Текст книги "Les Arcanes. Ole Lukoie (СИ)"
Автор книги: mind_
сообщить о нарушении
Текущая страница: 50 (всего у книги 69 страниц)
Речь ведь шла о Ким Чондэ. Разумом Чжан Исин понимал, что если признает поражение, если простит, если даст хоть на секунду понять, что ему, возможно, нужнее – он проиграет не только бой, но и войну в целом. Закрыть на случившееся глаза сейчас значило, что он до конца жизни позволит Чондэ вытирать об себя ноги, а тот будет этим пользоваться. Точно будет. Ничем хорошим это не закончится. Эта фраза была выжжена в сознании Исина. Она ныла, она болела, она не давала ни на секунду забыть, она напоминала о том, почему он все еще не открыл дверь своей квартиры. Но ее не хватало, чтобы он поставил точку и ушел спать.
– Ты можешь меня просто выслушать? – после долгой паузы спокойно поинтересовался Чондэ. Он кожей ощущал терзания Исина, и это заставляло его выдерживать мхатовские паузы, ведь их разговор сейчас как послеобеденная прогулка по минному полю.
– Я уже выслушал. Ты сказал достаточно, – короткие фразы Чжана звучали как пулеметные очереди. Он из последних сил оборонял свои позиции.
Чондэ затянулся. Он перебирал в голове разные комбинации фраз, пытаясь найти хоть что-то подходящее, но таких фраз просто не было. Он чувствовал, как его загоняют в ловушку. Нет, это уже не шахматная партия, бессмысленно пытаться просчитать ходы соперника, вероятности. Здесь 50/50. Либо да, либо нет. И не имело значения, насколько далеко вперед заглядывал Чондэ, их с Исином разговоры никогда не шли по плану.
Ким Чондэ стряхнул пепел. Он ведь давно понял. Задолго до того, как принял решение прийти. В их разговоре и в их отношениях не будет никакого смысла, если Чондэ продолжит вести игру. Будет продумывать свои ходы и предвидеть ходы соперника. Это ведь не игра. Их отношения не игра. Исин не единожды говорил об этом прямо или косвенно. В игре есть роли, но напрочь отсутствует «я». Это система, это алгоритм, это все, что угодно, только не правда и не искренность. Ведь именно эти два фактора делают игру чем-то серьезным, чем-то личным, чем-то…
И если Чондэ действительно хочет, если он готов, если ради этого он даже пришел, сделал шаг, то он должен говорить правду и быть искренним. По отношению к себе и Исину. А каков будет результат, ну, это покажет время.
– Тогда я сказал не все. Сказал не то. Я не был готов к разговору, – сбивчиво забормотал он севшим голосом, вырываясь из паутины собственных мыслей, а потом вдруг закашлялся.
– А сейчас подготовился? – пренебрежительно хмыкнул Исин, успевший уже решить, что заканчивать все миром не собирается. – Ну разумеется ты подготовился. Ты же купил алкоголь. Наверняка речь написал. А световое шоу в конце будет или денег не хватило?
– У меня все еще осталось к тебе одно незаконченное дело…
– И какое же? – с сомнением поинтересовался Исин. Не то чтобы ему было действительно интересно, просто человеческое любопытство не терпит, чтобы ему сказали о существовании тайны, но ее при этом не раскрыли.
– Открой, тогда и скажу, – хитро усмехнулся Чондэ, почувствовав, что выбрал правильное направление.
Исин ненадолго замолчал, чтобы прикинуть варианты. Он оценил уровень собственного любопытства, чтобы понять, готов ли он пойти на риск ради этого, а еще в общих чертах прикинуть, что же от него может хотеть Чондэ. Зная его, трудно было сказать, всерьез он говорит или же использует это как предлог, наживку, которую Исин может заглотить. Вероятности обоих исходов были практически равны.
– Нет уж, сначала скажи, а я уж решу, открывать мне или нет. Это наверняка очередная уловка или какая-нибудь глупость.
– Просто открой чертову дверь! – неожиданно сорвался на крик Чондэ и с силой ударил по двери.
Исин вздрогнул. Неосознанно. От неожиданности. Сердце чуть ускорило свой бег.
