Текст книги "Les Arcanes. Ole Lukoie (СИ)"
Автор книги: mind_
сообщить о нарушении
Текущая страница: 66 (всего у книги 69 страниц)
– О-о-о-о, – протянул Бэкхён, умиленно поджимая губы и складывая руки на груди, – вы такие милые, что мне аж зубы начинают болеть от обилия сахара в ваших отношениях.
– Завидуй молча, – фыркнул Чондэ и уткнулся Исину в шею, чтобы незаметно для Бэкхёна поцеловать. Исин же лишь самодовольно усмехнулся, мерно сжимая и разжимая пальцы, путающиеся в чужих волосах.
– Так что там за история была? – Чжан повернулся к Бэкхёну.
– О, это очень забавная история, – Бэкхён ностальгически откинулся на спинку стула и задрал голову к потолку, – давно это было. В общем, был я наследным принцем…
– Ты был наследным принцем? – ахнул Исин, и его интерес к истории возрос сразу раза в два. – Погоди, я сделаю чаю. Ты ведь будешь?
– Буду, – кивнул Бэкхён, – у меня как раз кончился.
Он подхватил с блюдца свою изящную фарфоровую чашку, которая абсолютно точно не была найдена в этом доме, и перевернул ее, демонстрируя, что она пуста.
– А ты будешь? – Исин повернулся к Чондэ. – Хотя чего я спрашиваю, конечно будешь, я же печенье купил…
Он попытался подняться, но вышло не с первого раза. Чондэ продолжал крепко его обнимать, и всем своим видом демонстрировал, что отпускать не собирается.
– Чтобы был чай, мне нужно поставить чайник, – произнес Исин, прикладывая все силы, чтобы вырваться из объятий, – а для этого мне нужно встать.
Чондэ сделал вид, как будто отпускает, но когда Исин снова попытался встать, утянул его обратно.
– Ким Чондэ! – воскликнул Чжан недовольно.
– Ладно-ладно, отпускаю, – молодой человек вскинул вверх руки.
Бэкхён хихикнул в кулак. Его, как и любого другого, разумеется, смущал тот факт, что приходится быть невольным свидетелем всех этих нежностей между парочкой. С другой же стороны, ему это грело душу, в то же время отдаваясь пустотой в груди. Немного тоскливо наблюдать за чужим счастьем, когда своего нет. Это ведь так иронично и жестоко, всю свою жизнь сводить людей друг с другом, когда сам ни разу никого не любил. Может быть это то, что называется проклятьем должности. Как Оле-Лукойе не может спать, а Смерть умереть, так и Купидон не способен никогда обрести в любви свое счастье.
Бён Бэкхён горько усмехнулся и опустил взгляд. Пока Исин был занят приготовлением чая, а Чондэ был занят им, появилось несколько свободных секунд, когда не нужно было никуда бежать, не нужно было говорить и улыбаться. И Бэкхён вдруг загрустил. На фоне чужого счастья он острее чувствовал свою неполноценность. Так может быть хорошо, что в конечном итоге эти трое не заняли положенных им должностей. Потому что Исину, который наконец-то стал видеть сны, нельзя отказывать в этом маленьком счастье. Как нельзя делать Чондэ абсолютно бессмертным, ведь только страх смерти сейчас удерживает его, напоминая о том, что у него есть и что он очень легко может потерять. И, разумеется, было бы совершенно непростительно лишать Минсока любви, которую всю свою жизнь он пытался заслужить через боль и страдания, и наконец-то ему не нужно было делать этого, чтобы его любили.
А что если именно потому, что однажды Минсок это понял, как понял сейчас Бэкхён, он и отбросил идею следовать своему предназначению? Это навсегда останется загадкой.
–Сахар? – вежливо поинтересовался Исин, наливая кипяток в изящную фарфоровую чашку.
– Как же без этого? – с все той же фальшивой вымученной улыбкой пробормотал Бэкхён.
Перед ним незамедлительно появилась сахарница. Исин не ждал ответа на свой вопрос, он спросил лишь из вежливости, потому что и так было понятно, что сахар нужен. Наоборот, стоило спросить, нужен ли Бэкхёну чай и сколько его налить в сахарницу.
