Текст книги "Les Arcanes. Ole Lukoie (СИ)"
Автор книги: mind_
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 69 страниц)
– Минсок, – вдруг подал голос Исин.
– Ммм? – молодой человек поднял взгляд, отрываясь от бумаг, которые должен был заполнять и разбирать Чжан, но почему-то за него всегда это делал Минсок.
– У тебя когда-нибудь бывало такое чувство, что ты что-то потерял, хотя не терял ничего? – меланхолично поинтересовался Исин, скрещивая руки на груди.
– Нет, – Ким быстро мотнул головой и вернул все свое внимание бумагам, – откуда же ему взяться, если я ничего не терял.
– Ты должен знать это чувство, когда чего-то не хватает, просто ты не можешь вспомнить чего именно. Это такой момент, перед тем как ты окончательно осознаешь, что именно ты потерял.
Минсок нахмурился. Он застыл в задумчивости, а потом поднял голову и, немного прищурившись, долгим внимательным взглядом посмотрел на отстраненного Исина, силясь отыскать в чертах его лица ответы на свои вопросы.
– Знаешь как бывает, иногда берешь с собой зонт-трость и, не имея привычки что-то носить в руках, обязательно его где-нибудь забываешь, а потом идешь и думаешь, блин, что-то определенно не так. Чего-то явно не хватает. И вот идешь, думаешь, пытаешься понять, чего же именно. Перебираешь все возможные варианты, начинаешь прокручивать в голове события дня, пока вдруг не понимаешь – точно же! – зонта не хватает. Вот у меня точно такое же чувство…
– И что же ты потерял? – выдержав длинную паузу, поинтересовался Минсок, неосознанно напрягаясь всем телом и сжимая пальцы в кулак.
– Я не знаю, – тихо проговорил Исин. – Я все думаю, вспоминаю, пытаюсь понять. Перебираю все возможные варианты. Прокручиваю в голове события минувших дней. Все тщетно. Я ничего не терял.
– Так это же хорошо, разве нет?
– Нет, – мотнул головой Исин, прислоняясь головой к прохладной стене, – я все еще явственно чувствую, что чего-то не хватает, только не могу понять чего. Или кого. Кого мне не хватает?
– Девушки, – бросил Минсок, – девушки тебе не хватает. Отношений человеческих. Вот и тоскуешь. Скоро от одиночества на стены будешь лезть и на людей бросаться.
– Не хочу девушку, – капризно поджимая губы, проговорил Исин.
– Тогда, хммм… парня? – предложил Минсок.
– Не хочу.
– Может быть, тогда собаку или кошку. Я не предлагаю заводить с ними отношения, просто чтоб было какое-то живое существо рядом. Чтоб было к кому домой возвращаться.
– Это все не то, – Исин прерывисто выдохнул, стискивая зубы, – мне не нужна какая-то абстрактная девушка или парень, не нужны домашние животные. Мне нужен кто-то определенный. Конкретный человек.
– Кто?
– Я не знаю, – еле слышно выдавил Исин. – И это бесит меня больше всего.
***
Минсок спокойно стоял в коридоре, проверяя по списку коробки на стеллажах. Все было тихо. Уж слишком тихо. Никакого грохота, звона битой посуды, даже голоса Лухана слышно не было. Только мерное жужжание кофе-машины. Слишком подозрительно.
С самого утра Лухан был непривычно тих, однако значения Минсок этому не придал. У этой катастрофы на двух тощих ножках, настроение менялось быстрее, чем влюбленности девочки-подростка, так что переживать из-за каждого такого перепада было просто опасно для своего психического здоровья. Однако сегодня все равно слишком тихо.
Ким Минсок посмотрел на дверь, ведущую из коридора в кафе, и прикинул процентную вероятность того, что Лухан сейчас откинул копыта без его ведома, прямо посреди рабочего дня. Нет, вряд ли. Если бы так случилось, Минсок бы узнал об этом первым и с того света достал бы этого лентяя, чтобы он отработал смену до конца. А то ишь какой продуманный, умереть он решил, чтоб не работать. Непростительно.
