Текст книги "Les Arcanes. Ole Lukoie (СИ)"
Автор книги: mind_
сообщить о нарушении
Текущая страница: 60 (всего у книги 69 страниц)
Из недолгого разговора, создавшего какой-то странный образ, выходило, что Чжан Исин тиран и деспот, загнал свободолюбивого и непокорного обаяшку Ким Чондэ под каблук и активно унижает и уничтожает как личность, а страдалец Чондэ покорно подчиняется, потому что чувствует за что-то вину. За что?
Исину хотелось буквально прокричать этот вопрос. Схватить Чондэ за плечи, встряхнуть, развернуть к себе и, заставив смотреть в глаза, призвать к ответу. Пусть скажет, что с ним происходит. Почему он ведет себя странно? Исин пытался этого не замечать, отмахиваться, уверял себя, что ему кажется или же оправдывал все происходящее тем, что было много сторон Чондэ, которые раньше были не ведомы, но теперь вдруг открылись. Чондэ не изменился, это все еще он, просто Исин знал его плохо. Так он хотел думать. И убеждал себя снова и снова, что все в порядке, что волноваться не о чем, но когда приходит человек со стороны и авторитетно заявляет, что Чондэ изменился и вовсе не в лучшую сторону, просто не выходит игнорировать происходящее.
Что происходит? Этот вопрос застыл в глазах Исина, но Чондэ не мог его прочитать, потому что даже не повернул голову, чтобы на Исина посмотреть. Какого черта? Неужели Чжан Исин действительно тиран и деспот, который подчинил себе личность Чондэ? Неужели он на него давит? Указывает ему? Всеми силами подавляет его и не дает даже вздохнуть свободно? Это так? Поэтому Чондэ постоянно сбегает? Чтобы немного отдышаться?
Так почему он просто не сказал Исину остановиться? Чтобы Ким Чондэ молчал, когда ущемляют его свободу? Бред какой-то. Если ему что-то не нравится, он об этом говорит. Говорил.
Да что, черт возьми, с ним не так? С самого начала отношений все не заладилось. Нет, раньше. Еще до того, как они решили быть вместе, что-то с ним было не так. Все началось… после того как Минсок его оживил. Так из-за чего весь сыр-бор? Из-за воскрешения? Из-за того, что он больше не бессмертный Оле-Лукойе? Или дело было действительно в Исине?
А знаете что? К черту. К черту все это. Исину хотелось просто развести руками и выпилиться из этого мира. Он устал строить догадки и списывать очевидные вещи на свое разыгравшееся воображение. Он хотел получить четкий ответ. Может быть он бы закатил первый грандиозный скандал в истории их отношений, кричал бы, впадал в истерику, требовал правды, но не на людях же. После такого выпада, Чондэ бы вряд ли смог уйти от ответа, но нужен ли был теперь Исину этот ответ? Ему не хотелось, чтобы кто-то приходил и тыкал их носом в то, что не прошло и года, а у них в отношениях уже кризис, замечать который они оба не хотят. Строят из себя тут счастливых влюбленных, бегают, прыгают, радуются, как дебилы, отчаянно делают вид, что не расшатывают этим безобразием свои не очень устойчивые отношения, в которых ни один не уверен. И как можно быть в них уверенным, когда не то что другому, уже самому себе не доверяешь.
Исин уже устал слышать о доверии. Чондэ вечно просит доверять ему, но как Исин мог? После такого пинка просто взять и закрыть глаза, сделать вид, что ничего не было? Чондэ куда-то вел Исина, а Исин шел наугад. Не знал куда. Боялся, переживал, но шел, потому что ему внушили, что он должен доверять, должен верить, если любит. А он любил, но просто не мог не сомневаться. Ему казалось, что в любой момент ему воткнут нож в спину, потому что его просили Чондэ доверять, но никто не обещал, что его не придадут, не используют и не сделают больно. Никто не обещал, что доверие защитит его от удара в спину.
– Так ты… – Исин прокашлялся и повернулся к Бэкхёну, – сказал, что вы с Чондэ коллеги по работе?
– Я не говорил, – коротко мотнул головой молодой человек и ткнул пальцем в Чондэ, – это он сказал.