Пока Купидон с энтузиазмом пересыпал в себе чашку половину имеющегося в доме сахара, Чжан разлил кипяток по оставшимся кружкам, распаковал печенье, поставил его на стол поближе к Чондэ и уселся на свое место, грея замерзшие от спонтанной прогулки руки о любимую чашку.
– Так что же там за история? – дождавшись, пока все разберутся со своим чаем, вновь поинтересовался Исин. – Ты говорил, что был наследным принцем и, кхм, – он прокашлялся, – позволь я снова этому удивлюсь, только теперь как полагается. ТЫ БЫЛ НАСЛЕДНЫМ ПРИНЦЕМ?
Исин раскрыл рот в изумлении и в замешательстве поглядел на Бэкхёна. Тот немного стушевался, застеснялся, опустил голову, и его бледные щеки, кажется, слегка порозовели.
– Да, – смущенно улыбнувшись, произнес он. – Ну, точнее одним из.
Чондэ коснулся пальцами подбородка Исина, попытавшись закрыть ему рот, однако, когда это не вышло, просто засунул в него печенье.
– Я был младшеньким, глупеньким и на меня особых надежд не возлагали, – выпалил Бэкхён, и принялся разглаживать свои штаны, прямо как школьница, которой только что одноклассник сказал, что она красивая. – Короче, решили меня женить и в общем-то я не очень хотел, другие не очень хотели, и как-то наши «нехотелки» так совпали, что на свадьбе человек около десяти истыкали меня стрелами насмерть.
– Это ты называешь забавной историей? – удивленно прошамкал Исин, рассыпая сунутую ему в рот печеньку крошками по столу.
– А что? – встрепенулся Купидон, незамедлительно принимая оборонительную позицию, будто его в чем-то обвиняли. – Поживешь с мое и тоже будешь над своей смертью хихикать. Больше-то ничего и не остается. Что еще делать? Рыдать что ли?
– Это все равно не звучит как забавная история, – Исин с изящностью, свойственной пролетариату, выплюнул остатки печенья себе в руку. – Я не могу смеяться над тем, как человека истыкали стрелами. Это ужасно!
– А что ты хотел? – развел руками Бэкхён. – Времена были темными, я бы сказал дикими. Варварскими! Это сейчас хейтеры ограничиваются комментариями в социальных сетях, а в мое время хейтеры тыкали тебя копьем. Так что радуйтесь, что живете не в мое время!
– Очень воодушевляет, – хмыкнул Исин, – хвала прогрессу. Теперь люди не используют такие примитивные способы, как насаживание объект ненависти на копье.
– А по-моему это очень забавно, – с наслаждением пожевывая овсяное печенье, поделился своим мнением Чондэ.
– Видишь? – Бэкхён ткнул пальцем в Кима. – Я же говорил, что история забавная, а ты не верил.
– Да что же в этом забавного? – всплеснул руками Чжан. – Объясните мне, глупенькому!
– Его убили, выпустив в него около десятка стрел, – размахивая крошащимся печеньем, начал объяснять Чондэ, – а теперь он сам в людей из лука стреляет. Разве не забавно?
– О как, – озадаченно протянул Исин, осмысливая полученную информацию. – Да, в этом ключе забавно. Я бы даже сказал, иронично. Потому что если подумать, ты задушил ребенка подушкой в колыбели, а потом 150 лет…
– 165, – незамедлительно поправил его Чондэ.
– Ладно, 165 лет укладывал деток спать, – злорадно усмехнулся Исин. – А что, кстати, стало с тем ребенком, которого ты… того? Если я правильно понимаю концепцию вашего мира, он потом переродился. И как он на тебя отреагировал, когда снова увидел? Он узнал тебя? Может быть, плакал и четко, связно сказал тебе оставить его в покое?
– Он не плакал, – тихо произнес Чондэ и бросил на Бэкхёна предупреждающий взгляд. – Я ему, кажется, понравился.
– Поразительно, – ахнул Исин. – Ты перед ним хоть извинился?
– Он не обижался…
– Вау, – только и смог выдать молодой человек, глядя во все глаза на Чондэ. – Вот правду говорят, дети святые. Ты его грохнул, а он на тебя даже не обиделся. Будь я на его месте, какой бы жижей мой мозг не был в младенчестве, я бы собрал все свои силы, чтобы запомнить твое лицо и преследовать после смерти до глубин преисподней, пока не выцарапаю тебе глаза!
