Текст книги "Непознанный мир (цикл повестей) (СИ)"

Автор книги: Клетчатая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 70 страниц)

После его слов последовала почти та же реакция, что месяц назад у Выжившего: оба всадника лишились дара речи и даже переспросили эконома, правильно ли они поняли то, что его хозяин – его враг. Найлз кивнул. Даже драконы почуяли повисшее в воздухе замешательство и ужас, и недовольно зарычали.

– Но тогда… – немного придя в себя, выдавил Оптимус. – Тогда как же ты можешь быть Наследником? Это неправильно…

– ВСЁ неправильно! – вторил Олди, делая шаг вперёд к Найлзу.

– Я знаю, – вздохнул эконом. – Но тем не менее это так. Копьё Сенджамина выбрало меня, а значит, я…

– Кстати, а где оно? – подозрительно сощурился Оптимус. – Что-то я его при тебе не вижу. Уж не обманываешь ли ты нас?

– Да, я попал сюда без копья, – немного испуганно начал эконом. Он опасался, как бы недоверчивые всадники не убили его тут за неимением доказательств. – Погодите, – вспомнил он. – Я, кажется, знаю, как призвать копьё. Констан… то есть Выживший, обладает способностями, с помощью которых творит невероятные для меня вещи. А раз я Наследник и владею копьём Сенджамина, значит, тоже могу в какой-то степени делать подобное, просто пока не было времени попробовать. Только прошу вас, верьте мне, я никакой не самозванец! Дайте мне немного времени сосредоточиться, и я докажу, что не обманываю вас.

– Хорошо, Наследник, – примирительно произнёс Оптимус. – Но если копьё не появится, пеняй на себя. Наш народ не в том положении, чтобы смеяться над подобными шутками.

– Да-да, я понял, – сказал Найлз, направившись к щиту. Почему-то ему показалось, что нужно обязательно взять этот щит, будто бы он ковался специально для него, и всего лишь по ошибке был дан для битвы другому воину.

Встав на груду камней, Найлз прижал к груди щит, закрыл глаза и сосредоточился. Он старался думать о копье, и только о нём. Но как назло, в памяти всплывало совсем иное: до сих пор неизвестно куда пропавшие Беркут со Слэйдом, Выживший, затем портал в заброшенном клубе, но никак не копьё Сенджамина. За прошедший месяц он так редко доставал его из своего тайника, что почти позабыл, как это копьё выглядит. И теперь только молил, чтобы вместо него не вызвать по ошибке своего хозяина-демоса. Вот он удивится, оказавшись здесь! Но нет, нельзя о нём думать, нельзя, иначе всё пойдёт прахом. Нужно думать только о копье, только о копье…

Напряжение, с коим Найлз старался вызвать из памяти образ копья, в какой-то момент стало невыносимым. Голова и шрам от аварии нещадно болели, а проклятый хозяин-демос Уилл Бредфорд всё никак не выходил из головы. Из последних сил эконом сконцентрировал свои мысли на копье Сенджамина, но образ человека затмил вдруг всё, с треском обрушив его слабую попытку. И от Уилла Бредфорда внезапно пошёл обратный отсчёт: новый дом и новая служба, разрушенный Лондон, волна погромов и революция… Перед ним мелькали картины чудовищных убийств первых лиц государства, чиновников рангом пониже и простых горожан. Но самое ужасное убийство, непосредственно затронувшее Найлза, затмило все прочие, и он увидел, словно наяву: сверкающий чёрный «Бентли» мчится по одной из улиц Лондона, он – за рулём, позади – премьер-министр. Препятствие из людей на дороге, он вдавливает педаль в пол, визг тормозов, а затем – выстрелы. Он насчитал по меньшей мере три десятка. Автомобиль залит кровью, ужас, страх, крик, так и не вырвавшийся наружу. На нём кровь, но кровь не его. И он проваливается в бездну ада. Затем, уже где-то в дешёвой гостинице для бездомных, находит у себя на груди письмо, в котором, превозмогая сильную головную боль, читает: «Он мёртв. Не ищи меня. Они убьют и тебя, и меня, если станешь искать. Здесь ты в безопасности. Прощай. Ты был хорошим слугой для него, не вини себя в его смерти». И ниже подпись вензелем: «В. Л.»