– А… м-м-м… работа какого рода? – осторожно поинтересовался Исин, как будто его могли расстрелять, если он вдруг упомянет о той стороне.
– Ты что, серьезно просто проигнорируешь сказанное и переведешь тему? – Бэкхён нахмурился. – То есть вот так просто? Не потребуешь объяснений, не закатишь скандал?
– А зачем? Мы обязательно обсудим это на досуге… при желании, – торопливо забормотал Исин, и снова попытался перевести тему разговора.
– Я так понимаю, что играть мы дальше не будем? – Бэкхён печально погладил подушечками пальцев карты, лежавшие перед ним на столе рубашкой вверх. – Очень жаль, ведь мы еще не закончили. Но в любом случае, – он быстро перевернул карты и кинул их на середину стола, – у меня роялфлеш, и я выиграл. Ты должен мне целое состояние, которого у тебя нет. К слову, утками, что несут золотые яйца, я тоже принимаю.
Чондэ, скрестив на груди руки, в ответ лишь фыркнул и отвернулся. Его настроение быстро испортилось, так что он сразу превратился в капризного ребенка и вести себя вежливо или учтиво отказывался.
– Ну что, – Бэкхён устроил подбородок на сцепленных в замок пальцах рук, – может сыграешь с нами?
– Я в покер не умею, – мотнул головой Исин.
– А во что умеешь? В дурака? Может в очко? – игриво подмигнул парень.
– Я тебя сейчас сам в очко, слышишь? – прошипел Чондэ и, не поднимая на Бэкхёна взгляд, принялся агрессивно тасовать карты.
Исин, пропустив последние несколько фраз мимо ушей, просто помолчал немного, подождал, когда тишина сама исчерпает начатую тему, чтобы ее можно было перевести, и дождавшись, когда молчание станет напрягающим, снова вернулся к своим баранам.
– Так какого рода работа? В смысле, та самая работа? – понизив голос спросил он.
– Та самая работа? – повторил Бэкхён удивленно-вопросительно. – Если ты о наркокартеле, который возглавляет Чондэ, то нет…
– О нарко… что? – опешил Исин, и еле успел закрыть рот раньше, чем его челюсть с грохотом ударилась о стол.
– Шучу-шучу, – отмахнулся молодой человек, улыбаясь, – нет никакого наркокартеля под его началом. Мы с ним коллеги по цеху. Были. Он специалист по снам, я специалист в делах сердешных. Разрешите еще раз представиться как подобает.
Он, со скрипом отодвинув стул, выпрямился и склонился перед Исином в вежливом аристократичном поклоне, изгибая губы в бесцветной улыбке работника сферы услуг.
– Бён Бэкхён, в простонародье Купидон, – он выпрямился и бросил на Исина взгляд сверху вниз, – повторюсь, я очень рад нашему знакомству.
Бэкхён, одернув свой нежно-розовый пиджак, рухнул обратно на стул. Исин вытянул губы трубочкой и вопросительно посмотрел на гостя.
– Купи… дон?
В этом не должно было попросту быть ничего удивительного, ведь Исин видел и Смерть и Оле-Лукойе, но Купидон? Он представлял их стайкой карапузов в подгузниках, обязательно обладателями золотых локонов и детских размеров луков со стрелами. Образ этот сильно разбивался о реальность. Ох уж эти стереотипы, вечно с ними так. Бэкхёну бы подошло что-то солиднее, вроде «бог любви», хотя такие пошлые и совершенно безвкусные описания больше ассоциируются со стриптизерами. На стриптизера Бэкхён не походил вовсе, но может Исин просто чего-то о нем или его отношениях с Чондэ не знал. Какова была вероятность, что это был действительно стриптизер, которого Чондэ вдруг вызвал?
– Тебя что-то смущает? – Бэкхён торопливо отхлебнул из чашки.
– Нет, вообще-то, – Исин озадаченно бросил взгляд на Чондэ, который, видимо расслабившись от того, что о нем ненадолго забыли, спокойно закурил, – просто…
– Просто что? – Бён прищурился.
– У меня появляется множество логичных вопросов, которые должны немного прояснить мне ситуацию, потому что ты ее не прояснил, назвавшись Купидоном…
– Каких например?
