Текст книги "Les Arcanes. Ole Lukoie (СИ)"
Автор книги: mind_
сообщить о нарушении
Текущая страница: 44 (всего у книги 69 страниц)
Здорово, что оно нашлось. Иногда так приятно найти что-то потерянное. На душе становилось легче. Но чье же оно?
Исин почувствовал, как глаза стало неприятно резать. Они зудели и слезились. По щекам, щекоча кожу, потекли слезы. Ну что опять? С чего бы вдруг? От недосыпа он такой эмоционально-сентиментальный.
Как будто в этот момент Чжан Исин нашел ту самую ниточку в своем сознании, которая так неприятно его щекотала, но потянув за нее, с корнем вырвал огромный пласт, пробку, заплатку, которая закупоривала зияющую дыру, и теперь из этой дыры что-то начало сочиться. Сначала просто бурлило, поднимаясь вверх, а потом хлынуло в сознание огромной волной, сметая все на своем пути. Обрывки фраз, картинок, запахи, звуки, чувства. Немыслимая каша, в которой трудно было что-то разобрать. Просто с силой обрушилась, разлетаясь внутри черепной коробки брызгами, стала давить, разрывать.
Это был как взрыв перекаченного гелием шарика, бомбы. Исин подорвался на мине. Просто – бах! – и оглушающая взрывная волна отбросила его назад, выбила из реального мира. Молодой человек схватился за голову, чтобы не дать ей разлететься на части. Как же больно. Как, черт возьми, больно.
Он захлебывался в потоке эмоций и воспоминаний, которые принадлежали неизвестно кому. Это его? Откуда им взяться? Это не может быть его. Не может быть реальным. Все это сон. Все это не больше чем затянувшийся сон.
Слишком больно. Слишком невыносимо. Кто-нибудь, помогите. Вызовите скорую. Дышать невозможно. Так страшно. Хотелось кричать, но получалось только скулить. И слезы градом с щек прямо на колени капали.
Да как же так? Как же это возможно? Чужое лицо как 25-й кадр мелькало перед глазами, улыбалось лукаво. Кто-то тянул свои руки к Исину. Нет. Нет, не смей. Отойди. Просто исчезни. Растворись вместе с этим потоком, только не трогай. Это больно, как ножом по сердцу. Да что там по сердцу, как вогнать нож в тело раз сто, перемалывая в кашу все внутренние органы.
Как? Как это возможно? Вот сейчас он мертвый, бездыханный где-то среди воспоминаний в голове, и в это же время абсолютно живой, за двумя дверями соединенных коридором. Что это? Это сон? Как это назвать? Исину нужен ответ. Он не понимал. Уже давно перестал понимать.
Какого черта, Ким Чондэ? Что же ты делаешь? Опять и опять. Постоянно. Снова и снова. Так принципиально и упорно сводишь человека с ума. Как можно быть таким жестоким?
Где реальность? Где вымысел? Что из этого правда, а что ложь? Исин даже не заметил, что лежит на кафельном полу, царапая ногтями плиты. Он с ума сойдет. Где она, та самая кнопка «выкл.», которая бы все это остановила? Невозможно. Сил больше нет. Кто-нибудь, остановите это.
От мысли, что сейчас в кафе есть люди, и они живут, просто живут, не подозревая, что сейчас Исин по кусочкам отмирает всего в паре сотен метров от них, становилось тошно. Они не знают, даже не догадываются. От этого так страшно и плохо. Он умрет, и никто не узнает. Как паршиво. Противно.
Исин начал биться головой об угол дивана, потом приложился лбом к полу, и опять затылком к дивану. Он хотел выбить все это из своей головы или отключить себя, чтобы не бороться с этим бушующим потоком. Он просто больше не мог. Ныл, стонал, рыдал. Задыхался, сбиваясь на кашель вместо слов, потому что горло саднило. Молился всем существующим богам, просил их прекратить это.
Волна медленно сходила на нет. Исин смог вдохнуть полной грудью. Постепенно дыхание стало ровным, но голова еще гудела. Во всем теле была слабость. Ноги и руки ватные. Дрожат. Не слушаются. Исин попытался подняться, цепляясь за диван, но безвольно на него упал, растекаясь по полу.