Нет, он не испугался ни удара, ни неожиданной агрессии. Не прикинул в голове на всякий случай, насколько силен Чондэ. Просто немного обрадовался, что между ними есть дверь, есть стена, есть что-то, что гарантирует Исину безопасность вне зависимости от исхода разговора и сказанных слов.
– Сейчас это единственное, что спасает меня от тебя, так что нет, я не открою ее, – дрогнувшим голосом проговорил Исин, отпуская ручку, и зачем-то упер обе руки в дверь, словно на всякий случай, словно считал, что замка может быть недостаточно. – Хватит с меня этого дерьма. Хватит с меня тебя. Если это не вопрос жизни и смерти, а какое-нибудь очередное твое загадочное нытье, суть которого в том, что ты весь такой трагичный, бедный и несчастный, тебе не хватает внимания и все, в том числе я, должны тебя любить и все тебе прощать, то я не собираюсь открывать дверь. Скройся в тумане, как я раньше тебя просил.
– Это вопрос жизни и смерти, – холодно оборвал его Чондэ.
– Чьей? – с сарказмом выдавил Чжан, даже не подумав о том, чтобы серьезно отнестись к услышанному. – Хомячка внучки бабы Дуси?
– В первую очередь твоей, – спокойно и немного небрежно произнес Ким, – а во вторую, возможно, и моей, и еще массы людей, в зависимости от того, как далеко я решу зайти.
Исин на мгновение замер, переваривая информацию. Он сам не понял, как его рука быстрым привычным движением провернула замок и дернула за ручку, распахивая дверь.
– Что??? – обескураженно выпалил Исин, вываливаясь в коридор вслед за дверью.
Это было глупо, но осознание пришло значительно позже. Просто в тот момент ему было жизненно необходимо посмотреть Чондэ в глаза, чтобы понять, правду он говорит или опять врет. По голосу, по интонации, это звучало как откровенная ложь, но было во фразе что-то пугающее, что заставляло поверить в правдивость.
Исин хмурил брови и настороженно глядел в черные глаза Чондэ, привалившегося к стене, желая сформулировать какой-то конкретный уточняющий вопрос, чтобы прояснить ситуацию, но на ум ничего не шло.
На губах Чондэ мелькнула тень слабой улыбки. Он смотрел на Исина и чувствовал, как его грудь наполняется трепетным покалывающим теплом. Он не знал, как описать это чувство. Как объяснить, почему дышать стало труднее. Это была… радость? Наверно, это была именно она. Потому что сейчас он был рад видеть Исина, и осознание того, как сильно Чондэ скучал по нему, взорвалось в голове неожиданно, будто тысяча фейерверков. Ему этого так не хватало. Такой, казалось бы, малости, как просто возможность смотреть друг другу глаз в глаза, но… как же этого не хватало.
Он чуть приоткрыл рот, чтобы незаметно сделать прерывистый глубокий вдох, и нервно пробежал пальцами по золотому украшению в виде маленьких листьев на воротнике любимой черной рубашки Минсока.
– Если ты хочешь узнать у меня, хочу ли я тебя убить, – Чондэ постарался говорить своим обычным сдержанным и немного пренебрежительным тоном, – то нет. И если это действительно тот вопрос, который ты мне хотел задать, то не думаешь ли ты, что открывать для этого дверь было самым глупым из твоих возможных поступков в данной ситуации?
Исин прищурил глаза. Кажется, тревога была ложной.
– Я могу закрыть ее обратно.
– Поздно, – хмыкнул Чондэ и, бесцеремонно толкнув дверь, проскользнул в квартиру мимо Исина, который отъехал в сторону вслед за дверью.
– Эй, какого… – растерянно вскрикнул Чжан, глядя, как незваный гость по-хозяйски скидывает обувь и проходит в гостиную, – я не разрешал тебе заходить!
– Ты открыл дверь…
Чондэ развернулся на ходу и остановился, чтобы демонстративно развести руками.
– И?.. – вопросительно вскинул бровь Исин. – Это не было приглашением.
– Для меня было, – бросил Чондэ и отвернулся. – Раньше надо было думать. Я ведь не какой-то вампир, которого надо еще и пригласить, чтобы он мог войти в дом.
– Как жаль, а то у меня тут осиновый кол без дела простаивает… – еле слышно пробормотал Исин, захлопывая входную дверь, и по привычке провернул замок.