– Не знаю, – пожал плечами Исин, – вот, например, много ли вас Купидонов? Вы действительно в людей стреляете или это стереотип? Как это работает? Мне просто всегда было интересно, как с помощью стрел можно заставить двух незнакомых людей влюбиться друг в друга? Они должны видеть друг друга, знать или нужно просто запустить в них одной и той же стрелой, а может парой одинаковых?..
– Он всегда такой любознательный? – обратился Бэкхён к Чондэ, указывая на Исина, который продолжал говорить, пальцем. Ким в ответ безмолвно кивнул.
– А разве ваша униформа не подгузники? Как вообще все это устроено? В смысле, я почти понял эту сложную систему со снами, но вообще-то не до конца. У вас там с любовью все сложнее или как?
– Так, стой-стой-стой, – Бэкхён принялся размахивать руками, – слишком много вопросов. Слишком. Много. Ты вообще собираешься давать мне возможность на них отвечать?
– Я… собирался, – неуверенно пробормотал Исин, – в перспективе…
– Давай начнем все с самого начала, я – Купидон, – очень вкрадчиво, будто объяснял это маленькому ребенку с серьезными умственными отклонениями, проговорил Бён. – И я единственный в своем роде.
– Где-то я подобное уже слышал, кажется, – Исин очень ненавязчиво глянул на Чондэ. – Так у тебя действительно есть лук и стрелы?
– Есть, – согласился Бэкхён.
– Значит, – воодушевился Исин, как ребенок в магазине игрушек, – это не стереотип?
– Нет.
– А покажешь? А пострелять дашь?
У Чжан Исина аж глаза загорелись. Он с луками и стрелами никогда в близких отношениях не состоял, да и не припомнил, чтобы хоть однажды видел все это великолепие в живую. Так, лишь на картинках. А тут не просто лук и стрелы, тут лук и стрелы самого Купидона! Соблазн пустить стрелу кому-нибудь в задницу с балкона собственной квартиры, мерзко похихикивая, был слишком велик. Он уже предвкушал, как натянет тетиву и…
– Еще чего, – фыркнул в ответ Бэкхён, который очень ревностно относился к своему снаряжению и кому попало в руки его давать не собирался. Знал он таких. Настреляют куды попало, а потом ходи, разгребай этот балаган и пиши объяснительные.
Исин заметно приуныл от такого категорического ответа. Можно даже сказать немного обиделся. Его ребячливая натура так и требовала шалости. И этой шалости его только что лишили. Быть рациональным в ситуации, когда тебя захлестывают эмоции, довольно сложно. Разбираться в том, почему Бэкхён свое оружие давать не хотел, Исин не собирался по одной простой причине – ему не понравился ответ. Не сам отказ, а то, как он был подан. Очень… пренебрежительно, немного высокомерно. И это был для Исина веский повод, чтобы поставить себе галочку и немного невзлюбить Бэкхёна.
– А подгузники ты не надел, чтобы сойти за обычного человека? Или они у тебя под костюмом? – пробубнил Чжан, опуская голову.
– Так стоп! – хлопнул по столу задетый таким выпадом Бэкхён. – Какие еще подгузники?
– Ну, трусы… или что там купидоны обычно носят, чтоб не сверкать голой попой?
– Одежду! Они носят одежду! – эмоционально затараторил Купидон, будто в сотый раз ему приходилось объяснять простые истины несведущим простолюдинам. – Все носят одежду, кроме, пожалуй, Пасхального кролика, но то издержки производства. Он не может ходить в Гуччи и убеждать детей, что он кролик. Впрочем, работа у него сезонная, так что… его не особо напрягает пару раз надеть костюм зайца.
– Кролика, – поправил Чондэ.
– Нет, зайца! Ты что думаешь, я зайца от кролика не отличу? Он Пасхальный кролик, но ходит в костюме зайца! Вы просто не видите между ними разницу, а я вижу! – начал возмущаться Бэкхён, размахивая руками, как будто это было для него что-то очень важное, оскорбляющее его чувства верующего.
– Но какая разница? – вскинул Чондэ руку. – Я хочу сказать, что его видят в основном дети, а это не те люди, которые способны отличить костюм кролика от зайца. Да и кто ему будет предъявлять, в конце-то концов. Куда жаловаться-то будут на его костюм?