Эти строки, написанные неаккуратно и в спешке, встали перед глазами Найлза, и он сам не заметил, как, будто в самогипнозе, начал шептать: «Винсент Ланкастер, Винсент Ланкастер, Винсент Ланкастер…»

Он почти не помнил этого светловолосого юнца, который жил в Глазго с матерью, но строки из письма вернули образ из глубин памяти эконома, затмив все прочие. А в следующий миг боль пронзила его шрам, полученный как раз в той аварии, и он прокричал, или, можно сказать, позвал, призвал того, кого подсознательно с момента последней встречи так желал увидеть, но не понимал, зачем. И уже не мог остановить себя. Оптимус и Олди в страхе кинулись к своим драконам, когда в вышине вдруг грянул гром, которого здесь не было испокон веков, и с ударом молнии перед Найлзом, охваченный бешеными извивами голубого пламени, предстал высокий молодой человек, сын погибшего от рук демосов премьер-министра Великобритании, Винсент Ланкастер.

В наступившей тишине четверо мужчин и два дракона молча глядели друг на друга. Один из них был сильно напуган. Его глаза перебегали от одного человека к другому, умоляя объяснить, как он здесь оказался. Но они и сами были шокированы, и только пятились назад при каждой его попытке приблизиться.

Но в третьем Винсент Ланкастер разглядел что-то знакомое.

– Найлз? – осторожно произнёс он. – Это ты?

С минуту Найлз пытался поверить в то, что тот, кого он вызвал, не видение и не обман зрения, а затем судорожно вздохнул и срывающимся голосом прошептал:

– Ваша светлость?!. Герцог Ланкастер… Боже мой, ваша светлость!..

И, совершенно не ожидая от себя, что так растрогается, Найлз сорвался с места и крепко обнял сына своего покойного хозяина, рыдая от счастья у него на груди.

– Как же я рад, Найлз… Чёрт возьми, встретились… Но… извини меня, – он отстранил Найлза и огляделся. – Как я сюда попал? Минуту назад я шёл принимать душ, и вдруг меня увлекло и засосало, будто бы в невидимый пылесос! И вот это, – он указал на драконов. – Ты тоже видишь их, Найлз?

– Да, ваша светлость, вижу, – подтвердил эконом. – По правде говоря, я вовсе не собирался вызывать вас сюда – просто так вышло… случайно.

– Тогда объясни мне, где я и что всё это значит, – попросил молодой герцог.

И Найлз рассказал. Сказать, что герцог Ланкастер был удивлён сему повествованию, значит, не сказать ничего. Он был в ужасе, ещё большем, чем в первые минуты после своего появления здесь. Однако он был человек трезвого рассудка и уловил главную причину всего произошедшего. Он понял, что судьба подарила им шанс очистить Британию от власти демосов, из-за которых погиб его отец.

– Потрясающе, Найлз! – восхищённо произнёс молодой господин. – Я и не предполагал, что сказка может стать реальностью, и вот – реальность передо мной! Невероятно!

– Ваша светлость, Гулсен и не был сказкой, – поправил его Найлз. – Он существовал и существует в параллельной реальности – так же, как и земные страны. Касательно пространства мы друг другу параллельны, а вот попасть «в гости» и нам к ним, и им к нам практически невозможно. И как хорошо, что теперь мы здесь и можем помочь нашим побратимам. И, если победим, то спасём и их государство, и наше.

– Так ты, выходит, теперь их глава? – округлил глаза Винсент.

– Нет, – рассмеялся Найлз. – Их правители… Они… – Тут он опустил глаза. – Погибли от рук захватчиков. Но те, кто выжил, ждут помощи и знака, чтобы встать под старые знамёна королевства и бороться за свою свободу. Тут неподалёку есть поселение, где тайно живут те, кто выжил после нападения и битвы. Оптимус и Олди как раз оттуда. Мы должны отправиться туда и уже там дожидаться возвращения Выжившего. Я очень за него беспокоюсь, ведь у него на самом деле мало шансов на то, чтобы завладеть мечом Гулла. А я в свою очередь не знаю, где сейчас копьё Сенджамина – оно находилось в доме моего хозяина, когда я оказался в Междумирье…

– Он тебе больше не хозяин! – резко прервал его Олди, отчего Найлз даже вздрогнул.