Чондэ какое-то время постоял в гостиной, неуверенно переступая с ноги на ногу, а потом, не дожидаясь дальнейших распоряжений хозяина квартиры, скрылся в кухне. Для человека, который был здесь впервые, ему слишком быстро удалось нащупать в темноте выключатель. Кухню тут же залил искусственный желтый свет. Чондэ было приятно знать, что со времени его последнего визита, кардинальных изменений в интерьере так и не произошло. Здесь, да и в квартире в целом, по-прежнему было уютно.
Не обременяя себя приличиями, молодой человек на ходу поставил на стол принесенную им бутылку и полез в настенный шкафчик в поисках сладкого. Он знал, что у Исина всегда припрятано что-то вкусное на случай внезапных чаепитий.
– Так что там был за вопрос жизни и смерти?
Исин появился на кухне неслышно, поймав Чондэ буквально на месте преступления. Однако все равно было поздно. Ким уже успел сунуть себе в рот украденное из пакета овсяное печенье.
– Ммм? – только и смог издать молодой человек с набитым ртом, как ни в чем не бывало закрывая дверцу настенного шкафчика.
– Ты ведь об этом пришел поговорить, разве нет? – Исин скрестил на груди руки, привалившись к дверному косяку.
– Ах да, это…
Чондэ перехватил в руку оставшуюся половину печенья и уже было открыл рот, чтобы продолжить, но не смог произнести ни слова. Он будто онемел. Он знал что сказать и знал как. Готовая фраза комом застряла в горле. Он просто не мог это произнести вслух. Понимал, что об этом стоит сказать. Понимал, что Исину стоит это знать, но все равно не мог.
Да и как бы прозвучала это фраза? «А, ну, знаешь, Минсок тут собирается отправить тебя в мир иной на твой 25 день рождения». Исин явно не это хотел услышать. Да и нельзя такие новости сообщать с бухты-барахты. Свалиться на голову и объявить о скорой смерти.
«Я тут пришел, чтобы поговорить и все прояснить, потому что ты скоро коней двинешь и другого шанса уже не будет».
Чондэ нервно поджал губы. С этого точно разговор начинать не стоило.
– Ну, – протянул парень нерешительно, – я соврал.
– Убирайся, – почти моментально бросил Исин в ответ.
– Что? – опешил Чондэ.
– Вон, – в холодном тоне послышались угрожающие дрожащие ноты. Нить терпения норовила вот-вот лопнуть.
– Пого…
– Я сказал, вон! – Исин сорвался на крик неожиданно и, будто желая припугнуть, сделал рывок вперед.
– Стой, – вскрикнул Чондэ, примирительно вскидывая вверх руки. – Ладно, про жизнь и смерть я, может быть, загнул…
Исин хмыкнул, закатывая глаза. «Загнул», пожалуй, не то слово, которое стоит применять в данной ситуации. «Соврал» – вот подходящее. Чондэ врал слишком часто, а вот признавать свою ложь, даже если его на ней поймали, почему-то отказывался. Из принципа ли, или же дело было в том, что у него было иное виденье ситуации – кто сейчас разберет.
– Но дело к тебе у меня все равно есть, – попытался реабилитироваться в глазах общественности Ким, как бы случайно переключая внимание на что-то другое.
– Да? – с насмешкой выдавил Исин. – И какое же, позволь узнать? Помочь тебе найти выход из этой квартиры?
– Нет, я здесь хорошо ориентируюсь, – махнул рукой Чондэ и откусил кусочек печенья. – Как-никак я был здесь частым гостем, правда… больше в твое отсутствие.
– Что? – обескураженно выдавил Чжан, потрясенный такой новостью. – Ты… что? В смысле… ты что, извращенец какой, что ли?
– Ну, не без этого, конечно, – молодой человек очень игриво изобразил смущение на своем лице и потупил взгляд, – но не об этом сейчас…
– А о чем?
Чондэ выдохнул. Ему никогда не давались серьезные разговоры. Иногда он просто не знал, как подступиться к сути, оттого порой начинал очень издалека. Чтобы как-то сгладить возникшую в диалоге паузу, он принялся активно дожевывать печенье.
– Помнишь, когда мы первый раз встретились…
Он оборвал фразу на полуслове и вновь замолчал. Ему стоило мысленно накидать себе хотя бы план собственной речи, чтобы знать, о чем говорить, но, к сожалению, дальше этого места он ничего не придумал, а на ходу мысли приходить не собирались.
