Текст книги "Продолжение «Тысячи и одной ночи»"

Автор книги: Жак Казот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 72 страниц)

Новобрачную привели к царю. Он встретил ее с необыкновенной нежностью и усадил рядом с собою. Им подали ужин, и угощение было не только обильным, но и очень вкусным, а затем государь преподнес молодой жене несколько ларцов с самыми редкими каменьями и увенчал этот прекрасный день исполнением обязанностей, кои налагало на него супружество.

Посреди этих торжеств Шамсада, отнюдь не разделявшая радость народа и счастье своего мужа, в глубине души беспокоилась совсем о другом. В разлуке с сыном она думала только о том, к кому на самом деле было привязано ее сердце. Но, помня о государственных интересах и ошибочных представлениях своего дяди, царица делала всё, чтобы укрепить его авторитет в глазах мужа, и ни разу не осмелилась даже заикнуться о Шахселимане. А скольких бед она могла бы избежать путем честного и откровенного признания! Любовь Бенширака, которая крепла с каждым днем, была ей тому порукой!

Вскоре судьба оправдала тревоги царицы. Узнав, что его невестка вышла замуж за египетского султана и что в Персии правит его племянник, снедаемый злобой Балаван почувствовал, как его душу опять воспламенила жажда мести. Он полагал, что лишился плодов своих преступлений – вожделенного трона Персии и женщины, которой мечтал обладать, – и, вновь отдавшись своим порокам, этот убийца взялся опустошать края, которые рассчитывал захватить после смерти отца, и с тех пор зажил разбоем и грабежом.

В это время Селиманшах, согнувшись под бременем лет, отдал душу Создателю. Как только до Балавана дошло известие о смерти отца, он во главе шайки разбойников начал подстрекать народ на бунт, завоевывая одних сторонников заманчивыми обещаниями и подкупая других награбленным золотом. Сговорившись с ними, злодей сверг племянника с престола и, заточив его в темницу, провозгласил себя царем.

Но трона жестокому узурпатору было мало – он замыслил покончить раз и навсегда с невинным созданием, которое прежде чудесным образом избежало гибели от его кинжала. Однако сострадание, забывшее дорогу к сердцу Балавана, пробилось в души его сообщников.

«Мы не можем убить того, кто не сделал нам ничего плохого, – заявили они. – Если ты, государь, не доверяешь юному Шахселиману, избавься от него, но жизни не лишай».

Балавану пришлось нехотя согласиться, и он приказал запереть племянника в глубоком подвале.

Получив печальные известия, Шамсада с трудом скрывала свою боль, но не могла рассказать мужу о беде, которая постигла ее сына, не омрачив память о своем дяде Селиманшахе, ведь старик обманул египетского царя, заверив в том, что его внук убит. И несчастная мать положилась во всем на Божью волю.

Балаван завершил завоевание Персии, все знатные люди присягнули ему на верность. Юный Шахселиман четыре года провел в заточении, страдая от голода и жажды. Несчастье сломило его, он уже совсем не напоминал свою красавицу мать, как вдруг Провидение вмешалось и покончило с его невзгодами.

Балаван сидел в диване, окруженный блестящим двором, и наслаждался своей непоколебимой властью. Внезапно раздался голос одного из его приближенных, голос правды, голос человека, верного памяти Селиманшаха:

«Повелитель! Небо осыпало тебя благодеяниями и наградило процветанием, даровав не только это царство, но и любовь его народов. Твой престол покоится на незыблемом основании, покажи себя достойным милости Божьей. Обрати сочувственный взгляд на слабого юношу, невиновность служит ему единственной поддержкой, и он открывает глаза лишь затем, чтобы проливать слезы. Каждое мгновенье его жизни было отмечено страданием и горем. Несчастный Шахселиман ничем и никогда не оскорбил тебя, верни ему свободу».

«Я удовлетворил бы твою просьбу, – отвечал Балаван, – если бы по определенным причинам не опасался, что он станет во главе недовольных, коих всегда хватает, несмотря на любые благодеяния, и выступит против меня».

