Текст книги "Les Arcanes. Ole Lukoie (СИ)"
Автор книги: mind_
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 69 страниц)
Исин посмотрел вниз, злобно поджимая губы. С каждой пройденной секундой, проведенной в таком положении, раздражение усиливалось, слова в голове сами собой складывались в упреки, с каждым новым предложением становясь все злобнее. Исин не хотел чувствовать этого, просто не мог ничего с собой поделать. У него не было сил сопротивляться реакции собственного сознания на происходящее. Он привык к тому, что мир работает по какому-то заданному, заранее определенному алгоритму, и всегда можно было рассчитать вероятность тех или иных событий, предвидеть последствия, представить дальнейшее развитие. В мироздании для него не было тайн. Словно у него была тетрадочка, в которой записаны все формулы, определяющее историю. Он был абсолютно уверен, что если поступит так, то дальше будет это, а если пойдет сюда, то увидит вот это. И это вселяло в него уверенность, успокаивало. Но с Оле-Лукойе все было иначе. Как будто в один прекрасный день он пришел, порвал эту тетрадку на мелкие кусочки и сказал: «Слушай, это тебе больше не пригодится, потому что рассчитать, что будет дальше, ты не сможешь. Все, что тебе надо знать, так это то, что есть начало, и будет конец, остальное очень туманно и непредсказуемо. Будет опасно, иногда страшно, иногда захватывающе. Я уничтожу и растопчу весь твой мир, к которому ты так прикипел, а потом уйду так же внезапно, как появился. Готов? Даже если нет, мне без разницы». И пускай он этого не говорил, все случилось в точности именно так.
Чжан стиснул зубы. Это так раздражало. На самом деле. К черту. Все к черту. Оле и этот мир. Пусть они существуют, но подальше от Исина. Он не хочет так. Он не подписывался на это. Не давал свое согласие на то, чтобы его мир перевернули с ног на голову, уничтожили, разорвали, натоптали в нем грязными ногами, показали альтернативу тому, что было раньше, только больше и лучше, а потом двинули в нос, и велели возвращаться обратно к своему разбитому корыту. Нельзя так поступать с людьми. И если уж, несмотря на все, ты ведешь кого-то за собой, будь так добр, быть рядом, чтобы всегда протянуть руку, в случае необходимости. Никто не будет следовать за тобой, если будет постоянно терять тебя из виду. Никто.
Молодой человек прикрыл глаза и, возможно впервые, решил избрать другой путь. Может быть, он останется в комнате или обойдет дом с другой стороны, забравшись на крышу с помощью лестницы, но он не пойдет по пути, избранному Оле. Не сегодня. Не в этот раз. Хватит.
Он прекрасно знал, что это в нем опять играет детская обида, что взрослые люди себя так не ведут. Понимал, что должен пересилить себя и свое ребячество, если не ради Оле, то хотя бы ради себя. Это их последняя ночь. Возможно, на самом деле последняя. Так почему бы ему не попытаться пересилить себя и сделать ее максимально радостной и счастливой? Он не мог именно потому, что она была последней. Чжан Исин был зол и обижен на Оле-Лукойе. Он не хотел, не просил такого конца. И сейчас, когда он спрашивал себя, почему он не может принять этот конец, ответ приходил мгновенно.
Потому что Чжан Исин любит. Как никого и никогда еще не любил. Впервые в жизни он смог почувствовать себя полноценным, словно бы нашел то, что давно потерял. Он был счастлив. Каждую минуту, даже когда злился или обижался, когда ему казалось, что он готов придушить Оле собственными руками или когда он смотрел в его глаза, он чувствовал, как внутри кусочки чего-то давно разбитого снова становятся целым. И это было замечательно. Но это было. И это было чертовски несправедливо. Жуткая злость пропитывала Исина. Почему? Почему кто-то должен уходить, когда может остаться?
Исин злился на мир, злился на Оле-Лукойе и злился на себя. И это было слишком для него. Он больше не мог выносить этого и желал, чтобы это поскорее закончилось. Когда впереди тебя ждет что-то, что очень сильно тебя пугает, хочется, чтобы это поскорее пришло и поскорее ушло. Ожидать этот момент было слишком тяжело, а оттягивать его не было смысла, это делало только хуже.