Уже много лет Минсок умывальников начальник и мочалок командир, и ни разу не было, чтобы кто-то под его началом отлынивал или пренебрегал обязанностями. Как и не было тех, кто настолько же, насколько Лухан, из рук вон плохо справлялись с работой. Минсок воспринимал это как личный вызов и оскорбление. Если он не сделает из этого непутевого парня дисциплинированного работника, то, считайте, что сотня лет коту под хвост. Твердой руки и ответственности, вот чего Лухану не хватает.
Кофе-машина крякнула и резко смолкла. Ничего хорошего этот звук не предвещал. Минсок насторожился, но от списка в своих руках взгляда не оторвал, хотя уже и не улавливал смысл написанных в нем слов.
– Минсок! – в дверь просунулась голова Лухана. – Мне конец.
– Наконец-то, – с каким-то облегчением произнес Ким. – Ну что ж, пусть земля тебе будет пухом.
– Минсок, – жалобно проскулил Лухан.
– Что еще? Умереть без меня не можешь уже?
– Не могу.
– Что тебе? Показать как надо умирать или избавить от мучений и добить?
– Помоги мне, Минсок.
– Хорошо, сейчас, – спокойно согласился молодой человек, – только схожу за ружьем.
– Алло, полиция, – голос Лухана тут же стал бодрым, – мне тут начальник расправой угрожает.
– Может быть, избавишь меня от лишних телодвижений и уйдешь по собственному?
– Хочешь тут один все делать? – с вызовом поинтересовался молодой человек.
– Да я и так тут все один делаю! Чем только Исин думал, когда нанимал тебя? – раздраженно произнес Минсок, откладывая список на коробку. – Ладно, что там у тебя?
– Я сломал ее, – уже без раскаяния и жалобной мины, спокойно отчитался Лухан. А что? Для него это дело обычное. Он вечно что-нибудь ломал.
– Кого?
– Кофе-машину.
– Ну, – задумчиво протянул Минсок, – ничего страшного.
– Правда? – с надеждой поинтересовался Лухан, наивно полагая, что беда обойдет его стороной.
– Ага, – кивнул Ким, – посидишь пару месяцев на воде и хлебе, поживешь в коробке из-под холодильника. Ничего страшного.
– Черт, – выругался Лухан, понимая, что беда не миновала и исчез за дверью.
Минсок лишь двинул бровями, одними губами протянув «мда», огляделся, облизал губы и собирался вернуться к работе, однако копошение и тихие китайские ругательства из-за двери просто не дали ему такой возможности. Молодой человек уверенно двинулся в кафе.
Лухан стоял у кофе-машины, меланхолично пытаясь сотворить с ней чудо, и тихо матерился, когда чуда не происходило. Минсок скрестил на груди руки и долго наблюдал за потугами своего подчиненного.
– И что ты пытаешься сделать? – с интересом спросил он. – Доломать ее?
– Я все исправлю, – безразлично бросил Лухан, – все сделаю. Не переживай так.
– Слушай, если ты ее сломал, просто оставь в покое и не трогай…
– У меня и так зарплаты хватает только хлебушек поклевать, так что если эта тварь не заработает, мне придется продать почку, чтобы оплатить ее замену и не умереть от голода под проливным дождем в какой-нибудь подворотне! – вскрикнул молодой человек в сердцах пиная ногой стол.
Минсок провел кончиком языка по зубам, не сводя пристального взгляда с Лухана.
– Опять аренда подскочила?
– Да.
Ким понимающе кивнул и как-то печально вздохнул. Это будто бы должно было поддержать Лухана, показать всю степень сострадания к нему, но оказало обратный эффект.
– Я все сделаю, просто не стой у меня над душой, ладно? – сдержанно попросил молодой человек.
– Как будто тебе хватит ума ее починить, если она сломалась, – хмыкнул Минсок, – дай сюда.
Он бесцеремонно подвинул Лухана в сторону, оглядел кофе-машину, произвел какие-то магические движения руками, пощелкал нужные кнопочки и с силой ударил по ней кулаком. Действия возымели нужный эффект. Машина со старческим кряхтением заработала.
– Видишь, – с чувством выполненного долга произнес Минсок, – даже почку продавать не пришлось.
– Спасибо, – тихо выдохнул Лухан и на губах его появилась слабая благодарная улыбка, когда Ким, уходя, потрепал его по волосам.