– Как хорошо, что это был не ты, – отстранено бросил Чондэ, отпивая из кружки чай.
– Действительно, – развел руками Исин, – учитывая те приключения, которые ты мне устроил, я и так от тебя не в восторге, а если бы ты еще меня убил в колыбельке, я точно бы пропустил тебя через мясорубку.
Бэкхён многозначительно двинул бровями, округлил глаза и ответ взгляд, как бы говоря: «вау, ему действительно лучше не знать».
На кухне воцарилось неловкое молчание. Исин долго испепеляюще глядел на Чондэ, однако это занятие его быстро утомило, так что он вернулся к своему остывающему чаю. Темы для разговора сами собой исчерпали себя раньше, чем чай был испит.
– А что Минсок? – нарушил молчание Исин. – В чем заключается ирония его должности?
Бэкхён и Чондэ переглянулись. Да черт его знает, в чем конкретно. Во многом вообще-то. С ним все не так однозначно, можно трактовать по-разному. Парни и сами не знали толком, а о своих теориях рассказывать не собирались.
– Скажи, – одними губами прошептал Чондэ, переводя стрелки на Купидона.
– Нет ты скажи, – в тон ему, еле слышным шепотом, ответил Бэкхён, – он твой брат, а не мой!
– Парни, я вообще-то вас слышу, – Исин недовольно скривился.
От его слов Чондэ и Бэкхён одновременно выпрямились и застыли с гримасой ужаса на лице, будто их застукали на месте преступления.
– Скажи, – настойчиво повторил Бён и очень заметно, вовсе не как планировалось, начал дергать головой, указывая на Исина.
– Да, скажи уж… – Чжан отпил из чашки и поглядел на Чондэ.
– В общем-то вся ирония заключается в том, – молодой человек нервно облизал губы и изогнул брови, с мольбой глядя на Бэкхёна, а тот вовсе не собирался приходить на помощь, – что…
– Что?.. —с нажимом переспросил Исин.
– Да, что?.. – подлил масло в огонь Бэкхён.
– Что он умер, – быстро выпалил Чондэ. – Он умер и стал Смертью. Очень банально и совсем не иронично.
– Да уж, – Исин пристально поглядел на парня, подозрительно прищуривая глаза.
Он прекрасно понимал, что от него опять что-то пытаются утаить. Это было настолько явно, что даже становилось стыдно за этих конспираторов. Они совершенно не умели что-то от кого-то скрывать. Или же в какой-то переломный момент Исин просто стал слишком хорошо видеть, когда ему врут или что-то пытаются утаить. Ведь в свое время Чондэ очень нагло водил его за нос, а Исин ни о чем даже не подозревал. Может раньше ему это так хорошо удавалось лишь потому, что Чжан был совершенно не в курсе о том, что происходит вокруг него, зато спустя время наконец-то стал понимать, немного вникать в суть вещей.
И вновь тема исчерпала себя. Исин даже не хотел пытаться ее раскрутить. Надавить на парней, связать их и окунать в ведро с холодной водой, пока они не выдадут все страшные тайны, он тоже не хотел. Ему хватило на сегодня откровений, пожалуй, ведь это такая вещь, которые следует принимать по чуть-чуть. Каждый день по одной таблеточке откровения. Иногда даже стоит принимать по полтаблеточки. И ни в коем случае не перебарщивать, иначе будут плохие последствия, вплоть до летального исхода.
Исин принял для себя стратегически важное решение. Чтобы не сидеть в неловком молчании, он должен заговорить о чем-то совершенно безобидном. Не способном открыть какую-то вселенскую тайну, которая перевернет весь его мир и пошатнет психическое здоровье.
– Бэкхён, слушай, а вот как ты… это самое… купидонишь?
Бён аж подавился чаем, который незамедлительно полился у него через нос. Он, простите, что делает? Купидонит? Таких кренделей в сторону своей работы он еще не слыхал. Чондэ удивленно вскинул бровь. Он и сам был удивлен новому глаголу.
– Прошу прощения, что? – пискнул Бэкхён, торопливо вытирая с лица сладкий чай пальцами, чем лучше не делал абсолютно. Чондэ пришлось встать, чтобы подать ему бумажные полотенца.