– Вот, – Бэкхён ткнул в Чондэ пальцем, – Кёнсу мне так же ответил, когда я потребовал выдать Чунмёну другой костюм. И знаешь что?
– Могу лишь интуитивно догадываться, но хотелось бы уточнить… Полагаю, он так другой костюм и не выдал?
– Конечно не видел! Ты видел, чтобы он скакал в костюме кролика, а не зайца?
– Да я вообще редко вижу, чтобы он скакал в костюме кролика…
– Зайца, – поправил его Бэкхён, – ты не видел, чтобы он скакал в костюме кролика, потому что он скачет в костюме ЗАЙЦА!
– Я не то имел в виду, – отмахнулся Чондэ, – я лишь хотел сказать, что Чунмён редко скачет в этом костюме.
– Вот именно поэтому Кёнсу и отказывается его менять, – тяжело вздохнул Бэкхён, – говорит, что тогда его замена попросту не окупится. Вот когда этот придет в негодность, тогда он и заменит его на нормальный костюм кролика, но этому костюму уже хрен знает сколько лет. Он старше меня!
– Кёнсу скупой, – согласился Ким, – с другой стороны, он прав.
– Прав, – согласно кивнул Бэкхён и заметно приуныл.
Снова воцарилось молчание. Такое очень неприятное. Они только что ушли от главной темы к другой, которая быстро исчерпала себя, и не знали как вернуться обратно или как начать новую. Разговор местами не клеился, потому что ни один не знал, как его вести в данной конкретной ситуации. У них между собой были свои отношения. К примеру у Бэкхёна с Чондэ дружеские, у Чондэ с Исином романтические, а у Бэкхёна и Исина их не было вовсе. Как при таком раскладе вести привычные расслабленные беседы на свои темы, когда один из участников абсолютно точно не будет понимать, о чем идет речь, никто не имел ни малейшего понятия.
– Я не очень уверен, что понял, – осторожно начал Исин, – но выходит, что кроме вас троих есть еще кто-то?
– Конечно есть, – активно закивал Бэкхён и, притянув к себе открытую коробку, начал по одной закидывать шоколадные конфеты в рот, – а ты как думал, мы там втроем как сто китайцев вкалываем?
– Я бы попросил, – вскинул указательный палец вверх Исин.
– Ах, да, – меланхолично бросил Бэкхён, качнув конфетой в воздухе, – вечно забываю, что ты из этих…
Чжан в ответ лишь прищурился. Ему не хотелось сейчас начинать конфликт, бить себя в грудь и рассказывать о том, что он совсем не из этих, а если из этих, то давайте поподробнее из каких именно. Вместо этого он поставил себе еще одну галочку.
– В общем-то нас там завались, – без интереса продолжил Бэкхён, – но я особо никого не запоминаю, знаешь ли, текучка большая. Обычно только тех, кто больше 50 лет работает, а таких, как ни странно, ой как не много. По пальцам одной руки пересчитать можно.
– А Сехун? – удивился Чондэ. – Он вроде даже десяти лет не проработал…
– Исключение, – отмахнулся Бэкхён. – Я просто его часто вижу, так что тяжело не запомнить.
– Да уж, да уж, – гаденько усмехнулся Чондэ, – именно из-за этого.
– А ну, – возмутился Купидон и принялся шарить рукой по столу, чтобы чем-нибудь запустить в наглую рожу, – прекрати эти грязные инсинуации! У нас с ним исключительно деловые отношения!
Не найдя ничего под рукой кроме конфет, Бэкхён запустил одной из них в Чондэ, а тот с легкостью увернулся, мерзко похихикивая, что только сильнее разозлило Бёна.
– А ну прекращай! Прекращай я говорю! – он вскочил со стула, подхватывая со стола пустую бутылку, и замахнулся было, чтобы наклониться через стол, да шмякнуть по голове Чондэ, но в перепалку вмешался Исин. Он успел перехватить руку Купидона и заботливо вытащить из нее пустую бутылку, которую предусмотрительно убрал под стол.
Оставшись без оружия, взъерепенившийся как кот Бэкхён, пару раз злобно фыркнул, сверля Чондэ взглядом, да и плюхнулся обратно на стул.