***
Исин, подперев рукой подбородок, сидел уставившись в одну точку и задумчиво отбивал ритм пальцами по столу. Перед ним стоял сложный выбор, от которого очень сильно зависела его благополучная жизнь. Принять решение и не понести никаких потерь было просто невозможно.
– Слушай, если ты возьмешь отпуск, мы тут загнемся без тебя, – пробормотал Исин и пальцы его замерли в воздухе. – Может тебе не так уж сильно нужен отпуск?
– Может и не нужен, – развалившийся на диване Минсок пожал плечами, – я же всегда мечтал о такой работе. Даже не знаю, как раньше жил, когда мне не нужно было переделывать все дела за Луханом по сто раз на дню. Сейчас вот оглядываюсь назад и понимаю, насколько моя жизнь была бессмысленной до этого.
– Да брось, – мягко засмеялся Чжан в ладонь и с озорными огоньками в глазах посмотрел на Минсока, – Лухан делает успехи. Он стал лучше справляться. К тому же, он быстро учится, а еще он очень упорный.
– Упрямый, ты хотел сказать, – поправил его Ким.
– Или так, – согласился с ним молодой человек, – в любом случае, он почти молодец, но в основном благодаря твоему неусыпному надзору за ним, так что если ты уйдешь в отпуск, у нас будут проблемы. Мне придется взять кого-то вместо тебя, но есть ли в этом смысл на такой короткий срок?
– А может ты просто наймешь еще кого-нибудь, без замен, вот просто потому что нам бы лишние руки не помешали…
– Мысль здравая, – кивнул Исин, – но тебе как будто Лухана мало, ты еще и новичка хочешь взять?
– Нам же не обязательно брать на работу такого же безалаберного как он, так?
– Согласен, в этот раз надо кого-то менее…
Из кафе послышался звон битого стекла. Исин резко повернул голову на дверь, замолкая на полуслове, и стал прислушиваться к звукам. Минсок даже бровью не повел.
– Это что сейчас было? – Чжан перевел настороженный взгляд на собеседника.
– Лухан, – коротко ответил Минсок, раздраженно постукивая ногой. – Давай просто понадеемся, что это его пустая головушка разбилась с таким звуком, потому что, клянусь, еще одна разбитая вещь и нам придется делать всю посуду одноразовой, а стены и пол мягкими.
– Надо посмотреть, что случилось, – Исин попытался встать со стула, но Минсок остановил его жестом.
– Я схожу, а ты пока хорошенько подумай о том, чтобы взять на работу еще кого-то, – молодой человек дернул дверь, – я даже готов отпуск перенести на подальше, чтобы не оставлять тебя одного с Луханом и новичком на испытательном сроке.
– Будет очень любезно с твоей стороны, – мягко улыбнулся Исин.
– Вот и договорились, – кивнул Минсок и вышел за дверь.
В коридоре он почему-то начал ускорять шаг, чтобы оказаться в кафе раньше, чем Лухан по глупости себя покалечит, что он несомненно сделать мог. Иногда казалось, что он был готов отгрызть себе ногу просто ради того, чтобы уйти домой пораньше, так что покончить жизнь самоубийством утыкавшись осколками стекла ему совсем бы не составило трудностей.
Минсок торопливо дернул за ручку двери и, даже не успев в нее войти, на всякий случай прокричал:
– Замри и не двигайся!
Лухан, сидевший на корточках перед осколками разбившегося стеклянного чайничка, вскинул голову вверх и посмотрел на Минсока глазами срущего под кустом зайца, которого лиса застала врасплох. Он так и замер, сжимая пальцами осколки, и только хлопал глазками, боясь, что если пошевелится, Минсок тут же кинется его убивать.
– Не трогай осколки! Не двигайся! Не дыши! – начал раздавать указания Ким.
Молодой человек дважды непонимающе моргнул, внимательно посмотрел на Минсока, а потом опустил голову и продолжил собирать осколки с пола. Под пристальным взглядом, он старался сделать это как можно осторожнее, будто чувствуя ответственность происходящего. Ему хотелось показать, что с чем-то настолько простым он в состоянии справиться и сам. Однако не справился. Потянувшись за одним из осколков, он порезал себе палец и невольно ойкнул.
