Текст книги "Продолжение «Тысячи и одной ночи»"
Автор книги: Жак Казот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 40 (всего у книги 72 страниц)
Приняв меры предосторожности, от которых зависела его жизнь, рыцарь исполнил свой долг мусульманина и лег спать. Однако ему не удавалось уснуть, не побеседовав прежде с самим собой.
«Говори, – сказал он, – говори, Хабиб, отвечай! Разве судьба обещала тебе на пути к славе легкую и безопасную дорогу? Ты находишься посреди пустыни. Спроси у Мухаммада, почему он не прикажет Мусе ниспослать тебе, как детям Ибрахима, мед и манну небесную?{292} Рожденный для борьбы, ты борешься! Держись, Хабиб, Небо на твоей стороне, но ему надо помочь. Похвалы Саламиса, Амиралы, Иль-Хабуля, самого Неба, рука и сердце Дорат-иль-Говас, трон Семи морей – вот награда за твои подвиги, иди сквозь огонь и не спотыкайся, ведь ты идешь к победе».
Так призвав себя к терпению и стойкости, Хабиб умиротворенно заснул. Проснулся он с зарею, вылез из укрытия и бросился к своему платку. О, Провидение! О, милость небесная! Кусочек ткани, из которого царевич выжал воду в углубление на камне, подарил ему благословенный и вкуснейший на свете напиток, приправленный самой острой потребностью.
Опьяненный радостью и благодарностью, юноша вскричал, шагая как никогда бодро и весело:
– Тот, кто дал мне росу, научил меня ее собирать! Да будет благословен Творец этого мира! Острые камни, прокаленные солнцем, по велению Создателя вы превратитесь в мощные ключи!.. Жажда и голод отступают перед Господином мироздания, источники изобилия бьют по его воле.
Между двумя скалами путник наткнулся на логово тигров. Тигрица только что родила: при появлении чужака глаза ее вспыхнули, шерсть встала дыбом, а хвост застучал по земле. Она зарычала, и громкое эхо повторило ее рык. Герой загородился щитом и, когда хищница бросилась на него, рукой уверенной и твердой вонзил кинжал прямо тигрице в сердце. Она рухнула как подкошенная, а Хабиб, пожелав извлечь всю пользу из ниспосланного ему свыше дара, сделал накидку из тигровой шкуры, вырезал из туши животного части, которые можно было употребить в пищу или приспособить для других надобностей, и за все это поблагодарил Мухаммада.
Было уже поздно, и следовало подумать о ночлеге. Звериное логово вполне годилось для сна. Передушив тигрят и выбросив все лишнее, Хабиб загородил лаз огромным камнем и на его поверхности разложил свой платок, чтобы набрать вечерней росы. Только после этого рыцарь уселся в глубине каменной норы на тигровую шкуру.
Когда сгустились сумерки, платок насквозь пропитался росой. Хабиб выжал ее в череп тигрицы, с наслаждением съел несколько кусков подсушенного на солнце мяса и запил их росой. Больше ему ничего не требовалось, чтобы восстановить потраченные силы. Он улегся и перед сном, как обычно, погрузился в размышления.
«Благодатные дары Аллаха Всемогущего, – рассуждал юноша, – скрыты во всей природе. Она скупа, но человек изобретательный заставляет ее поделиться своими богатствами… Благодарю тебя, о Мухаммад! Ты обратил свой взор на всеми покинутого Хабиба! Ты дал ему в наставники одного из духов, над которыми властвуешь! Теперь мне всё по плечу: хищник набросился на меня, но я сразил его одним ударом. Его шкура согревает меня, его плоть меня насыщает, а череп помогает утолить жажду… Трепещите, коварные недруги Дорат-иль-Говас! Ее рыцарь побеждает без оружия, он идет вперед под защитой пророка Мухаммада, и он добудет меч Сулеймана!»
Уже на заре Хабиб с новыми силами и отвагой в сердце продолжил свой путь. Он продвигался вперед еще быстрее, чем прежде, но цель его по-прежнему была далека, а препятствия и опасности, казалось, возникали на каждом шагу. Отвесные скалы выглядели неприступными, а с их вершин открывался вид на новые бескрайние пустыни. Здесь никогда не ступала нога человека, дикие звери или спасались бегством при появлении Хабиба, или нападали на него, и ему приходилось защищаться с одним лишь кинжалом в руках. Он давил камнями огромных змей, но подтачивали мужество рыцаря и лишали его сил только неопределенность и сомнения.
Спустившись с одной из самых высоких вершин, он увидел впереди песчаную равнину, тянувшуюся до самого горизонта. Хабиб понял, что ему предстоит пересечь огромное пространство, где он не найдет ни воды, ни пищи, а у него осталось лишь несколько кореньев. Человек заурядный мог бы отчаяться и сдаться, а Хабиб лишь задумался над тем, как ему справиться с новым затруднением.