Им бы стоило просто попрощаться. Сразу. Сказать друг другу пару напутственных слов, поблагодарить за все и разойтись, пока они не смогли в полной мере осознать всю фатальность происходящего. Иначе им будет очень больно. Каждая лишняя минута, проведенная вместе, делала только больнее.
И в тот момент, когда Исин понял, что ему нужно поскорее это закончить, иначе его сердце просто не выдержит, Чондэ вдруг протянул ему руку, и все мысли, все, что Исин решил для себя, тут же испарились.
Молодой человек не раздумывал. Он ухватился за протянутую руку, совершенно забывая о своем шатком положении и, разумеется, тут же потерял равновесие, вываливаясь из окна. Ногти правой руки неприятно мазнули по раме, ноги соскользнули, теряя опору под собой. Чжан Исин болтался в воздухе на высоте двух этажей, и единственное, что удерживало его от падения, была чужая рука, уверенно сжимающая его собственную. Исин знал, что если он упадет, его травмы или смерть будут вполне реальны, но он все равно не боялся. Ему не было страшно, потому что он безоговорочно верил, полностью доверял, и знал, что Чондэ не даст ему упасть.
Оле-Лукойе потянул Исина вверх, поднимая молодого человека с такой легкостью, будто тот ничего не весил. Когда Чжан был на крыше уже почти по пояс, и живот неприятно упирался в водосток, мешая подъему, он уже оказался в состоянии самостоятельно карабкаться дальше. Упершись в крышу свободной рукой, при этом не выпуская руку Оле, чтобы не улететь вниз, он с трудом подтянулся и закинул одну ногу, а потом подтянул и вторую, оцарапав голую кожу между кроссовком и штаниной об острый край водостока.
Когда Исин полностью оказался на крыше, распластавшись на грязной поверхности в своей светлой одежде, Оле присел рядом, ожидая, когда молодой человек переведет дух, а после помог ему подняться. Исин не торопился отпускать руку Оле-Лукойе. Даже уверенно стоя на своих двоих, он не хотел этого делать, словно бы не только он, весь мир вдруг потеряет точку опоры, стоит отпустить чужую руку. Похолодевшие пальцы молодого человека чувствовали жар чужой кожи, и это ощущение было очень приятное. Такое спокойное, умиротворяющее. Оно стирало все остальное. И эту крышу, и ночь, и весь мир, что находился впереди и позади. Было только оно, погружающее в транс. Им хотелось наслаждаться. Исину чудилось, что это все, чего он желает. Просто держать Чондэ за руку, потому что кроме этого ничего не имеет значения. Не нужно ничего больше. Только они и их руки, касающиеся друг друга. В этом было больше смысла, чем во всем мироздании.
А потом Оле вдруг отпустил руку Исина, и реальность снова навалилась тяжелым грузом. Появилась и крыша, и ночь, и мир опять оказался на положенном ему месте.
– Итак, – Оле-Лукойе нарушил долгую тишину между ними, делая шаг к Чжану, – ты помнишь правила. Далеко не летай, высоко не поднимайся. Попытайся обойтись без кульбитов и выкрутасов. И… – он коснулся чужих плеч за секунду до того, как тяжесть за спиной потянула Исина назад, – всегда будь там, где я мог бы тебя видеть. Ночь сегодня лунная, но все равно темная, так что будь осторожен, я не всегда могу успеть поймать тебя…
– Я помню, Оле, – кивнул Исин, отыскивая баланс между своим телом и крыльями, которые он явственно ощущал у себя за спиной.
– В таком случае, – Чондэ вздохнул, опуская голову, и сделал шаг назад, – можешь отправляться…
Он произнес это так, будто бы отправлял Исина куда-то очень далеко, откуда обычно не возвращаются. Как будто он отпускал его в свободное плаванье. Как будто… он был родителем, который провожает ребенка в самостоятельную жизнь.
– А ты? – Исин уже подошел к краю крыши, готовый прыгнуть вниз, когда понял, что Оле не двигается с места.
– Я буду здесь…
– Ты не полетишь со мной?
– Нет.