– Я же тебе сказал, – тут же сорвался с места Минсок, будто бы только и ждал, когда Лухан ошибется, – не трогай! Неужели так сложно послушать? Дай посмотрю!
Он присел на корточки напротив Лухана и грубо схватил молодого человека за запястье, чтобы притянуть руку поближе и разглядеть порез на пальце. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы оценить ситуацию. Порез был длинным и из него сразу стала сочиться кровь, стекая по пальцу. Ранение было не смертельным, но неприятным. Только Лухан мог так хорошо прорезать себе палец.
– Ничего страшного, палец вроде на месте, – констатировал он, наблюдая, как кровь скатываясь по коже вниз, собирается в одну большую каплю, грозящую упасть на пол, – жить будешь.
Секундное замешательство, Минсок чуть наклонился, разлепляя губы, и провел языком по порезу, слизывая кровь, чтобы она не запачкала пол, и сунул палец в рот. Лухан отстраненно наблюдал за происходящем, будто не знал, как на это реагировать. Ему не было неприятно, скорее даже наоборот, это вызывало у него странное щекочущее чувство. Губы Минсока были мягкими, и Лухану это определенно нравилось.
– Не делай так, – тихо проговорил он, – это не гигиенично, знаешь ли.
Минсок вопросительно вскинул бровь. Ему потребовалось время, чтобы понять смысл фразы и как-то на нее отреагировать. Он совершенно спокойно выпустил чужой палец изо рта, глядя на Лухана пристально и холодно. От этого у молодого человека пробежали по спине мурашки.
– Действительно, – ровным голосом проговорил Ким, протягивая к своему подчиненному руку, чтобы пальцами уцепится за его подбородок и потянуть вниз.
Лухан покорно приоткрыл рот, в предвкушении ожидая дальнейшего развития событий.
– Сам умирай от своих микробов, – заключил Минсок и сунул молодому человеку в рот его же палец.
Нельзя сказать, что Лухан этого не ожидал. Он был готов, что ему обязательно сунут в рот что-нибудь, стоит только его открыть, просто терялся в догадках, что именно это будет: осколки разбитого чайника или ствол огнестрельного оружия. Однако, когда во рту оказался собственный палец, а на языке металлический привкус крови, Лухан немного удивился. Еще сильнее его удивление стало, когда до его мозга дошли все подробности ситуации.
– Это отвратительно, Минсок, – с улыбкой произнес Лухан.
– Соси молча, – огрызнулся Ким.
– Ты бы еще меня поцеловал, ей богу.
– С чего бы мне тебя целовать? – непонимающе произнес юноша, собирая с пола крупные осколки. – Ты не сделал ровным счетом ничего, чтобы у меня появилось желание тебя поцеловать. Вот если бы ты весь мой отпуск продержался без катастроф, я бы облобызал тебя с ног до головы.
– Правда, что ли?
– Нет, – коротко ответил Минсок, забирая оставшиеся осколки из руки Лухана, и выпрямился.
Молодой человек не знал, магическое ли это действие чужой слюны или причина в чем-то другом, но ему вдруг так захотелось заскулить от переизбытка собственных чувств. Просто Минсок был такой, что словами не передать. Вечно холодный и неприступный, грубый и раздражительный, иногда даже пугающий, но при этом всегда такой заботливый и очень терпеливый. Прямо как старший брат, которого у Лухана никогда не было.
– Минсок, – протянул он, вписываясь плечом в дверцы шкафа из-за того, что не смог совладать с собой, – ты ведь не дашь меня уволить?
– Я не собираюсь противиться неизбежному…
– Эй, – тихо позвал Лухан, вскидывая ногу вверх, чтобы пнуть парня по мягкому месту, – мы ведь друзья, не так ли?
Минсок замер, раздумывая над правильным ответом, но чужая пятка, которая давила на пятую точку, мешала здраво мыслить.
– Нет, – коротко заметил Ким, возвращаясь к своим делам, – а должны быть?
– Ты ведь старший ребенок в семье, да? – резко перевел тему Лухан, съезжая вниз по полу, чтобы ощутимее упереть ногу в чужой зад.