Ублюдок. Ким Чондэ ублюдок. Это единственное, что крутилось в голове. Сон это или нет, Исин найдет его. Даже если не сможет встать, даже если придется ползти. Даже если руки и ноги оторвут. Он доберется до этого ублюдка и убьет его. Изобьет до смерти. Загрызет. Заставит умолять, рыдать, страдать. Он его на куски порвет. Сожжет и развеет пеплом по ветру.
Исин стиснул зубы и заставил себя завалиться на диван. Ладонь ныла. В руке он все еще сжимал это чертово кольцо, которое собирался пропихнуть Чондэ в глотку. Только не сейчас, сейчас он еле мог двигаться, но, когда силы к нему вернутся, когда слезы на щеках высохнут, он сделает это. Еле перекатившись на диване, Исин уселся на него, запрокидывая голову.
Это правда. Словно осознание мелькнуло в голове. Это действительно происходит. Не сон. Все это не было сном. Эти обрывки воспоминаний, просачивающиеся в его голову по ночам. Этот голос, произносящий его имя. Руки. Улыбка. Все это было правдой. У этой правды было имя. Ким Чондэ. Пустота затягивалась, неровно и грубо сшивалась толстой ниткой. Рана кровоточила, ныла, чесалась. Слишком поздно. Уже слишком поздно.
Лучше бы Чондэ ушел. Убежал сломя голову, потому что эту голову Исин ему оторвет. Лучше бы Чондэ оставался мертвым.
Сколько прошло времени, Исин не знал. Он помнил только потолок и жгучую злость, разъедающую его изнутри. В нем полыхала ненависть. Это несправедливо. Это неправильно. Так с людьми не поступают. Не играются и не бросают. Чертов лжец. Как он смеет быть живым? Исин ведь оплакивал его. Грустил. А его выбросили как ненужную вещь. Заставили забыть.
Не знакомы они? Никогда не встречались? Вот как ты заговорил, Ким Чондэ. Как ты смеешь после этого снова появляться в жизни? После всего. Как?
Губы беззвучно шептали проклятия. Исин сжимал и разжимал пальцы, ожидая, что они наберутся силы. Смогут крепко сжаться на чужой шее. Или в кулак для сильного удара.
Беги, Ким Чондэ. Уносись сломя голову как можно дальше и больше не появляйся. Исчезни. Растворись. Потеряйся. Все что угодно, просто прекрати существовать.
Исин чувствовал, как все внутри, будто ненужные страницы, разрывают на мелкие кусочки чьи-то руки. И слезы текли по щекам. Он не мог выносить этого. Слишком много эмоций в каждой секунде его существования. Он ощущал их каждой клеточкой своего тела. И радость, и грусть, и безграничную любовь. Праведный гнев и смирение. Тепло в груди и холод в сознании. Все это переливалось, перетекало одно в другое, как цвета на зонтике Оле-Лукойе, и сходилось в одной точке. В точке, где начиналась ненависть. Затаенная, уверенная, упрямая.
Зачем он хотел вспомнить? Зачем копался в себе, зачем искал? Так всегда. Ты хочешь вспомнить то, что забыл, а потом забыть то, что вспомнил. Человеческая натура не верит даже собственным решениям. Исин рушился, распадался на кусочки, а вместе с ним и мир.
Дверь жалобно скрипнула, словно предупреждая, не надо дальше. Чондэ даже не подозревал, что ураган, способный уничтожить все на своем пути, все это время набирал обороты здесь, в маленькой, плохо освещенной комнатушке.
– Ты все еще здесь? – Чондэ бросил на Исина быстрый взгляд. Слишком быстрый, чтобы заметить его застывшее выражение лица, и потемневшие от гнева глаза.
– Представь себе, – прорычал Чжан.
Чондэ в недоумении замер и обратил свой взгляд на Исина. Предчувствие. Уже в этот момент он подсознательно понимал, все, финита ля комедия. Тушите свет. Он смотрел на Исина, и не мог даже пошевелиться. Не знал, бежать ему или прятаться. Не знал, что сказать и стоит ли. Как и не был уверен в том, что ему стоит противиться обстоятельствам.