– Как так? – Исин нахмурил брови. – Я не хочу так. Полетели со мной.
– У меня сегодня настроение не летное, – усмехнулся Оле, – так что я лучше подожду тебя здесь. Не волнуйся, я никуда не исчезну. Я буду здесь, чтобы ты мог меня видеть, и знал, где меня найти.
– Нет, – упрямо мотнул головой молодой человек, – если ты не летишь, то и я тоже не полечу. А что если я не справлюсь с управлением?
– В прошлый раз же справлялся…
– Но тогда не сейчас, кто знает, что может произойти. К тому же, тогда ты был рядом, так что мне было не так страшно и… ааааааа!
Исин, резко развернувшись к Чондэ, не рассчитал, что теперь за его спиной болтается груз, с которым нужно постоянно сохранять баланс и, потеряв равновесие, рухнул с крыши.
– Исин! – испуганно вскрикнул Оле, кидаясь к месту, где только что стоял молодой человек.
Сердце, кажется, пропустило несколько ударов и ухнуло куда-то вниз. В груди все похолодело, и голова пошла кругом. За несколько секунд, что Оле-Лукойе бежал к краю крыши, в его голове пронеслось множество ужасных мыслей, и если бы хоть одна из них воплотилась в реальность, он бы наверняка потерял рассудок. Однако, как только его ноги остановились у самого края, он услышал шум бьющих о воздух крыльев, и разряд тока прошиб тело.
– Все хорошо! – вскрикнул Исин, неровно поднимаясь в воздухе на своих крыльях вверх. – Все под контролем!
Ему сложно было говорить и контролировать крылья одновременно, поэтому он старался изрекать максимально короткие фразы, и в момент, когда он их произносил, он резким рывком падал вниз, и приходилось снова подниматься вверх.
– Ну, – Исин сосредоточился на взмахах крыльев, – может быть, не все.
– Ах ты ж мелкий засранец! – прокричал Оле. – Так ведь и от ума отстать недолго!
Оле-Лукойе положил правую руку на сердце, делая глубокий вдох, чтобы прийти в себя. Он чувствовал, как его тело бьет мелкая дрожь. Стоять было трудно. Из-за такого потрясения ноги стали ватными и вовсе не слушались.
– Совсем не бережешь старика, – выдохнул он, – мне надо присесть. Где мой корвалол?
Чондэ принялся хлопать себя по карманам, словно бы действительно пытался отыскать корвалол, а может быть что-то еще.
– Ох, кажется в пальто оставил…
– Хватит придуриваться! – оборвал его Исин, скрещивая руки на груди, от чего снова чуть не потерял равновесие. – Симулянт!
– Почему сразу симулянт? В моем возрасте часто сердечко пошаливает и давление скачет…
– В каком еще твоем возрасте? – крикнул молодой человек. – Да тебе сколько? Чуть за двадцать? Это еще не старость…
– Если быть точным, прямо очень-очень точным, мне почти 200 лет, я ископаемое. То, что я не разваливаюсь от дуновения ветерка – уже чудо.
– Почти 200? Это плюс-минус лет так 150? – усмехнулся Исин.
– Это плюс-минус лет 5-10! Я начал работать на этой должности, когда не то что тебя, твоей пробабки еще в проекте не было, а ты смеешь так со мной разговаривать! Почему я вообще пытаюсь тебе что-то доказать?
– Потому что ты симулянт, – радостно вскрикнул Чжан Исин и залился детским солнечным смехом.
– Вот сейчас кому-то задницу как надеру! – Оле-Лукойе состроил показательно злое выражение лица и грозно нахмурил брови, протягивая руку к молодому человеку, намереваясь схватить его.
– Если поймаешь, разумеется! – с широкой улыбкой крикнул парень и, откинувшись назад, нырнул вниз, еле успевая развернуться у самой земли, чтобы взлететь. Он уже и не помнил, какой дискомфорт причиняли ему крылья. Не помнил и о своих проблемах с управлением. Ему было наплевать, потому что он снова чувствовал это. Ребенок в нем был счастлив, и это было самое главное.
– Тебе все равно придется вернуться, рано или поздно ты спустишься, и тогда… – потрясая кулаком, кричал Оле Исину вслед.