– С чего бы тебя это вдруг заинтересовало?
– Просто ты ведешь себя как старший брат.
– Тебя что-то не устраивает?
– Нет, – мотнул головой Лухан, – мне это нравится. Очень нравится. Как и твоя задница.
Последняя фраза была явно лишней. К сожалению, Лухан осознал это слишком поздно. Кажется, можно было увидеть, как Минсок в этот момент вспыхнул адским пламенем, с легкостью ломая пальцами большой осколок чайника в своей руке. С каких это пор он позволяет подчиненным так развязно и неуважительно вести себя с ним? Видимо, кто-то давно не получал хорошую взбучку.
Минсок очень медленно развернулся, хватая рукой ногу Лухана за голень, и потянул вверх. Лухан начал скользить, чувствуя, как его задница отрывается от пола. Он раскинул руки, чтобы за что-то ухватиться, но только бессмысленно возил ими по полу, собирая на ладонь мелкие осколки, которые еще на нем остались. Когда Лухану показалось, что сейчас его, как игрушку поднимут за ногу, Минсок вдруг разжал пальцы. Лухан рухнул вниз, в узком пространстве ударяясь всем чем можно обо все что только можно.
– Ауч, – пробормотал он, потирая свой затылок, которым вписался в дверь шкафа, – силушка у тебя богатырская. Качаешься?..
Молодой человек посмотрел на Минсока и осекся. Сверху вниз на него смотрел вовсе не дружелюбный кролик. Это был не Ким Минсок, а просто на него похожее как две капли воды неведомое существо из адских глубин, чьи глаза пылали ненавистью.
– Что. Ты. Там. Сказал. Про. Мою. Задницу? – сопровождая каждое свое слово пинком, поинтересовался Минсок.
– Ничего, – торопливо выдавил Лухан, поворачиваясь спиной, чтобы спасти себя от постоянных ударов, – абсолютно ничего.
– Вот и славно, – Минсок с силой опустил свою ногу на спину молодого человека, прижимая к полу, – и впредь следи за тем, что говоришь, иначе будешь вылизывать пол во всем кафе своим длинным языком.
– Ты определенно неравнодушен к доминированию, – сдавленно выдохнул Лухан, – как твоя девушка? Не против легкого БДСМ?
– Ты определенно мазохист или у тебя просто отсутствует инстинкт самосохранения, – заключил Минсок, сильнее надавливая ногой на чужую спину. – Иначе я никак не могу объяснить, почему ты так часто нарываешься на мои поджопники. Приберись здесь немедленно, и если я найду хоть микроскопический осколок или грязь, клянусь, ты будешь вылизывать этот пол. Все ясно?
– Как вам будет угодно, хозяин, – безропотно согласился Лухан, и театрально припал к полу, изображая покорность.
Минсок раздраженно скривился, сетуя на жизнь, потому что в последнее время ему слишком уж часто попадались в подчинение те, с кем просто нет сладу. Это очень удручало. Бьешь их, бьешь, угрожаешь, порицаешь, наказываешь, а им хоть бы хны. Дерзят, выпендриваются, наслаждаются. Сил никаких уже нет. Может быть это он хватку теряет? Разучился наводить на людей страх и ужас? Нет, с этим определенно нужно было что-то решать.
Ким Минсок развернулся и целенаправленно пошел к Исину, чтобы обсудить с ним текущее положение дел и срочно выпросить себе отпуск. Отдохнуть было просто необходимо. Определенно, ему нужно было срочно развеяться, а потом вернуться с новыми силами и всех поставить на свое место. Он и так в последнее время как мать-одиночка с одной работы на другую скачет и пытается воспитать своих сыновей-бездельников.
Отпуск. Только отпуск. Срочно и никак иначе. Он все решил. Осталось только подыскать себе замену.
***
Ким Минсок повернул ручку окна и дернул створку на себя. В комнату тут же заструился прохладный вечерний ветерок. Молодой человек подставил ему лицо и сделал глубокий вдох. От созерцания горящих в темноте окон домов и отблеска уличных фонарей становилось спокойно, как бывает, когда выходишь из душного автобуса где-то в сельской местности и полной грудью вдыхаешь свежий воздух. Минсоку очень не хватало таких минут, когда он мог просто остановиться и наслаждаться моментом, не думая ни о чем. Просто стоять, созерцать и понимать, что жизнь, в сущности, прекрасная вещь.