– Да-да, я знаю, – согласился эконом. – Только… только что на это скажет его светлость? – Он повернулся к герцогу. – Ваша светлость, – начал Найлз немного смущённо. – После всего того, что вы видели и слышали, принимаете ли вы всё сказанное мною, или же не желаете в этом участвовать? Если нет, я постараюсь отправить вас обратно.

– Нет, Найлз, – твёрдо ответил герцог Ланкастер. – С чего мне трусить? Мои предки были храбрыми воинами и никогда не отступали перед врагом. И раз уж я здесь оказался, то это моя судьба. К тому же я обучен боевым искусствам, так что вполне способен постоять за себя и за других.

– Ваша светлость, – улыбнулся Найлз. – Боюсь, вам это мало поможет. Против тех монстров, что захватили это королевство, кулаки бесполезны. Кроме того, за Гулсен мы будем сражаться на своей территории.

– Как?! – опешил Винсент.

– Иначе нельзя, – продолжил эконом. – В данной ситуации гораздо проще справиться с демосами, чем со звероидами. Но если мы победим, то и Гулсен спасём тоже. Так действуют пространственно-временные законы, ваша светлость.

– Хорошо, – согласился герцог. – Но что же нам делать сейчас? Меч Гулла – это моё оружие, так? Допустим, копьё к тебе вернётся. Но что это за сверхмощное оружие? Разве можно ими двумя сразить неприятеля?

– Вспомните легенду, ваша светлость, – предложил эконом. – Наши предки сразили силой этого оружия сперва грифонов, а затем – ангелоподобных людей – юнигеров. Сила меча и копья невероятно велика, вы даже не представляете себе, насколько, к тому же мы теперь не одни. И люди из поселения, и те, кого, возможно, приведёт с собой Выживший – вот наше войско. Конечно, не такое, как раньше, но в теперешней ситуации всё же лучше, чем ничего. И пока это всё, что мы можем противопоставить демосам. А тот факт, что они гораздо слабее этих чудовищ звероидов и во всём им проигрывают, придаёт нам дополнительную уверенность и силы.

– Ну тогда я с тобой, Найлз, – хлопнул его по плечу герцог. – Мы вместе отомстим за моего покойного отца и твоего хозяина!

– Ваша светлость, теперь вы – мой хозяин, – напомнил ему Найлз.

– Ну так чего же мы ждём? – воскликнул Винсент Ланкастер. – Летим знакомиться с нашим войском!

====== Часть 3, глава 2. В поселении ======

Настоящий друг – это тот, кто будет

держать тебя за руку и чувствовать твоё сердце.

Габриель Гарсия Маркес.

Рассекая воздух упругими крыльями, два дракона летели на север. Поднявшись над ещё не полностью рассеявшимися серыми тучами и теперь щедро освещаемые солнцем, они парили в восходящих потоках воздуха, и любому созерцавшему эту идиллию, если бы он там присутствовал, могло показаться, что и драконы, и их всадники абсолютно счастливы, если не знать всей предыстории этих путников.

Поселение изгнанников, как окрестили они сами себя, располагалось в предгорьях северного Гулсена. Мощные скалистые породы надёжно скрывали их со стороны юга, и ещё более надёжно – их драконов, для которых просто не могло быть ничего лучше горных склонов, где они могли охотиться на парнокопытных, а также животных поменьше.

Винсент Ланкастер сидел позади Оптимуса, крепко вцепившись в крепёжные ремни драконьего седла. Для него этот полёт был сравним разве что с полётом в космос. Он то и дело поглядывал на летевшего рядом дракона Олди, позади которого сидел Найлз. Бывший дворецкий его покойного отца отчего-то улыбался, и Винсент счёл это добрым знаком. Конечно, герцог понимал, что пока ему нечего бояться, но ведь, возможно, в самом ближайшем будущем ему придётся вступить в схватку с демосами за свободу родной страны, а это слишком большая ответственность. Впрочем, он привык руководствоваться в своей жизни известным принципом «Поживём – увидим», и не хотел загадывать на будущее.

