. В такие моменты он в полной мере осознавал за что так любит Чондэ. Выходило, что за какие-то мелочи, которые в конечном итоге складывались во что-то большое, сильное.
Чжан, опершись о ноги, с тяжелым вздохом выпрямился и дружески похлопал Чондэ по плечу.
– Иди домой, – устало произнес он и, глянув с нежностью, чтобы продлить паузу, неохотно поплелся открывать кафе. Самодурство самодурством, но только лишь на нем денег не заработаешь. Хотя, можно было сказать, что и так не очень зарабатывалось. По крайней мере именно в этот момент своей жизни.
– Зачем?
– Собери вещи, – бросил Исин не оборачиваясь. – Мы ведь съезжаемся, ты забыл?
– Нет, но… – Чондэ на мгновение замялся, – все вещи же и так у тебя.
– Ах да, – хлопнул себя Исин по лбу, после чего, порывшись в кармане, извлек ключи и кинул ими в Чондэ, – тогда верни на родину вещи Минсока.
– В Китай, что ли? – не понял Чондэ.
– В твою… его… вашу квартиру! – Исину пришлось даже остановиться, потому что путаться в своих мыслях и одновременно что-то еще делать он не мог.
– Аааааа… – понимающе и как-то обреченно протянул Ким, – но почему это должен делать я? Разве он сам не может? Ему реально это быстрее сделать, к тому же бесплатно!
– Ты вывозил, тебе и возвращать! – назидательно заявил Чжан, возведя к небу палец. – Заодно проверишь все ли взял, окна закроешь, электроприборы из розеток повытыкаешь, скоропортящиеся продукты из холодильника заберешь, а то неизвестно когда Минсок туда явится.
– Это да, – согласился Чондэ, угрюмо покачивая головой, – но ты уверен, что так необходимо делать это прям сегодня? Я хочу сказать, нам не обязательно с этим так спешить…
– Нет, – развел руками Исин, – дело-то твое. Не хочешь спешить, не спеши. Можешь хоть в слоумо все это делать. Просто ты помни, что у тебя два варианта: либо переезд, либо работа. Сам выбирай, чем будешь заниматься завтра.
– Ну, – воодушевленно заявил Чондэ, вскакивая, – переезд, так переезд.
Исин лишь хмыкнул в ответ, после чего быстрым движением отпер дверь и перевернул табличку. Ох, чувствовал он, что успеет еще хлебнуть горя. В смысле, кто-нибудь до него когда-нибудь был настолько рисковым человеком, чтобы одновременно крутить с Чондэ шашни и быть его начальником? Выжившие после этого есть? Минсок состоял с ним в тесных родственных отношениях и при этом был его начальником. Назвать Минсока живым было очень сложно.
– Я здесь задержусь еще… хрен знает на сколько, так что можешь меня не ждать…
Чондэ помедлив кивнул и прокрутил на пальце ключи от дома. Исин неуверенно замер в дверях, бросая на молодого человека задумчивый взгляд. И сцена эта отчего-то выглядела драматично, как будто Штирлиц видит свою жену, а сказать ничего не может.
– Как скажешь…
Исин кивнул на эту фразу. Как-то трагичное прощание у них не клеилось. Да и черт с ним. Зачем им эта театральность? Им уже не 18, можно и обойтись без соплей. Хватило уже однажды с Чондэ попрощаться, спасибо, больше не хочется.
Чжан двинулся в сторону служебного помещения, чтобы сообщить, что пришло время работать, негры, солнце еще высоко. Заодно и обстановку разведать. Больно уж у них там тихо было. Только где-то на середине пути на Исина резко напали объединившиеся в банду совесть и чувство вины. Не по-христиански как-то он поступал. Неужели просто так возьмет и уйдет? Понятное дело, что с Чондэ они увидятся и скорее всего этим же вечером, но все равно, чего это ему просто так уходить. Неправильно это.