За спиной послышался хлопок двери, прерывающий единение с вселенной. Минсок тяжело вздохнул, сгреб с подоконника оставленные минутами ранее вещи, развернулся, и направился к нарушителю спокойствия, который успел уже плюхнуться на диван и включить телевизор.
– Вот, – Минсок положил небольшую стопку вещей на кофейный столик, – держи.
– Что это? – молодой человек, наскоро вытирающий полотенцем мокрые волосы, перевел взгляд со стопки вещей на Минсока.
– Телефон, документы, – начал перечислять он устало, – в общем, все, что тебе необходимо, чтобы считаться полноценной частью общества.
– И зачем это? – собеседник перевел незаинтересованный взгляд на экран телевизора.
– Что значит зачем? – раздраженно процедил сквозь зубы Минсок. – Затем, что ты человек, и тебе нужно как-то жить в мире людей.
– Вот оно что, – протянул молодой человек, откидываясь на спинку дивана, и устремил свой взгляд к белому потолку, – как скучно.
Минсок устало прикрыл глаза и коснулся пальцами переносицы. После возвращения Чондэ стал еще невыносимее, чем был до этого. Он стал спокойнее, меланхоличнее, безразличнее. В нем больше не было прежнего авантюризма, лишь бесконечная скука и полное отсутствие интереса к происходящему. Возможно, причина такому поведению крылась в том, что вернуть удалось лишь его часть, и похоже не самую лучшую.
Чондэ рывком выпрямился и наклонился вперед, хватая со стола телефон. Долгое время он разглядывал его, после чего поднял задумчивый взгляд на брата.
– Зачем он мне? – поинтересовался он, хмуря брови. – Мне ведь даже позвонить некому.
– Пока что да, – кивнул Минсок, – но потом обязательно появятся контакты. Как только начнешь социальную жизнь, сразу поймешь, что без него сложно обходиться.
– А что если не начну? Что если я просто не хочу? Зачем мне все это? – лицо Чондэ на мгновение исказила гримаса боли. – Зачем мне эти паспорта, телефоны? Зачем мне этот ежедневник?
Молодой человек с силой махнул рукой, скидывая стопку на пол, и откинулся на спинку дивана, скрещивая на груди руки. Он кривил губы, стараясь сдержать свое недовольство, но оно так и просилось наружу.
– Что если я не хочу всего этого? Не хочу вспоминать то, что забыл, не хочу становиться частью социума, заводить новые знакомства, искать себе работу, уходить с головой в эту бесполезную рутину. Что если я не хочу снова быть человеком? Мой прошлый опыт не увенчался успехом, так почему ты думаешь, что сейчас что-то выйдет? Зачем ты меня вернул?
Минсок слушал молча. Ему нечего было ответить. Слова Чондэ казались эгоистичными, но мотивы Минсока были не менее эгоистичны. Неужели он действительно совершил ошибку, вернув его назад? Разве Чондэ не должен радоваться тому, что у него есть еще один шанс. Он может начать все с самого начала, ведь он хотел этого. Или нет?
– Значит, мне стоило оставить тебя мертвым? – холодно поинтересовался Минсок, и губы его вытянулись в тонкую линию.
Чондэ приоткрыл рот, будто в попытке что-то сказать, но тут же его закрыл, сглатывая, после чего демонстративно положил телефон на стол и вальяжно откинулся назад.
– Ты никогда не думал о том, что мне следовало оставаться мертвым с самого начала? Что если еще тогда, на первом моем суде, ты принял неправильное решение из-за своих сентиментальных мотивов? Если бы ты тогда принял правильное решение… не для тебя правильное, для других. Отбросил бы свои чувства и объективно посмотрел на ситуацию. Если бы тогда ты так сделал, ничего бы этого не случилось.
– Значит, мне просто нужно было убить тебя, не дав шанса все исправить? – Минсок отвернулся к окну, скрещивая руки на груди.
– А у других был этот шанс? Хоть кому-нибудь кроме меня ты давал второй шанс? Если бы я не был твоим братом, я бы удостоился такой чести?
