Текст книги "Продолжение «Тысячи и одной ночи»"

Автор книги: Жак Казот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 72 страниц)

Помолившись, сын Саламиса встал и огляделся. Он стоял на крутом скалистом берегу, внизу море обрушивало на камни яростные волны, а за спиной у Хабиба высилась отвесная гора, которая словно отделяла его от всего света. Перепрыгивая с камня на камень, рыцарь преодолел расстояние в тысячу шагов. Солнечный свет не пробивался сквозь черные тучи, от молний, вырывавшихся из них, все окрашивалось медным цветом, а дышать приходилось зловонным соленым туманом.

Тусклый свет, заливавший эту картину, делал ее лишь ужаснее. Хабиб какое-то время смотрел на разгулявшиеся стихии, а потом бросил взгляд на свой меч и заметил, что буквы на нем засверкали ярче прежнего. Ученик Иль-Хабуля знал от своего наставника, что Провидение без причины никогда не прибегает к чудесам, и блеск волшебного оружия подсказал тому, в чьих руках оно находилось, что надо прибегнуть к его силе и унять колдовскую бурю. Хабиб трижды взмахнул всесильным мечом и вскричал:

– Силы огня, земли, воздуха и воды! Приказываю вам вернуться к обычному порядку, или я остановлю вас.

В тот же миг из лезвия вырвался луч, в свете которого побледнели все молнии. Раздался смутный шум, подобный шороху оседающих гор песка, и море стало тихим и гладким, гроза улеглась, веяние зефира пришло на смену холодным ветрам, и солнце золотым светом залило ужасную скалу, на вершине которой стоял наш герой.

От этого потрясающего чуда сын эмира ощутил и ужас, и радость.

– Какая сила, – вскричал он, – воспользовалась моими слабыми руками и показала себя во всей своей мощи? Как так получилось, что мой голос покорил все стихии?.. О Творец, ты не отвернулся от меня! Великий Пророк! И для тебя Хабиб по-прежнему сын народа бану хиляль.

Рыцарь умолк, распростершись на камнях, но, заметив рядом какое-то движение, поднял голову и увидел Иль-Хабуля.

– О мой защитник! Учитель! – воскликнул возлюбленный Дорат-иль-Говас. – Конечно, это ты сотворил все эти чудеса!

– Нет, мой дорогой Хабиб, – возразил джинн, – то воля пророка Сулеймана, а ты был ее орудием. Тебе неведомо, в какой хаос ты поверг природу своей оплошностью, но без тебя было бы трудно исправить причиненное тобою зло… Когда, вместо того чтобы тихо притворить за собой сороковую дверь, ты поспешил на берег моря, темницы, в которых томились мятежные духи, распахнулись все сразу и злые силы вырвались наружу. Ты стал бы их первой жертвой, если бы не твой волшебный талисман, некогда отправивший их в заточение. Испугавшись его, духи устремились в море и вызвали бурю, свидетелем которой ты стал… Я преследовал их вместе с моими джиннами, и мы вступили в жестокую схватку, чьи последствия ты видел, не понимая причины. И тогда ты прибегнул к единственному средству, которым располагал, и как верный мусульманин одержал победу. В тот же миг оружие выпало из рук злых духов, нечистые разом утратили силу и рухнули как подкошенные. Мои воины заковали их и заперли в исторгнувших их пещерах. Однако без твоей помощи битва не закончилась бы так скоро… Я не стану упрекать тебя за рассеянность, хотя она отдалила тебя от цели, ибо теперь для победы ты должен совершить невиданные подвиги. В твоей ошибке виноват не ты, а твоя любовь, а она предопределена твоей звездою. Вспомни то, что ты должен был узнать, когда проходил через сокровищницу великого Сулеймана. Ты найдешь везде и всюду, а также в душе своей оружие, которое обеспечивает победу настоящему рыцарю. Оно необходимо ему не в счастье, а в борьбе и невзгодах… Это мои последние наставления… На твоем пути не будет легких побед: такой успех герою не к лицу. Только от Всевышнего можно без стыда принять удачу, и молиться о милости Его денно и нощно имеет право лишь тот, кто мудр в своих помыслах и в чьем сердце нет места гордыне. Прощай, мой дорогой ученик, оставляю тебя на пороге новых приключений один на один с голодом и жаждой, зноем и холодом, но я верю, тебе достанет мужества всё превозмочь.