Потому-то он резко сменил траекторию. Стремительно развернулся и направился в сторону Чондэ, как бы странно это со стороны и не выглядело. И все лишь для того, чтобы смазано чмокнуть в щеку в знак своей любви и пробормотать невнятное:
– Ну, до скольки-то там… до вечера, короче.
– Да, – только и произнес Чондэ, которого застали врасплох. И он просто окаменел. Стоял как памятник Ильичу и глядел в светлое будущее.
Исин не сразу просек, что не сделал этим лучше. Наоборот добавил ситуации какой-то сомнительности, но теперь он хотя бы мог сказать, что сделал все, что мог. Совесть и вина, вскинув руки, принялись отступать назад.
– Я люблю тебя, – попытался исправить ситуацию Чжан.
– Я помню, – нахмурился Чондэ, стыдливо опуская голову, – зачем постоянно об этом напоминать?
– Чтобы не забыл, – резонно заметил Исин, – ты помнишь только потому, что я тебе постоянно об этом напоминаю.
– Звучит на удивление логично, – отстраненно согласился Чондэ, созерцая носки своих ботинок.
– А ты меня любишь, напомни? – иронично поинтересовался Чжан.
– Мммм, – неуверенно протянул молодой человек, – мне бы кто напомнил…
– В смысле? – удивленно дернул головой Исин. – Ты забыл о том, любишь меня или нет?
– Запамятовал…
– Если знаешь, что память у тебя дырявая, можно же было себе на руке написать, в кошелек вложить или на холодильник записку приклеить! Что-то вроде «я люблю Чжан Исина». Неужели было сложно?
– Я забыл…
– Ой да к черту тебя, – махнул рукой Исин. – Ты хоть кто я такой помнишь? Помнишь где находишься?
– Я что по-твоему старик с Альцгеймером? – раздраженно зашипел Чондэ. – Я, конечно, стар, но не настолько! Все я помню!
У Чондэ в последнее время появился какой-то пунктик связанный с возрастом. Дело было в том, что Исин в разговорах на это часто указывал или делал отсылки. А может быть это было связанно с тем, что даже сейчас все живые старики все равно раза в два Чондэ моложе.
И пусть Чондэ выглядел как представитель современной молодежи, он прожил слишком долго, чтобы понимать тех, кто по паспорту были его ровесниками. Из-за этого он чувствовал себя старым. Он уже не поспевал за тенденциями и модой, все тренды доходили до него с опозданием, и в обществе он был словно динозавр. Но хуже в этом было то, что даже старперы, с которыми его сравнивали, были для него молодежью.
Чондэ было сложно социализироваться. Да и как это может быть легко? Сложно вести беседы и косить под парня, когда ты сидишь в окружении людей, семьи которых поколения три спать укладывал. Иногда Чондэ даже Исина не понимал. Они представители разных поколений, разных эпох. Очевидно, что это сказывалось на их отношениях. Иногда Чондэ с отвращением понимал, что он тот самый папик, который крутит с молоденькими девочками. С этим было трудно жить. Как и с многим другим. Любовь любовью, но это же просто ни в какие ворота. Нельзя осуждать Ланистеров за инцест, а потом идти и трахать своего некогда брата, парня, которого ты как своего ребенка вырастил. Ох, тяжелые времена.
– Значит, все ты помнишь, но забыл любишь меня или нет? – ахнул Исин.
– Конечно люблю!
– Неужели вспомнил? – саркастично вскинул бровь молодой человек.
– Догадался, – буркнул Чондэ себе под нос.
Исин поджал губы. Хотелось возмутиться, но обнять Чондэ хотелось больше. Хотя он прекрасно понимал, что Чондэ этому будет не очень рад. Проявления на людях своих чувств он не то что не терпел, просто не любил. Считал это бесполезной показухой. Странно, да? Слышать такое от человека, который пару раз драматично умер ради шоу. Исин как бы не настаивал, он тоже такое не очень любил. Не столько даже, что как-то неприлично взять и начать на улице сосаться, а просто потому, что делать всех случайных прохожих свидетелями их интима не очень хотелось.