Минсок чуть повернул голову, чтобы бросить обеспокоенный взгляд на Чондэ. Дело было не в том, что сейчас так просто были раскрыты мотивы, которые Минсок тщательно пытался скрыть. Дело было в том, что его за это укорял человек, который по идее выигрывал от такого самодурства.
– Я понимаю, Минсок, – выдохнув, Чондэ сцепил пальцы в замок, и взглядом психиатра посмотрел на брата, – прекрасно понимаю, что ради близкого человека, готов делать исключения и идти на поводу у своих эмоций. Понимаю, что отказаться от такого человека сложно, хочется сделать для него как лучше, хочется…
Молодой человек осекся и торопливо поправил мокрые волосы, спадающие на лицо.
– Но иногда нужно просто остановиться, Минсок, – тихо проговорил он, упирая расфокусированный взгляд в телефон на столе, – просто перестать. Благими намерениями вымощена дорога в ад. Ты просто оказываешь мне медвежью услугу. Думаешь, что так будет лучше для меня, но что если так будет лучше только для тебя? Что если мне это не нужно? Что если бы для меня было лучше закончить все еще тогда? Поставить во всем эту жирную точку и раствориться. Потому что я просто не хочу, чтобы все было так…
Минсок болезненно прикрыл глаза, потирая пальцами переносицу. Он уже перестал понимать, что происходит. Не понимал, что творится в его голове и в голове Чондэ. Все это было слишком сложно и не было единственно верного решения. Не было такого варианта развития событий, в котором все были бы счастливы. И так было всегда. Если кому-то было хорошо, кто-то другой обязательно должен был страдать. Эта неприятная черта человеческого мира слишком напрягала Минсока, путала его. Слишком обременительно думать о том, кто и что получит, если ситуация обернется так, а не иначе. Слишком тяжело принимать последствия и чувствовать уколы совести за то, что не смог осчастливить всех.
– Неужели ты не можешь просто попытаться? – еле слышно выдавил Минсок. – Хотя бы ради меня.
– Я уже пытался! – неожиданно взорвался криком Чондэ. – Я пытался и не раз, но к чему это привело?! Сколько еще неудачных попыток мне нужно вытерпеть, прежде чем ты поймешь, что это просто не для меня?!
Молодой человек качнулся и подскочил с дивана, уверенно и быстро двигаясь к брату, чтобы посмотреть ему в глаза, которые он старательно прятал. Признавать свои ошибки он не любил еще больше Чондэ. Однако у Чондэ на это хватило храбрости, а вот Минсок упрямо продолжал гнуть свое, искренне надеясь, что спустя какое-то время его правота станет видна.
– Ты никогда не думал о том, что быть частью этого мира, жить, быть счастливым, просто не всем дано? Я устал от всего этого дерьма! От безуспешных попыток поступать правильно, от постоянной борьбы за хотя бы маленький кусочек личного счастья! Эта жизнь не дается мне легко! Она требует от меня слишком много сил, а все что я получаю взамен, это прицельные удары в челюсть!
Чондэ с силой пнул ногой по кофейному столику, заставляя Минсока неприятно поморщиться от глухого удара и крика отчаяния, который последовал за ним.
– Я просто устал, – еле выдавил Чондэ, напрягаясь всем телом. – И больше не хочу ничего из этого…
– Может тебе уже пора перестать драматизировать? – Минсок бросил на Чондэ оценивающий взгляд. – Я как будто тебя заставляю начинать все заново в концлагере. Сейчас совершенно другое время, нет ни отца, ни его женщин… никого, кто бы мог мешать тебе жить. Самое лучшее время начать все с самого начала. Ты полностью свободен. Ты можешь быть тем, кем хочешь, а не тем, кем должен. Любой твой каприз, понимаешь? Единственное, что сейчас тебе может помешать, это ты сам…
Чондэ раздраженно дернул головой, показывая тем самым, что даже слушать об этом не хочет. Это просто только на словах, а в жизни будет еще сотня препятствий, об которые он разобьется. И ради чего?