«Увы, государь! – возразил защитник Шахселимана. – Вряд ли кому-нибудь захочется пойти за человеком, сломленным страданиями, и поддержать того, кто еле стоит на ногах. Твои подданные верны тебе, где ж ему найти безумцев, которые в честолюбии своем осмелятся поднять на тебя руку?»

Балаван сделал вид, что поддался на уговоры, и согласился проявить милосердие: он велел выпустить Шахселимана из темницы, одарил его богатой одеждой и отдал ему в управление самую отдаленную землю своего царства, но не ради того, чтобы обеспечить племяннику выгодное положение, а дабы окончательно с ним разделаться. Эта окраина постоянно подвергалась набегам неверных, и коварный узурпатор не без оснований полагал, что Шахселиман погибнет от их рук, поскольку ни один из его предшественников не избежал опасностей, угрожавших этой части Персии.

Юный царевич отбыл в сопровождении горстки стражников, и не успел он прибыть на место, как предположения его дяди частично оправдались: крепость подверглась нападению неверных. Поскольку враг был слишком многочислен и силен, Шахселиман был вынужден сдаться в плен. Из-за молодости и красоты правителя неверные, вопреки обыкновению, не казнили его сразу, а бросили в колодец, где уже находилось несколько пленных мусульман. Несчастный царевич, приговоренный самой судьбою, целый год провел в этом ужасном заточении.

По обычаю, раз в году в определенный день супостаты сбрасывали своих пленников с вершины очень высокой башни.

И вот Шахселимана вытащили из колодца, подняли на башню и сбросили с нее. Однако Провидение, ни на мгновенье не упускавшее царевича из виду, сделало так, что он упал на одного из своих товарищей по несчастью: юноша летел вниз, как бы опираясь на тело другого пленника, воздух наполнил его одежды, и всё это, смягчив удар, не дало Шахселиману разбиться насмерть. Он остался цел и невредим, но падение оглушило его, и он потерял сознание.

Очнулся царевич посреди погибших товарищей и перво-наперво возблагодарил Господа и Его Великого Пророка за заступничество и защиту. Потом Шахселиман огляделся, увидел неподалеку густой лес и понял, что валявшиеся вокруг трупы непременно привлекут диких зверей. Юноша поспешил удалиться от опасного места. Он шел всю ночь напролет и, как только счел, что ему уже никто и ничто не угрожает, залез на высокое дерево и спрятался в густой листве, чтобы ни один случайный путник не заметил его. Так, прячась и питаясь дикими плодами, Шахселиман добрался до владений своего дяди Балавана.

Он уже вознамерился войти в первый попавшийся персидский город, как заметил пять-шесть всадников, двигавшихся ему навстречу. Поняв, что перед ним мусульмане, юноша остановил их и рассказал о том, как с ним обошлись неверные и каким чудесным образом ему удалось избежать гибели. Простодушие несчастного не позволяло усомниться в правдивости его слов, добрые люди прониклись к бедолаге сочувствием и отвели к себе, оказав ему радушный прием. Отдохнув несколько дней, Шахселиман попрощался с гостеприимными хозяевами, чтобы продолжить путь в столицу. Ему дали необходимую одежду и еду на дорогу, показали, куда идти, и никому и в голову не пришло, что этот бедный юноша – племянник их государя.

Царевич шел день и ночь. Уставший, истощенный, с израненными камнями и колючками ногами, он добрался до стен Исфахана^{265} и присел у небольшого пруда с чистой родниковой водой. Не успел путник перевести дух, как к нему приблизилась группа всадников. То были царские слуги, сопровождавшие Балавана на охоте. Они привели своих коней на водопой и здесь заметили Шахселимана. Несмотря на его рваную, скромную одежду и отмеченное страданиями и усталостью лицо, они разглядели красоту и изящество незнакомца и прониклись к нему живым интересом и сочувствием.

«Скажи, что ты здесь делаешь?» – спросил один из слуг.