– Ладно, – устало вздохнул Чондэ.
Он видел в глазах Исина этот блеск из серии «я очень сильно хочу сделать то, что он, очевидно, не одобрит, но это обязательно понравится мне». Разве можно было этому сопротивляться? Можно было лишь поддаться.
Чондэ поджал губы и, обхватив Исина за пояс, повел в сторону служебного помещения. Исин перебирал ногами очень неохотно, да и в целом не понимал, зачем его куда-то ведут, но все равно шел, хоть это и требовало у Чондэ определенных усилий.
– Давай, Син, – напряженно проговорил он, – раньше начнешь – раньше закончишь. Мы можем так хоть вечность прощаться, но оно тебе надо? Чем дольше ты тянешь, тем очевиднее становится, что ты работать хочешь не больше меня…
– Имею право! – возмутился Исин.
– Я тоже! – вскрикнул в ответ Чондэ. – Если бы хоть где-то учлись все те годы, что я отработал, я бы мог в свои земные 24 года выйти на пенсию, которая была бы у меня мильён до неба.
– Но это нигде не учитывается, – прищурившись, произнес Исин.
– Именно! Но я свое отработал, поработай и ты…
– У вас вся семья каких-то стрелочников? Минсок перекладывает работу на тебя, ты на меня… Кто-нибудь из вас работать собирается?
– Ты, – коротко отозвался Чондэ.
– Я? – ахнул Исин, прижимая руки к груди.
– Иди! – молодой человек театрально толкнул Чжана в сторону служебного помещения, на прощание посылая воздушный поцелуй. – Я люблю тебя!
Чондэ, замерший на одной ноге в позе ласточки, резко выпрямился по струнке, вскидывая руки вверх, и, выдержав паузу, начал выдавать балетные па, тянуть носочек, насколько это позволяла его обувь и в изящном вращении двигаться в сторону выхода.
– А эти пируэты так уж обязательны? – скептически спросил Исин, облокачиваясь на стойку.
Он спокойно, насколько мог, наблюдал за балетом и в очередной раз задавал себе вопрос о том, так ли он уверен, что любит Чондэ и если любит, то за что? Ну не может человек, который жалуется на то, что стар, просто супер-стар, выделывать тут гран батманы с абсолютно серьезным лицом.
– Уходить нужно красиво, – гордо вскинув голову, заявил Чондэ.
– Так ты уходишь? – уточнил Исин, наблюдая, как неумолимо молодой человек движется к выходу. Ответ был очевиден, но ждать логики от человека, который вдруг решил станцевать «Лебединое озеро», не стоило.
Чондэ остановился у самых дверей, ставя ноги в третью позицию, опустил руки, словно делая взмахи крыльев, и повернул голову чуть в бок. Так он простоял несколько долгих секунд, чтобы выдержать мхатовскую паузу, после чего снова вскинул голову, немного высокомерно, как некоторые прима-балерины могут, с чувством собственного достоинства и отвращения к окружающим их невежественным необразованным чурбанам, ничего не понимающим в искусстве.
– Да! – бросил Чондэ неожиданно и, резко дернув на себя дверь, ланью выпрыгнул на улицу, тут же теряясь в толпе прохожих.
– Мда, – только и смог выдать Исин, невидящим взглядом глядя на дверь, за которой только что исчез Ким Чондэ.
«Мда» в данном контексте было эмоцией. Просто Исин был настолько в ступоре, что выразить ее не смог и пришлось произнести. Казалось бы, после всего мало что могло его удивить и любая, даже самая сумасшедшая выходка воспринималась как что-то обыденное, но нет. Чондэ, даже после всего сохранял способность удивлять. В какой-то момент в голову к Исину прокралась мысль, что это уже не детское ребячество, а старческий маразм, просто ну как еще вот это объяснить.
– Боже, – обреченно простонал Исин, утыкаясь лицом в ладонь, – я влюбился в полного придурка.