– И что же за чудо-зверь этот Сехун? – осторожно поинтересовался Исин, не в силах скрыть своего интереса. Да и как он мог. Скандалы, интриги, расследования. Что-то очень интересное было прямо под носом. Упомяни они его вскользь как в прошлый раз, Исин бы даже внимания не обратил, но после такого просто не мог себе позволить пропустить. Было очевидно, что для Бэкхёна это вовсе не последний человек, но какого рода не последний предстояло узнать.
Бэкхён раздраженно оскалил зубы, словно какая-то дворовая собака. Чондэ же это только позабавило, и он будто школьница прыснул в руку, от чего Купидон еще больше озлобился и зарычал. Видно тема действительно была больной, раз он так остро реагировал на шутки и подколы. Чондэ, прекрасно это зная, не собирался останавливаться на достигнутом. Это была его маленькая мстя детских масштабов. Настроение медленно ползло вверх, со звоном сбивая отметки «ничо так» и «хорошо».
– Так что за Сехун? Кто-нибудь мне пояснит, чтобы я тоже в этом безобразии как-то поучаствовал? – нетерпеливо спросил Исин, ерзая на стуле.
– Нечего в этом безобразии участвовать, – Бэкхён перестал скалиться, натянул маску безразличия и вальяжно откинулся на спинку стула, грациозно махнув в сторону рукой, – Сехун это так, курьер, ничего интересного. Бегает между отделами, выполняет мелкие поручения. Скукотища.
– Да-да, – шутливо подтвердил Чондэ, хитро поглядывая на Купидона. – Совершенно ничего интересного.
– Так, а вы с ним что? – попытался прояснить ситуацию Исин, потому что иначе не складывалась картина. – Бывшие любовники или… будущие? Кто-то в кого-то безответно влюблен или?..
– Да никто ни в кого не влюблен! – раздраженно отрезал Бэкхён. – Мы просто коллеги, – он подался вперед и повторил вкрадчивее, специально для Чондэ, – коллеги, понятно?
– Не понятно, – мотнул головой Исин, – совсем непонятно. В чем тогда прикол?
Он повернулся к Чондэ, в надежде, что хоть тот, как менее заинтересованная сторона, выложит всю правду-матку. Ведь явно что-то было, не на пустом же месте люди решили над этим похихикивать и отпускать двусмысленные фразочки.
– А прикол в том, – Чондэ демонстративно повернулся к Исину и, выпрямив спину, стал смотреть парню в глаза, игнорируя присутствие Купидона, – что наш любвеобильный мальчик, который буквально на всех кидается с призывом «Давайте любить и желательно друг друга!», из всех работников, а это как минимум человек 300, только Сехуна ни разу с того момента, как он начала работать, так и не позвал на свидание. Мы сочли это подозрительным.
– Кто «мы»? Кто это «мы»? – вскипел Бэкхён и стал бросаться всем, что под руку попадется, а попадались в основном карты и горсти фишек. – Что подозрительного в том, что я хочу сохранить с человеком деловые отношения?
– Да то, – быстро заговорил Чондэ, – что из 300 работников, ты каким-то хреном только с ним решил эти деловые отношения сохранить! Подозрительно!
– Ну, чего ты врешь? – поморщился Бэкхён. – Так уж только с ним одним… Уверен, что не только с ним!
– А с кем еще? – резонно поинтересовался Чондэ, скептически приподнимая уголки губ.
И вот тут-то Купидон завис. В воцарившейся тишине было слышно, как со скрипом шевелятся шестеренки в его голове. С каждой секундой Бэкхён сильнее хмурился, складка пролегла между бровей, лицо стало напряженным, губы вытянулись в тонкую линию и, кажется, парень даже стиснул зубы от усердия. Для пущего эффекта, он ткнул худым пальцем себе в лоб, будто пытался нажать какую-то кнопочку в своем мозгу, но результата от этого не было никакого.
– Сдаешься? – игриво поинтересовался Чондэ.
– Уверен, – не очень-то уверенно произнес Купидон, – есть кто-то кроме Сехуна. Наверняка кого-то из 300 работников я пропустил. Не мог же я пригласить прям всех. Я даже лиц или имен их не помню, так что…
– Так что кого-то ты пригласил не единожды и не дважды, – заявил Чондэ, гордый собой.
