Текст книги "Les Arcanes. Ole Lukoie (СИ)"
Автор книги: mind_
сообщить о нарушении
Текущая страница: 48 (всего у книги 69 страниц)
Оба были настолько сильно увлечены этим моментом, что даже не заметили, как рядом с ними из ниоткуда возникла чья-то не очень довольная тень. Она источала злость и раздражение, казалось, даже горела адским пламенем. И более всего на нервы действовал тот факт, что замечать ее присутствие никто не собирается.
– Ким Чондэ, – раздался над головами грозный голос, и чужая рука беспардонно вклинилась между двух губ, вцепляясь пальцами в щеки младшего Кима, – какого черта происходит?
– Привет, Минсок, – буднично буркнул Чондэ в ладонь.
– Привет, Минсок? – взревел старший, вцепляясь пальцами в воротник куртки брата. – Привет, Минсок?
Он, с силой дернув рукой, как пса оттащил Чондэ в сторону, на мгновение отрывая его от земли, словно тот был не тяжелее маленького ребенка.
– Вы только посмотрите на него! Сбежал из дома, исчез на две недели, шлялся не пойми где, с кем и на какие деньги, не позвонил ни разу! И все, что ты можешь мне сказать, это «привет, Минсок»?
Старший раздраженно сдвигал брови к переносице, выражая тем крайнюю степень своей злобы. Говорил не громко, почти шепотом, стискивая зубы, чтобы не сорваться на крик или рукоприкладство. И даже несмотря на то, что брат не вырывался, не предпринимал попыток к бегству и довольно послушно сидел на своей пятой точке, Минсок не отпускал его куртку.
– Я очень скучал по тебе, братишка! – расплывшись в радостной улыбке, Чондэ протянул руки к парню.
– Я тебе сейчас дам, скучал он, – прошипел Минсок, шлепнув младшего по лбу и, выпустив из пальцев ворот куртки, принялся терзать его лицо. Не бил, просто по-детски дергал за нос или сминал пальцами щеки, щипал, сжимал в руках, причиняя максимальный дискомфорт.
– Что ты делаешь? – пробубнил Чондэ, недовольно вздергивая кончики губ. – Прекрати.
– Прекратить что? – с садистским наслаждением продолжая измываться над братом, спросил Минсок.
– Это!
– Не понимаю о чем ты…
Вот и Лухан не понимал, что происходит. Он сидел неподвижно, наблюдая за происходящим, и еле сдерживал слабую, немного злорадную улыбку, коснувшуюся губ.
– Лухан, спаси меня от этого изверга! – вскрикнул Чондэ, пытаясь вырваться, и потянул руки к своему спасителю, однако тот не торопился приходить на помощь. Ему бы оставаться незамеченным и дальше. К несчастью слишком поздно он это понял.
– Точно, – услышав чужое имя и вспомнив о существовании кого-то еще на крыше, Минсок резко оставил брата в покое, – с тобой я поговорю позже, что важнее, – он по привычке потрепал Чондэ по волосам, разворачиваясь к Лухану, – надо разобраться с ним.
– Со мной? – ошарашено переспросил парень, указывая пальцем себе в грудь. Его фраза прозвучала настолько удивленно, будто он был уверен в том, что никто его не видит.
– С кем же еще? – холодно переспросил Минсок, вскидывая бровь.
– Да с кем угодно! – вскрикнул Лухан. – Почему сразу я?
– Вставай, – скомандовал старший Ким, делая указательным пальцем резкое движение снизу вверх, словно пытался разрезать воздух. – Ты идешь домой.
– Я? Но это твой брат сбежал из дома и две недели неизвестно где шлялся, а домой иду я? – негодовал Лухан.
– Вставай, – с нажимом протянул Минсок, – никаких «но», ты идешь домой.
– Но…
– Тсссс! – молодой человек приложил палец к губам, заставляя Лухана замолчать. – Сказал же, никаких «но». Ты идешь домой. Давай, поднимайся.
Лухан недовольно поджал губы, однако спорить дальше не стал. Понял, что бессмысленно. Так что порывисто встал, недовольно отряхнулся и, махнув на прощание Чондэ, под пристальным взглядом Минсока уверенно и быстро зашагал к выходу. Проводив Лухана взглядом, старший обернулся на брата, чтобы бросить на того выразительный взгляд, и последовал за коллегой прочь с крыши.