Молчание затягивалось. Для их разговора это было губительным. Такие паузы давали Исину время обдумать свои мысли, что могло изменить не только динамику беседы, но и в корне изменить ее ход. Этого допускать было нельзя, поэтому паузы необходимо было заполнять, вот только чем? В голове Чондэ была лишь пустота, оттого попытки заполнить пробел между ключевыми фразами превращался в бессмысленное бормотание и один сплошной поток ненужной воды.
– То есть не первый раз, – исправился Чондэ, пытаясь выиграть себе еще немного времени. – Когда ты думал, что это первый раз, но на самом деле это был не первый, просто тебе казалось, что это первый, потому что ты забыл о прошлых. Хотя нет, это был второй раз, когда мы встретились после того, как ты все забыл…
– Ближе к телу, Чондэ, – Исин почувствовал, что они медленно начинают двигаться в противоположном от сути направлении.
– К твоему? – встрепенулся юноша, ухватываясь за эту фразу как за спасательный круг. – Ты плохо слышишь? Ладно, я подойду поближе, скажи, когда стоп.
Он только и успел занести ногу в воздухе, чтобы сделать шаг, как Исин пресек его попытки коротким:
– Стоп.
– Но я же даже с места не сдвинулся! – принялся возмущаться Чондэ, так и замерев в неудобной позе, в которой застал его окрик Чжана.
– И слава богу! Там и оставайся! – инстинктивно вскинул руки Исин, после чего тяжело вздохнул и отступил назад еще на шаг, чтобы привалиться спиной к стене. – Так что там о нашей первой встрече, которая на самом деле не первая, а вторая наша встреча после того, как я все забыл.
– Ах да! Об этом, – Чондэ вновь погрустнел и опустил взгляд, принимаясь бормотать бессмысленные фразы. – Так вот. Ты помнишь?.. Ты же помнишь? Память к тебе вернулась, да? Ты ориентируешься в воспоминаниях?
– Что я должен помнить?! – не выдержал молодой человек. Если ему и дальше придется вытягивать из Чондэ то, что тот хочет сказать, то он отказывается в этом участвовать. Как будто это ему больше надо. Он вообще-то собирался спать.
– Я сказал тебе, что у меня есть план, – Ким поднял глаза, чтобы посмотреть на Исина.
– Да, ты говорил, что у тебя всегда есть план, но это было не в первую нашу встречу, – пробормотал тот еле слышно, потирая ноющие глаза.
– Нет же, рабочий план, который я должен выполнять, – поправил его Чондэ. – Ну типа, я должен был показать тебе семь снов…
– Помню, и? – холодно оборвал его Исин.
– В общем, я тогда соврал. Этого не было в рабочем плане…
– Отлично, – вздохнул парень, уже не находя в себе сил на какие-либо маломальские эмоции или реакции. – И что? Какая сейчас-то разница? Было или нет – плевать. Или твоя ложь настолько тебя тяготила, что ты решил…
– Я соврал тебе про рабочий план, только дело вовсе не в этом, – мотнул головой Чондэ и отвернулся, почти упираясь в обеденный стол. – С планом или без, снов должно быть семь. Это правило. Традиция. Я не знаю, что это, но каждому человеку полагается семь снов.
– И? – непонимающе протянул Исин. – Ты показал мне все семь.
Чондэ на какое-то время замолчал, осторожно касаясь подушечками пальцев гладкой прохладной поверхности стола. Его глаза не мигая глядели на полоску света от лампы на столе. Он не задумался, просто словно впал в какое-то оцепенение. В голове не было не единой мысли. Чондэ завис, и это было приятное чувство. Хотелось оставаться так как можно дольше, вот только Исину это очень не нравилось.
– Вообще-то нет, – Чондэ резко развернулся к Чжану, вырываясь из своего оцепенения, вот только взгляд так и остался застывшим, мертвым. – В первую ночь мой зонт не открылся, так что технически я показал тебе только шесть снов. Я все еще должен показать тебе еще один, но…
Он долго смотрел в глаза Исину, прежде чем смог заставить себя произнести это вслух.