Он тихо закрыл за собой дверь, плотно прижимая рукой, будто боялся, что она может открыться, и, постояв так несколько мгновений, со вздохом развернулся к Исину. Встретить бурю лицом к лицу. Так нужно. Рано или поздно ему пришлось бы. Он не мог убегать вечно. Хотелось бы, чтобы все случилось при других обстоятельствах, в другом месте, но выбирать не приходилось.
– Итак, – осторожно проговорил Чондэ, проскальзывая рукой по двери, – у тебя наверняка есть, что мне сказать.
– А тебе сказать мне нечего? – Исин повернул голову, устремляя испепеляющий взгляд на молодого человека.
– Нет, – коротко ответил он, потому что ему нечего было сказать. Да и что он мог сказать? Прости, что умер? Или прости, что не до конца?
«Я люблю тебя, давай начнем все с начала», – должен был сказать он, но не сказал. Потому что не хотел все с начала. И с того, на чем остановились он тоже не хотел. И даже желание говорить «я люблю тебя» пропало, потому что, кажется, и не любил вовсе. Наигрался. Перебесился. Откинул этот этап и хочет идти дальше. Один.
Исин, кажется, понимал это. Чувствовал. Ощущал кожей. И за это ненавидел. Потому что он бы мог простить, он бы мог любить дальше, только ради чего? Он грыз себя за глупость, ведь с самого начала знал – Чондэ лжец. И ни слова правды нет в том, что он говорит. Обманщик. С первого взгляда Исин это видел. Знал, чем все закончится. И так глупо повелся. Поверил. Потому что Чондэ попросил, потому что он так захотел. Сам виноват. Сам дурак.
Чжан уперся руками о диван, и с усилием поднялся на ноги. Ему было неудобно сидя вести этот разговор. Двумя короткими шагами он сократил расстояние до Чондэ, заглянул в его черные как ночь глаза, и осознал, что ему тоже нечего сказать. Слова кончились. Он перебрал в голове столько фраз, он думал, что не сможет замолчать, вываливая на Чондэ все негодование, всю злость, весь свой страх. А теперь не мог произнести ни слова. Потому что все и без слов было понятно. И все же, он нашел одно, просочившееся сквозь тьму сознания. Исин вытянул вперед руку, разжимая пальцы. На ладони, оставив красный след, лежало кольцо.
– Забирай, – прорычал Исин, поднимая полный затаенной злости взгляд на Чондэ.
– Можешь оставить себе, если понравилось…
– Забирай, – с нажимом повторил Чжан, – иначе я пропихну его тебе в задницу!
– Только если оно в этот момент будет на твоем пальце, – спокойно, но при этом с вызовом, произнес Чондэ, – и то в порядке исключения.
– Шутить изволите, – Исин чуть приоткрыл рот, демонстративно проводя кончиком языка по внутренней стороне щеки. – Совсем смерти разучился бояться?
– Из твоих уст звучит еще двусмысленнее, – Чондэ криво усмехнулся.
– Я убью тебя, – коротко бросил Чжан. – Сначала потеряю сознание, а потом приду в себя и убью.
– Я весь в предвкушении, – гадкий тон Чондэ сводил с ума. Он словно специально накалял атмосферу. Сам напрашивался. Натянутые нервы Исина были готовы лопнуть как гитарные струны. Еще чуть-чуть и он просто потеряет над собой контроль. Еще чуть-чуть и…
Кажется, предохранитель сработал. Злость перегорела. Исин прикрыл глаза. Он чувствовал себя опустошенным. Все было настолько плохо, что даже плевать. Ни говорить не хотелось, ни делать больно. Внутри была пустота, которую заполнял сизый дым, взмывающий к сознанию.
– Я ненавижу тебя, – тихо выдохнул Исин, подводя черту. – Сейчас по-настоящему. Не как тогда, а всем сердцем. Никогда даже подумать не мог, что смогу возненавидеть кого-то так сильно.
– Значит, ты правда любил меня? – губы Чондэ дрогнули, а на глубине черных глаз разлилась печаль.
– Значит и правда любил, – еле выдавил Исин, – хорошо, что недолго, но мне хватило. С тобой ночь как один год.
Исин сделал глубокий прерывистый вдох, потому что чертовы слезы опять подступали. Не мог он злиться, когда Чондэ на него так смотрел. Хотел злиться и кричать, хотел ненавидеть, но почему-то просто не мог.