В пути Оптимус рассказал Винсенту о Гулсене, а Олди в свою очередь – Найлзу. Герцог Ланкастер практически каждые десять секунд то изумлялся, то восклицал – до того он был поражён тем, что на свете есть такое потрясающее место, как параллельный мир Великобритании, и что живут здесь, как оказалось, совсем не по тем законам, по каким живут англичане, в том числе и по моральным. И был даже рад, что оказался здесь, и что, возможно, принесёт какую-то пользу этому замечательному королевству.

Спустя пятнадцать минут драконы начали снижаться, и их всадники узрели прекрасную долину, окружённую с одной стороны виднеющимися вдали горными вершинами. Ряд небольших бревенчатых строений сгруппировался неподалёку от протекавшей тут же реки. Далее виднелся небольшой горный массив, и вновь долина вплоть до самого горизонта. Скромные домики, а их было около тридцати, были построены близко друг к другу, и Найлз понял, что даже здесь, в безлюдной глуши, эти люди не могли чувствовать себе в безопасности.

– Когда мы сядем, – подал голос Оптимус, – постарайтесь не говорить лишнего, особенно сейчас, когда мы не можем вам довериться без Констанция. Помните: среди них большинство – Скорбящие. Есть только двенадцать пар, не потерявших друг друга в том бою. Одна из них – мы.

Найлз и Винсент понимающе кивнули. Они уже знали, кто такие Скорбящие.

Когда драконы, снижаясь, начали описывать круги над поселением, из домиков вышли люди. Созерцая их, Найлз и Винсент ужаснулись. Боже, во что превратила вынужденная изоляция этих гулсенцев, некогда великих и сильных воинов-защитников своего королевства, а теперь – одетых в лохмотья и одежду из козлиных шкур, заросших щетиной и волосами, со взглядом затравленной дичи и с ржавым оружием в дрожащих руках! Однако все они радостно закричали, как только узнали драконов своих соплеменников.

– У нас для вас чудесная новость! – воскликнул Оптимус.

– Ликуйте, друзья! – вторил ему Олди. – Мы нашли Наследника копья!

Ещё более дружный хор ликования вознёсся под небеса, а солнце, казалось, стало светить ещё ярче. Найлз внимательно разглядывал гулсенцев. Среди них, помимо молодых и не очень мужчин было также несколько женщин, которые выглядели не менее воинственно, а также испуганный мальчик лет двенадцати, который во все глаза смотрел на него. Неужели он тоже воин? Найлз вспомнил, что ему рассказывал Олди, когда они летели. Быть защитником королевства можно с двенадцати лет, но лишь под надзором сервара – так в Гулсене называли того, кто был приставлен к молодому воину и учил его боевым искусствам, контролируя его во всех сферах этой деятельности. Обычно это был представитель противоположной ветви и чаще всего тот, кто находился при ребёнке с семи лет, если тот был членом ветви Анкраун. То есть это был его личный слуга, который по закону давался каждому молодому господину, что и составляло смысл жизни каждого гулсенца. Если же обучаемый являлся представителем ветви Ансерв, то серваром должен был стать его отец.

Как только драконы приземлились, все эти люди (Найлз насчитал около сорока человек) помчались к ним, и в два счёта толпа окружила их. Слезая с дракона вслед за Олди, Найлз дрожал от страха. Да, теперь он действительно почувствовал, что никаких оснований верить ему и герцогу у этих людей нет, пока у него не появится хотя бы копьё Сенджамина. Но, увы, Найлз не знал, как его теперь призвать. Одна надежда – на Констанция, на его скорое возвращение.

Их проводники вышли вперёд, собираясь, по-видимому, что-то объяснить своим соплеменникам. Винсент Ланкастер подошёл к Найлзу.

– Не знаю, как тебе, Найлз, прошептал он. – Но эти дикари мне не нравятся. Видишь, как они на нас смотрят?

– Ваша светлость, – ответил эконом. – Они не дикари, и смотрят на нас так потому, что у них есть все основания нам не доверять. И пока не вернулся Констанций, мы во всём должны полагаться на Оптимуса и Олди, и подчиняться только им.