Иль-Хабуль исчез, Хабиб остался один на вершине скалы: море улеглось, волны перестали биться о берег, и рыцарь смог спуститься и пройтись по узкой прибрежной полоске между двумя соседними скалами. И не было там ни укрытия на ночь, ни еды, ни питья. Вот в каком положении оказался наш герой, когда удалился его покровитель.

Душа менее возвышенная предалась бы тревогам, но у Хабиба на боку по-прежнему сверкал меч Сулеймана, грозя всем недругам Всевышнего, и у сына эмира остался только один опасный противник – он сам.

– Моя оплошность сразила меня, – вскричал юноша, – но рука Аллаха поставила меня на ноги… Кавказ, не кичись своей громадностью и твердостью, Аллах возжелал, и я проник в твои недра!.. Гора, ты выситься за моею спиной подобно неприступной стене! Ты кажешься необозримой и являешь глазам моим одни только пропасти, но надежда плывет ко мне по морю, я вижу ее даже сквозь туман, за которым ты пытаешься спрятать ее!

В самом деле Хабиб, не ведая того, видел землю. То был ближайший к нему мыс Белого острова, входящего в царство Дорат-иль-Говас. Тем временем стемнело, и, чтобы укрыться от сырости и холодного ветра, рыцарь забился в щель между тремя большими валунами.

На заре молодой мусульманин совершил омовение и помолился. Затем он обошел берег в поисках чего-нибудь съедобного и на мелководье обнаружил множество мидий и принесенные волнами обрывки водорослей, которые юноша тут же разложил на солнце, чтобы высушить. Обеспечив себя пищей, Хабиб стал ждать, когда судьба призовет его к новым замечательным свершениям.

Однажды утром наш герой сидел на самой дальней от берега скале, пытаясь разглядеть в море какое-нибудь судно, и нечаянно задремал. Тут из воды выглянули три морские девы.

– Он спит, сестры мои, – молвила одна из них. – Давайте подойдем к нему поближе и попытаемся узнать, кто он. Этот юноша вам понравится, ибо лик его прекрасен, будто предрассветный луч. Вчера я видела, как, совершал омовение, он склонился над водой, и та будто возрадовалась, а вы сказали бы, что дно морское усыпали розы. Чтобы получше разглядеть незнакомца и чтобы он не проснулся от наших разговоров, надобно его усыпить как следует. Возьмемся за руки, покружимся в волшебном хороводе, пусть он уснет крепким сном.

Как только морские девы убедились, что их чары подействовали, они вышли из воды и распустили свои золотые косы. Теплый ветер высушил их волосы и вскоре придал их прядям нужную легкость и очарование. Ткань, сотканная из морской травы и тонкая, точно газ, окутывала их груди и бедра, ножки были обуты в жемчужные сапожки, а руки украшены коралловыми нитями. Благодаря этим нарядам прекрасные морские девы выглядели прелестно. Все три оценили свое отражение в воде и, оставшись довольными и собой, и своим нарядом, окружили спящего.

– Какой красивый молодой человек! – воскликнула самая старшая. – Ах, вот бы он оказался рыцарем!

– Без сомнения, он рыцарь, – отвечала самая младшая из сестер. – Взгляните на его меч, но не притрагивайтесь к нему, я обожглась, когда коснулась его рукояти.

– Иль-Заида, – обратилась к ней старшая сестра. – Надо бы нам узнать, кто он и откуда. Наверное, его занесло сюда бурей, хотя по платью не скажешь, что он потерпел кораблекрушение. Принеси мне самую большую раковину и наполни ее водой.

Иль-Заида послушно принесла раковину, и старшая дева тихонько вырвала один волос из головы Хабиба.

– Заставим говорить то, что я держу в руке, – промолвила она. – Этот волос расскажет нам обо всех секретах головы, на которой он вырос.

Она погрузила волос в раковину и начала водить его кругами.

– Взболтайте воду как следует, – приказала она сестрам. – Чем лучше она перемешается, тем яснее мне будет видно.

– Смотри, сестра, – воскликнула Иль-Заида, – кажется, волос растворился. Вода окрасилась в небесно-голубой цвет, появились звезды, а дна раковины уже не видно.