– Зачем ты снова появился в моей жизни? – Исин сглотнул ком. – После всего… как ты посмел не умереть?
– Я умер, – Чондэ прислонился к стене, скрещивая на груди руки, – дважды.
– И зачем вернулся?
– Это была идея Минсока, моего согласия никто не спрашивал…
– Значит, я должен сказать спасибо Минсоку за то, что ты опять здесь?
– Получается, что так…
Чондэ отвел взгляд в сторону. Разговор не клеился. Исин будто до последнего ждал, что Чондэ скажет что-то оправдывающее его, что-то, за что Исин сможет его простить, но тот молчал. Сколько бы Чжан не пытался вытянуть из него это, он не говорил. Выходит, что все действительно было враньем? И незачем спрашивать об этом напрямую.
– Ты можешь умереть? – Исин опустил руку с кольцом. – Можешь хоть однажды сделать это насовсем? Ради меня или ради чего-нибудь другого. Я не знаю… Просто перестань существовать. Ты всего лишь воображаемый друг, я перерос тебя. Ты мне больше не нужен. Я хочу, чтобы ты исчез.
Чондэ облизал пересохшие губы. Неприятно было слышать такое. Он понимал, что это заслуженно, но все равно, Чжан Исин, как ты посмел такое сказать? Это больно. Это как ударить молотком по наспех склеенной вазе. Нельзя давать человеку хоть на секунду усомниться в том, что в его существовании есть смысл.
– К несчастью, малыш Син, – раздражение пропитало голос Чондэ, он вскинул голову чуть вверх, и смерил молодого человека надменным взглядом, – я теперь человек. И тебе придется мириться с моим существованием. Я больше не твой воображаемый друг.
– Не смей меня так называть, ублюдок! – Исин с силой ударил рукой в стену, в сантиметре от головы Чондэ. – Я больше не ребенок. Ни для тебя, ни для кого-либо еще!
Ким даже не моргнул. Его выражение лица было таким же непроницаемым, и даже близость Исина не поколебала его. Чондэ лишь бросил быстрый взгляд на руку, и снова устремил его прямо в глаза Чжана.
– Человек ты или нет, это не важно. Просто держись от меня подальше, понял? Поимей совесть.
Чондэ внимательно наблюдал за движением чужих губ, которые злобно выплевывали слова. И сердце ускоряло бег. Чего он сейчас хотел больше всего? Поцеловать его или исчезнуть из его жизни? Он определенно хотел остаться. Назло. Просто потому что Чжан Исин просил, нет, требовал уйти. Чондэ ведь никогда не делал то, что ему говорят.
– Я предпочитаю иметь что-нибудь другое…
– Мой мозг, к примеру.
– Неплохой вариант.
– Просто. Оставь. Меня. В покое! – прокричал Исин не своим голосом. – Неужели тебя и правда забавляет ломать людям жизни таким способом? Людям, которые верят тебе!
– Сами виноваты, – пожал плечами Чондэ, – раз доверились.
– С меня хватит, – Исин сделал шаг назад, – я больше не собираюсь участвовать в этом фарсе.
– Но ты в нем участвуешь. Прямо сейчас.
– И я больше не хочу этого делать. Или как ты думал все это будет? Ты представлял себе это как-то иначе? Думал, что стоит мне тебя увидеть, и я брошусь к тебе на шею, буду рыдать и говорить о том, как сильно мне тебя не хватало? Позволю тебе дурить себя очередной ложью, которую я радостно прохаваю?
Чондэ хотел сказать, что именно этого он и ждал, но предусмотрительно промолчал. Исин сжал руки в кулак, будто бы пытался удержать свой рассудок, норовивший его покинуть. Происходящее не укладывалось в голове. Исин просто не мог понять, что же он чувствует на самом деле. Как он относится ко всей этой ситуации. К Чондэ. Сейчас Исин даже не мог понять, хочет ли он исчезнуть сам или же хочет, чтобы это сделал Чондэ.
– Или ты думал, что я буду прощать тебе все, стоит появиться у меня на пороге, улыбаясь как дебил, жопа ты кота?
– Я был почти уверен в этом, – тихо пробормотал Чондэ.
– Да что с тобой не так? Ты действительно веришь в то, что есть такой идиот, который будет прощать тебе все? Каждый раз?