– Скорее это они собираются нам подчиняться, – ухмыльнулся герцог Ланкастер. – Мы же Наследники.

– Я – да, а вы – пока нет, – уточнил Найлз. – Всё зависит от того, удастся ли Констанцию добыть меч Гулла, и выберет ли он вас? Сейчас нам нужно ждать возвращения Констанция.

Оптимус и Олди рассказали своим соплеменникам о том, как обнаружили сегодня Наследников, после чего вывели их перед собой, и все как один гулсенцы пали перед ними ниц.

– Отныне вы – наши лидеры, – шепнул Оптимус Винсенту с Найлзом.

– А разве… – начал было герцог, но Оптимус продолжил:

– Но сперва нам нужно видеть главное доказательство вашей принадлежности к Наследникам. – Он взглянул на Найлза. – Копьё Сенджамина Великого.

Найлз ожидал, что Оптимус вернётся к этому вопросу, поэтому решил быть с ним откровенным. Опустившись перед ним на одно колено, как и подобало представителю низшей ветви перед высшей, он с сожалением сказал:

– Простите меня, Оптимус Лайтер, но я не могу явить копьё. Дело в том, что оно, несмотря на то, что признало меня, не желает ко мне возвращаться. И несмотря на то, что я вытащил из своего мира в ваш моего… хозяина, это произошло спонтанно, а не по моему желанию, ибо в тот момент я действительно думал о копье. Но если я попытаюсь вновь, то боюсь, что сделаю только хуже, ведь я нечаянно могу вызвать сюда, например, моего прежнего хозяина, а это, согласитесь, совершенно недопустимо. У вас есть полное право не верить мне, не признавать меня Наследником за неимением доказательств, но, возможно, нам сможет помочь Констанций. Ведь это не я, а он обладает сверхъестественными способностями, а я лишь пытаюсь ему подражать во благо королевства. И, сами видите, что у меня получается. Поэтому прошу принять нас в свои ряды до его возвращения. Мы можем спать хоть под открытым небом, если у вас нет свободного угла.

Оптимус поднял его с колен.

– Я не вижу здесь вашей вины, – спокойно сказал он. – Вам не нужно что-либо у нас просить, ведь это мы должны теперь подчиняться вам, просто для этого вам не хватает символов Гулсена – меча и копья. И если б я не был уверен, что Наследник – ты, Найлз, то ни за что не привёз бы тебя сюда. Так что у вас нет никаких оснований думать, что мы вам не доверяем. Наоборот, мы постараемся дать вам всё, что у нас есть, чтобы вы чувствовали себя здесь комфортно. Пожалуйста, не отказывайтесь и не думайте, что этим мы обделим себя самих, ведь все мы знаем, что вам придётся тяжелее всего в этом противостоянии.

Найлз взглянул на коленопреклоненный народ, впервые, может быть, по-настоящему осознав небывалую за них ответственность, и впервые за всю свою жизнь отдал команду. Он приказал им подняться, но больше никогда не становиться перед ним и его хозяином на колени, ибо у королевства ещё нет ни законных правителей, ни иных лидеров, так что все должны быть равны.

Оптимус и Олди отвели их в одно из строений. Там оказалось довольно уютно, если не считать того, что всё было очень скромно и сделано из подручных материалов: стол, стулья и пара кроватей, грубо сколоченных из древесины, а также лучина и палочка, чтобы её зажигать. Кровати были застелены тканью, которая когда-то, по-видимому, служила для утепления драконов зимой, а теперь пригодилась их всадникам. Как рассказал Оптимус, они питались тем, что приносили с охоты их драконы, а также разнообразными дарами леса. Раз в неделю специально обученный дракон улетал за добычей для поселенцев. Он приносил им обитающих в горах животных – коз, баранов или туров. Пары туш хватало на неделю, а мясо для сохранности помещалось в подвал одного из жилищ. Разумеется, такую жизнь благодатной назвать было нельзя даже при наличии еды и воды. Им, добавил Олди, не помешала бы одежда взамен сношенной, и хоть что-то, чтобы привести в порядок пусть не себя, но хотя бы своё оружие – за долгое время, проведённое в изоляции, их мечи и копья начали ржаветь, и нет даже одной ненужной тряпицы, чтобы уберечь их главные ценности от разрушения. Ведь потеря оружия означало для них смерть, особенно если поселение обнаружат звероиды, а народ знал, что рано или поздно такой день наступит. Поэтому все так ждали Констанция – их единственную надежду, и воспряли духом, когда их соплеменники нашли Наследников меча и копья.