– Я не сдамся без боя! – складывая руки рупором, кричал ему в ответ Чжан, и снова смеялся. Смеялся потому, что видел по-старчески добрую, согревающую улыбку на губах Чондэ, и от нее становилось внутри тепло. И если бы только эта ночь могла бы длиться вечно, если бы она только не заканчивалась, Исин бы без сомнения стал самым счастливым человеком на земле.
Интересно, как бы сложилась жизнь Исина, не встреть он Чондэ? Интересно, что он будет делать дальше? Как он будет справляться со своей жизнью, когда ему открылось то, что открылось. Это не та история, которую можно рассказать, а если и рассказать, мало кто поверит. Исин знал, что ему придется справляться со всем самому. И с болью, и с горечью, и со страхом, который непременно охватит его, когда он в полной мере осознает свое предназначение, а рядом не будет никого, кто бы мог успокоить его. Если честно, уже сейчас от этих мыслей к горлу подступала тошнота. И что же ему делать, когда уйдет Оле? Как он сможет справиться со всем потоком чувств и эмоций, которые обрушатся на него? Сможет ли он засыпать после этого по ночам? Сможет ли продолжать жизнь, как и раньше? А вдруг у него поедет крыша? А насколько все происходящее сейчас реально? Ведь достоверность этого определить нельзя, если есть только два участника, и один собирается слиться неизвестно куда. То, что видел, слышал, чувствовал один – не доказательство. Объективная истина существует на соприкосновении множеств версий от разных людей. Если Исин вдруг задумает кому-нибудь сказать о том, что с ним случилось за эту неделю, на него в лучшем случае странно посмотрят, в худшем – закроют в комнате с мягкими стенами. Не то, чтобы он был очень буйным, но когда человек называет себя Смертью, его так и хочется закрыть в каком-нибудь безопасном для окружающих месте. Исин не знал, как сможет совладать со всей этой ситуацией сам, но пообещал себе держаться.
– Оле! – Исин взмыл к самому небу, а потом спикировал вниз, делая круг над крышей. – Почему ты не летаешь?
– Что? – Чондэ вскинул бровь. – Может еще и барашка нарисовать попросишь?
– При чем тут это? – не понял молодой человек, зависая в воздухе рядом с Оле.
– Вопрос прозвучал по-детски глупо, – пожал плечами Оле-Лукойе, – эй, брысь отсюда, не создавай сквозняк!
– Оле! – принялся канючить Исин. – Ну, Оле! Ну, давай вместе. Сделаем кружок над деревней. Без тебя скучно, да и далеко не улетишь. Не хочу нарезать круги вокруг дома, это скучно! Это как ездить на велосипеде вокруг двора. Сначала весело, а потом так себе удовольствие.
– Детям нравится, – спокойно произнес Чондэ, опуская голову, потому что поток воздуха бил ему прямо в лицо.
– Что?
– Кататься на велосипеде по двору. Их вполне устраивает.
– Нет. Ты просто не спрашивал, – твердо заявил Исин, кривя губы. – К тому же, я уже не ребенок и меня такой расклад вовсе не устраивает.
– Все-то тебе не так, – вздохнул Оле, чуть поднимая голову, чтобы посмотреть на молодого человека. – Был ли хоть один раз, когда ты был доволен всем? Потому что я не могу припомнить ни один.
– Ты никогда не думал, что это потому, что ты все делаешь не так? – хмыкнул Чжан и, с силой взмахнув крыльями, отлетел назад, окатывая сильным потоком воздуха Чондэ.
– Перестань так делать! – вскрикнул Оле, но молодой человек, словно назло, принялся сильнее махать крыльями, направляя потоки ветра в сторону Оле-Лукойе, которому пришлось выставить вперед руки, чтобы спастись от пыли, летящей в глаза. – Я сказал тебе, хватит! Прекрати или будешь пешком вокруг дома летать!
– Да ну тебя, – бросил Исин и за два сильных взмаха поднялся к самому небу, там развернулся и полетел прочь.
Оле отряхнул свой костюм, мотнул головой, провел рукой по волосам, чтобы убедиться, что прическа в порядке, и только после этого вспомнил об Исине, который с каждым взмахом крыльев поднимался все выше и был все дальше. Когда его силуэт стал теряться в ночи, сливаясь с черным горизонтом, Оле напрягся.