– Ну, – неуверенно протянул Исин, – как ты… лубоф творишь?
– Кого я творю? – Бэкхён не глядя стал разматывать бумажные полотенца, периодически отрывая, когда отматывал достаточно много, но так увлекся тем, что пораженно глядел на Исина, что даже не заметил, как на его коленях оказалась куча из мотков бумажного полотенца.
– Он, конечно, тварь, – с усмешкой произнес Чондэ, – но уверяю, он творит все что угодно, только не «лубоф».
– Я бы попросил не оскорблять! – Бэкхён поднял обиженный взгляд на Кима и попытался отмотать себе еще бумажных полотенец, но парень демонстративно отдернул исхудавший моток. – Спасибо.
– Я про то, – Исин отставил чашку и очень серьезно посмотрел на Купидона, – что ты делаешь на своей работе. Ты ведь что-то делаешь?
– Ничего он не делает, – начал ябедничать Чондэ, – я ни разу не видел, чтобы он работал!
– Если ты не видишь, это вовсе не значит, что я ничего не делаю! – раздраженно произнес Бэкхён. – Я делаю! Очень даже много делаю!
– Когда? – Чондэ упер руки в бока.
– Когда ты не видишь, – зловеще прошептал Купидон.
– Ладно, – снова вмешался в перебранку Исин, – а что ты делаешь? В смысле, что входит в твои обязанности?
– В его обязанности входит стрелять в людей!
– Чондэ, – Чжан махнул рукой, – я у тебя спросил?
– Нет.
– А чего отвечаешь тогда? Ты Купидон?
– Нет. Он, – Чондэ ткнул пальцем в Бэкхёна.
– Вот и молчи тогда! Ты кто? Ты Оле-Лукойе! Вот и иди спать! Дай взрослым спокойно поговорить!
– Но Син…
– Тихо! – огрызнулся Исин. – Садись, допивай чай и проваливай спать. Тебе завтра на работу.
– Тебе, кстати, тоже… – уголки губ Чондэ недовольно дрогнули.
– Ой, заткнись!
Исин раздраженно откинулся на спинку стула и уставился на чашку чая. Меньше всего ему сейчас хотелось слышать о том, что завтра снова вставать на работу. И послезавтра тоже. И так до конца жизни. Обязательно заставлять человека грустить на ночь глядя? Мало того, что впотьмах на улицу выгнали, так теперь еще и ближайшими перспективами угнетают.
– Вообще-то Чондэ прав, – прокашлявшись, нарушил молчание Бэкхён. – Я действительно стреляю в людей.
– Надеюсь насмерть, – без интереса бросил Исин. – Отстреливаешь всех, кто не хочет размножаться?
– Нет, – усмехнулся Купидон, – вообще-то тех, кто размножаться хочет. Я бы даже сказал, жаждет.
– И как это работает?
– Что именно? – на всякий случай решил уточнить Бэкхён.
– Да все это, – Исин неопределенно взмахнул руками и придвинулся к столу, наклоняясь вперед, – как ты выбираешь жертв? А как работает эта тема со стрелами? Они парные, они одноразовые? Они какие? Что за условия нужны, чтобы люди влюбились?
Бэкхён задумчиво коснулся пальцем виска. Вопросов опять было слишком много, и он не знал, как на них отвечать. Если по порядку, то это все только запутает. Если создавать полную картину, то нужно начинать издалека.
– Ты когда-нибудь слышал о любви с первого взгляда?
– Конечно слышал, – с готовностью кивнул Исин, – а кто о ней не слышал?
– В общем, это делаю я, – Бэкхён бы хотел с гордостью выпятить грудь, только повода не было. – А доводилось тебе когда-нибудь наблюдать, что люди вот общаются вроде долгое время, знакомы хорошо, но как-то холодны друг к другу, а потом в них что-то щелкает и они начинают глядеть друг на друга с обожанием и вздыхать?
Исин задумался. Ему дали пример довольно конкретной ситуации, так что нужно было еще подыскать подходящие под нее случаи из жизни. Кажется, один или два были.
– Доводилось, – помедлив, кивнул он.
– И это тоже я, – кивнул ему в ответ Бэкхён. – А вот когда друзья дружат, а потом у них что-то как перемкнет, и больше нет дружбы?..