– Да не, – отмахнулся Бэкхён. – Уверен, что кто-то да остался недолюбленным мной…
– Ладно, давай просто пройдемся по статистике, – со вздохом согласился Ким, понимая, что правоту еще надо доказать. – Вот сколько раз ты пригласил на свидание Кёнсу?
– А какой период времени тебя интересует? – прищурился Бэкхён.
– Хм, – задумался на секунду Чондэ, – да хотя бы последний год.
– Раз пять, я думаю…
– Ладно, а Минсока?
– М-м-м, – Бэкхён опустил голову и невидящим взглядом стал смотреть в пол, припоминая точные цифры. – Раз восемь или девять. Не помню точно, но что-то около десяти.
– Хорошо, а того же самого Чунмёна сколько раз?
– Вот с ним мы в этом году, кстати, редко виделись, так что, полагаю, где-то раз 20, но не более…
Исин подавился воздухом и закашлялся. Если в понимании Бэкхёна 20 приглашений на свидание означало «редко виделись», то сколько же раз он приглашает его в те годы, когда они видятся часто? Может быть именно поэтому они и виделись редко. Исин бы и сам стал избегать Бэкхёна, если бы тот постоянно на свидания звал. Каждый раз. Вместо приветствия и прощания. Ужас. Исин аж плечами передернул.
– А, допустим, с Чанёлем? – Чондэ уже начал загибать пальцы, чтобы припомнить всех, кто находился в близком окружении.
При упоминании этого имени Бэкхён поморщился, будто от отвращения, и принялся отстраненно ковырять ногтем коробку конфет, не поднимая на присутствующих взгляд. Исин прищурился.
«Вот, – подумалось ему, – скандалы, интриги, расследования!»
В тот момент он предвкушал что-то грандиозное, какие-то серьезные баталии, междусобойчики, однако был разочарован правдой, которая позже ему раскрылась. Ожидания, впрочем, как и всегда, совершенно не соответствовали действительности.
– Я с этой феечкой, – начал Бэкхён надменно, – только под угрозой смерти куда-то пойду!
– Феечкой? – переспросил Исин шепотом, наклоняясь к Чондэ.
– Зубная фея, – пояснил Ким так же тихо, чтобы погруженный в свою неприязнь Бэкхён его не слышал.
– Зубная фея… в смысле он?.. – Исин стал очень непонятно водить руками в районе собственной груди и немного извиваться, в попытке изобразить что-то очень странное, но, к счастью, Чондэ быстро понял, к чему ведут эти танцы без бубна.
– Если ты о том, носит ли он розовое платишко, пластмассовую диадему из «Детского мира» и волшебную палочку, то нет, – быстро пояснил Чондэ, чтобы Исин перестал изображать не пойми что, и его не посчитали стриптизером с признаками психических расстройств, – и розовеньких крылышек на резиночке у него тоже нет. Такое у нас только Бэкхён носит.
– То есть… он… обычный? – решил зачем-то уточнить Чжан.
– Ну, смотря что считать обычным… – кривя губы, уклончиво произнес Чондэ, – но одевается он вполне сносно, я бы даже сказал, что по-человечески.
– Тогда что в нем от Зубной феи, если не вот это вот все?
– Зубы, – коротко кивнул Чондэ и выпрямился.
– Зубы? – с сомнением переспросил Исин. – В смысле зубы? У остальных их нет, что ли? Или этот абориген носит их как бусы?
– Да нет, – махнул рукой Чондэ, – речь идет о его зубах.
– А что с его зубами? – Исин нахмурился. – Их больше или меньше? Или они как у акулы?
– Не, все с ними в полном порядке. 32 – норма. Все на своем законном месте и в надлежащем состоянии, просто его улыбка…
– Что с ней?
– О, – протянул Чондэ, улыбаясь, и мечтательно посмотрел куда-то ввысь, только взгляд уткнулся в потолок, – улыбка Чанёля это отдельная песня. Скажем так, это то, что маленькие дети меньше всего желают увидеть в темной комнате, оставшись одни.
– Эм… – Исин запутался окончательно. Он не мог представить себе это ни в позитивном, ни в негативном ключе. Такая характеристика чьей-то улыбки была очень сомнительной. Что это вообще должно было означать? Но, к счастью, в разговор решил вступить Бэкхён.