Как только Минсок отвернулся, взгляд Чондэ изменился. Доброжелательная улыбка пропала. Он в миг стал серьезным. Убедившись, что брат скрылся за дверью, молодой человек подскочил и торопливо сунул руку в карман куртки. Порывшись там немного, выудил небольшой пакетик, в углу которого одиноко лежала таблетка. Чондэ задумчиво провел кончиком языка по зубам, терзаясь недолгими размышлениями, а потом торопливо скрутил пакетик и, задрав футболку, поместил его за торчащую из-за пояса штанов резинку трусов. Устроив его так, чтобы резинка плотно прижимала его к телу, он опустил футболку, проверяя, чтобы пакетик не был заметен, несколько раз попрыгал на месте, чтобы убедиться, что тот держится, и только после этого, на всякий случай застегнув до середины куртку, побрел следом за братом.
А в это время Лухан быстрым шагом спускался по лестнице, стараясь игнорировать неторопливо идущего за ним Минсока. И пусть тот шел медленно, как бы сильно Лухан не старался, увеличить разрыв не выходило.
– Лухан, – окриком остановил Ким молодого человека в пролете.
– Что? – тот резко развернулся у самой ступеньки, хватаясь за перила, чтобы не потерять равновесие.
– Ничего не хочешь мне сказать? – осторожно осведомился Минсок, скрещивая на груди руки.
Лухан раздраженно поджал губы и нервно дернул головой, отворачиваясь. Не нравился ему такой тон. Почему с ним разговаривали как с малолетним преступником, которого полиция только что сдала в руки родителю?
– Вот как, – принял молчание за ответ Минсок, – то есть ты не понимаешь, почему я не доволен?
– Не понимаю, – коротко бросил Лухан.
– Ты помнишь, что ты мне обещал?
– Не пить.
– И что ты сделал?
– Выпил.
– Выводы? – Минсок вскинул бровь, и вкупе с его холодным, вымученно спокойным тоном, это выглядело высокомерно.
– Насколько я помню, я обещал тебе не злоупотреблять алкоголем, – быстро заговорил Лухан, однако в глаза Минсоку смотреть наотрез отказывался, – я не обещал тебе, что не буду пить вообще, так?
– Так, – кивнул Минсок.
– Так в чем суть претензии? Это не запой! Я взрослый человек! Я могу себе позволить немного выпить!
– Это так, но насколько я помню, мы договорились, что никакого алкоголя, если тебе завтра на работу. Я не запрещал тебе пить в свободное от работы время, но ты ведь не знаешь меры. Для тебя нет понятия «немного выпить»…
– Я знаю меру! – вскрикнул Лухан, разворачиваясь к Минсоку. – Не надо разговаривать со мной как с алкоголиком! Я помню, что тебе обещал, и я не собирался пить, но потом появился твой брат и…
– И? – Ким чуть дернул головой. – Ты решил, что если будешь пить с ним, то это не считается?
– Нет, я вовсе не это решил!
– А что же?
Лухан тяжело выдохнул, и опустил взгляд, помотав головой. Он пытался себя успокоить, потому что прекрасно понимал, что толку от его крика никакого.
– Я просто подумал, – как можно спокойнее произнес парень, – что мне нужно было что-то сделать. В смысле, он пропал на две недели и неизвестно, собирался ли вернуться. По-твоему мне стоило оставить его там, где нашел? Не уверен, что ты был бы этому рад. Я лишь хотел помочь, понимаешь?
– Как? – словно отрезвляющая пощечина прозвучал ледяной голос Минсока. – Напившись с ним?
– Да нет же! – Лухан раздраженно поджал губы. – Я подумал, что если поговорю с ним, может быть смогу заставить вернуться домой или что-то вроде того…
– Все, что от тебя требовалось, так это позвонить мне. Понимаешь? Просто позвонить мне! – неожиданно сорвался на крик Минсок. – Не изображать из себя героя-спасителя, заботливого старшего братика, а просто позвонить мне! Он, – Минсок указал пальцем вверх, в сторону крыши, – не твоя проблема, Лухан! Не лезь в то, что тебя не касается! И вообще держись от моего брата подальше…
Лухан стиснул зубы. Минсок опять это делал. Проводил черту, за которой оставлял Лухана. Одного. Он всегда так уверенно и больно расставлял все по своим местам, лишний раз указывая на пропасть меж их миров. Было ли это неприятно? Это было отвратительно. То, как Минсок умело прикидывался добрым и сострадательным парнем, втираясь в доверие, изображая друга, а потом тыкал носом в то, что они друг другу никто. Как можно было это назвать, если не лицемерием? Что он пытался сделать? Защитить свой мир? Он как курица наседка.