Он сказал это так, как будто только что понял. Возможно, понимал он это давно, но принять никак не мог, а сейчас случился тот первый и единственный раз, когда он это наконец признал. Ему потребовалось на это много времени, но черт с ним. Лучше поздно, чем никогда.
***
Чондэ стоял посреди высушенной зимой пустыни, приминая ботинками сухую пожелтевшую траву, и кутался в свое пальто. Порывы ветра с силой ударяли в лицо, путали волосы и порой мешали даже вдохнуть. Было непривычно холодно. Чондэ уже и забыл это чувство, впрочем, как и многие другие, которые, спустя столько времени, были для него в новинку.
И не просто так Ким Чондэ стоял на ветру, шмыгая носом. У него была цель, правда, какая именно, он и сам пока не знал. Был уверен лишь в том, что ноги не просто так привели его на автобус, который привез сюда. Парадоксальная случайность. Из всех возможных транспортных средств, первым ему повстречался автобус, который ехал именно в этом направлении. Вот так без плана, повинуясь лишь интуиции, веря в какую-то высшую силу, что ведет его, он и оказался здесь.
Зачем? Да черт его знает. Он был уверен, что когда придет время, сам поймет. Потому и стоял словно часовой на своем посту, почти неподвижно, устремив свой взгляд на возвышающийся вдалеке дом, и просто ждал прозрения или знака свыше. Ни того, ни другого так и не случилось. Между тем время шло. Уже начинало смеркаться.
Где-то в глубине души Чондэ понимал, что именно его связывает с этим местом. Что тянуло его сюда не один день, а многие годы. Нечто, что он отчаянно желал игнорировать, но никак не мог. Не хватало ему ни сил, ни возможностей пересилить это. Даже перекрыть терпкое послевкусие чем-то сладким не удавалось.
– Твою… налево, через лес и в поле! – раздался раздраженный окрик Минсока из-за спины.
Из всех возможных мест на огромном открытом пространстве он телепортировал прямиком в кучу какой-то грязи, измазав свои железные сапоги почти до самых щиколоток. И хуже всего в этом было то, что благодаря дизайну форменной обуви, отмывать ее было достаточно трудно. Грязь забивалась под пласты железных наростов, откуда ее приходилось выковыривать чуть ли не зубочистками. Это доставляло определенные хлопоты, учитывая, что магические воздействия сапоги не терпели. Можно было хоть сутки над ними колдовать, а в итоге грязь оставалась на своем уже законном месте. Будь Минсок менее чистоплотен, он бы мог оставить это без внимания, но…
– Угораздило же!.. – прошипел сквозь зубы молодой человек, переминаясь с ноги на ногу и оглядывая свою обувь, но когда понял, что толку от этого никакого, откинул назад челку и перенес все свое внимание на виновника такого происшествия – брата. – Понесло же тебя в эту глухомань! Нет чтобы отсиживаться в уютном помещении, в идеале – дома, так нет, надо было в поля, в леса. Русская душонка проснулась? Чего ж без коня? Вон уже смеркается, самое время с ним на прогулку выходить!
Чондэ пропустил выпады брата мимо ушей, лишь скривил неодобрительно губы, да так и остался неподвижно смотреть туда, где по идее, прямо за домом, за исхудавшей стеной леса, находился горизонт.
– Чего тебе дома не сидится, а? – Минсок, задетый тем, что его проигнорировали, в несколько коротких, но быстрых шагов оказался рядом с младшим братом, и со злостью толкнул его чуть выше лопаток, проскользнув рукой в сторону. – Я с тобой разговариваю. Отвечать будешь?
– Так ты это со мной? – ровным спокойным тоном поинтересовался Чондэ, чуть качнувшись от толчка.
– А с кем еще? – Минсок надменно вскинул бровь. – Ты тут еще кого-то видишь?
– Ну, – протянул молодой человек, – я был уверен, что ты как обычно впустую сотрясаешь воздух, так что…
Минсок раздраженно поджал губы, бросив на Чондэ тяжелый холодный взгляд.