– Исин! – крикнул он, стараясь звучать как можно спокойнее и нейтральнее. – Слишком далеко! Возвращайся!
Но Чжана уже не было видно. Его серая одежда и белые крылья терялись в тени ночи и была почти не видна в этой темноте. Луна скрылась в свинцовые дождевые тучи, движущиеся с севера. Если ветер не переменится и не разгонит их – быть дождю. Если польет – быть беде. Крылья намокнут, справиться с ними будет очень сложно, а там наверху еще и холодно. Мало того, что замерзнет и простынет, так еще и шею себе свернет.
Оле не спешил срываться за Исином. Он верил в сознательность и осторожность молодого человека. Тот не мог просто улететь, наплевав на все предостережения. Может быть, он просто не услышал? Может быть, он просто не может найти дорогу в этой темноте?
– Исин! – еще раз, только в разы громче, крикнул Оле-Лукойе, но повторять еще раз не стал, чтобы не выглядело, будто он паникует.
Ничего не произошло. Исина все еще не было видно на горизонте. Он не мог не услышать. Звук, не встречая преград, разлетался по округе, окутывая все, словно дым. Чондэ продолжительно выдохнул. Это ему совсем не нравилось. Неужели в Исине опять взыграло подростковое бунтарство, поддерживаемое детским упрямством? Оле-Лукойе ненавидел, когда такое происходило. Он путался между желанием злиться и невозможностью перестать волноваться.
Еще. Он подождет еще. Если Исин не решит вернуться сам, он полетит его искать. Неизвестно, что могло случиться с ним в этой темноте. Отпускать его одного было глупо. Еще глупее было не придавать значения его поведению. Оле нахмурил брови, до боли в глазах вглядываясь в ночь. Он силился разглядеть хоть какой-то намек на присутствие там Исина, но ничего не было.
Оле-Лукойе не стоило бы этого делать. Ему бы с самого начала следовало знать, что парой крыльев все не ограничится, и, тем не менее, хуже уже быть точно не могло, поэтому он вскинул руку вверх, сжимая пальцы в кулак, до тех пор, пока слабое сияние не стало сочиться сквозь его пальцы. Свет становился сильнее. Оле медленно начал разжимать пальцы, опуская руку, пока на его ладони не оказался пушистый светящийся шар, размером примерно с кулак. Он парил в воздухе в нескольких сантиметрах от ладони и светил ярко, озаряя своим теплым белым светом все вокруг. Шар светил ярче, чем уличный фонарь, ярче, чем прожектор, и Оле-Лукойе щурился, потому что его глазам было больно от такого количества света. Когда пушистый комочек разгорелся на полную мощность, Чондэ подкинул его вверх, к самому небу, где тот завис, в нескольких метрах над головой.
От этого шара было светло почти как днем. Его свет расстилался так далеко, насколько Чондэ хватало зрения, озаряя больше десятка близлежащих домов, но даже сейчас Исина видно не было. Он находился за пределами света, где-то в темноте, где его невозможно было отыскать.
И что же дальше? Стоит ли Оле ждать или самое время бить тревогу?
Чондэ рухнул на крышу и растрепал волосы. Сейчас укладка и костюм волновали его в меньшей степени, чем потерянный где-то в темноте Исин и предстоящий суд. И, что странно, Исин почему-то волновал больше. Не потому даже, что случись с ним что-то, Чондэ оторвут голову, а потому что сам Чондэ не сможет это принять и простить себе. Если с Чжан Исином что-то случится, это будет целиком и полностью его вина. Это будет значить, что он не доглядел.
Оле-Лукойе вскинул вверх руку, чтобы задрать рукав пиджака, под которым виднелся непривычно большой циферблат часов на нескольких тонких серебряных браслетах. Время. Его было слишком мало. Через каких-то полчаса, в крайнем случае, минут сорок, Оле нужно будет уходить. Если Исин не появится в течение десяти или двадцати минут, они не смогут нормально попрощаться. Если он не появится в течение этого времени, идти его искать будет уже поздно.