– Этот дом – полностью ваш, – с улыбкой объявил Оптимус. – В нём жил Констанций, когда растил у нас своего дракона. Располагайтесь, Наследники. Надеюсь, вам здесь будет уютно.

– Благодарим вас, господин Лайтер, – пожал ему руку Винсент. Гулсенец испуганно выдернул её и попросил герцога объяснить, зачем тот схватил его за руку. Винсент удивился, но быстро понял его замешательство. Оптимус рассмеялся и в ответ показал ему, как благодарят гулсенцы. Для этого он поднял правую ладонь и, приложив её к ладони герцога, сцепил замочек с его пальцами. «Очень похоже», – заметил Винсент и улыбнулся.

Вечером с охоты вернулись драконы. Найлз и Винсент, проведя день за знакомством с поселенцами и обдумыванием своего нынешнего положения, вышли из домика.

Оказалось, что драконов было ровно столько, сколько и жителей поселения – тридцать пять. Но тут Найлз вспомнил о мальчике, который глядел тогда на него. Вместе с ним жителей, не считая их с Винсентом, было тридцать шесть. У него, наверное, нет дракона в силу возраста, решил эконом, либо он потерял его в бою. Наверное, поэтому он такой нелюдимый, и при знакомстве их с гулсенцами тут же удрал, хотя Найлз собирался познакомиться с ним в первую очередь. И пока жители посёлка вели своих драконов в специальное укрытие, вырытое под землёй и напоминавшее огромный бункер, которого они с Винсентом до сего момента не замечали – так хорошо он был замаскирован, – Найлз подошёл к Оптимусу и попросил его рассказать о странном мальчике.

– Он Скорбящий, – коротко ответил тот.

– Я догадывался, – кивнул Найлз. – Он из ветви Анкраун, так?

– Да, – резко бросил Оптимус. Было видно, что он по каким-то причинам не хотел беседовать на эту тему. Но Найлзу нужно было узнать об этом ребёнке как можно больше, ведь он видел, что мальчик всё время один, и хотел просто помочь ему, поддержать, чтобы ему не было так тяжело, раз он Скорбящий.

– Как его зовут? – осторожно спросил эконом, на что Оптимус раздражённо глянул на него, по-видимому, собираясь резко ответить. Однако его плотно сжатые губы оставались неподвижны. Найлз не понимал, почему Оптимус так рассердился на его, казалось бы, совершенно безобидные вопросы, и хотел уже было уйти от греха подальше, как Оптимус ответил ему:

– Этого мальчика зовут Брайан. Я не хотел тебе об этом говорить, Наследник, но раз ты спросил, то так и быть, я скажу. – Он вздохнул. – Брайан – сын погибшего от лап звероидов правителя Гулсена по ветви Анкраун. И, как ты понимаешь, он сирота и Скорбящий одновременно. У него теперь нет ни матери, ни отца, ни сервара. Но он – наследник трона, и об этом знаю только я и Олди. Не смей никому из наших об этом говорить, иначе они испугаются такой ответственности и забудут, кому подчиняются. Ты ведь понимаешь, что ребёнок не может в нашем положении вести рыцарей в бой.

– Понимаю, – едва вымолвил потрясённый Найлз. Он никак не ожидал такого поворота событий. – Надеюсь, я могу рассказать об этом своему хозяину.