– Знаешь, тебе стоит быть со мной повежливее, учитывая, что мне пришлось все бросить, ради сбежавшего из дома брата. У меня уже часа три телефон не замолкает! Уверен, если бы я не ответил Исину хоть на один звонок, он бы начал проводить черномагические обряды и приносить людей в жертву, чтобы до меня достучаться!
– И чего это ему припекло вдруг? – эхом отозвался Чондэ.
– Это я у тебя спросить хотел, – Минсок скрестил на груди руки, – почему сбежал из дому ты, на звонки не отвечаешь тоже ты, а докапываются до меня? Я вам кто, а? Почему нельзя решать свои семейные проблемы НЕ впутывая в это меня? Я уже раз сто повторил, что не собираюсь в этом участвовать, но чуть что, первым бегут за помощью ко мне. Почему опять из дому сбежал? Поссорились?
– Нет.
– А зачем тогда? Чего тебе дома не сидится, а? Отвечай! Или мне тебя начать в ведро с водой макать, чтоб ты немного разговорился?
– Я просто… устал.
– Ах, устал, – протянул Минсок, вкладывая в эти слова как можно больше пренебрежения, – от чего? От того, что дома сидишь целыми днями?
– Нет.
– От чего тогда? Мне из тебя все вытягивать надо? От чего ты устал? От Исина? От отношений? От будней безработных? От жизни человеческой? От чего?
– От всего понемногу…
– А от чего больше? – не унимался Минсок.
– От Исина, наверно, – со вздохом проговорил Чондэ, опуская голову, – я не знаю, мне с ним просто так… тесно, что ли. Мне пространства не хватает.
– Здесь-то тебе его хватает? – Минсок обвел рукой поле.
– Здесь – хватает, – подтвердил Чондэ.
– И на сколько же тебя хватило? – с напряжением, смысл которого угадывался с трудом, произнес старший. – На неделю?
– Где-то около того… – пожал плечами Чондэ.
– Не так уж и долго продлилась ваша идиллия, голубки влюбленные. Тьфу, – Минсок показательно сплюнул в сторону, выражая тем самым свое пренебрежение.
– Я так долго жил один, что мне невероятно сложно ужиться с кем-то, – попытался оправдаться младший. – Скоро я привыкну, все придет в норму, но на это нужно время.
– А ты не мог грустить недалеко от дома? – с нескрываемым раздражением бросил Минсок. – Надо было тебе сюда тащиться.
– Я просто… – Чондэ замолк на полуслове. Он не знал, как объяснить причину, по которой оказался здесь. Он ведь и не собирался уходить так далеко. Лишь немного прогуляться. Хотел пару часиков походить кругами вокруг дома и вернуться, но вместо этого он – бах! – и здесь. Зачем? Да черт его знает, зачем он приперся сюда. Просто трагично постоять, да посмотреть издалека на пустующий дом, на дерево, которое всей душой ненавидел. Воздухом свежим подышать.
– Ты просто снова ударился в драму, – констатировал Минсок. Он сам прекрасно понимал, что это за место. Смутные воспоминания о нем у него все же сохранились, хотя он очень старательно, можно даже сказать филигранно, вырезал их из своей памяти.
– Может быть, – пожал плечами Чондэ, – я, наверно, действительно мазохист. Как свинья везде найдет грязь, так и я обязательно найду причину, чтобы пострадать. Или же дело в другом…
– Например? – Минсок одернул полы своего плаща.
– Иногда мне кажется, что я не способен воспринимать счастье, понимаешь? – Чондэ повернулся к брату. – Просто… на каком-то подсознательном уровне я не могу им наслаждаться и принимать как есть. Мне все кажется, что чем дольше белая полоса в моей жизни, тем ужаснее будет момент, когда она оборвется. Я живу в страхе, что это однажды случится. А оно случится, я уверен в этом, потому что не может быть только хорошо, как и не может быть только плохо…
– Какая-то странная политика партии, – пробормотал Минсок, – если ты будешь вечно ждать какую-то катастрофу, она обязательно случится.