– Ты ведь сам говорил, если любишь, готов простить все…
– А ты решил этим воспользоваться? Ты, кажется, слишком переоценил мою любовь к тебе, потому что…
Исин осекся. Он внимательно посмотрел на Чондэ. Тот выглядел печально и задумчиво. Он молчал. И не пытался ничего говорить. Просто слушал, но на самом деле хотел уйти, чтобы не слышать.
– Потому что я не люблю тебя, Чондэ, – очень тихо, с надрывом проговорил Исин, чувствуя, как рот заполняется вязкой слюной, а по щекам покатился новый поток слез.
Это была самая лучшая, самая идеальная ложь Чжан Исина, потому что он отчаянно хотел в нее верить.
– Сейчас единственное, о чем я жалею, так это о том, что не послушал себя, и не дал тебе уйти тогда! Потому что… оно того не стоило. Понимаешь? Ты того не стоил…
Ким Чондэ молчал, слушая тишину и стук собственного сердца. Ему на секунду показалось, что он ослышался, а потом он понял, что ничего другого ожидать и не стоило. Он заслужил. Неужели он правда думал, что достаточно просто появиться и все будет хорошо? Неужели он действительно думал, что кто-то может его полюбить?
Это было больно. По-настоящему больно. И он не имел ни малейшего понятия, дело ли в том, что слова Исина его оскорбили, или же все потому, что он был слишком уверен в чувствах Исина. Настолько, что думал, что может позволить себе любые выкрутасы, потому что знал, Исин любит и простит. А вот как оказалось. Не любит. И прощать не собирается.
И что же? Это конец?
Почему-то эта мысль очень испугала Чондэ. Он ведь искренне верил, что за ним последнее слово. Что это он будет решать, продолжать ему или нет, а Исин будет просто покорно его ждать. И сейчас, когда он понял, что все зависит вовсе не от него, и не ему решать, когда наступит конец, ему действительно стало страшно.
Чондэ запутался. Он просто не мог понять, что же с ним не так. Почему ему так больно? И почему так сильно хочется обнять Исина и никуда не отпускать. Он не хотел уходить, не хотел заканчивать. Он не знал, чего хотел. В его голове царил хаос. Можно или нельзя. Все было так сложно. И становилось только сложнее.
Это ведь так просто. Он либо любит, либо нет. Третьего не дано. Так почему он не может просто ответить себе на этот вопрос? Да или нет? Он продолжал смотреть на Исина. Да или нет? Опустил взгляд. Да или нет? Нужно знать прямо сейчас. Да или нет?
– Я больше не могу. И больше не хочу, – тихо произнес Исин, облизывая соленые от слез губы. – И если не ты, то уйду я. Надеюсь, что, когда я вернусь, тебя больше не будет. Ни здесь, ни в моей жизни.
Нет.
Это слово ярко высветилось в сознании, и на секунду Чондэ подумал, что это и есть ответ на его вопрос. Вот только это был вовсе не он. Это был безмолвный приказ остаться. Отменить все предыдущие действия и фразы. А правильный ответ был…
Да.
Исин вытер слезы тыльной стороной ладони. Его ложь трещала по швам. Он старался быть равнодушным, старался делать вид, что ему все равно, но тело подводило. Не слушалось, не хотело врать.
– Значит, не любишь? – уточнил Чондэ, старательно избегая смотреть на Исина.
– Не люблю.
– Тогда почему плачешь?
«Да потому что!» – хотел прокричать Исин. Потому что Ким Чондэ придурок. И потому что очень больно. Сердце сводит. Его только что разбили, растоптали и выбросили, а он спрашивает почему? Разве не очевидно? Исин просто не выспался. Просто устал. Просто влюбился в парня, пробравшегося ночью в его дом. Просто нафантазировал себе о нем. Просто разочаровался, когда фантазии не сошлись с реальностью. Чжан Исин всего лишь хотел быть счастливым. Быть любимым. И любить сам. Настолько, что совсем позабыл о том, что не разбирается в людях. Доверился первому встречному. И теперь страдает. Вот почему! Разве это не очевидно?
Исин тихо всхлипнул.
– Эй, Малыш Син, – Чондэ поднял взгляд на молодого человека и заставил себя мягко улыбнуться, только вышло все равно как-то очень криво, – из-за меня плачешь, что ли?