– Очень хорошо, – продолжала старшая, – за ночью наступит день. Наклонитесь, смотрите. Вот поля и пасущиеся в тени деревьев стада!.. Шатры… Он родился в Аравии.

– В Аравии? – вмешалась средняя сестра, которая до той поры не произнесла ни слова. – Сестры, так ведь наша царица Дорат-иль-Говас ждет своего освободителя именно оттуда! Ах, какое будет счастье, если мы нашли ее храброго рыцаря! Он освободит нас от Ракашика и всего его племени… Однако вода молчит, взболтайте ее еще раз, давайте узнаем, как он сюда попал.

– Ах, – испугалась Иль-Заида, – вода почернела!

– Это хорошо, – успокоила ее старшая сестра. – Так мы узнаем чистую правду. Мешайте же быстрее!

– Сестра, – заметила средняя, – вода снова стала прозрачной… О, как печально то, что я вижу!

– Горы, пески и пустыни, – добавила старшая. – Он пересек всё это один, без спутников, потому что рядом с ним никого нет. Должно быть, он очень силен и храбр… Мешайте, мешайте еще – дорога, на которой я его вижу, не могла привести сюда… О, Небо! – вскрикнула она. – Я вижу недра земные. Довольно, сестры мои, судя по всему, вода не откроет нам тайны его души. Но есть одно простое средство. В наших интересах узнать всё об этом юноше, ибо нам известно, что мы обретем свободу только благодаря верному влюбленному, чье сердце не принадлежит ни одной из нас троих.

– Так ведь этот рыцарь, кем бы он ни был, – живо отвечала Иль-Заида, – как раз не может быть нашим возлюбленным. Мы же никогда прежде его не встречали.

– Когда он проснется, – продолжала старшая, – непременно нас увидит. Тогда, сестра, отведи глаза в сторону, ведь они обладают волшебной силой, и, если этот человек полюбит тебя, мы потеряем всякую надежду.

– Нет, сестра, – возразила Иль-Заида, – скорее он полюбит тебя, а не меня.

– Упаси нас всех Сулейман! – воскликнула старшая дева. – И всё же мы сильно рискуем. Но, как бы то ни было, чтобы рассчитывать на помощь этого юноши, нам надо подружиться с ним, давайте позаботимся об этом. Прежде всего, я вижу, что у него ничего нет: берег морской дал ему только водоросли и мидии, и он ел их сырыми. Давайте приготовим к его пробуждению угощение. Беги, Иль-Заида, ты проворнее той козочки, что скачет со скалы на скалу, догони ее и заставь дать нам немного молока! Наполни им раковину и прикрой ее душистыми травами. Заберись в горную долину, там ты найдешь цветы и плоды. Выбери те, что понравятся тебе своим вкусом, запахом и видом, и принеси сюда. Тем временем мы с сестрой подумаем об остальном, надо еще много сделать, чтобы преподнести прекрасному юноше самое лучшее из того, что можно раздобыть в этом пустынном краю.

Едва Иль-Заида скрылась, как старшая сестра объяснила средней, что она задумала.

– На дне моря есть очень большие коралловые ветви: парой таких ветвей можно нагрузить верблюда. Мы отыщем их, поставим квадратом и покроем тканью вроде той, из которой сшиты наши платья. Так у нас получится шатер. Потом соберем морскую тину, высушим ее и смешаем с благовонными травами. Это будет софа. После сложим из камней стол, покроем его неокрашенной скатертью. Принесем лучшую рыбу и провялим ее на солнце, добудем яйца из птичьих гнезд, поставим на стол фрукты и молоко, которые раздобудет наша сестра, и обильная трапеза будет готова!.. Как только джинн покидает свою родную стихию, его возможности делаются небезграничными. Тут изобретательность должна прийти на смену могуществу, а порядок и вкус – заменить изобилие. Голод и жажда всё оценят, а признательность воздаст должное каждой мелочи.

Иль-Заида возвратилась, шатер натянули и украсили, стол накрыли, осталось только разрушить чары, не позволявшие Хабибу очнуться от глубокого сна. Однако девам морским хотелось, чтобы он пробудился на софе, рядом с которой они установили стол, и чтобы, открыв глаза, он увидел напротив себя трех сестер.