«Брат мой, – отвечал мудрый Шахселиман, – знаешь поговорку: „Никогда не спрашивай раздетого иноземца, где его одежда“. Таков мой ответ. Я голоден, слаб и беспомощен».

Услышав эти слова, другой прислужник достал из дорожной сумы хлеб и кусок вяленого мяса и передал их царевичу. Утолив голод и поблагодарив доброго человека, Шахселиман дал понять, что теперь в силах продолжить разговор.

«Брат, – сказал ему один из старших прислужников, – твоя судьба нас очень волнует, надеюсь, мы не покажемся слишком навязчивыми, если попросим тебя подробно рассказать о себе?»

«Я удовлетворю ваше любопытство, – согласился Шахселиман, – но прежде ответьте, пожалуйста, на один очень важный для меня вопрос. Ваш царь Балаван еще жив?»

«Ты знаешь нашего государя?»

«Да, и вы видите перед собой его племянника Шахселимана».

«Не может быть! – воскликнул один из прислужников. – Всем известно, что дядя Шахселимана, выпустив племянника из темницы, в которой тот просидел целых четыре года, назначил его главой далекой земли, а вернее, послал на погибель. И не так давно прошел слух, что неверные сбросили царевича с башни вместе с другими мусульманами».

Тогда племянник Балавана, дабы убедить своих слушателей в том, что он говорит чистую правду, со всеми подробностями поведал о том, как Провидение спасло ему жизнь. Прислужники пришли в восхищение, простерлись ниц перед царевичем и оросили слезами его руки.

«Ты наш царь и господин! – воскликнули они. – О государь наш, зачем ты идешь ко двору? Там тебя ждет только верная смерть. Вспомни, как жестоко обращался с тобою Балаван, сколько страданий ты принял от него, вспомни, как под видом высокого назначения он послал тебя на погибель! Беги, отправляйся туда, где прекрасная Шамсада властвует над сердцем султана Египта. Там ты найдешь свое счастье».

«Я не могу пойти в Каир, ведь Селиманшах, мой дед, уверил здешнего царя, что меня убили. Если я появлюсь в его дворце, он поймет, что моя мать и дед обманывали его».

«Ты прав, – вздохнул прислужник, – но если ты спрячешься и заживешь как простой человек, то будешь в безопасности, ведь твой дядя и не подумает преследовать тебя, полагая, что ты давно мертв».

Старший прислужник присоединился к уговорам.

«О мой господин и повелитель! – воскликнул он, упав на колени перед Шахселиманом. – О единственный законный наследник Селиманшаха! Увы, за что мне, рабу, который тридцать лет исполнял его приказания, тридцать лет служил этому доброму и справедливому государю, приходится смотреть, как его внук подвергается лишениям и гонениям! Неужели судьба преследует нашего обожаемого господина даже после смерти? Беги, царевич! Ищи другой доли, здесь тебя ждут только новые невзгоды!»

Тут каждый из прислужников постарался чем-то помочь Шахселиману: один снял с себя часть одежды и отдал царевичу, другой поделился с ним куском хлеба, и все вместе они собрали небольшую сумму денег, чтобы внук Селиманшаха мог продолжить свой нелегкий путь. Несчастный царевич поблагодарил их за поддержку и советы и расстался с добрыми людьми, которые на прощание еще раз заверили его в своей преданности. Шахселиман же с именем Аллаха и Его Великого Пророка на устах зашагал в Египет.

Путь его был долгим и нелегким, но наконец он добрался туда, где жила его мать Шамсада. Подойдя к Каиру, молодой человек не решился зайти в этот большой город, опасаясь, что его узнают, и остановился в деревне, находившейся в стороне от дороги. Там его нанял в пастухи один из крестьян, и Шахселиман зажил своим трудом в безвестности и нищете, питаясь жалкими объедками со стола своего хозяина.