Чжан Исин смотрел в блестящие от подступающих слез, которые Чондэ пытался сдерживать, глаза, и поджимал губы, чтобы не ляпнуть чего-нибудь.
– Знаешь что?
– Что? – еле слышно выдохнул Исин.
– Попался! – улыбка стала болезненной.
Послышался звонкий удар. Исин не сдержался и залепил Чондэ пощечину, стирая раздражающую улыбку с его губ.
Чондэ замер и прикрыл глаза, проглатывая злость, потому что знал, это он тоже заслужил.
– Хочешь еще? – спокойно спросил Ким, облизывая губы.
Исин занес руку для нового удара, только на этот раз кулаком, потому что пощечины было явно мало. Кулак не достиг цели. Чондэ успел ухватить руку Исина за запястье.
– Я спросил хочешь ли, но не сказал, что дам тебе это сделать, – вкрадчиво произнес он, – даже тебе, Исин, я не дам ударить себя дважды.
– Как будто я буду спрашивать твое разрешение! – Чжан дернул руку, пытаясь ее вырывать, но тщетно. – Отпусти!
– Кто-то в детстве мало каши ел, да, Чжан Исин? – с издевкой поинтересовался Чондэ.
Он несколько раз несильно дернул Исина за руку, заставляя того разжать пальцы, и быстрым движением поймал выпавшее из разжатого кулака кольцо.
– Носи с удовольствием, – произнес Ким, возвращая Исину кольцо обратно на безымянный палец.
– Можешь оставить себе!
– Если тебе оно не нужно, то… можешь выбросить, в конце концов, какое теперь это имеет значение, ведь так?
Чондэ поднес руку Исина к губам и невесомо поцеловал тыльную сторону ладони. В этот раз все было как-то иначе. В этот раз было серьезно. И он больше не мог спрятаться за улыбкой и отшутиться, не мог, как всегда это делал, просто развернуться и уйти. Потому что в этот раз, если он уйдет, то больше никогда не вернется. А он так не хотел. И хотелось верить, что Исин тоже.
– Ты правда этого хочешь? – Чондэ касался чужих пальцев и думал только о том, как сильно не хочет их отпускать. Потому что, кажется, он действительно скучал.
– Чего?
– Закончить все. Ответь честно. Без лукавства. Это важно.
– Хочу, – коротко ответил Исин, подавившись собственным ответом.
Чондэ отпустил его руку.
– Если я попрошу второй шанс, ты дашь его мне? – он заглянул в глаза Исина, умоляя, чтобы ответом было «да».
– Нет, – Чжан ответил очень четко, он постарался быть максимально убедительным, потому что головой он понимал, что так будет лучше, но сердцем… Его чертово сердце опять разошлось во мнениях с головой. Оно ничего не понимало. Оно призывало снова поверить. Совсем не училось на собственных ошибках. Исин больше не хотел его слушать. Хотел единственный раз в жизни принять правильное решение. И разум подсказывал, что правильным решением будет поставить точку. Потому что, проанализировав все, Исин понял, дальше не будет легче. Сложность их отношений идет на повышение. И чем ближе они становятся, тем труднее им идти дальше. С каждым новым шагом, все лишь больше путается. Это какая-то дурацкая ловушка для них обоих, в которой они как в рыболовных сетях барахтаются и не могут выбраться. Они не становятся счастливее, только сильнее затягивают сеть друг у друга на шее, в бессмысленных попытках освободиться. Такая у них любовь. Разрушительная.
Чондэ молча кивнул и сделал шаг к Исину, обхватывая его голову руками, чтобы немного наклонить и, привстав на цыпочках, поцеловал в лоб.
– Значит так тому и быть, – с сожалением проговорил он, и в последний раз заглянул в глаза Исину, – иди домой, Чжан Исин, и хорошенько проспись. Кошмары больше не потревожат тебя, теперь ты можешь спать спокойно.
Исин почувствовал, как чужие руки, скользнув пальцами по щекам, опустились. Вот так просто? Не будет никакого «не уходи»? Где попытки переиграть и выйти на счастливую концовку? Неужели и правда все?