– Что ж, посмотрим, – сказала старшая дева, – вправду ли этот арабский рыцарь – возлюбленный Дорат-иль-Говас. Я использую заклинание, которое никогда не подводит. Поднимите руки и качайте ими из стороны в сторону, пока я буду его произносить.

– Именем великого пророка Сулеймана и нашей царицы Дорат-иль-Говас, рыцарь, пробудись!

– Дорат-иль-Говас! – Хабиб резко проснулся и сел.

Картина ослепила и ошеломила его: три полуобнаженные красавицы, стол, уставленный дразнящими яствами, фрукты, цветы, шатер, пурпур и кораллы. Наверняка всё это возникло при имени его возлюбленной.

– Дорат-иль-Говас! – снова позвал юноша, оглядываясь по сторонам. – Где ты, моя дорогая?

– Ее здесь нет, господин рыцарь, – отвечала старшая сестра. – Зато ты находишься напротив одного из тех островов, что отняли у нее мятежные духи. Его берег можно разглядеть за этим проливом, вон, видишь, синеватая дымка над горизонтом.

– Вы ее служанки? И куда вы меня перенесли? – волновался сын эмира.

– Мы девы морские, – пояснила старшая сестра, – и всей душою считаем себя подданными царицы Семи морей. Но сейчас мы против воли своей подчиняемся власти мятежного Абарикафа, а правит нами его правая рука – чудовище Ракашик.

– Где они? – с яростью воскликнул Хабиб. – Я очищу от них этот свет.

– Господин, – сказала старшая дева, – и тот, и другой далеко, тебе их не достать: Абарикаф находится на Черном острове. Прежде чем добраться туда, тебе придется пройти еще шесть островов. Ракашик же – на Белом острове, который ты видишь отсюда.

– Я хочу немедленно напасть на этот остров, – решил герой. – А что это за заколдованное место, куда я попал благодаря доброте Иль-Хабуля или Дорат-иль-Говас?

– Это та же скала, на которой ты дремал, просто мы постарались сделать ее более удобной.

– Благодарю вас, – поклонился сестрам Хабиб. – Мне кажется, вам по силам разные чудеса, нельзя ли воспользоваться самыми малыми из ваших умений, чтобы превратить этот шатер в лодку, которая немедленно перенесет меня на остров, захваченный недругом царицы Семиморья?

– Рыцарь! – отвечала старшая дева. – Хотя мы дочери джиннов и сами джиннии, во всем, что ты видишь, нет ни колдовства, ни обмана. Этот шатер и стол настоящие и обязаны своим появлением нашим стараниям. Испытания, через которые ты прошел с тех пор, как покинул Аравию, должны были подорвать твои силы. Доверься нам, отведай нашего угощения, оно приготовлено дружескими руками. Наше рвение не должно удивлять и вызывать подозрения, ибо, уничтожив Ракашика, ты отомстишь не только за нашу царицу, но и нам вернешь свободу и покой… Но я не скажу больше ни слова, пока ты не согласишься попробовать то, что мы для тебя приготовили.

Хабиб уступил, и морская дева продолжила:

– С тех пор, как Абарикаф осуществил свой подлый замысел и разжег пламя мятежа во всех землях Дорат-иль-Говас, он передал управление Белым островом, что находится на границе Семиморья, джинну Ракашику, жестокому и подлому злодею.

Прежде чем встать под знамена Абарикафа, это чудовище плавало по разным морям под видом огромной акулы. Он преследовал суда и околдовывал взглядом матросов и всех, кто находился на борту. Горе тем, кто попадался ему на глаза! Люди падали за борт, потому что у них начинала кружиться голова, а чудовищная акула тащила их под воду и пожирала. Ракашиком по-прежнему владеет та же кровожадность, и, если ему не попадаются иноземцы, он принимается за подданных царицы Дорат-иль-Говас. Тиран Абарикаф всё ему дозволяет, они оба поклялись покончить с потомками Адама.

Нас он убить не может, но на нашу долю тоже выпали жестокие страдания. Он выбирает среди нас жен и рабынь и меняет их каждое новолуние. Теперь настала наша очередь войти в огромный садок с соленой водой, что служит ему гаремом. До рокового часа осталось три дня! Мы готовы на всё, лишь бы ты победил это чудище, и в то же время не станем скрывать: тебя ждут смертельные опасности.