– Я больше не Оле-Лукойе…
Чжан Исин недоуменно вскинул бровь. Он не знал, как ему на это реагировать. Это не шокировало его, не стало для него новостью, просто что можно было на это ответить? Как отреагировать? Короткого «ладно» будет достаточно или нужно еще пустить скупую мужскую слезу?
– Тогда ты мне ничего не должен, – передернул плечами он, надеясь, что такой ответ будет в самый раз, однако ошибся.
Чондэ недовольно поджал губы и принялся активно мотать головой.
– Ты не понимаешь. Правила есть правила, Исин. Ты ничего не можешь с этим поделать. Я должен…
– Что значит должен? – вкрадчиво переспросил Исин, теряя хладнокровие. – Ты больше не Оле-Лукойе. Ты…
Он замолчал, отводя взгляд и коротко выдохнул, стараясь сдержать эмоции. Это какой-то бред. У него даже слов подходящих не было, чтобы описать происходящее. Он, конечно, так до конца и не понял весь открывшийся ему мир и его тонкости, однако это уже ни в какие ворота. Это звучит глупо и притянуто за уши, как будто Чондэ не смог придумать что-то лучше, что-то разумнее и логичнее.
– Это уже вне твоей компетенции, разве нет? Ты больше не Оле-Лукой, и раз так, ты просто не можешь это сделать. Так какой в этом смысл?
Исин предпринял отчаянную попытку разобраться в происходящем и расставить все по своим местам. Все равно не сходилось.
– Никакого… – тихо произнес Чондэ.
– А знаешь… – Исин горько усмехнулся, чувствуя, насколько он близок к нервному срыву со всем этим, – это ведь так удобно. В смысле… С того момента прошло уже много времени, и у тебя была масса возможностей сказать мне об этом, но ты сказал об этом только сейчас. Не тогда в кафе, не раньше… а именно сейчас. Просто придумал какой-то сомнительный повод, чтобы явиться сюда и…
– Исин…
– Что Исин? – вскрикнул парень, окончательно теряя связь с реальностью. – Боже… это бред какой-то. Это настолько же тупость, насколько звучит? Приведи хоть один разумный аргумент в свою защиту! Объясни мне, почему я должен в это поверить? Почему ты решил сказать мне об этом сейчас? Почему не раньше, не в кафе, а именно сейчас?
– Не знаю, – отстраненно пожал плечами Чондэ. – Может быть потому, что я не мог просто взять и появиться перед тобой после случившегося. Может быть потому, что Минсок был категорически против, чтобы я снова докучал тебе своим существованием. Может быть потому, что тогда в кафе я был растерян и думал о чем угодно, но только не об этом. Может быть потому, что мне нужен был веский повод, чтобы прийти к тебе и заставить поговорить. А может быть дело в том, что из-за этого ты плохо спишь… или же все сразу. Я не знаю. Уже ничего не знаю.
Чондэ болезненно зажмурился и прикрыл лицо рукой. Еще пару часов назад ему все это казалось таким легким, так почему сейчас все снова выглядит таким запутанным, и он понятия не имел, что с этим делать?
– Это тупик, – Исин озвучил их общие мысли. – Я не думаю, что из этого что-то может выйти, Чондэ. Мы каждый раз упираемся в стену. Если у тебя есть идеи, что нам делать дальше, будь добр, поделись, потому что у меня идей нет. Я уже сказал, и мне казалось, что я выразился ясно. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. И не имеет значения, что ты там опять придумаешь, я не собираюсь участвовать в этом фарсе.
– Что? – Чондэ немного удивленно и растерянно посмотрел на Исина. У него возникло чувство дежавю.
– Какая из фраз была тебе непонятна?
– Нет, – мотнул головой парень, – ты выразился предельно ясно, просто…
– Просто что? – не выдержал Исин. – Что там у тебя «просто»?
Чондэ растерялся. Настолько, что принялся метаться из стороны в сторону, стараясь что-нибудь придумать. Что-нибудь, что может спасти ситуацию. Их разговор как-то сразу не задался. Все с самого начала пошло не так, как Чондэ ожидал. С Исином в последнее время все вечно шло не так. Все попытки наладить контакт шли прахом, и это очень нервировало. Как и то, что Исин начинал слишком часто повышать голос и срываться на крик. Атмосфера накалялась. Еще чуть-чуть и нервы Чондэ были готовы сдать. Отходняк все только усугублял.