Что же делала царица Шамсада, пока законный наследник персидского трона пребывал в столь неподобающем положении? С каждым днем безутешная мать погружалась во всё большую печаль о своем нежно любимом сыне, существование которого ей приходилось скрывать от мужа во имя чести и доброго имени ее дяди, и оттого страдала не меньше Шахселимана. При ней находился старый раб Селиманшаха, который приехал вместе с нею в Египет. Он пользовался безграничным доверием царицы, и часто любящая мать поверяла ему свои тревоги. Заметив однажды, что поблизости никого нет, Шамсада знаком подозвала слугу и сказала:

«Ты знаешь, как я люблю своего сына, как болит за него моя душа, и ты даже не попытался узнать, что с ним?»

«Госпожа моя, – отвечал раб, – это очень трудная задача, я даже не представляю, что тут можно предпринять. Ты сама подтвердила известие о смерти Шахселимана, и, если теперь он появится здесь, как ты станешь оправдываться? Как принять его, как объявить, что на самом деле твой сын не погиб от рук Балавана?»

«Ах, если бы Бог привел Шахселимана в эти края! Я не смогу видеться с ним, но буду знать, что он рядом, жив-здоров, и больше мне ничего не надо!»

«Царица, я готов жизнь отдать за тебя, скажи, чего ты хочешь?»

«Возьми деньги, – велела Шамсада, – столько, сколько нужно для поездки в Персию, отправляйся туда и доставь сюда моего сына».

«Тут не столько деньги нужны, сколько осторожность, надо придумать благовидный предлог для моей отлучки. Царь осыпает меня благодеяниями, я служу ему верой и правдой и не могу без его разрешения покинуть двор. Нужен такой повод, который не вызовет у него подозрений и в то же время позволит тебе увидеть сына. Скажи Беншираку, что после убийства твоего первого мужа ты на всякий случай спрятала в тайнике, который известен только мне, ларец с драгоценностями. Попроси государя отпустить меня в Персию на поиски этого ларца. Во всем остальном положись на своего старого слугу».

Царица поблагодарила раба за преданность и, послушавшись его совета, тут же исполнила их план и без труда добилась желаемого.

Верный посланец оделся купцом, чтобы в Персии его никто не узнал, и немедля отправился в путь. Он добрался до Исфахана, где тайком разузнал о судьбе Шахселимана. Полученные сведения весьма огорчили старика.

Несколько дней спустя он проходил мимо дворца и случайно столкнулся с одним из тех царских стражников, что во время охоты своими глазами видели у источника живого Шахселимана. Оба раба служили еще Селиманшаху, они узнали друг друга, обнялись и разговорились.

«Так, значит, ты приехал из Египта, – сказал прислужник. – А не встречал ли ты там царевича Шахселимана?»

«Шахселимана? – удивился раб. – А разве он жив, ведь здесь все уверены, что он погиб ужасной смертью».

«Нет, он цел и невредим. Слушай, что я тебе расскажу по секрету».

И прислужник поведал о том, что приключилось с ним и его товарищами во время царской охоты, как они встретили царевича и посоветовали ему укрыться в Египте.

Мнимый купец вне себя от радости в ответ на доверие открыл старому товарищу настоящую причину своего приезда в Персию и поспешил в обратный путь. Пользуясь полученными сведениями, верный раб Шамсады спрашивал повсюду, не видел ли кто молодого человека такой-то наружности, и наконец добрался до той самой деревни, в которой скрывался Шахселиман. Тут ему поначалу тоже не удалось узнать ничего нового, но, к счастью, неподалеку от околицы он заметил под деревом спящего пастуха, а рядом с ним мирно пасшихся баранов.

Раб с жалостью посмотрел на худого, бедно одетого юношу и подумал: «Увы! Вряд ли это тот, кого я ищу. Наверное, это сын какого-нибудь крестьянина, и все мои усилия напрасны. Осмелюсь всё же разбудить его, может, он знает того, кто мне нужен, в моем деле ничем нельзя пренебрегать».

Раб разбудил пастуха и задал ему свой вопрос.

«Я пришел сюда издалека, – отвечал Шахселиман, боясь открыться незнакомцу, чьи истинные цели были ему пока неясны. – Но если не ошибаюсь, ты ищешь внука Селиманшаха, молодого персидского правителя. Жестокосердный Балаван убил родного отца Шахселимана и отнял у него престол, а племянника своего ранил в колыбели, но благодаря Небу тот остался жив».