Пять минут. Это максимум. Дольше Чондэ ждать не может. Он и так ждал долго.
Чондэ гипнотизировал стрелки, которые медленно ползли по циферблату, и про себя отсчитывал секунды.
Минута. Исина все еще не было на горизонте. Шар медленно плыл в воздушном пространстве, делая небольшой круг. Его свет немного дрожал, облизывая крыши домов, мягкую траву, путался в ветвях деревьев.
Две минуты. Оле не так представлял себе эту ночь. Он думал, они поговорят. Хотя, о чем им говорить? Наверно, не о чем. Наверно, у них не такие отношения. Им просто не о чем друг другу рассказать. Все, что Исин захочет сказать, Оле-Лукойе уже знает, а сам он ничего рассказать не может. Больше не может. На самом деле, он просто надеялся, что Исин обрадуется возможности снова полетать. Ему ведь так понравилось, он ведь хотел еще раз. Может быть, он хотел вовсе не этого? На самом деле, Чондэ знал, чего хотел Чжан Исин, но не мог этого дать, поэтому предпочитал не замечать, надеясь, что так им будет лучше. Но он делал это только для себя. Глупо было прикрываться высокими порывами, ведь все, что Чондэ делал, он делал только для себя. Не стоит заблуждаться. Ким Чондэ не хороший человек, и никогда таковым не был.
Четыре минуты. В этом с самого начала не было никакого смысла. Он зря это затеял. С каждым разом он тонул все глубже, делал только хуже, но не мог остановиться. Сначала ему было просто интересно, а потом стало страшно. Он всего лишь хотел найти ответы на свои вопросы, а вместо этого привязался к мальчишке. И если честно, он все еще не до конца понимает происходящее, но где-то на глубине сознания, на самом деле, уже давно есть ответ, просто даже в таком нереальном мире он кажется слишком нереальным, чтобы быть правдой.
Пять минут.
Оле-Лукойе резко выпрямился и решительно подошел к самому краю крыши. Он знал, что и этого ему не следует делать. Вся эта ночь, как и предыдущие, были ошибкой. Он должен просто уйти. Не прощаясь. По-английски. Как делал это всегда. Сберечь чувства Исина, не дать ему разочароваться в себе. Избежать слезных прощаний. Так будет лучше. Если он сделает это, ему будет трудно отпустить Исина. Если не сделает, будет корить себя до самого конца. Благо конец уже близок. И все равно, он не может просто уйти. Не в этот раз.
– Ладно, терять мне все равно нечего…
Два черных крыла, появившихся за спиной, расправились, разгоняя свет, и чей-то отчаянный крик, звучавший словно эхо, потонул в их шорохе. Оле оглянулся, но поблизости никого не было. Страх мурашками пробежался по позвоночнику. Даже в этом странном мире слышать голоса плохая примета.
– Просто нечего нам больше терять, – начал напевать себе под нос Чондэ, желая себя подбодрить, – все нам вспомнится, – он чуть подпрыгнул, чтобы дать крыльям возможность для толчка, – на страшном суде…
Сильный взмах. Воздух упруго ударил в оперение, поднимая тело к самому небу. Оле стремительно взмыл вверх, поднимаясь на опасную высоту. Ему давалось это так легко, словно бы он был рожден с крыльями. Ветер бил в лицо, кусая щеки и нервно искусанные губы. Чондэ щурился и неосознанно выпрямлялся по струнке. Он знал как надо, это было не сложно.
Наверху он завис, складывая крылья. Это длилось всего несколько мгновений, прежде чем он начал падать, но этого было достаточно, чтобы он мог окинуть взглядом округу, а потом нырнуть вниз, выходя на угол, чтобы расправить крылья и войти в поток. Ему нужно было долететь туда, где свет обрывался. Он собирался сделать несколько кругов вокруг деревни, но он не был уверен, что сможет отыскать Исина. Тот мог быть где угодно. У него были крылья, он перемещался стремительно. Неизвестно, как далеко он мог улететь. Но было то, что пугало Чондэ гораздо больше. Эта реальность была слишком шаткой и тонкой материей, кроме дверей, в ней было множество трещин, в одну из которых мог угодить Исин. Если это случилось, шансы отыскать его стремились к нулю. Это развитие событий было одно из худших, Оле-Лукойе не был готов об этом думать.