– Вот представь себе Чеширского кота… если конкретнее, то его улыбку. Представил?
– Представил, – кивнул Исин.
– А теперь представь, что такой загадочной, широкой, не побоюсь этих слов, заискивающей и кровожадной, сверкающей своей белизной улыбкой, улыбается маньяк, который стоит в твоей комнате в одной руке с окровавленным ножом, а в другой с головой твоей… хм… матери. И нежно так тянет что-то вроде: «А у кого это зубик выпал?».
– Бр-р-р, – позитивная картина, которую рисовало воображение Исина, в миг стала кровавой, и от этого неожиданного преображения, парня аж передернуло.
– Представил, да? – как-то по-детски радостно поинтересовался Бэкхён. – Вот это Чанёль, только без ножа и головы. Ну, матери, не своей…
– Нет, не так, – вступил в разговор Чондэ, активно размахивая руками, – ты не так его описываешь.
– А как надо? – обиженно надул губки Купидон.
– Син, – Чондэ развернулся к Исину и удобно уселся, в порыве поделиться образом неизвестной пока Зубной феи, – вот представь, ночь, темная комната, родители только ушли, погасив свет…
– Может мне свет погасить и дать тебе в руки фонарик, чтобы интереснее было рассказывать? – фыркнул Бэкхён.
– Да не перебивай, – махнул на него рукой Чондэ, – Син, слушай, вот ты лежишь, ветки в окно стучаться, страшно… и тут, скрипнув, неспешно открывается дверь шкафа, чулана или не важно чего, главное, что дверь. А из-за нее в комнату вваливается несуразное нечто под два метра ростом, стукаясь о дверной косяк и все, что низко висит, ойкает, шлепает по рассыпанному лего, матерится…
– Пока не очень страшно, – напряженно поделился Исин, но отодвинулся на случай, если на него с внезапной громкой репликой, как бывает во многих страшилках, вдруг кинуться, – у Бэкхёна было жутко, а тут…
– А ты дослушай! – шлепнул по столу ладонью Чондэ, которого вечно перебивали. – Так вот, ты как бы напрягаешься, но особой опасности не чувствуешь. И тут это лохматое чудо вдруг к тебе поворачивается и как…
Ким Чондэ запнулся на самом напряженном моменте, чтобы немного выдержать интригу. Исин вдохнул и не выдохнул, потому что выдох должен был прийтись на конец предложения, а без логического завершения как-то не выдыхалось. Да и еще на таком моменте оборвалось, что даже как дышать забылось.
– Улыбнется, – негромко проговорил Чондэ, – во все свои 32, да так, будто блуждал в поисках кого бы сожрать и тут – хоба! – нашел. Просто представь этого ужасного монстра, который неожиданно поворачивается к тебе в темноте со своей улыбкой двинутого ножкой кровати маньяка. Знаешь, даже в ужастиках такое дерьмо в исполнении монстров пугает меньше, чем дружелюбная улыбка Чанёля в жизни. А потом он еще и про твои зубки спрашивать начинает, как будто если не найдет у тебя под подушкой ни одного выпавшего, сам тебе их выбьет.
– Мда-а-а, – протянул Исин, потому что никакой другой реакции на такой случай у него просто не было. Сначала он хотел поставить под сомнение решение подпускать Чанёля к детям, если его основной функцией становиться не забирать выпавшие зубы, а оставлять детские травмы, но потом вспомнил Чондэ, который тоже не очень отличался своими педагогическими методиками, и возмущения по поводу компетентности сотрудников были спущены в унитаз. Нет, он конечно бы мог встать на защиту детей, начать критиковать сотрудников, несколько раз вербально пнуть Чондэ за его косяки, но с другой стороны… чего он хотел? Чего он ожидал от кучки людей, чьей специальностью никогда не было воспитание детей? Это раньше Исину казалось, что организация серьезная, потому что из всех, кто работал по ту сторону, Чжан встречал только Чондэ и суровую Смерть. Но сейчас, в процессе беседы, этот образ серьезной организации немного пошатнулся, и в воображении Исина она предстала как маленькая конторка с кучей аниматоров для детей, которые вряд ли имели диплом по педагогике или детской психологии, да и вообще имели смутное представление о взаимодействии с детьми. Просто набрали каких-то людей с улица, раздали костюмы и отправили работать. Хотя, судя по тому, что Исин видел в воспоминаниях Чондэ, брали действительно кого попало. И это не вина сотрудников, это вина начальника. Минсок их набирал, так ведь? К нему все претензии. Может быть стоило серьезно с ним на эту тему поговорить? Выяснить вообще критерии отбора…
– Вот поэтому, – решил подвести итог Бэкхён, – я редко приглашаю его на свидания.