– Просто начни, только попытайся, – настоятельным родительским тоном, почти упрашивая, попросил Минсок, – это не должно быть сложно. Не после всего. Заведешь новых знакомых, выберешься наконец из своего кокона одиночества. Найдешь девушку, не на один раз, а для серьезных отношений, или… хм, парня.
– Не хочу, – отрезал Чондэ.
– Ладно, мы можем начать с чего-то простого. Будем постепенно приучать тебя к ответственности, научим заботится о ком-то. Как насчет собаки? Лабрадор, например? Или кота?
– Я же сказал, – сквозь зубы процедил Чондэ, сжимая руки в кулак, – не хочу. Ни абстрактных девушек или парней, ни обременительных домашних животных. Мне не нужен кто-то, просто чтобы был, – молодой человек повернулся и посмотрел в глаза брату, – мне нужен конкретно Чжан Исин, и больше никто.
Уголки губ Минсока дрогнули. Ему абсолютно не нравилось, что эти двое говорят одно и то же. Будто сговорились. Этого им не надо, этого они не хотят. Будь добр, Ким Минсок, подай нам то, не знаем что.
– Сдался тебе Исин, – хмыкнул молодой человек, закатывая глаза, – тебя на нем просто заклинило. Отпусти и забудь. Найдешь кого-нибудь лучше.
– Нет! – прокричал не своим голосом Чондэ. – Не найду!
Минсок опустил голову, тяжело выдыхая, и неосознанно начал теребить мочку уха. Неужели со всеми младшими братьями так сложно?
– Перестань вести себя как маленький ребенок, – медленно и вкрадчиво произнес он. – Если ты перестанешь капризничать и упрямиться, жить сразу станет проще. Не хочешь отношений, ладно. Принуждать не буду. Попробуй что-нибудь другое. Сходи до магазина, прогуляйся, проветрись…
– Я хочу устроиться на работу, – уверенно оборвал его Чондэ.
– О? – Минсок удивленно вскинул бровь, глядя на напряженные плечи брата. – Здравая мысль. И куда?
– В кафе, – коротко ответил Чондэ, вскидывая голову вверх, – в какое-нибудь миленькое кафе. Например, хм, в твое. Там же как раз, какое совпадение, нужны работники, разве нет?
Минсок сделал глубокий вдох и продолжительно выдохнул через рот, чтобы сдержать раздражение, а потом упер руки в бока и опустил взгляд, подбирая нужные слова.
– Ты издеваешься, да? – как можно спокойнее проговорил он. – Ты издеваешься! Ты не будешь работать там. Ты не будешь приходить туда, гулять где-то поблизости, смотреть в сторону того кафе и даже думать о нем забудешь, ясно?
– Но почему? – искренне удивился Чондэ, поворачиваясь к брату. – Вам ведь лишние руки не помешают.
– Нет, – коротко ответил Минсок. – Нет и это окончательный ответ. Ты не будешь там работать. Даже в своих самых откровенных мечтах держись от него подальше!
– Почему?
– Да потому что! – вскрикнул молодой человек. – Ты прекрасно знаешь почему! Найди себе другое кафе.
– Что за монополия на кафешки! – в сердцах топнул ногой Чондэ. – Как будто мир рухнет, если мы снова будем работать вместе!
– Даже если бы я был достаточно безрассуден, чтобы позволить этому случиться, во-первых, с меня хватит быть твоим начальником, мне там одного шалопая достаточно, во-вторых, ты будешь держаться от Исина так далеко, как только возможно.
– А что случится, если я не буду? – скривив губы, поинтересовался юноша, бросая взгляд полный вызова на брата. – Что произойдет? Он ведь даже не помнит обо мне. Я просто приду и скажу: «Привет, я Ким Чондэ и очень хочу здесь работать». И все. Я не собираюсь делать ничего из ряда вон. Не собираюсь ломать ему жизнь откровениями или еще чем-нибудь таким.
– Конечно нет, ты ведь это уже сделал, – резонно заметил Минсок, выразительно двинув бровями.
– Что может произойти, Минсок? – спокойно поинтересовался Чондэ, пропуская выпад. – Если ты боишься, что он попадет в мою плохую компанию и я его испорчу, то этого не будет. Мы просто начнем все с самого начала. С нуля. Как два незнакомых человека. И будь что будет. Почему я не могу этого сделать?