Глаза снова стало щипать. Все закончилось так, как Исин и хотел, вот только боль не уходила, и становилось очень обидно. В горле стало неприятно покалывать. Молодой человек торопливо развернулся и поспешил уйти прочь. Не прощаясь. Потому что чувствовал, как к самым ногам подступают новые волны истерики. Теперь уже не из-за воспоминаний, не из-за Чондэ или разбитого сердца. Это был как итог. Обобщение для всего, что случилось за последнее время. Это была усталость. Накопившиеся эмоции, которым нужен был выход. Обида. Разочарование. Ощущение ненужности и одиночества.
– Исин! – окликнул Чондэ, останавливая парня в дверях.
Чжан замер, но не обернулся. Боялся, что слезы не сдержит.
– Мне жаль, что все так вышло…
– Мне тоже жаль, что я оказался у тебя на пути, – бросил Исин, и выскочил в коридор, хлопнув дверью.
Чжан Исин настолько торопился сбежать домой, где мог бы закрыться и не чувствовать себя таким уязвимым, что совсем позабыл обо всем остальном. Он пролетел мимо Минсока, не сказав ему ни слова, не глянув даже в его сторону, чем сильно озадачил. Просто выбежал из кафе и со всех ног понесся прочь, потому что боялся расплескать слезы. Боялся, что их кто-нибудь увидит. Их и так уже видело достаточно людей, и больше он этого не хотел.
А Чондэ, оставшись один, долго смотрел с сожалением на закрывшуюся дверь, и для него это была не просто закрывшаяся дверь, а метафора конца их с Исином отношений. Он стоял, прислушиваясь к стуку собственного сердца, к покалыванию в пальцах, которыми сжимал рубашку на груди, и пытался понять, что же он чувствует, когда все так закончилось.
Ничего.
Только в груди сердце немного ныло, но это пройдет. Совсем не больно. Совсем.
Захотелось покурить. И выпить.
Чондэ подошел к стене, с силой ударяясь об нее лбом. Просто для сравнения. Потому что головой об стену было больно, а вот закрывшаяся за Исином дверь так, пустяки. Даже иголкой уколоться было бы больнее.
Он поправил на груди бэйджик, разгладил складки на своей рубашке и уверенно вышел из комнаты, совершенно забыв, зачем на самом деле туда пришел.
========== Последняя ночь. Часть 3 ==========
Комментарий к Последняя ночь. Часть 3
Музычка:
Richard Walters – Infinity Street
Regina Spektor – No Surprises (Radiohead cover)
James Blunt–Tears and Rain
Troye Sivan – Youth
Ray Lamontagne – Let It Be Me
Regina Spector – The Call
Lou Reed – Perfect Day
Delirious – Stronger
Мельница – Луч солнца золотого
Ким Чондэ пропал. Одним вечером он вышел в магазин, чтобы купить сигарет и пропал.
Это случилось настолько спонтанно и неожиданно, что никто даже не обратил на это внимания. Просто не было того, кто бы заметил его исчезновение. Все по обыкновению были заняты своими делами. Минсок разрывался между своим высшим предназначением и игрой в человеческую жизнь, как заведенный бегая с одной работы на другую, Исин утопал в обиде и жалости к себе, а Лухану просто не до того было, ведь он даже за своей жизнью уследить не мог.
Ким Чондэ не собирался пропадать. Просто ближайший магазин, где можно было купить сигарет, был закрыт, так что пришлось пройти лишний квартал до супермаркета, который работал в ночь. Но дойдя до него, Чондэ испытал смутное чувство, что и здесь сигарет он купить не сможет, так что пошел дальше в поисках другого магазина. А потом другого. И еще одного. И где-то между 7 и 8 магазином он потерялся. Исчез со всех радаров. Свернул с маршрута и пропал. Сначала всего на несколько часов, просто чтобы проветрить голову, а потом и на несколько суток, потому что когда пришло время возвращаться, делать это по какой-то неизвестной причине расхотелось.
Чондэ стоял посреди пустой ночной улицы, глядел в направлении своего дома и никак не мог заставить себя вернуться, ведь дома его не ждало ничего, кроме необходимости принятия последствий собственных импульсивных и порой не очень обдуманных решений. Когда-то ему казалось, что он поступает правильно, однако время все решило иначе. Именно оно и только оно показывает, был ли сделанный выбор правильным.