– От кого еще? – тихо произнес Лухан, сжимая руки в кулак. Злость и негодование были настолько сильными, что он даже не мог кричать. Уж лучше бы он кричал.
– Что? – не понял Минсок.
– Кроме Чондэ и Исина, от кого еще мне стоит держаться подальше? – Лухан нашел в себе силы бросить на Кима испепеляющий взгляд из-под пушистых ресниц. – От тебя? Чего ты пытаешься добиться, так старательно изолируя меня от других? Разве я не имею столько же прав общаться с ними, сколько и ты? Так почему? Это ревность или что? Почему ты ведешь себя так, будто я пытаюсь их у тебя забрать?
– Вовсе нет.
– Вовсе да, Минсок! Ты даже не понимаешь, как это выглядит со стороны. Ты скалишься и трясешься, как собака над костью. Я не пытаюсь ничего у тебя отобрать, так почему ты воспринимаешь меня как угрозу?
Минсок оторопел. Он не знал, как реагировать. Все было вовсе не так, но он никак не мог найти нужные слова, чтобы сказать об этом. Потому растеряно молчал. А Лухан воспринимал это как подтверждение собственных слов.
– Почему я не нравлюсь тебе? Для этого нет никаких видимых причин. Я просто не понравился тебе с самого начала.
– Это не так, – попытался оправдаться Минсок.
– Это так! С самого начала. У тебя с самого начала была неприязнь ко мне. И эти вечные придирки и тычки… Я не такой безнадежный, каким все меня видят благодаря тебе. Все совершают ошибки, у всех бывают плохие дни. Я долгое время пытался стать идеальным, надеясь, что все это наконец прекратится. Но это в порядке вещей не быть идеальным. Мне не обязательно быть идеальным, просто чтобы тебя все устраивало. Потому что тебя никогда ничего во мне не будет устраивать. Причина не во мне. В тебе все дело. Это твои личные заскоки. Я лишь некстати подвернулся тебе под руку.
– Лухан…
– Хватит, – парень вскинул вверх руку, призывая Минсока молчать, – с меня хватит. Я устал. Все, что я хочу, так это поскорее со всем покончить и скрыться из поля твоего зрения. Пытаться не давать тебе повода меня не трогать бесполезно, ты сам его находишь. Так что просто оставь меня.
Лухан задумчиво коснулся пальцами перил, медля. Он усиленно соображал, что еще ему стоило сказать, прежде чем уйти. За годы у него накопилось очень много претензий. Он бы мог собрать их все в несколько толстенных книг, но сейчас ничего на ум не приходило. Как и всегда в нужный момент. Раз так, можно было считать, что разговор исчерпан.
– Разойдемся по-хорошему, – Лухан неторопливо развернулся, оттягивая время, словно хотел дать Минсоку шанс оправдать себя, но тот им не воспользовался. Тот просто не знал, что ему сказать. Все, что приходило в его голову, звучало бессмысленно.
После такой длинной и очень убедительной тирады оправдать себя было практически невозможно. Оправдать себя так, чтобы удержать свои лидирующие позиции и не подставить себя в этих отношениях. Быть главным и управлять ситуацией для Минсока было делом принципа. Куда важнее, чем пытаться вот так с бухты-барахты снять с себя надуманные обвинения. Ему нужен был план, которого сейчас у него не было, а кидаться в пекло сломя голову было не его тактикой. За это в их семье отвечал Чондэ. Минсоку нужно было лишь немного времени, чтобы остыть и хорошенько все обдумать. Поднакопить аргументов в споре, придумать что он будет говорить, а чего не будет. Лухан же не был настроен ждать, он был на взводе и хотел расставить все точки над «i» прямо здесь и сейчас. В этом они, к сожалению, не сошлись. Как и во многом другом.