– О, частенько, – подтвердил Исин. – Тоже ты?
– Ага, – Бэкхён откинул непослушные волосы назад. – В этом и заключается моя работа. Я стреляю в людей из лука, чтобы у них внутри что-то перемкнуло. Чтобы они воспылали друг к другу чувствами, а не просто проходили мимо каждый день, даже не глядя.
– А как ты определяешь, в кого стрелять?
– Это сложно объяснить, – Бэкхён скользнул пальцами по ручке изящной фарфоровой кружки, – сначала это сложный расчет, основанный на многих факторах. Характер, личные предпочтения, знаки зодиака, даты рождения, даже биография. Поначалу очень много времени тратишь на то, чтобы узнать о людях, найти подходящие пары, а потом просто начинаешь их видеть. Уже не требуется досье или сложные математические формулы. Достаточно одного взгляда, чтобы понять, подходят они друг другу или нет. Да даже если и нет, не велика беда. Срок действия – три года. Этого времени хватит, чтобы понять, подходят они друг другу или нет.
– То есть как это три года? – Исин нахмурился. – А как же вечная любовь?
Он озадаченно поглядел на Чондэ, будто спрашивал, неужели их мыльный пузырь любви через три года лопнет. Чондэ одарил Исина странным взглядом и отвернулся. Невозможно было понять, встревожен он или нет, знает ли он больше или же ему просто наплевать.
– Вечная любовь это, уж простите, не ко мне, – развел руками Бэкхён.
– То есть как это не к тебе? – удивился Чжан. – А к кому? Есть другой Купидон, который за нее отвечает?
– Вовсе нет, – обиделся Купидон. – Я единственный в своем роде.
– Тогда кто? Кто этим занимается? – настойчиво продолжал расспрос Исин. Ему было это очень важно. Он был из тех, кто звал начальника, когда сотрудник не мог ответить на его вопросы и что-то мямлил. Если бы у Бэкхёна был начальник, то он бы уже был здесь.
– Вселенная, – уклончиво ответил Бён.
– Чего? – воскликнул недовольно Исин.
– Того, – в тон ему ответил Бэкхён, – любовь, о которой ты говоришь, называется «истинной». Она ни от кого не зависит. Я не знаю, кто в этом мире составляет пары истинной любви, но если есть такой человек, то он точно выше всего этого. Выше меня и даже Минсока. Потому что ни у кого из ныне живущих или когда-то живших нет над этим власти. Ни у одного существа.
– Я не понимаю, – растерянно пробормотал Исин.
– Я тоже не до конца это понимаю, – успокаивающе проговорил Купидон, – я знаю лишь то, что есть истинная любовь. И она почти такая же, как пишут о ней в книжках, как рассказывают и показывают в фильмах, а может даже сильнее. Не могу сказать точно, лично не сталкивался, сам не испытывал. Но она настоящая. Не эта подделка на три года. Она на всю жизнь, хочешь ты того или нет.
– И как она работает? В смысле, что нужно, чтобы достичь ее? Пройти несколько уровней, победить каждого босса? Собрать все ачивки?
Бэкхён тоскливо засмеялся. Если бы все было так просто.
– Она не из воздуха берется, и ее нельзя создать по собственному желанию, – Купидон устало провел руками по лицу, – это миллионы и миллиарды различных предрешенных комбинаций, которые активируются только при определенных условиях.
– Каких, например?
– Например, чтобы кого-то по-настоящему полюбить, нужно этого человека знать лично, но и это не все. Не достаточно просто пожать друг другу руку, чтобы полюбить. Истинную любовь нужно взращивать долгие годы, терпеливо и методично, иначе она просто завянет, так и не сумев зацвести. Поверь, даже истинную любовь, тебе предрешенную, можно банально просрать.
– Поразительно, – только и смог произнести Исин.
– Да, это поразительно, – согласился Бэкхён. – Любовь – это…
– Нет же, я о том, что даже истинную любовь, предрешенного тебе какими-то высшими силами человека, можно просрать… Это же лотерея какая-то! Что, если я просто не пойму, что мне этот человек предрешен, и вместо того, чтобы «взращивать», – Исин скривился, – эту любовь, просто займусь чем-то другим. И что тогда?