– Мы просто не с того начали, – пробормотал он, кидаясь к столу, чтобы отодвинуть стул. – Я все исправлю. Сядь. Нам нужно начать с начала.
– Что ты исправишь? – развел руками Исин. – С какого начал ты хочешь начать? Может быть тебе просто пора остановиться и оставить меня в покое?
– Просто сядь на гребаный стул! – не своим голосом закричал Чондэ. – Быстро!
Исин вздрогнул. Отчего-то это действительно было страшно. Наверно Исин все еще не мог разделить для себя Чондэ, который обладал силой, и Чондэ, который был ее лишен. Это были два разных человека. Оле-Лукойе был спокойным, пренебрежительным и уверенным в себе. В нем чувствовалась сила и мудрость. Ким Чондэ же был… лишь жалкой пародией. Как двойники Элвиса. Он больше вызывал жалость и снисходительную усмешку, нежели признание и доверие. И Исин не боялся его. Ровно до этого момента.
– Ладно, – тихо произнес он и неспешно двинулся к стулу, покорно усаживаясь на приготовленное для него место, – что дальше?
– А дальше ты заткнешься и выслушаешь меня, – уже спокойно произнес Чондэ и, одернув свои классические штаны, легко запрыгнул на стол рядом с Исином.
– Не сиди жопой там, где я готовлю, – попытался вставить свои пять копеек Чжан.
– Я сказал заткнешься, – угрожающе прошипел молодой человек, бросая испепеляющий взгляд черных глаз сверху вниз.
– Ладно, замолкаю, – мотнул головой Исин, – можешь начинать вещать.
Чондэ сложил сцепленные в замок пальцами руки на ноги и устало выдохнул, устремляя свой взгляд перед собой. Он начинал понимать, что Минсок был прав. Не стоило так рьяно рваться в бой. У Чондэ начинала болеть голова, мысли путались. Сложно было сконцентрироваться. Его начинало ломать. Не только физически, но и морально. Неуютно было в этом теле, в этой квартире, в этом городе. В кожаной куртке было жарко, а под выжидающим взглядом Исина, который подгонял быстрее перейти к сути вопроса, становилось совсем невыносимо. Хотелось рухнуть лицом в пол и умереть, однако такой роскоши Чондэ себе позволить не мог.
Может и правда не стоило идти сегодня к Исину. Хотя с другой стороны, если не сегодня, то когда? Стоило Чондэ отложить это на следующий день и весь запал, добавляющий ему решительности, испарился бы. Нашлись бы сотни оправданий своему нежеланию делать ответственный шаг.
Им двоим нужен был этот разговор, и в то же время, оба старались его избежать. Он мог поставить финальную жирную точку во всей этой истории. А мог и не поставить. Но определенность их обоих пугала больше неопределенности, потому что тогда не будет возможности отступить или передумать. Все будет решено. Окончательно и бесповоротно.
Чондэ резко опустил голову, на секунду прикрывая глаза. Ему совершенно не нравилось то, во что он превратился. Человеческая жизнь и чувства к Исину сказались на нем не лучшим образом. И это было до отвратительного печально. Чондэ начинало пугать, что когда он перестал быть Оле-Лукойе, он растерял весь свой шарм, превратился в сопливого дебошира местного разлива с трагическим прошлым. Он стал неудачной пародией на себя же самого. Даже у себя он вызывал только жалость.
Было забавно осознавать, что с их трагического прощания, все так кардинально изменилось. Они поменялись ролями. Теперь харизматичным главным героем стал Чжан Исин, а роль Робина отошла Чондэ. Его такие перемены не устраивали. Он хотел вернуть все назад, только не знал как. Разве что еще накатить. Ведь когда он под градусом, он снова главный герой. Ему и море по колено, и небо по плечу. Вот только вечно быть молодым и пьяным он не мог, а осознание, что раньше он мог проделывать все то же самое без алкоголя, никак не давало покоя.
Ким Чондэ соскользнул на пол, вытаскивая из кармана пачку сигарет и зажигалку, которые небрежно бросил на стол. Исин недовольно покосился на сигареты, поджимая губы.
– Ты же не думаешь, что я позволю тебе здесь курить? – осведомился он.