Исин резко повернул голову к Купидону и долго смотрел на него. Ответ показался неожиданным, потому что он не был категорически отрицательным.
– Редко? – переспросил Чжан. – То есть ты его все-таки зовешь?
– Ну, пару тройку раз, – неопределенно махнул Бэкхён в воздухе пальцем, – но только из вежливости и при условии, что он в этот момент не улыбается и вообще грустненький.
– Ах, вот оно как, – понимающе кивнул Исин. – Значит, дело исключительно в улыбке?
– Ага, – подтвердил Купидон, – она правда жуткая. Видел бы ты ее…
– И никаких сложных отношений между вами нет?..
– Нет, нет, с чего ты взял? – удивился Бэкхён.
– Ну, просто у тебя была такая реакция на его имя, что я подумал…
– Ах, – Купидон драматично кивнул головой, – так это ж я его улыбку сразу вспомнил. Но нет, у нас с ним ничего такого… Просто я ни разу не смог достаточно долго выдерживать эту его жуткую доброжелательную улыбку, чтобы хоть какие-то отношения построить.
– Но тем не менее, – усмехнулся Исин, – ты все же приглашал его на свидание, а это много говорит о тебе, как о человеке…
– Вот и я о том же, – на выдохе произнес Чондэ, – он всех зовет, – и добавил тише, – кроме Сехуна…
В глазах Бэкхёна мелькнуло что-то похожее на гениальную мысль, он встрепенулся, замер и мгновение смотрел в пустоту, быстро шевеля губами, после чего вдруг страстно заговорил:
– Вовсе нет, не только его!
– А кого еще? – с сомнением спросил Чондэ, приподнимая бровь. – Мы, кажется, выяснили, что…
– А тебя? – тихо, почти еле слышно, уточнил Исин, указывая на Кима пальцем.
Чондэ в ответ лишь быстро кивнул. Просто кивнул, словно ничего это не значило. Хотя, наверно и не значило. Исина бы не задело, если бы Чондэ сказал словами, а не небрежно кивнул, будто бы хотел отделаться от вопроса.
– Чонина! – вскрикнул Бэкхён. – Я же сказал, что точно есть еще хоть кто-то, а ты мне не верил…
При упоминании этого имени Чондэ застыл на несколько длинных мгновений, невидящим взглядом глядя перед собой, а потом заметно помрачнел, ссутулился, чуть привстал, чтобы удобнее усесться и, облизнув губы, опустил голову. Исин неосознанно напрягся. Он понятия не имел, что за людей обсуждали эти двое, о ком они говорили, и что за отношения скрываются за их словами. Мог лишь догадываться и ловить изменения в лице, интонации. То, что он увидел сейчас, было настолько явно и неприкрыто, настолько очевидно, что даже сердце сжималось. Исин боялся даже подумать, что за правда скрывается за всем этим. Правда, которая, возможно, ему совсем не понравится.
Если честно, меньше всего хотелось вести списки многочисленных любовников и любовниц Чондэ. Исин старался воспринимать это с легкостью, мол, все это далеко позади. Ведь позади же? Сейчас есть только он и больше никого. Хотелось верить. Глупо было заявлять права на человека, но ведь так и работают чувства. Чем они сильнее, тем больше хочется быть единственным в своем роде, неповторимым для какого-то конкретного человека. Думать, что все, что было до этого с кем-то другим так, детский лепет на лужайке, ничего серьезного, однако…
Человек ведь не реагирует так на что-то, что осталось в прошлом? Если это уже позади, если пройденный этап, который ничего не значит, то зачем так напрягаться?
Исин торопливо отвернулся, стараясь сделать вид, что не заметил. Игнорировать что-то иногда лучший выход. Это, конечно, не так, но Исину казалось, что будет правильным не придавать значения. По крайней мере сделать вид, что не придал.