Чтобы жить на земле, Ракашик принял человеческий облик, сохранив акулью голову и пасть с тремя рядами зубов, которые служат ему оружием. Он откажется от нее, только если придумает что-нибудь более хищное и грозное. Тело его покрыто, словно броней, волшебной чешуей. Панцирь гигантской черепахи – это его щит, огромная раковина, подобно шлему, прикрывает его голову. Дротик его – это нос рыбы-меч длиною в шесть локтей. Он ездит верхом на морском коньке, таком же страшном, как он сам. Когда в бою они разражаются криком, то рык всадника звучит еще ужаснее, чем ржание его скакуна.

Вместо меча у него – ребро кита, которое он заточил так, что оно стало острее стали, а рука его и оружие столь тяжелы, что он убивает одним ударом. Человеческих сил не хватит, чтобы совладать с этим чудовищем, ибо его доспехи и оружие обладают волшебной силою.

– Госпожа, – прервал деву моря Хабиб, – а нельзя ли мне в ближайшие три дня попасть на остров, который Ракашик опустошает и повергает в скорбь? Поспешите, дайте мне такую возможность! Глядите, вот я встаю и клянусь Небом, что больше не сяду, пока не покараю этого врага рода человеческого.

Лицо Хабиба при этих словах исполнилось необыкновенного величия. За таким полководцем пошла бы даже целая армия. Он сделал несколько шагов, и сестры увидели, сколь уверенна его поступь и какого благородства и достоинства исполнено каждое его движение.

– Вот это герой! – прошептала Иль-Заида, прячась за спиной своей старшей сестры. – Я трепещу… я боюсь влюбиться в него.

– Тебе нечего опасаться, – заверила ее старшая дева. – Доблестный рыцарь, – продолжала она, обратившись к сыну Саламиса, – мы страстно хотим помочь тебе свергнуть нашего угнетателя. За этой горой есть болото, там растет необычайно высокий и крепкий тростник. Мы сделаем из него плот и, пользуясь затишьем, отвезем тебя на Белый остров. Пока же отдохни и поешь, тебе понадобится много сил. Сестра, – обратилась она к Иль-Заиде, – пойдем, поспешим сделать плот.

– Я пойду с вами, – сказал Хабиб. – Мне хватит и сил, и ловкости, я помогу вам.

– Нет, мы справимся сами, – возразила старшая сестра. – Нам предстоит проплыть под водой туда, куда ты попасть не сможешь. Тебе недолго придется ждать, ибо мы желаем как можно скорее освободить тебя от данной тобою клятвы. Потерпи, завтра утром мы отправимся на Белый остров.

С этими словами морские девы удалились. Перелетая со скалы на скалу, они достигли небольшой горы, возвышавшейся над морем. Там, снимая с себя одежды и заплетая косу перед тем, как нырнуть в воду, младшая сестра сказала старшей:

– Он остался один, ему будет скучно.

– Не сомневаюсь, ты охотно разделила бы с ним его одиночество, – заметила старшая, – и, пока мы будем строить плот, сделала бы всё, чтобы покорить сердце рыцаря… Ах, сестра, ты много плавала по морю, но тебе неведомы все подводные камни. Идем, долг зовет нас.

Девы моря нырнули в воду и поплыли к тростниковому болоту.

Хабиб закончил свою трапезу и на закате дня совершил омовение. Он уснул мирным сном, надеясь утром снова увидеть морских дев.

Когда первые лучи солнца согрели его веки, сын Саламиса открыл глаза и устремил их к морю, отделявшему его от Белого острова. Он жадно мерил расстояние, как вдруг заметил на едва рябивших от теплого зефира волнах какое-то движение. Что-то быстро приближалось к берегу. Юноша различил три головы и чуть погодя услышал:

– Плыви к нам, рыцарь, поднимайся на плот!

Хабиб узнал голоса морских дев, бросился им навстречу, забрался на борт и вскоре уже мчался к желанной цели.