– Видно, прожитое – прожито зря, – вдруг снова начал напевать Чондэ, снова зависая в воздухе, чтобы оглядеться, – но не в этом, понимаешь ли, соль… Черт. Теперь эта песня в голове застряла.
Оле-Лукойе попытался подумать о чем-то другом, но песня навязчиво крутилась в голове. И лучше бы думать о ней, чем о том, что могло бы случиться, но она, совершенно некстати, была слишком к месту.
Чондэ быстро достиг края. Свет, словно купол накрывающий деревню, резко обрывался. За ним была лишь стена непроглядного мрака. Непривыкшие глаза с трудом могли различить в нем хоть что-то. Оле упорно летел дальше. Он улетел далеко, чтобы свет не мешал ориентироваться ему в темноте и стал кружить в воздухе, дожидаясь, когда глаза привыкнут. Как только он смог различать объекты, он развернулся и полетел вдоль купола.
Когда концентрация немного ослабела, навязчивая песня снова стала пробиваться в сознание, но теперь Оле мурлыкал ее мотив себе под нос. Из-за этого поиски Исина превращались в ночную прогулку. Оле-Лукойе стал менее внимателен и все чаще забывался. И если бы не случайность, он бы не заметил Исина.
Встречный поток ветра резко ударил в лицо, заставляя отвернуть голову, потому что Чондэ вдруг начал задыхаться, не имея возможности вздохнуть. И в этот момент взгляд совершенно случайно упал на одиноко стоящее возле реки дерево. Ветки с пышной кроной скрывали в своей тени силуэт, разглядеть который беглым взглядом не представлялось возможности.
Столько эмоций, от облегчения до жуткой злобы, охватило Оле в тот момент, когда он понял, что это Исин, что он даже не знал, за какую ухватиться. Одновременно хотелось дать мальчишке хорошую затрещину и крепко обнять, хотя, в принципе, одно другому никак не мешало.
– Мелкий засранец! – сквозь зубы злобно прошипел Чондэ, разворачиваясь в быстром кувырке. – Чжан Исин!
Фигура не шевельнулась. Она была неподвижна.
– Чжан чертов сопляк Исин! – с большим нажимом прокричал Чондэ.
Злился ли он? Мягко сказано. Оле-Лукойе был в гневе. Настолько, что волосы на его голове еще чуть-чуть и могли превратиться в агрессивно настроенных змей. Но Чжан Исину будто бы было наплевать. Он просто стоял, глядя на черную, струящуюся словно шелк, воду, плещущуюся в нескольких шагах от него. Исин не замечал Оле или же просто не хотел замечать.
– Какого черта?! – Чондэ опустился на толстую ветку, на которой стоял молодой человек, и двинулся уверенным шагом к нему. – Что ты здесь делаешь? Разве я не говорил тебе не исчезать из зоны видимости?
Исин молчал.
– Отвечай мне! – раздраженно вскрикнул Оле, и голос его непривычно взвизгнул на высокой ноте. – Разве я не говорил тебе быть там, где я бы мог тебя видеть?
– Говорил, – тихо подтвердил Исин.
– И?
– И я не послушал тебя.
– Опять.
– Опять, – покорно подтвердил Исин, что очень удивило Оле, ведь при обычных обстоятельствах он бы стал отрицать свое непослушание.
Оле-Лукойе нахмурился. Ему не нравилось то, каким тихим был Исин, не нравились и его ответы на вопрос. Оставалось лишь догадываться, почему он вдруг стал таким. Что с ним случилось, что он вдруг стал таким? Что за мысли посетили его голову?
– Почему ты здесь? – тон Чондэ резко стал успокаивающе-мягким.
– Потому что я сюда прилетел, – послышалось в ответ.
– С тобой все хорошо? Ты не поранился? Ничего не случилось? – взволнованно заговорил Оле.
– Нет, – коротко ответил Исин, не уточняя, на какой из трех вопросов.
– Ты не слышал, как я тебя звал?
– Слышал.
– Тогда почему не вернулся?