– Конечно, – кивнул Оптимус. – Но больше – ни одной живой душе! Брайан должен выжить, а для этого лучше всего будет скрыть его происхождение для его же блага. Здесь он живёт как сын одного из погибших в бою со звероидами, и к нему относятся, как к простому гулсенцу. И если этим же нам удастся впоследствии обмануть и звероидов, мы сохраним наследника трона Анкраун. Теперь, когда ты знаешь его тайну, можешь приглядывать за ним вместе со своим хозяином. Но лучше, чтобы он доверял кому-то одному. И лучше представителю противоположной ветви, то-есть тебе. Мальчик очень несчастен, Найлз, из-за всего того, что ему в таком раннем возрасте пришлось пережить. Он потерял всю свою семью, поэтому, я надеюсь, что ты сможешь если не заменить ему отца и сервара, то хотя бы стать его другом.

– Конечно, я постараюсь сблизиться с ним, – уверил его Найлз. – Спасибо вам, Оптимус… А где он живёт?

– До сей поры я приглядывал за ним, и он жил в нашем домике, – сказал Оптимус. – Но теперь, я думаю, он согласится пожить у тебя, если ты внушишь ему доверие.

– Я попытаюсь, – вздохнул Найлз, и, когда всех драконов увели, вернулся в дом.

– Я слышал ваш разговор, – сообщил Винсент. – Просто поразительно, как им удалось вызволить наследника из захваченной звероидами столицы?

– Оптимус не сказал, но, возможно, мальчик участвовал в битве, как парадоксально это ни звучит, – ответил Найлз. – Завтра я попытаюсь поговорить с ним, если он меня снова не испугается.

Наступила ночь, и все в поселении легли спать. Эта ночь была для них спокойной и тихой. Но такой она будет не всегда, и все, кто спал сейчас под этими звёздами, хорошо это понимали.

====== Часть 3, глава 3. Пополнение ======

Подойди к костру, мой верный друг,

Сядь со мною рядом.

Пусть проникнется мой дух

Твоим безбрежным взглядом.

Стих из Интернета.

Наутро после завтрака из жареной баранины, приготовленной на костре, Найлз отправился к домику Оптимуса и Олди. Оптимус вышел к нему и пригласил в дом. Войдя внутрь, Найлз увидел сидящего за столом мальчика, который уставился на него точно так же, как вчера, и попытался было вскочить и убежать, но Оптимус жестом попросил его остаться на месте.

– Не бойся меня, Брайан, я знаю твою тайну, – успокаивающе произнёс эконом. – Я всего лишь хочу поговорить с тобой. Можно?

Мальчуган перевёл взгляд на своих опекунов. Оптимус и Олди кивнули и двинулись к выходу, чтобы не мешать их разговору.

Оставшись наедине с Найлзом, мальчик явно нервничал, и лишь немое обещание, данное своим покровителям, удерживало его на месте.

Сев напротив мальчика на табурет, Найлз осторожно спросил:

– Брайан, ты можешь сейчас меня выслушать?

Мальчик долго глядел на него, и то, что он не отводил этот взгляд ни перед своим, ни перед чужим, говорило о многом. Это был взгляд наследника трона Анкраун. Но не это сейчас нужно было Найлзу. Ему нужен был не взгляд, а ответ, если этот ребёнок ещё не испорчен осознанием своего высокого положения и соизволит с ним общаться.

– Да, а что мне ещё остаётся? – недовольно ответил Брайан.

– Ну и хорошо, – облегчённо выдохнул Найлз. – Твои… как бы это сказать… опекуны… перепоручили тебя мне, и…

Мальчик вскочил, и едва пропавший страх вновь мелькнул в его серо-стальных, далеко не детских глазах.

– Нет! – выкрикнул он. – Ни за что!

– Брайан, ты не понял, – попробовал отшутиться эконом. – Я… просто хотел подружиться с тобой и пригласить тебя немного пожить у нас с его светлостью. У Оптимуса и Олди слишком много дел, ведь они ежедневно совершают облёт и их нет в поселении, а это значит, что за тобой в это время некому присматривать. Поэтому я и мой хозяин могли бы…

– Я не маленький, чтобы со мною нянчились! – отрезал Брайан. – И вообще, чего ты ко мне пристал? Без копья ты никто, понял? А это значит, что с тобой не безопаснее, чем с камнем!

Такой дерзости от молодого принца Найлз явно не ожидал, и ему захотелось хорошенько отшлёпать наглеца за такие слова в свой адрес. И только то, что он не в Англии, а перед ним – наследник трона, останавливало эконома.