Восемь дельфинов тащили за собою легкий плот, старшая сестра, приподнявшись над водою и держась двумя руками за корму, служила кормилом. Две ее сестры по бокам помогали сохранять равновесие. Хабиб, погруженный в мысли о предстоявшей ему битве, лежал, вцепившись в тростниковое перекрытие плота.

Прошло немного времени, и его взгляду открылся Белый остров. Дворец тирана, выстроенный из кораллов и раковин, высился на оконечности мыса. Часовые издалека заметили воина и подняли тревогу, предупредив Ракашика о приближении неприятеля. Чудовище уже предвкушало свежую добычу.

– Пусть подойдет поближе, и спросите, чего ему тут надобно, – приказал он. – Скажите, что никто не смеет причаливать к моему острову, не померившись со мною силой, а я пока вооружусь, чтобы встретить дерзкого гостя как подобает.

Плот коснулся земли, и Хабиб проворно соскочил на берег. Один из часовых, страшилище земноводное, приблизился к нему и, следуя полученному приказу, спросил, зачем незнакомец прибыл на Белый остров.

– Передай своему господину, – повелел рыцарь, – что я пришел, дабы биться с ним.

– Но у тебя нет оружия, – отвечало чудище, – и нет коня.

– Ты ничего не понимаешь, – усмехнулся сын Саламиса. – Моя чалма служит мне шлемом, а мой меч заменяет мне и латы, и щит. Мне не нужна лошадь, и пусть только твой хозяин осмелится напасть на меня! Я не боюсь ни его самого, ни его чар.

Часовой передал всё, что велел Хабиб, и Ракашик пришел в ярость. Покрытый чешуей, верхом на морском коньке, чей тяжелый бег поднял тучу пыли, джинн примчался на берег и увидел героя.

– О, презренное семя Адама! – вскричал он. – Раб Мухаммада! Червь! Ты не ползаешь по земле, хотя твоя макушка всего на три локтя возвышается над грязью, из которой ты слеплен. Но, видно, голова у тебя совсем пустая! Ты посмел оскорбить джинна Ракашика и бросить ему вызов! Прими смерть за свою дерзость!

Тиран пустил конька на Хабиба, выставив вперед свое страшное копье.

Юный герой выхватил меч Сулеймана, и оружие его противника разлетелось в щепки, не успев даже коснуться героя. От удара рука джинна онемела, его конек споткнулся и перестал слушаться поводьев. Он понес, а потом рухнул на берег вместе со всадником.

Ракашик понял, какая опасность ему угрожает, и призвал на помощь всех своих подданных. Море взволновалось и исторгло на берег полчища чудищ: морские львы и коровы покрыли песок, за ними всплыли на поверхность киты и мощными струями воды отгородили Хабиба от его врага. Повинуясь зову злобного джинна, громадные звери разом бросились на героя. Какое-то время он держался, сражаясь своим мечом, но слишком велика была нечистая рать, и, поняв, что его усилий для победы не хватит, Хабиб трижды рассек мечом воздух и с верой в душе произнес грозное слово «Власть». Тут же чудища, которые устояли против волшебного меча, влекомые высшей силой, погрузились обратно в морскую пучину. Ракашик еще раз взмахнул китовым ребром, что служило ему оружием, но, сойдясь в страшном ударе с грозным мечом Сулеймана, оно разлетелось на тысячу кусков, а чешуйчатое тело злодея и его волшебные доспехи рассыпались в пыль.

– Ступай, несчастный! – воскликнул Хабиб. – Отправляйся навеки в темные подземелья Кавказа!

И тут же всё, что осталось от чудищ, бесследно исчезло, берег очистился, и лишь память мятежников сохранила образ Ракашика.

Гробовое молчание пришло на смену страшной битве. Узнавая во всем волю Провидения, победитель опустился на колени перед тем, кто освещал его путь, и вскричал:

– О Власть неодолимая! Твои враги пали, твое дыхание развеяло их, их нет и словно не бывало!.. Огонь, пожирающий солому, оставляет за собою черный след – твои враги исчезли, где теперь их прах?.. Слабая тростинка в руках слуги Аллаха сильнее дуба в руках злодея!.. Я – стрела, меня выпустил Мухаммадов и Сулейманов лук, и я уничтожил треклятое племя!

Хабиб поднялся, тронутый проявленной к нему милостью. Он еще не знал, что скоро его чистая душа подвергнется новому испытанию, которое уготовила ему признательность тех, кого он избавил от ига Ракашика.