– Потому что я не хотел, – молодой человек произнес это твердо и немного с нажимом, словно бы это было что-то очевидное.
Он вдруг развернулся к Оле-Лукойе и посмотрел на него пустым взглядом своих карих глаз. Чондэ почувствовал, как его сердце болезненно сжалось. Он не мог объяснить почему, но ему вдруг стало страшно и отчего-то невыносимо.
– Почему? – еле смог выдавить он.
– Мне стало страшно, – Исин опустил голову, его голос дрожал, и Оле вдруг понял причину такого пустого взгляда. – Мне стало страшно, потому что я осознал, что ты уйдешь. И я подумал, что если я не вернусь, то нам не придется прощаться, а если мы не попрощаемся, ты вернешься… но ты ведь… ты ведь больше не вернешься, так? Больше никогда?
– Малыш Син, – нежно проговорил Оле, и попытался ободряюще улыбнуться, но улыбка вышла болезненной, – с чего ты взял, что я не вернусь?
– Не знаю, – Исин вскинул голову и замер, делая рваный вздох, чтобы проглотить слезы, – я просто это чувствую. Ты бы не стал прощаться, если бы собирался вернуться.
– Брось, – усмехнулся Оле-Лукойе, а внутри него все переворачивалось, завязывалось в морской узел от того, что случится именно то, чего боится Исин, и ничего с этим нельзя поделать.
– Значит, это не конец? – молодой человек жалобно посмотрел на Чондэ, словно моля его сказать то, что он хочет услышать, даже если это будет ложь. – Ты вернешься?
Оле на секунду отвернулся, делая глубокий вдох, потому что сейчас ему предстояло произнести самую большую ложь за всю его жизнь, и нужно было это сделать максимально убедительно, но для него это было слишком тяжело, поэтому он в несколько шагов преодолел расстояние до Исина и крепко его обнял.
– Конечно, вернусь, – зашептал Чондэ. – Я не знаю, когда это будет, но я обязательно к тебе вернусь.
– Ты врешь, – Исин задыхался, и он не знал, от слез ли или от проникновенного шепота Оле, чей тихий и мягкий голос пробегал разрядом тока по телу.
– Нет, не вру. Неужели ты мне не веришь?
– Ни на секунду не верю ни единому твоему слову. Не сейчас.
– Почему? – Чондэ поднял голову и чуть повернул ее, чтобы невесомо коснуться губами чужого виска.
– Потому что ты обнимаешь меня.
– Это плохо?
– Да.
– Почему? Ты ведь…
– Потому что это дает тебе возможность спрятать лицо и не смотреть мне в глаза, когда ты начинаешь врать! – вскрикнул Исин и тут же то ли захныкал, то ли закашлялся, подавившись собственными слезами.
– А если скажу, смотря прямо в глаза, ты поверишь мне?
– Да…
Оле-Лукойе чуть отстранился, чтобы видеть Исина и, обхватив его лицо руками, встал максимально близко, настолько, что их лбы касались друг друга, после чего поднял опущенный взгляд и посмотрел молодому человеку прямо в глаза.
– Смотри внимательно, малыш Син, чтобы у тебя не возникло сомнений, что я говорю правду, – прошептал Чондэ, – я намереваюсь вернуться к тебе несмотря ни на что.
В черных как ночь глазах Оле-Лукойе была целая вселенная, мириады звезд сияли на их глубине, это было потрясающе красиво и невыносимо одновременно. Они сливались с непроглядной темнотой и сияли в ней.
– Лучше бы тебе не врать, – прерывисто выдохнул Исин, прикрывая глаза, – потому что я буду тебя ждать.
– И я вернусь, потому что ты меня ждешь…
Оле не знал, было ли это ложью, потому что он сам начинал в это верить. И он чувствовал, что если у него будет хоть один, пусть и маленький, шанс вернуться, он это сделает. Несмотря ни на что, он преодолеет все, только чтобы вернуться. Потому что это его малыш Син, и он будет ждать.
Чондэ потерялся в этой ночи. В моменте. Мир расплывался, теряя границы, и нельзя было сказать где заканчивается реальность и начинаются их мысли, наполненные мечтами о счастливом конце, об их будущем, которого просто не могло существовать.