«О, Аллах! – вскричал раб. – Какое счастье, наконец-то я слышу имя Шахселимана! О юноша, как ты догадался, зачем я хожу по Египту, зачем ездил в Персию? Ты знаешь, где этот бедный царевич? Неужели мои труды и заботы не останутся напрасными? Где мне найти его?»

Шахселиман убедился, что говорит с посланцем своей матери, решился открыть правду и сказал:

«Тебе нет нужды идти дальше, чтобы найти Шахселимана, потому что он перед тобою».

При этих словах раб упал на колени и покрыл руки юноши слезами и поцелуями.

«Ах, вот будет счастье и радость для Шамсады! – ликовал он. – Какую великую новость я принесу ей! Оставайся здесь, мой царевич, а я раздобуду всё необходимое, чтобы ты поехал со мною».

Со всех ног раб помчался в деревню, купил коня, седло и одежду для Шахселимана, и оба они направились в Каир.

Непредвиденное событие прервало их путешествие: в пустыне на них напали разбойники. Они схватили путников, раздели, ограбили и бросили в колодец. В этом страшном узилище раб горевал и рвал на себе волосы.

«Отчего ты печалишься? – спросил его Шахселиман. – Или ты боишься смерти?»

«Нет, смерть меня не пугает, – отвечал старик. – Но разве я могу спокойно смотреть на твои несчастья? Почему судьба преследует тебя? И что станется с бедной Шамсадой?»

«Успокойся, – сказал царевич, – я должен смириться со своей участью, ибо на то, что происходит со мною, есть Божья воля. Всё записано в книге моей судьбы, и, если мне назначено расстаться с жизнью в этой темнице, никто не сможет вырвать меня отсюда. Нам обоим следует лишь покорно ждать и надеяться».

В этом ужасном положении добрый юноша и раб провели два дня и две ночи.

Однако Провидение неустанно следило за судьбой Шахселимана. Именно оно привело туда, где томился царевич, царственного мужа Шамсады. Во время охоты он погнался за ланью, и смертельно раненное животное рухнуло на землю прямо у края колодца.

Один из охотников первым подошел к добыче и услышал печальные голоса. Убедившись, что не ослышался, слуга доложил обо всем Беншираку, и тот велел своим людям спуститься в колодец. Шахселимана и раба вытащили на поверхность, разрезали путы на их руках и ногах, подкрепили их силы крепкими настойками, и, как только узники пришли в себя, царь узнал своего слугу.

«Не ты ли, – спросил он, – верный раб царицы Шамсады?»

«Да, государь, это я».

«Кто поступил с тобою так жестоко?»

«Я возвращался из Персии с ларцом, который поручила мне привезти царица, но на меня напали разбойники. Они отняли у меня всё и бросили умирать».

«А кто этот юноша?»

«Это сын кормилицы, той самой, что вырастила мою госпожу, я привез его с собою в надежде пристроить на хорошее место».

Несчастных узников накормили-напоили, и царь воротился во дворец, где тут же поведал жене о том, как нашел в пустыне ее раба с молодым человеком, и о том, что случилось с ее драгоценностями. Сердце матери забилось в предвкушении счастья, но, когда она узнала, что их обнаружили в колодце, радость ее поубавилась, печаль вновь овладела ее душой, и она чуть не разрыдалась. Сделав над собой усилие, Шамсада постаралась скрыть свои чувства, но исказившиеся черты выдали ее. Бенширак не мог не заметить, что она еле сдерживается, и захотел узнать, в чем причина такого расстройства.

«Что с тобою, моя ненаглядная? – спросил он. – Неужели тебя так огорчила потеря ларца? Разве моя сокровищница не принадлежит тебе? Ты же знаешь: здесь всё твое».

«Клянусь своей головой, о великий царь, я оплакиваю не потерю драгоценностей, а несчастную судьбу раба, который пострадал из-за меня. Я слишком чувствительна, ты знаешь, как близко к сердцу я принимаю чужие невзгоды».