– Шшшш, – Чондэ приложил указательный палец к губам, даже не посмотрев в сторону Исина. Это значило, что он уже все для себя решил, и запреты хозяина квартиры ни на что не влияют.
Чжан лишь раздраженно цокнул языком, откидывая назад непослушную челку, но внимательно наблюдать за Чондэ не перестал. Тот в свою очередь принялся распахивать все настенные шкафы подряд, пытаясь что-то найти.
– Что ты?..
– Исин, – раздраженно выдохнул Чондэ, с силой ударяя ладонями по столешнице кухонной тумбочки и чуть подался вперед, приподнимаясь на носках, – что в слове «заткнуться» тебе было непонятно?
– Мне непонятна мотивация, – поделился Исин, – с какой стати я должен молчать?
– А у тебя с этим проблемы? – Чондэ чуть повернул голову, чтобы бросить на молодого человека короткий взгляд.
– Нет, но я думал, что мне нужно замолчать, чтобы его величество Ким Чондэ соизволил высказаться, только вместо этого мне приходится молча наблюдать за каким-то кулинарным шоу из серии «как из стакана и бутылки вискаря сделать приятный вечерний досуг». Можно я просто пойду спать, а ты разбудишь меня, когда, наконец, соберешься с мыслями и будешь готов говорить.
Чондэ не ответил. Просто порывисто схватил с полки небольшую миску и, в два шага дойдя до стола, с грохотом поставил. На несколько секунд прикрыл глаза, дожидаясь, когда эхо от удара перестанет звучать внутри черепной коробки. Исин нервно потер похолодевшие пальцы. Градус разговора отчего-то повысился.
Немного придя в себя и усмирив разбушевавшиеся эмоции, Чондэ стянул с себя уже изрядно надоевшую кожаную куртку и аккуратно повесил на спинку пустующего стула на противоположном от Исина конце стола. Чуть наклонился вперед, чтобы уцепить пальцами пачку и зажигалку, нервно достал сигарету зубами, бросив пачку обратно. Поудобнее перехватил зажигалку и, придерживая губами скачущую сигарету, раза с четвертого прикурил. Глубокий вдох. Еле слышный пластмассовый грохот. Чондэ выдохнул в потолок столб серого дыма, наполняя кухню терпким и резким запахом жженого табака, и, облокотившись на спинку, уронил голову на сгиб локтя, покачивая в пальцах вытянутой руки сигарету аккурат над обшивкой чуть отодвинутого от стола стула.
– Знаешь, это так раздражает, – после долгой минуты тишины, заговорил Чондэ, пальцами свободной руки растрепав волосы.
– Что именно? – осторожно уточнил Исин, внимательно наблюдая за парнем.
– То, во что это все превратилось, – пояснил Ким, поднимая голову, чтобы встретить выжидающий взгляд, – то, в кого я превратился. Согласись, – он неопределенно махнул рукой, а потом поднес ее к губам, чтобы с чувством, через сжатые зубы, затянуться, – пару месяцев назад и трава была зеленее и птички пели громче. У нас было всего семь ночей, но каждая их секунда имела больше значения, чем все вот это.
Он развел руками, указывая на пустой стол, в центре которого одиноко стояла бутылка виски, а рядом небрежно валялись пачка сигарет и зажигалка.
– Так или иначе, нам нужно было встретиться и обстоятельно обо всем поговорить, потому что оставлять все вот так… – молодой человек мотнул головой и, вытянув руку чуть вперед, стряхнул пепел в миску. – И раз уж никто из нас не успел умереть, и мы оба здесь, живые и невредимые, встречу можно считать состоявшейся. А пока мы, слава богу, еще можем связно говорить и более или менее трезво рассуждать, то и разговор, я надеюсь, состоится.
Чондэ выпрямился, но оставить в покое стул не торопился. Он вцепился в его спинку руками, опираясь на них, и неуверенно переступил с ноги на ногу. Садиться он по какой-то причине не хотел.
– Полагаю, что тебе пока что нечего сказать, кроме того, что ты уже говорил, так что начну я…
– Да уж пожалуйста, – выдавил Исин, – я жду не дождусь.