Весь берег заполнился морскими девами. Увенчанные водорослями, опоясанные гирляндами, они вышли на сушу, дабы воздать почести своему освободителю и возложить к его ногам дары моря. Нежные голоса их и ласковые взгляды смягчили бы даже самое закаленное сердце. Девы окружили героя, упали перед ним на колени, и больше всех старались юная Иль-Заида и ее сестры, но сын Саламиса в смущении остановил их.

– Я ничего особенного не сделал, – сказал он, – и вы ничем не обязаны человеку, который лишь исполнил свой долг. Есть ли на острове мечети, где поклоняются Всевышнему? Проводите меня в такой храм. Быть может, среди вас найдется верный подданный Дорат-иль-Говас? Пусть он передаст все эти подношения вашей царице.

И в то же мгновенье явился джинн в своем истинном обличье. Голова его склонилась под тяжестью столетий, крылья были порваны, а тело изувечено цепями, в которые заковал его тиран Ракашик.

– Господин, – сказал джинн, которого звали Балазан, – во времена царицы Камар-эль-Заман у нас здесь было три мечети. Ракашик осквернил их и разрушил. Эти огромные развалины – остатки разоренного им города. Всех жителей его он сожрал, и некому стало хранить наследие прошлого. Эль-Хабусатрус доверил мне управление островом. Захватив его, Ракашик заточил меня в темницу, из которой я вышел благодаря твоей победе. Я здесь, чтобы воздать почести посланнику Сулеймана, в чьих руках сверкает меч пророка, и я хочу служить освободителю детей Аллаха и мстителю, покаравшему врага Дорат-иль-Говас.

– О Балазан! – отвечал Хабиб. – Я, рыцарь Дорат-иль-Говас, именем Великого Пророка и царицы Семи морей возвращаю тебе власть, которой ты был облечен. Возьми дары, что лежат у ног моих, возведи мечети, и пусть муэдзины с минаретов призовут к молитве всех верных мусульман, коих рассеял по острову страх. Правь ими во имя Мухаммада, великого Сулеймана и вашей царицы. Восстанови повсюду порядок и помоги мне добраться до Мединаз-иль-Баллора.

– Благородный и доблестный рыцарь! – воскликнул Балазан. – Я с радостью исполню твои приказания, я повинуюсь тебе во имя Всемогущего Творца всего и вся. Но, господин, я не могу помочь тебе добраться туда, куда призывает тебя твоя участь. На острове нет даже маленькой лодки, дорога по воздуху мне заказана, ибо, как видишь, мне порвали крылья! Но будь я даже, как прежде, в силах, Абарикаф захватил всё небо, и я не сумел бы обойти воздвигнутые им преграды. Тебе придется продолжить свой путь с острова на остров тем же способом, каким ты приплыл на этот берег. Воспользуйся воодушевлением, которое вызвали твои добродетели в сердцах морских джиннов, пусть они забудут об опасностях, коим подвергнут свои жизни, служа тебе. Возможно, им удастся проводить тебя до главных сил неприятеля, остальное будет зависеть только от твоей доблести и от твоей звезды… Ужас уже охватил Желтый и Красный острова. Ими правит Мок-иль-Рас, морской тигр, сын Ракашика, которого ты уничтожил. Узнав о поражении отца, Мок-иль-Рас уже принял все продиктованные страхом меры предосторожности. Тебя ждут трудные испытания, но, если это чудовище тебе удастся одолеть, сдери с него шкуру, сделай из нее знамя, и тогда при одном лишь виде его тебе покорится Красный остров.

Хабиб обратился к старшей из трех морских дев:

– Будь здесь хотя бы маленькая рыбацкая лодка или челнок, я немедля отправился бы на Желтый остров. Но тут нет ничего, на чем я могу отплыть. Не согласятся ли помочь мне морские джинны?

– Когда бы страх помешал им в этом, – отвечала дева морская, – когда бы они не понимали, какого доверия заслуживает подобный тебе рыцарь, мои сестры и я напомнили бы им о долге. Дельфины могут проводить тебя почти до самой земли, но приблизиться к берегу им не позволят преграды, воздвигнутые Мок-иль-Расом.