Султан продолжил свой рассказ. Царица узнала, что раба и его спутника спасли и им ничто не угрожает, и понемногу пришла в себя, а когда царь закончил, совершенно успокоилась.

«Утешься, моя дорогая Шамсада, – сказал ей муж напоследок, – даже если всего, чем я владею, не хватит, дабы возместить тебе потерю ларца, помни, что главное сокровище – это мое сердце и моя неисчерпаемая любовь к тебе».

С этими словами царь удалился.

Как только Шамсада осталась одна, она вызвала своего верного раба, и тот поведал ей о том, как узнал о злоключениях царевича, как Провидение уберегло ее сына от всех опасностей: и от ловушек, расставленных его дядей, и от жестокости неверных. Он не утаил от царицы и простодушие Шахселимана, который собирался вернуться в Исфахан, к царю Балавану, после того, как избежал смерти от рук захватчиков и не разбился, когда те сбросили его с башни. В своем рассказе раб дошел до того момента, когда его и царевича вытащили из колодца и египетский султан поинтересовался, кто таков молодой незнакомец.

«Ах, – прервала его царица, – и что ты ответил?»

«Увы! Мне пришлось солгать, – сокрушенно вздохнул старик. – Простишь ли ты меня? Я сказал, что это сын твоей кормилицы и что он хотел бы поступить на службу при дворе».

«Мудрый, верный друг мой! – со слезами на глазах воскликнула Шамсада, взволнованная услышанным. – И как мне тебя благодарить? Чем может наградить тебя самая любящая из матерей? Следи за моим сыном, доверяю его тебе, мой преданный и осмотрительный друг. Я в вечном долгу перед тобой за то, что ты уже сделал, и за всё, что ты впредь сделаешь для него».

«Моя госпожа! Мне не нужна благодарность, я сознаю свой долг перед дочерью и внуком моего любимого государя, и нет такой жертвы, на которую я не готов был бы пойти ради тебя и твоего сына».

То были не пустые слова: раб не отличался ни льстивостью, ни корыстолюбием, ни склонностью к лизоблюдству, все силы он бросил на то, чтобы восстановить подорванное страданиями и лишениями здоровье Шахселимана. Полезная, легкая пища, бани и умеренные физические упражнения постепенно сделали свое дело: царевич возродился душой и телом, и Шамсада вновь обрела своего самого прекрасного на земле сына.

Царь проникся к молодому прислужнику большой приязнью, он выделял юношу среди прочих приближенных и уже не мог ни минуты обходиться без него. Только Шахселиману было дозволено входить в царские покои, и Бенширак без устали расхваливал нового любимца, желая, чтобы все прониклись к нему уважением.

Выслушивая царские похвалы, Шамсада страдала, ибо лишена была возможности приласкать дорогого сына. Она часто видела его, но не осмеливалась одарить нежным взглядом. Ей приходилось сдерживать свои чувства и прятать их от окружающих. Мать следила за каждым шагом сына и мечтала о том, чтобы улучить момент и обнять Шахселимана. И вот однажды, когда он проходил мимо ее двери, царица, думая, что поблизости никого нет, внезапно не выдержала, бросилась юноше на шею и несколькими счастливыми мгновениями вознаградила себя за годы мучений.

К сожалению, пока любящая мать предавалась самым естественным и нежным ласкам, ее подстерегала опасность. Один из визирей вышел из соседних покоев и невольно стал свидетелем этой встречи. Придворный остолбенел от изумления, но, поскольку лицо Шамсады пряталось под покрывалом, он не был уверен, что это она. Узнав у евнухов, что эти покои принадлежат царице, визирь поспешил к своему господину, желая открыть случайно подсмотренную им сцену. Султан сидел на троне, а рядом уже стоял прекрасный Шахселиман.

«О великий царь, – начал визирь, – я в ужасе от только что совершившегося страшного преступления, свидетелем которому стал. Прости меня, государь, но мне придется открыть тебе глаза на неверность жены твоей, ибо, проходя мимо покоев Шамсады, я застал ее в объятиях ничтожного раба, что находится подле тебя, и увидел, как они ласкают друг друга».