– Ничего, – пожал плечами Бэкхён, – просрешь свою единственную настоящую любовь. Двух или трех таких быть не может. У тебя есть только один шанс.
– Отлично просто! – раздраженно вскрикнул Исин, отталкивая от себя кружку.
– Ты-то чего переживаешь? – добродушно усмехнулся Купидон. – Ты-то свою любовь уже нашел. Вон он сидит.
Он кивнул в сторону Чондэ. Почему-то вместо того, чтобы обрадоваться или язвительно пошутить, Исин вдруг притих. Склонился над столом, и стал с интересом отскребать ногтем какое-то маленькое пятнышко с поверхности.
– Эй, ты чего? – Чондэ с осторожностью коснулся плеча Исина.
– Почему он так уверен? – тихо пробормотал Чжан.
– В смысле? – не понял молодой человек.
– Почему он так уверен, что я нашел свою судьбу? – Исин вскинул голову, чтобы обреченно посмотреть на Чондэ, а тот был этим так обескуражен, что не нашел даже, что на это ответить. – Он ведь не может знать наверняка, что это ты. Что если не ты?
– Что это еще значит? – тихо проговорил Чондэ.
Он сейчас совсем не понял, сказали ли ему только что, будто его не любят совсем, или же просто выразили сомнение в перспективности их отношений. В любом случае, сомнение Исина в истинности их любви, очень пошатнуло гордость и уверенность Чондэ.
Ким и сам не имел ни малейшего понятия о том, является ли их любовь той самой, но раз Бэкхён говорил что да, то Чондэ был склонен доверять словам Купидона. Он все же в этом разбирается. Он наверняка видел список.
– Что ты пытаешься сказать? – снова задал вопрос Чондэ, когда не услышал ответа на первый. Исин лишь смотрел ему в глаза, поджимая губы.
– Я просто хочу знать, что в меня случайно не попала пущенная в неизвестность стрела Купидона, и меня не перемкнуло на ближайшие три года! Только и всего. Хочу быть уверенным, что через три года, открыв глаза одним прекрасным утром, я вдруг не осознаю, что рядом со мной лежит совершенно незнакомый человек, который неизвестно по какой причине тут вообще находится.
Чондэ открыл было рот, чтобы ответить, быстро пытаясь состряпать в своей голове какие-то разумные доводы в пользу того, что этого точно никогда не случится, вот только он и сам почему-то не мог быть до конца уверен. Пока он не увидит свое имя в списке напротив имени Исина, он не перестанет сомневаться.
– Во-первых, – уверенно начал Бэкхён, – этого не случится, потому что даю голову на отсечение, ваша любовь истинная, во-вторых, я к этому руку не прикладывал от слова совсем. Вы сами.
– А разве можно по-другому? – печально вздохнул Исин, переводя взгляд на Купидона. – Можно не самим?
– Конечно можно! Для чего же здесь я, по-твоему? – оскорбился Бэкхён.
– Не знаю, – пожал плечами Чжан, – чтобы люди трахались до свадьбы?
– Какой ты… приземленный, – презрительно фыркнул Купидон. – Дело в том, что я создан для того, чтобы обеспечивать почву, в которой можно бы было взрастить истинную любовь. Три года – достаточный для этого срок. Проблема лишь в том, что я понятия не имею, кто кому предрешен, потому мне приходится стрелять наугад, надеясь, что когда-нибудь я правильно попаду. Или что предназначенные друг другу люди без меня справятся. Как видишь, работа не из легких.
– Лотерея! – вскрикнул Исин.
– Да, можно и так сказать.
– Угадайка какая-то, а не работа! Фуфло! На мыло такого Купидона! На студенческие сосиски! Уберите его из штата, он все равно вам погоды не делает! – начал кричать Чжан, размахивая руками. Еще немного, и он бы поднял бунт, собрал толпу, пошел митинговать под дверь кабинета Минсока.
– Тихо там! – Бэкхён начал медленно подниматься, со скрипом отодвигая стул. – Смертным слова не давали!
– Ой, кто это там заговорил? – противно протянул Исин, прикладывая ладонь к уху. – Человек, который сделал для наших с Чондэ отношений что?
– Ничего, – Купидон пристыженно опустил голову.
– Именно! Ты бесполезен! – вскрикнул молодой человек. – Уходи!