– Ну хорошо, – смирился Найлз. – Не хочешь – дело твоё. Но моё к тебе доверие ты уже подорвал. И знаешь что? Ты сильно рассердил меня, плохой мальчик!

– Что?! – вскричал Брайан. – А ну повтори! Я участвовал в сражении!..

– В проигранном сражении! – подколол его Найлз. Ему хотелось хоть чем-то поддеть наглеца. – И наверняка не в качестве воина. Неудивительно, ведь ты всего лишь мальчишка, тебе никто меча не даст.

– А ты… – Брайану явно недоставало слов от возмущения. – А ты… Ты знаешь кто? Ты вообще бескопейщик, вот!

– Ну и что это значит? – усмехнулся Найлз. – Какое-нибудь гулсенское ругательство?

– Ага, – злорадно произнёс Брайан. – Причём самое обидное для таких, как ты. Оно означает, что ты – воин, отправившийся в бой, но при этом забывший дома своё копьё, ха-ха! Бескопейщик!

Это задело Найлза за живое. Мысль о копье, которое осталось в его мире и которое он столько раз безуспешно пытался вызвать обратно, затмила ему рассудок.

– Ах так?! – Найлз встал из-за стола. – Значит, я бескопейщик? Сейчас ты узнаешь, глупый мальчишка, какой я бескопейщик, и плевать мне, что ты наследник трона, потому что перед тобой – Наследник копья! Наследник копья, а не бескопейщик! Понял, ваше высочество?

Брайан перестал ухмыляться, когда осознал, что не на шутку разозлил Найлза. Сжав кулаки, эконом стоял напротив него, в напряжении стиснув зубы. Оптимус и Олди, услышав их перебранку, собирались было войти и пресечь такое недопустимое обращение с наследником трона, как вдруг случилось невероятное: Найлза прожгла ужасная боль в шраме на голове, и он свалился на колени. Ему показалось, что от боли она вот-вот разлетится на куски. Но прочно застрявшее у него в мыслях обидное слово неожиданно сыграло положительную роль. Злость, вызванная отчаянием и обидой, трансформировалась в одно-единственное желание, убрав из головы Найлза все посторонние мысли, чему немало поспособствовала и концентрация на жуткой головной боли. В итоге желанный предмет, вокруг которого всё вертелось вот уже два дня, был вызван настолько неожиданно и внезапно, что Найлз не успел понять, что произошло. И только после того, как боль мгновенно ушла, он, ещё даже не закончив кричать и сжимая голову руками, увидел перед собой своё копьё. Не веря глазам, эконом протянул к нему руку, и копьё тут же ответило своему хозяину слабым голубым свечением древка и жала.

Повернув голову, Найлз увидел стоявших в проходе на коленях Оптимуса и Олди, а из-за стола на него поражённо глазел Брайан.

– Ну, – гордо произнёс Найлз, поднимаясь. – И кто из нас двоих теперь бескопейщик?

Этот день для Найлза и его хозяина оказался богат на события. Помимо того, что они получили теперь полное право именоваться Наследниками, несмотря на то, что Винсент Ланкастер ещё ждал свой меч, Найлзу удалось завоевать доверие Брайана, и теперь мальчик всюду ходил за ним – впрочем, как и все остальные обитатели поселения. Каждый из них стремился разглядеть вблизи один из легендарных символов Гулсена, и, конечно же, увидеть, как копьё Сенджамина поражает противника. Однако это можно было увидеть лишь в бою в минуту крайней опасности и перед лицом смертельной угрозы жизни владельца. Зная это, гулсенцы просто любовались замечательным оружием Найлза, которому в отличие от их многострадальных копий, ржавчина была нипочём.

Дни напролёт Найлз и Винсент тренировались на земле в учебных схватках друг с другом, а также с их проводниками. Позже Оптимус и Олди привлекли к их обучению наиболее крепких воинов поселения, а затем перешли и к тренировкам в воздухе.

Управлять драконом Найлз научился довольно быстро, а вот его хозяину эта наука давалась с трудом, поэтому переход к сражениям верхом изрядно затянулся, но в конце концов и этот этап был пройден.