Вы не знаете, что такое страсть, если не можете вообразить себе тот резкий переворот, который произвело это сообщение в душе Бенширака. Смущение Шахселимана лишь разожгло его ярость и не оставило никаких сомнений в том, что визирь говорит правду. Не долго думая, царь приказал бросить молодого человека и раба, который привез его из Персии, в темницу.

«Какая черная измена! – вскричал Бенширак. – Так называемое сокровище было лишь рабом, которого привезли из Персии, дабы оскорбить меня, обесчестить мой трон и мое ложе!»

Царь помчался в покои Шамсады.

«В кого превратилась та, чьи добродетели все превозносили до небес? – сказал он испуганной царице. – Та, чья осмотрительность, мудрость и любовь составляли славу моего двора и служили образцом для всех женщин? И как это зерцало совершенства смогло в один миг потускнеть? Почему моя жена стала моим унижением после того, как была мне истинным венцом, и превратилась в мой позор после того, как вызывала всеобщее восхищение? Как же обманула меня видимость! Ты обесчестила в моих глазах всех женщин прошлого, настоящего и будущего».

Султан удалился, но сердце его разрывалось между любовью и ревностью, яростью и отвращением, и он метался, не находя себе покоя.

Его упреки ошеломили Шамсаду, ложные подозрения горячо любимого мужа заставляли царицу страдать, но как их развеять? Следуя воле своего дяди Селиманшаха, она всегда утверждала, что ее сын погиб, и теперь у нее не хватало смелости признаться в обмане. Ах, чем дальше от правды, тем труднее к ней возвратиться! Как вновь обрести доверие, если ты не заслужила его искренним и своевременным признанием?

«Нет, нет, – повторяла Шамсада про себя, – я всегда хотела и должна была поддерживать честь моего дяди, и сегодня мне не стоит позорить его имя. О, высшая мудрость и божественная доброта! Вы одни прибежище для невинной души, взываю к вам и сердцем, и разумом. Вы сумели самым непредсказуемым образом спасти моего сына от неминуемой смерти, которая подстерегала его со всех сторон, и снова он попал в западню, несмотря на свою невиновность. Его злосчастная звезда увлекла вслед за ним и меня, и моего верного раба, и даже моего мужа. Он раздавлен очевидностью нашей измены. О Боже, избавь нас от ужасных подозрений! О Великий Пророк, если всё, о чем ты просишь Аллаха, исполняется, сделай так, чтобы моя молитва дошла до всевидящего и справедливого Господа! Всей вселенной не хватит мудрости, чтобы развязать роковой узел и разорвать сети, в которых мы запутались, соблаговоли же вмешаться и вызволить нас своими могущественными руками!»

Помолившись, Шамсада положилась во всем на Всевышнего и стала смиренно ждать Его милости.

Тем временем царь пребывал в нерешительности и мучился, не зная, что предпринять. Его страсть к Шамсаде, казалось, лишь разгорелась с новой силой, тогда как он пытался избавиться от нее. Как покарать изменников? Как понять, кто из них виновнее? Кого пощадить? И как наказать тех, кто ему дороже всех на свете? Трудные горестные размышления лишили Бенширака покоя и здоровья. Его кормилица, которая еще жила в серале, встревожилась, видя, как переменился государь. Эта женщина с годами стала очень мудрой и осмотрительной. Хозяева полностью ей доверяли, и она пользовалась правом приходить к ним в любое время с любыми вопросами.

«Что с тобою, сын мой? – обратилась она к царю. – Ты сам на себя не похож, избегаешь всех, грустишь, отказываешься от любимых развлечений: не скачешь верхом, не охотишься, не собираешь своих придворных, не устраиваешь ни праздников, ни торжеств. Мне известно, что ты почти ничего не ешь, какая же тайная печаль тебя гложет? Открой мне свое сердце, сынок. Ты знаешь, как я люблю тебя, не бойся, я никому ничего не скажу. Часто мы отдаемся во власть призрачных сомнений, может, я в один миг сумею развеять те, что заставляют тебя страдать. Доверься мне, мой родной, я надеюсь, что смогу тебе помочь».