Чондэ лишь осуждающе покачал головой. Он не собирался вставать ни на какую из сторон, потому что всем сердцем он был на стороне Бэкхёна, а здравый смысл говорил, что нужно поддерживать Исина. Если он вмешается и согласится с одним, второй ему во сне горло перережет, потому что оба обидчивые. У Исина вообще список обид очень длинный, так что не нужно туда добавлять новый пункт. Кому это надо? Так что Чондэ просто наклонился к своей чашке и громко прихлебывая, отпивал чай.
– Эй, – раздраженно гаркнул Бэкхён, – то, что у вас с Чондэ типа самая настоящая всамделишная любовь, это еще не значит, что я не могу ее вам испортить. Кто мне мешает каждые несколько месяцев подстреливать этого суслика, чтоб он влюблялся в первую встречную-поперечную?
– Ах так? – Исин резко выпрямился. – А я тогда!.. Я тогда!..
Чжан так и не придумал, что он тогда сделает. Рычагов давления на Купидона у него не было. А чтобы Бэкхён на него давил, он вовсе не хотел. Если он действительно будет влюблять Чондэ в каждую встречную, что тогда? Что Исину делать? Это же вечный стресс, трупы прятать некуда. Хотя почему «трупы», достаточно будет спрятать один. И даже если только один, а не множество, все равно одно сплошное расстройство.
Исин поджал губы и тихонечко сел обратно на свое место. Бэкхён засчитал это как поражение и победно вскинул руки. Так-то.
– А ты точно уверен, – вдруг подал голос Чондэ, – что это истинная любовь?
– Чегось? – Купидон озадаченно поглядел на молодого человека.
Какого черта вообще в его словах сомневались. Он же не первый год работает. Он уже тысячу лет заведует любовным отделом, так скажите на милость, почему каждый считает должным усомниться в истинности своих чувств. Почему вообще кому-то нужно подтверждение собственных чувств? Это же твои чувства, ты что, сам с ними разобраться не можешь? Что за люди пошли. Сами себе не верят. Вечно им нужны какие-то доказательства.
– Конечно я уверен! – вскрикнул Бэкхён.
– Ты видел наши имена в списке? – уточнил Чондэ.
– Разумеется видел! Иначе с чего бы мне так уверенно утверждать, что у вас все всерьез и надолго? Да если бы я ваши имена в списке не увидел, хрен бы поверил, что у вас все серьезно.
– В каком списке? – не понял Исин и озадаченно поглядел на Чондэ.
Бэкхён раздраженно поджал губы. Ему совершенно не нравилось, что ответа на вопрос, касающийся его работы, ждали от человека в нее совершенно не посвященного. Это абсолютно недостоверный источник. Почему Исин ему доверяет вообще? Чондэ же ему врал через раз, а где не врал, там увиливал и не договаривал. Да в Википедии информация достовернее. Взял бы в ней посмотрел, зачем Чондэ дергать?
– В списке, – очень важно заявил Бэкхён, – в который записываются имена людей, уготованных друг другу судьбой!
Исин какое-то время сидел, внимательно глядя на Купидона, будто ждал какого-то подвоха. Почему-то была у него мысль, что его сейчас снова пытаются развести как трехлетнего мальчишку. Он не хотел глупо на это попасться.
– Ты же, нахрен, сказал, что понятия не имеешь, кто там кому судьбой предназначается, – вдруг заорал возмущенный Исин, – а теперь у тебя список с их именами!
– Так я и не знаю, – развел руками Бэкхён, – это не полный список со всеми возможными комбинациями во всех возможных перерождениях душ. Да это же уму не постижимо! Не существует в этом мире такого носителя, который способен уместить эту информацию. Даже волшебным артефактам такое не под силу.
– Тогда что это за список? – не унимался Исин.
– Я же тебе только что сказал! – вспылил Купидон. – Список с именами истинных влюбленных, господи, ты чем вообще слушаешь?
– Но ты ведь только что сказал, что такого списка существовать не может!
Чондэ тяжело вздохнул и скучающе подпер рукой подбородок. Это могло продолжаться вечно. Они могли ходить по кругу годами. Исин потому, что не понимает, Бэкхён потому, что ему попросту не дают толком объяснить. А время шло.