Не дождавшись никакой реакции, Лухан разочарованно выдохнул, и поспешил скрыться в своей квартире, бросив напоследок лишь:
– Я ведь всего лишь хотел помочь….
Минсок так и остался неподвижно стоять, слушая отзвук шагов на лестнице. И даже прекрасно понимая, что заканчивать так разговор неправильно, даже ощущая уколы совести и вину за происходящее, он не стал преследовать Лухана, потому что посчитал, что есть вещи важнее его обид. Да и какое ему было до этого дело? Лухан всего лишь маленький хрупкий человек в этом огромном мире. Один из семи миллиардов. Таких как он у Минсока сотни и тысячи. Они были, есть и будут. Нет смысла бросать все, чтобы бежать за одним таким. Так Минсок рассудил и был во многом прав, однако почему-то за эти мысли себя стыдил. За то, что ставит себя выше кого-то. И пусть по факту он был выше, завышенное самомнение признак тщеславия и высокомерия. Отвратительные качества.
Когда отзвук шагов стал неслышен, Минсок, раздраженно дернув уголками губ, отвернулся. И стоило ему это сделать, как лестничную клетку огласил звук звонких аплодисментов. Он эхом отражался от стен, превращая одного человека в целую рукоплещущую толпу.
– Браво, Минсок! – послышался насмешливый голос брата сверху. – Просто десять из десяти. Уровень урегулирования конфликтных ситуаций: Смерть.
Минсок лишь недовольно цокнул языком, болезненно прикрывая глаза. Только насмешек брата ему и не хватало.
Чондэ, довольный собой и всей этой ситуацией, лучезарно улыбался, глядя на Минсока сверху, перевалившись через перила. Не то, чтобы он был садистом, просто насмешки над братом доставляли ему особое удовольствие.
– Никогда бы не мог подумать, что есть кто-то, кто сосет в человеческих отношениях больше меня…
– Рано радуешься, Чондэ, – хмыкнул Минсок, – я все еще обосрался не сильнее тебя. Как ни крути, ты был и остаешься неизменным лидером.
– Ты такой бука, – наигранно надул губы парень и, наклонившись еще чуть вперед, оттолкнулся ногами, съезжая по перилам вниз.
Как только перила лестницы оборвались, он выпрямился, прошел несколько шагов до следующих, и скатился по ним точно так же. Это забавляло его. Куда веселее, чем спускаться по ступенькам.
Минсок лишь спокойно наблюдал за ребячеством брата. Просить его быть серьезным было бесполезно, особенно когда он в таком состоянии. Особенно, если учесть, что ничего хорошего когда он серьезен ждать не стоит.
– И какого черта это было? – поинтересовался Минсок, когда Чондэ докатился до него и выпрямился, поправляя задравшуюся куртку.
– Что именно?
– Все, – неопределенно повел головой парень.
– Не понимаю, о чем ты…
– Чондэ, – родительским тоном, не предвещающим ничего хорошего, произнес Минсок, – тебе хоть немного стыдно?
– Стыдно.
– Очень?
– Очень.
– Больше так не будешь?
– Не буду.
– Обещаешь?
– Ммммм, – неуверенно промычал Чондэ, – нет.
– Понятно, – устало вздохнул Минсок, скользнув пальцами по лбу, чтобы унять ноющую головную боль. – Что с лицом?
– Подрался.
– А Лухана зачем споить решил?
– Не то чтобы я заставлял его пить, – Чондэ свел руки за спиной, принимаясь раскачиваться из стороны в сторону, словно непоседливый ребенок.
– Ясно, – Минсок бросил пронзительный взгляд на брата, – но хоть позвонить-то ты мне мог?
– Зачем? – Чондэ удивленно посмотрел на старшего.
– Затем, что я мог волноваться.
– Так ты волновался? – отстраненно произнес парень.
– Ты пропал на две недели, шлялся неизвестно с кем и неизвестно где, конечно же я волновался. Неужели так трудно было позвонить и сказать, что с тобой все в порядке?
– Зачем?
– Чтоб я знал, что с тобой все в порядке! – начал выходить из себя Минсок.
– Ты и так знал…
– Я знал, что ты не мертв. Это разные вещи.
– Разве?