Как ни доверял царь своей доброй кормилице, как ни ценил ее превосходные качества, он не решился открыть ей правду: пришлось бы опозорить Шамсаду и к тому же от любого воспоминания о случившемся его сердце обливалось кровью. Однако мудрая старуха не отчаялась, она старалась непрестанно попадаться султану на глаза, и нежные взгляды, которыми она его награждала, как бы говорили: «О мой дорогой сын! Поделись со мной своей печалью, открой сердце своей доброй кормилице», – но все ее усилия оставались напрасны.

Поняв, что этот путь ни к чему не привел, и предположив, что Шамсада должна знать, что происходит с ее мужем, кормилица, полагая, что у женщины легче выведать любой секрет, направилась к государыне и нашла ее в такой же глубочайшей печали. Старуха из кожи вон лезла, желая заслужить доверие Шамсады и добиться своей цели, но царица молчала.

«Почему ты не откроешься мне? – воскликнула добрая кормилица. – Дочь моя, посмотри на мои седины! Годы проложили глубокие борозды на моем челе, но они же подарили мне опыт, я уже не подвержена страстям, мои мудрые советы пойдут тебе только на пользу».

Шамсада заколебалась.

«Моя тайна слишком тяжела, дорогая кормилица, она давит мне на сердце, но ей нельзя выйти наружу. Доверяя ее тебе, я должна твердо знать, что ты сохранишь ее до конца своих дней».

«Твое желание будет исполнено, – отвечала старуха, – я буду нема как рыба, никогда с моих губ не слетит ни слова о твоей тайне, она умрет вместе с той, что больше всех на свете заинтересована в твоем счастье!»

Шамсада не могла больше противиться и поведала обо всех своих печалях, а также о том, что молодой человек, вызвавший царскую ревность и гнев, не кто иной, как ее сын Шахселиман, которого все считают мертвым.

«О Великий Пророк, благодарю тебя! – вскричала кормилица. – Хвала тебе, Мухаммад! И только-то? Успокойся, дочь моя, все твои тревоги развеются как дым. Приближается рассвет, скоро луч счастья снова заиграет на твоем прекрасном челе».

«Матушка, кормилица моя, до этого еще далеко. Никто не поверит, что этот юноша – мой сын, нас обвинят в измене, уж лучше смерть, чем такой позор!»

«Хвалю твою щепетильность, – сказала старуха, – но меры, которые я приму, избавят тебя от всего, что может ее ранить».

С этими словами кормилица ушла и немедля явилась в покои царя, которого она нашла всё в том же удрученном состоянии, что и прежде. Она обняла его и взяла за руку.

«Сын мой, хватит печалиться. Ты добрый мусульманин, и клянусь тебе именем Великого Пророка и божественным Мэехуарблатхасарсуратом^[71]{266}, что я выясню причину твоего горя».

Царь почувствовал, что не в силах больше противиться, и открыл кормилице свое сердце.

«Я любил Шамсаду всей душою, – признался он. – Ее красота, мудрость, добродетели, одним словом, все ее достоинства казались мне прекрасным садом, и я гулял по нему в свое удовольствие. Теперь кругом меня ужасная пустыня, я вижу лишь безобразных чудищ и бездонные пропасти. Шамсада мне изменила, и всё стало ложью. Женщина, которую я боготворил и люблю до сих пор, предала меня. Она предпочла мне ничтожного раба. Я упал с вершины воображаемого блаженства в преисподнюю, где терплю все муки ада. Оба виновника должны погибнуть, а мне остается лишь соизмерить наказание с преступлением и решить, кто из них заслуживает более суровой кары. Но, увы! Чего мне будет стоить этот роковой приговор! Пронзив грудь моей обожаемой жены, я той же стрелой нанесу смертельный удар в свою собственную грудь».