– До суши я доберусь вплавь! – воскликнул Хабиб. – Любое расстояние не страшно человеку, который полон решимости до конца исполнить свой долг.

– О благородный сын Аравии! – продолжала морская дева. – Каждый согласится следовать за тобой, лишь бы видеть тебя, слышать и восхищаться! Но разве ты не боишься, что тебя разорвут морские чудовища?

– Я боюсь, госпожа, только одного: нарушить веление моей звезды, не услужив вашей царице так, как должно.

– Положись на нас, доблестный герой, мои сестры и я почтем за честь помочь тебе.

Уже через мгновенье плот отчалил. Казалось, он летел над водой, и вскоре Хабиб уже различил движение на Желтом острове. Внезапно дельфины, почуяв опасность, остановились и забились, пытаясь разорвать поводья, которые связывали их с плотом. Одна из сестер приблизилась к дельфинам и, перерезав ремни, отпустила их. Плот замер, и тут же волна, поднятая морскими чудищами, накатилась на него, грозя потопить. Хабиб понял, что его милым спутницам грозит гибель и ему нельзя терять ни минуты. Взяв в руки меч, он бросился в воду и произнес грозное заклинание.

Волны сами собой улеглись, словно прокладывая дорогу рыцарю, и он по гладкой и спокойной воде перенесся на берег.

Его враги отступили и словно ждали одного его взгляда, чтобы пуститься наутек. Хабиб пошел туда, где они толпились, и, завидев вспышку, что предвещала удар молнии, устремился вперед с поднятым вверх мечом – всё, что попадало под его лезвие, развеивалось в один миг.

Мок-иль-Рас, громадный тигр, ждал врага, стоя на задних лапах. Метнув в голову героя свою тяжелую палицу, он тут же опустился на все четыре лапы, развернулся и бросился прочь. Возлюбленный Дорат-иль-Говас помчался за ним, но силы не позволили ему догнать чудовище, и тогда рыцарь громким голосом произнес заклинание и крикнул:

– Мок-иль-Рас! Именем Сулеймана приказываю тебе остановиться.

Чудовище застыло, словно парализованное. Хабиб отрубил ему голову и, освежевав, завладел шкурой врага.

Не успел погибнуть тиран Желтого острова, как все стихии присмирели и на смену волнению пришло спокойствие и тишина.

Тем временем три девы морские вновь занялись подготовкой плота. Встав на него, юная Иль-Заида затрубила в длинный морской рог, призывая назад испуганных дельфинов. Те, послушные ее зову, приплыли целой стаей. К общему веселью присоединились и другие обитатели моря, раздались победные песни, и все прибыли к берегу как раз тогда, когда герой снял шкуру с Мок-иль-Раса.

Хабиб обернулся. Он заставил умолкнуть восторженный хор, воздававший ему хвалу, и воскликнул:

– Морские твари! Поднимите глаза к небу! Только там находится тот, кому вы должны поклоняться. Подданные Дорат-иль-Говас! Это царицу вы должны почитать и восхвалять. Ее рыцарь оставляет за собой лишь право присоединить свои пожелания к вашим и разделить со всеми радость свободы.

Едва он умолк, как толпы народа, прибывавшие со всех сторон, приумножили смущение Хабиба, воспевая его победу. Люди хотели поклясться ему в верности и просили установить новые законы. На его счастье, тут пожаловал Балазан. Как только джинн навел порядок на Белом острове, он, несмотря ни на что, поднялся в воздух и с большим трудом долетел до Желтого острова ровно тогда, когда его народы чествовали своего героя.

– Подданные Дорат-иль-Говас, – сказал старый джинн, – этот доблестный рыцарь получил свидетельства вашей признательности, и теперь вам пора разойтись по домам, ведь вы снова находитесь под властью и защитой нашей царицы. А тебе, освободитель, – обратился Балазан к Хабибу, – следует немного отдохнуть. Покорение Красного острова не стоит твоей заботы, я просто покажу им плот, который принес тебя сюда, а также шкуру Мок-иль-Раса и его оружие. При виде этих страшных трофеев мятежники сами протянут мне руки, чтобы я заковал их в железные цепи. Соберись с силами, чтобы напасть на Зеленый и Голубой острова, а главное – на остров Черный!