Минсок раздраженно выдохнул. Какими бы близкими не выглядели их отношения со стороны, в них так или иначе чувствовалось напряжение. Дистанция. Хотя, может быть, так было нужно. В любых отношениях нужна дистанция.
– Господи, Чондэ.
– Бога нет.
– Да заткнись ты! Твоя беспечность меня раздражает. Как и то, что ты думаешь только о себе. Тебе что, даже в голову не могло прийти, что я могу за тебя волноваться? Неужели сложно просто позвонить и сказать, что с тобой все хорошо, ты там-то и с тем-то, вернешься тогда-то, и я могу не волноваться.
– Не сложно, но если тебе так важно, почему ты сам не позвонишь?
– Потому что твой телефон выключен! Зачем он вообще тебе нужен тогда?
– Зачем он тебе нужен, а? – Чондэ многозначительно посмотрел на брата.
– Что значит зачем?
– То и значит. Тебе нужно всего несколько секунд, чтобы найти меня и столько же, чтобы оказаться рядом. Если я понадоблюсь тебе, ты достанешь меня из-под земли, даже несмотря на выключенный телефон. Зачем он тебе, если я для тебя всегда в зоне доступа?
– Затем, что именно так поступают нормальные люди, Чондэ, – четко, словно расставляя по полочкам, проговаривал каждое слово Минсок. – Пытаются дозвониться до того, до кого не могут дотянуться.
– Мы не нормальные люди, – мотнул головой Чондэ. – Хватит уже делать вид, будто это не так. Нам не нужны эти условности. Если ты решишь, что я нагулялся, ты сам придешь и за ручку уведешь меня домой, а до тех пор я могу гулять свободно. Я знаю это.
– А я знаю, что пока ты не нагуляешься, нет смысла тащить тебя домой, потому что ты опять сбежишь. И это может продолжаться до бесконечности.
Чондэ посмотрел на Минсока, и взгляд его в этот момент был болезненным. Как будто что-то важное старший упускал из виду. Как будто чего-то не понимал. Чего-то очень важного.
– Не могу же я гулять вечно, – тихо произнес он, поджимая подрагивающие губы и сентиментально уткнулся в плечо брата, стараясь спрятать лицо.
Его ломало. Все тело скручивало. И непонятно было почему. То ли его отпускало, то ли душа рассыпалась на мелкие кусочки. Это было невыносимо. Терпимо, но…
– Понятное дело, вопрос лишь в том, как долго…
Минсок обнял брата за плечи, прижимая к себе, и замолчал. Решил, что нет смысла больше говорить, а ведь Чондэ это было так нужно. Чтобы кто-то спросил. Поговорил. Он не мог держать это в себе. Его рвало на части изнутри, но никто не спешил ему на помощь, не пытался поддержать, спасти его. Им будто было плевать. Словно в их головах укоренилась мысль, что он и сам в состоянии со всем справиться, что никто ему не нужен. Это ложь. Всем кто-то нужен. И он не был исключением. Каким бы сильным он ни был, есть вещи, с которыми он просто не в состоянии справиться сам. И это была одна из них.
– И что ты будешь делать дальше? – тихо спросил Чондэ, по-детски цепляясь пальцами за свитер на спине Минсока.
– Для начала уберу тот бардак, который вы оставили на крыше…
– Нет, я о Лухане. Что ты собираешься делать с ним?
– А что я могу с ним сделать?
– Так все и оставишь?
– Да, – спокойно заключил Минсок. – Просто разойдемся разными дорогами. Как и должно было быть с самого начала. Мы не должны были столкнуться. Не сейчас. Слишком рано ему иметь дела со Смертью.
Молодой человек усмехнулся собственным мыслям, отмечая неприятный осадок сожаления, который они оставляли. Это так странно. Сожалеть об объективно правильном со всех сторон решении. Сейчас, как никогда раньше, он был уверен, что поступить так будет правильно, так откуда же это ноющее чувство в груди?
– Разойдетесь или нет, делать это на такой ноте неправильно, – проговорил Чондэ, тихо всхлипывая, – уж я-то знаю, о чем говорю. Если уходишь, то без сожалений. Сделай все, что можешь сделать, чтобы не пожалеть о том, чего не сделал.