И тогда Чондэ решил повременить на пару дней с возвращением, тем более, что сигарет он так и не купил, а его отсутствие все равно никто не заметит. Он обещал себе больше не сбегать, но все равно это сделал. Он так и не научился избавляться от старых пагубных привычек.
Минсок действительно заметил не сразу, просто не обратил на это должного внимания. Его не очень смутило отсутствие брата в редкие визиты домой, ведь Чондэ не был обязан сидеть круглыми сутками дома, да и был уже не маленьким, чтобы за него волноваться. Однако факт того, что в обитаемой квартире день за днем все оставалось нетронутым, в какой-то момент начал напрягать. К тому времени, как Минсок всерьез обеспокоился отсутствием брата, телефон Чондэ перестал отвечать. Конечно, для Минсока не составило бы труда найти младшего, вот только мертвых искать ему всегда давалось лучше, чем живых. И тот факт, что Чондэ все еще не найден, значил, что он еще жив. Результатов конкретнее у Минсока не было. Местоположение Чондэ было неизвестно. Трудно было сказать, все еще он в Сеуле или уже давно исполнил свою мечту умчаться далеко отсюда.
Минсок хотел, правда хотел уделить время поискам брата, взять того за шкирку и притащить домой, наподдав для верности под зад, однако как назло собственные обязанности накрыли с головой. Душам же не объяснишь, что они не очень вовремя умирают, что им бы подождать пару часов или дней, пока Минсок со своими семейными делами разберется. Вот и приходилось плющить жопу в Зале Суда, искренне надеясь на сознательность брата и на то, что он не умрет раньше, чем Минсок до него доберется.
Время шло. Ким Минсок продолжал ждать и верить, что Чондэ сам вернется. И возможно, Минсок бы уделял этому чуть больше времени, если бы не Чжан Исин. Тому стало еще хуже, чем было прежде, только теперь он прекрасно осознавал причину своей хандры. Делиться, однако, своими переживаниями с Минсоком он отказывался. Вообще не хотел с ним говорить и объяснять свое странное поведение. Никаких претензий, разбора полетов, вопросов о происходящем. Исин просто молчал. Будто ничего не было. Старательно делал вид, что ничего не видел и ничего не знает. Все хорошо. Все как обычно. Он не игнорировал Минсока, но общался с ним только по нужде и максимально коротко. Если была возможность избежать разговора, он избегал, обычно за счет Лухана. Лухан для него стал мальчиком-передатчиком. Скакал горной козочкой передавая слова одного другому. И если честно, его это быстро утомило, но как человек, сохранивший остатки разума и инстинкта самосохранения, лезть в это и расспрашивать о происходящем он не стал. Не его это дело. Да и знал он, что если сунет нос, ему тут же его оторвут. Или того хуже, за уши втянут во всю эту неразбериху по самое небалуй.
Вот так и царила в кафе напряженная атмосфера, и каждый боялся лишний раз слово сказать, чтобы это, не дай бог, не стало той искрой, которая взорвет все к чертовой матери.
Так больше продолжаться не могло, и Минсок понимал, что нужно молча паковать вещи и уходить по-английски. Сначала в отпуск, потом навсегда. История закончена, пришло время уйти. Он больше не мог разрываться на две части, да и необходимости в этом уже не было. Идеальный момент, чтобы исчезнуть без следа, как он уже много лет собирался, однако сделать это, не вернув домой Чондэ, Минсок попросту не мог. А сам Чондэ возвращаться не собирался. Шла вторая неделя.
В растянутое на бесконечность напряженное ожидание каких-либо подвижек вмешался случай. Чондэ был найден, только вовсе не Минсоком, а Луханом. Хотя может быть, все случилось с точностью наоборот.
Лухан спокойно просиживал последний теплый вечер выходного дня в парке неподалеку от своего дома. Было темно, что добавляло его страданиям чуть больше драматизма. Он смотрел на небо, где сквозь тучи и засвеченную фонарями дымку, с упорством пробивались самые стойкие и яркие звезды, и утопал в жалости к себе. Точнее, он морально себя готовил к тому, что если ничего в своей жизни не поменяет, то в ближайшем обозримом будущем он будет коротать свои ночи на лавочке в парке, любовно обнимая немногочисленные пожитки. И вот, где-то между «как же паршиво» и «когда я наконец сдохну», явился Чондэ.