– Я сказал, что не может существовать списка со всеми возможными комбинациями, а это список удачных комбинаций, которые сработали. Понимаешь? – Бэкхён с надеждой поглядел на Исина.
– Не-а, – мотнул головой тот.
– Боже, туда записываются имена постфактум! Исключительно после того, как два предназначенных друг другу человека встретятся! Понимаешь? Там, – он ткнул пальцем в небо, – есть хренова туча разных вариантов, – Бэкхён навалился на стол, чтобы взять с блюдца печенку, которую разломил на две части, – в котором вот эта душа, – он поднял вверх одну половинку печенья, – и вот эта душа, – он поднял вторую, – имеют целый список потенциальных спутников жизни, и, по счастливой случайности, находятся друг у друга в списке. И вот если в одной из своих жизней им доведется встретится, то – хоба! – Бэкхён со злостью соединил две части печенья так, что даже крошки посыпались, – комбинация срабатывает и их имена оказываются в моем списке. А потом они счастливо или не очень трахаются до конца жизни. Хэппи энд!
– Ты все понял? – Чондэ бросил быстрый взгляд на Исина.
– Не все, но суть, кажется, уловил, – кивнул Чжан, – но вот часть про комбинации…
– А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! – вдруг заорал Купидон. – Как же я ненавижу что-то кому-то объяснять! У меня создается стойкое ощущение, что все в этом мире тупые, кроме меня! Это же так просто! Пошевели своими извилинами немножечко, и все сразу станет ясно!
– Чондэ, он только что назвал меня тупым? – Исин, недовольно поджав губы, поглядел на молодого человека.
– Ага, – скучающе бросил Ким и зачем-то сунул палец в кружку с остывшим чаем. Наверно, он пытался проверить температуру воды, чтобы узнать, можно ли плавать или нет.
– Можно мне его ударить? – молодой человек сделал жалостливое лицо, как будто упрашивал купить ему вон ту крутую и безумно дорогую игрушку, которая надоест ему уже через два дня.
– Если ты его ударишь, он не покажет нам список, – меланхолично заметил Чондэ, помешивая пальцем чай.
– А он собирался нам его показать?
– Нет, – пожал плечами парень, – я ведь его об этом еще не успел попросить…
– Вообще-то, – встрял Бэкхён, – я его кому попало не показываю!
– Но ты же должен предъявлять его начальству по требованию? – очень вежливо поинтересовался Чондэ, однако взгляд у него в этот момент был недобрый.
– Вот только ты не мое начальство, – фыркнул Купидон и гордо вскинул голову, отбрасывая красные волосы назад.
– Стоит ли мне позвонить Минсоку? – губы парня дрогнули, изгибаясь в насмешливую злобную ухмылку.
Бэкхён изменился в лице. Высокомерия в нем тут же значительно поубавилось. И дело даже не в том, что он до ужаса боялся своего начальника. Вовсе нет. У них были довольно теплые отношения. Просто учитывая, что Минсок сегодня пребывал в не очень хорошем расположении духа, и еще парочки незначительных факторов, которые с легкостью могли вывести его из душевного равновесия, очень не хотелось лишний раз лезть на рожон.
– Ладно, – бросил Купидон, презрительно изгибая губы, – если ты не веришь моим словам, будут тебе доказательства. Тоже мне тут нашелся…
Он щелкнул пальцами, и, с погрешностью в несколько секунд, в его руке под чуть согнутыми пальцами материализовался толстенький свиток. Бэкхён проделывал это столько раз, что достиг в материализации свитка совершенства. Сейчас у него это получалось очень изящно, он знал насколько нужно согнуть пальцы, чтобы свиток ложился в ладонь как влитой. Это в первые годы он выскальзывал из рук даже в самые ответственные моменты, из-за чего Бэкхёну приходилось очень неловко пытаться его поймать раньше, чем тот упадет на пол. Такие вот мелочи очень портили впечатление. Не говоря уже о том, как бедный маленький принц, который никогда в своей жизни не держал в руках ничего тяжелее палочек, боролся со своим луком и стрелами. Это сейчас в стрельбе из лука он достиг такого совершенства, что не глядя мог подстрелить муху. А в начале своей карьеры он настолько плохо управлялся с этим оружием, что проще было просто подходить и самому тыкать в людей стрелами.