– В этом есть рациональное зерно, – Минсок мягко улыбнулся, привычно касаясь головы Чондэ.
– Как и в том, что нам бы пора перестать давать друг другу советы, которым мы сами не следуем.
Минсок рассмеялся, стараясь скрыть за этим смехом грусть, которая разливалась в его груди. Он не выносил такие моменты. Терпеть не мог, когда Чондэ вдруг начинал ломаться, как неисправный механизм, потому что, к сожалению, сделать с этим что-то было не в его власти. И это было самое отвратительное. Он мог все, кроме исцеления чужой души. Все. Кроме этого. Казалось бы, такая малость, в сравнении с его реальной силой, но она заставляла его чувствовать себя бессильным, беспомощным. Он ведь всего лишь хотел, чтобы его брат был счастлив. Чтобы хоть кто-нибудь из них был счастлив…
– Так что же, – мягко произнес Минсок, – ты нагулялся?
– Да.
– Идем домой?
Чондэ болезненно поджал губы. Он не хотел домой, где его ждали четыре стены бетонной коробки. Он все еще не привык к такому понятию как «дом». У него никогда не было «дома». Крыша над головой, место, где он мог жить – да. Но никогда не было места, куда бы он хотел возвращаться. Которое бы он мог и хотел назвать «домом».
– Я не хочу домой, – еле выдавил из себя Чондэ.
– А куда хочешь?
– Я не знаю, – простонал парень. – Не знаю, есть ли такое место на земле, где я хочу оказаться.
– А где ты хочешь оказаться? – Минсок посмотрел на брата, но встретил взглядом лишь его макушку.
– Там, где мне не будет больно…
– Что ж, я тоже не знаю, где это место и существует ли оно вообще… Если бы существовало, столько бы жизней это спасло.
– Мне плохо. Мне очень плохо, Минсок. Без него плохо. Я не могу так больше…
Чондэ стиснул зубы. Как же это было невыносимо. Постоянная ноющая боль в груди, из-за которой он места себе не находил. Что бы он не делал, это не проходило. Ни есть, ни спать, ни сидеть, ни лежать – ничего не мог. Все было не то. Как сидеть в душной жаркой комнате. Хотелось выйти, но выйти куда? Только эта ноющая боль в груди была постоянной, зудела под кожей, сдавливала легкие, распирала изнутри ребра. Чондэ просто хотел избавиться от нее. Она сводила с ума. Еще немного и у него окончательно съедет крыша, потому что дальше так продолжаться не может. Пока она в его груди все теряет смысл. Только она имеет значение и больше ничего. Как навязчивая трель звонка, который невозможно игнорировать.
– Что мне делать, Минсок? – тихо всхлипнул Чондэ, чувствуя, как вязкая слюна заполняет рот. – Я думал, что смогу без него, что так всем будет лучше, но я просто не могу… Слишком… больно…
Минсок лишь тяжело вздохнул. А больше ему ничего и не оставалось. Что он мог? Его слова бессмысленны, его действия бесполезны. Он конечно мог привести Чондэ домой, закутать в плед и кормить мороженым, но это не сделает лучше. Что Чондэ от него ждал? Разрешения? Совета? Минсок был однозначно против происходящего, на каком-то нравственно-подсознательном уровне. Он моралист. Для него это неправильно. И даже если он примирился с происходящим, он не был обязан это одобрять. Сейчас на одной чаше весов было душевное спокойствие брата, а на другой собственные нравственные терзания. Какое они имели значение, если Чондэ ломался. С каждым днем все сильнее. И как бы сильно Минсок не хотел это признавать, единственным человеком, который останавливал моральное разложение Чондэ, был Чжан, мать его, Исин. Это немного раздражало, но факта не меняло. Исин был и есть единственный человек, кто долгие годы удерживал Чондэ в одной единственной точке.
– Что ты от меня ждешь? – спокойно поинтересовался Минсок. – Разрешения? Одобрения? Хочешь – иди к нему. Останавливать не буду. Хуже уже не может быть.