Ким, перехватив сигарету в зубы, снова кинулся к настенным шкафам, чтобы достать оттуда два стакана, которые незамедлительно поставил перед Исином, проигнорировав его вопросительный взгляд. Вновь запрыгнул на стол, рядышком с парнем, ухватил бутылку, с небольшим усилием ее открыл и плеснул виски в оба стакана. Вернул бутылку на стол, подтянул к себе миску, перехватил сигарету, стряхнул пепел, взял один из стаканов и выжидательно посмотрел на Исина.
– Разговор будет долгим, – буркнул Чондэ почти в стакан, прежде чем сделать глоток. – Возможно не очень приятным.
– Он и сейчас мне не особо удовольствие доставляет, но… – Исин наградил стакан долгим отсутствующим взглядом, легонько касаясь его кончиками пальцев. – Меня больше волнует то, что с тех пор, как ты пришел, все, что ты делаешь, это собираешься со мной поговорить, а начать никак не можешь. Скажи, – он поднял на Чондэ взгляд, – я доживу до этого момента или нет? У меня в распоряжении лет, в лучшем случае, 50-60, и я не хочу просидеть их все здесь и умереть, так и не услышав того, что ты хочешь сказать.
– Я… – Чондэ замялся, задумчиво коснулся большим пальцем брови и неопределенно пожал плечами. – Столько всего нужно сказать, но я даже не знаю с чего начать…
– Давай я тебе помогу, – с энтузиазмом начал Исин, – ответь мне на вопрос, на который сам я ответить не могу.
– На какой? – еле слышно, немного хрипло, спросил Чондэ и, помедлив, перевел взгляд со стакана в своей руке на парня.
Исин облокотился одной рукой на стол, чуть подаваясь вперед, и долго смотрел в неестественно черные глаза Ким Чондэ, нерешительно поджимая губы.
– Зачем ты со мной так? – тихо произнес он, не отводя взгляд.
– Как это «так»? – решил зачем-то уточнить Чондэ, хотя и без того было понятно, о чем идет речь.
– Только дурачка включать не надо. Ты прекрасно знаешь, о чем я.
– Нет, поэтому и спрашиваю. Я хочу знать, что конкретно из того, что я сделал, ты подразумеваешь под «так».
– Ну, – Исин тяжело вздохнул и вальяжно расселся на стуле, облокачиваясь левой рукой о стол, – с чего бы начать? Список-то длинный получился.
– Давай по списку и пойдем, – предложил Чондэ, отводя взгляд. Сигарета медленно тлела в его руке.
– Ох, это будет сложно, – пробормотал парень и, тоже отвернувшись, пальцем стал собирать невидимые крошки со стола, – давай-ка я в общих чертах обрисую тебе сложившуюся ситуацию, потому что ты, видимо, не очень хорошо ее понимаешь.
– Нет, я понимаю…
Исин вскинул руку вверх, призывая Чондэ замолчать.
– Ничего ты не понимаешь, иначе давно бы исчез с горизонта и не отсвечивал перед очами моими! Слушай, я не имею ни малейшего понятия, что за игру ты ведешь, но быть ее частью я не собираюсь. Мне хватило, больше не надо, ладно?
– Какую такую игру? – Чондэ непонимающе посмотрел на Исина.
– Ты внезапно рухнул на меня как снег на голову, спустя много лет моего забвения, втянул в сомнительную авантюру, заставил тебе поверить и начать доверять, огорошил непонятным известием о моей избранности, толком ничего не объяснил, наврал с три короба, разыграл красочный спектакль на тему собственной смерти, закрепив это душещипательными воспоминании о собственном прошлом и моем детстве, и все это было так душевненько, что я даже проникся. А потом ты просто показал мне свой детородный орган и отправил на все четыре стороны, будто ничего не было. И ладно бы так и оставалось, финальная сцена была хороша, да и сюжет в целом не подвел, так что можно сказать, что я остался доволен. Но после всего, после того, как меня снова заставили все забыть, ты имел наглость в очередной раз появиться в моей жизни, чтобы напомнить о том, через что мне пришлось пройти. Явился, чтобы плюнуть мне в лицо и дать понять, что все это было ложью. От и до. Знаешь, не удивительно, что все скатилось в дичайшую задницу, ведь первое, что ты сделал при нашей встрече – соврал. Давай, скажи мне, что все совсем не так, – Исин по-царски махнул рукой, будто давал Чондэ разрешение начинать оправдываться, и откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди.