Чондэ вскинул голову, чтобы заглянуть в глаза брата. Он просто не мог взять и появиться на пороге Исина. Не после всего. И ему хотелось сказать об этом, поделиться своими терзаниями, но какой в этом сейчас был смысл? Минсок в ответ лишь пожмет плечами, предложив логичное «не ходи», потому что других вариантов у него нет. Он просто не понимает. Все это слишком сложно. У каждого решения были десятки за и десятки против, а Чондэ нужно было выбрать верное. Но какое из? Есть ли вообще среди них верное? Возможно, если он поймет, почему Минсок все время был так против, ему удастся сделать правильный выбор… а может это все только сильнее усложнит. Если он спросит, не откроется ли ему то, чего он не хотел знать? Уверен ли он, что хочет знать? Это терзало его с тех самых пор, как он понял, что все эти годы у Минсока были скрытые мотивы, которыми он руководствовался, принимая решения. И они неизвестны до сих пор.
– Я ведь уже сказал тебе, делай так, как считаешь нужным. Теперь это касается только тебя и Исина, я в это вмешиваться не собираюсь…
Последние слова Минсок говорил уже на автомате, не сильно вникая в смысл, потому что внимательно вглядывался в зрачки брата. Сейчас, разглядывая их при ярком свете лестничной лампы, он наконец понял, почему Чондэ так старательно прятал от него глаза.
Чондэ, кажется, начал догадываться, что внимание Минсока сосредоточенно вовсе не на том, на чем надо, поэтому торопливо попытался опустить голову, но брат ухватил его за подбородок, вскидывая голову вверх.
– Так, – напряженно протянул он, и его сдержанный тон был подобен затишью перед бурей. – Выворачивай карманы.
– Что? – включил дурачка Чондэ, старательно опуская взгляд.
– Выворачивай карманы, – вкрадчиво повторил Минсок. – Быстро.
Младший недовольно скривил губы, но сопротивляться не стал. Лишь отступил на шаг назад и, демонстрируя максимальное недовольство ситуацией, полез в карманы куртки, откуда выудил две пачки сигарет, зажигалку и смятый чек. Затем из переднего правого кармана штанов достал телефон, ключи из левого и кошелек из заднего. Все было послушно передано в руки Минсока. Тот быстро оглядел вещи, почти сразу возвращая Чондэ ключи от дома и выключенный телефон. С остальным он не спешил. Если с сигаретами все было понятно и их наличие Минсок просто не одобрял, то вот чужой кошелек, вздувшийся от денег, вызывал много вопросов. Развернув его, молодой человек быстро оценил радиус поражения, примерно прикидывая сколько там, и устало выдохнул.
– Деньги откуда? – спокойно осведомился он у брата.
– Украл, – коротко ответил Чондэ, решив не вдаваться в подробности.
– Понятно, – Минсок сложил кошелек одной рукой и разочарованно посмотрел на брата. Он бы хотел разразиться гневной тирадой о том, что так делать нельзя и теперь следует быть законопослушным гражданином, но какой в этом был смысл?
Минсок не хотел зря сотрясать воздух, потому что для Чондэ слова были просто словами. Он пропускал мимо ушей все, что его мало волновало. Нравоучения были из этой категории.
– Это все?
– Да.
– Точно? – Минсок внимательно посмотрел на парня.
Чондэ колебался всего секунду. Он непроницаемым взглядом посмотрел брату в глаза, и без зазрения совести очень убедительно соврал:
– Да.
Минсок еще какое-то время смотрел на Чондэ, силясь отыскать зацепки, указания на ложь в чертах лица, но их не было, как и сомнений в том, что это была ложь. Тем не менее, он опустил взгляд и, поколебавшись немного, протянул брату две пачки сигарет и зажигалку.
– Выбросишь, когда пойдешь домой, – буднично произнес Минсок, – и не дай бог это повторится еще раз. Надеюсь, тебе хватило ума не давать этой гадости Лухану.
– Хватило.
– Ну хоть на что-то тебе ума хватило, – холодно заметил Минсок и попытался сунуть кошелек в карман.
– Его тоже… верни.
– Зачем? – не понял молодой человек.
– Это мое.
– Нет.
– Минсок!
– Что? – парень посмотрел на Чондэ очень раздраженно, потому что был сыт по горло выходками брата. Терпение заканчивалось.
– Отдай, – требовательно произнес младший, вытягивая вперед руку.
– Зачем?
– На такси. Я ведь не умею телепортироваться!
– Я дам тебе денег на такси…
– Просто отдай мне чертов кошелек! – прокричал Чондэ.
Минсок сильнее сжал пальцами кошелек, но, тем не менее, поколебавшись, все же протянул руку. Он ненавидел себя за то, что постоянно потакает Чондэ не только в мелочах, но и в чем-то большом.
Чондэ выхватил кошелек из рук брата и быстро сунул в карман куртки. У него резко пропало желание продолжать этот разговор, как и искать у Минсока поддержки. Кажется, он вспомнил, почему всегда предпочитал действовать сам. У них с Минсоком были теплые и доверительные отношения, но ровно до тех пор, пока их интересы не сталкивались. И сейчас из-за Исина они каким-то образом столкнулись, оставляя в отношениях напряжение. Каждый предпочитал действовать в одиночку, потому что прекрасно понимал, что не примет решение другого, а тот отступаться от него не будет. Но однажды им придется раскрыть карты. Вопрос лишь когда?
– Езжай домой, – произнес Минсок, прерывая затянувшееся молчание, – прими душ и ложись спать.
– Ты не поедешь со мной? – Чондэ удивленно вскинул бровь.
– Я приберусь на крыше и…
– А вещи? – молодой человек с сомнением прищурился. – Я ведь могу тебя подождать…
– Заберу по дороге. Езжай без меня.
Чондэ задумчиво посмотрел на брата, пытаясь прочитать по его непроницаемому лицу дальнейший план, который однозначно у него был.
– Хочешь поговорить с Луханом?
– А если и да, то что?
– Нет, ничего, – мотнул головой Чондэ, – просто спросил. Кстати, пока я не забыл. Если не трудно, забери мое пальто, я его в кабинете оставил, а то холодает что-то…
– Хорошо, если не забуду…
– Ладно, – кивнул собственным мыслям молодой человек, – тогда не буду тебя ждать…
Немного потоптавшись на месте в неловком молчании, Чондэ сунул руки в карман и, развернувшись, поспешил по лестнице вниз.
– Только сразу домой! – крикнул ему вслед Минсок. – Даже не думай никуда сворачивать!
– Ага-ага, – помахивая на прощание рукой, неохотно пробурчал Чондэ. Иногда от излишней опеки Минсока серьезно припекало. У него было нездоровое желание контролировать жизнь Чондэ, каждый его шаг…
Нет, это не так.
Чондэ неожиданно замер.
Что это значит? Не сворачивать куда? Зачем он это сказал?
Минсок никогда не был тем, кто контролировал каждый шаг Чондэ. Наблюдал – да. Останавливал, когда заходил слишком далеко – да. Но никогда не наседал. Чондэ всегда был предоставлен себе, не терял чувство свободы, не чувствовал контроля или давления. Никогда до того, как…
Куда Чондэ может свернуть, куда не должен сворачивать?
Нет, он ведь сам сказал, что больше не лезет. Что Чондэ может делать все, что посчитает нужным. Так какого же черта?
Чондэ замер на месте не в силах пошевелиться. Он чувствовал себя частью какого-то большого плана, в котором его ведут по заведомо начерченному пути. У Минсока всегда все под контролем. Всегда есть план. Он бы не был так спокоен, если бы этого плана у него не было.
Чондэ резко развернулся, стремительно вбегая по ступенькам вверх и, вцепившись в свитер Минсока, с разбега впечатал того в стену.
– Я тут все пытался понять, чего это ты вдруг стал таким добреньким и резко сдал свои позиции, а ты их вовсе сдавать и не собирался, да? – прошипел Чондэ, разъяренно глядя в глаза брату.
– О чем это ты говоришь?
– Дурачка включил? Давай, колись, чего ты там удумал…
– Не понимаю, о чем ты говоришь…
Минсок был раздражающе спокойным. Да ему и не было смысла напрягаться. Силы были неравны изначально. Чондэ физически не смог бы противостоять брату.
– Может отпустишь меня уже?
– Нет, пока ты не скажешь…
– Скажу что, Чондэ? Трава зеленая, небо голубое, вот я тебе сказал, отпускай!
– Ты прекрасно знаешь, что речь идет об Исине.
– Ты не поверишь, но даже не догадывался, – Минсок закатил глаза, – я же не читаю твои мысли. Так что там об Исине? Чего это ты вдруг всполошился?