Теперь он не сможет идти днем из-за палящих солнечных лучей и раскаленного песка, который обжигает ноги, а кроме того, здесь не будет источников воды. И где ему укрыться ночью посреди гладкой пустыни? Тигры и пантеры любят бродить в темноте, они смогут застать его врасплох и растерзать. И потому путник решил отдыхать днем, а к цели своей продвигаться при лунном свете.
Еще раз кинув взгляд на океан песка, который ему предстояло преодолеть, Хабиб кинжалом подпер щит так, чтобы тот защищал его голову от солнца, лег на тигровую шкуру и уснул.
Как только ночь окутала пустыню своим покрывалом, Хабиб вырвался из объятий сна и пустился в путь: платок, с помощью которого он собирал росу, теперь лежал у него на плечах. Рыцарь надеялся, что ткань пропитается влагой и избавит его от жажды, но как справиться с голодом? У него осталось только два корешка, и он не знал, когда Провидение пошлет ему новую возможность подкрепиться. Однако никакие опасения не помешали сыну Саламиса залюбовался зрелищем, которое явило ему ночное небо.
«Великолепный купол небосвода царит над всей природой и укрывает даже голую пустыню. Есть ли на свете хоть один уголок, в котором человек не восхитился бы чудесами творения? Если я начну копать, то найду золото и рубины, а главное, драгоценную воду в старых руслах высохших рек. На смену солнцу над горизонтом поднимается луна, и, не дожидаясь ее восхода, выпадает роса. Она освежает вас, безводные пески, вот только жгучее солнце, пронзая вас своими лучами, не даст вам пробудиться, ничто и никогда не избавит вас от бесплодия. Сердце неблагодарного подобно пескам пустыни: благодеяния Неба проливаются на него, не оставляя следов… Мужайся, Хабиб! Ты всегда ценил всё, что делалось для тебя. Взгляни на небо! Там в этот миг на невидимых весах решается твоя судьба! Избавься от всякого страха! Поставь свою сильную крепкую ногу на чашу весов, и она склонится в твою сторону!.. Посмотри, каким потрясающим покоем объята небесная высь! Там твои судьи, там Мухаммад и семь пророков заботятся о тебе!{293} Великий Пророк, друг Аллаха! Мусульманин вопиет в пустыне, услышь его глас, внемли его мольбе! У него есть достойная, великая цель, а ты служишь примером для всех героев. Слава и любовь горят в его сердце! Ты же гнушаешься только теми, кто не отличается добродетелью».
Так Хабиб говорил сам с собою и забывал об усталости, голоде и жажде.
На рассвете в далекой дали он как будто заметил маленькую черную точку.
– Наконец-то! – воскликнул наш рыцарь. – Я вижу край этой пустыни, я вижу цель! Несомненно, это гора или дым, что курится над чьим-нибудь жильем… Ты увидишь людей, Хабиб. Напрасно страсти вооружают нас друг против друга, человек всегда радуется при виде себе подобных… Может быть, эти люди никогда не встречали дитя Провидения, я покажу им его и заставлю поверить в Аллаха. Я не скажу им, что мне нужно золото и серебро, стада, шатры, рабы! Я попрошу у них дать мне только чашку воды, горсточку риса и показать дорогу на Кавказ!
Однако Хабиб напрасно тратил силы, чтобы приблизиться к черной точке, казалось, до нее по-прежнему так же далеко, как в тот первый миг, когда он увидел ее. Сын Саламиса изнывал от жажды и голода и, когда палящий зной стал уже нестерпимым, он остановился, бросил шкуру на горячий песок и лег. Скоро благодаря воображению и мечтам на него снизошел благотворный сон.
Вечерняя прохлада разбудила юношу, плохие сновидения растревожили ему душу: то ручей повернул вспять и не дал ему смочить растрескавшиеся губы, то перед ним возникли великолепные блюда, но невидимые руки тут же унесли их прочь. Хабиб поднялся, чувствуя, что силы изменяют ему, но, решив, что к рассвету непременно доберется до желанной точки, собрался с духом. Мужество не покинуло его, рыцарь преодолел слабость и снова устремился вперед.
Новый день застал отважного путника далеко впереди, однако он так и не приблизился к черной точке. Хабиб шел уже босиком, раскаленный песок опалил его ступни, вокруг была только сушь и пыль, и силы возлюбленного Дорат-иль-Говас иссякли – у него не осталось ничего, кроме надежды. Он расстелил тигровую шкуру, упал на колени, омылся песком{294} и, воздев руки к небу, обратился к Всевышнему с самой горячей молитвой, и в крике его смешались боль и вера:
– Я заблудился в океане пустыни, я не вижу ее пределов, земля убегает от меня, будто облако. Я приказал обжигающим песчинкам послужить мне водой для омовения, и песок подчинился, а я очистился. Творец приблизит ко мне землю и заставит ее удовлетворять мои желания. Стопы мои отказываются нести меня, ноги шатаются, колени подгибаются, но я всё равно буду ползти вперед, пока не достигну места, назначенного мне судьбою. Но что скажешь ты, Великий Пророк, увидев, как твой преданный сородич уподобился червю?
Хабиб молился, не спуская глаз с черной точки, к которой он так и не приблизился, и вдруг царевичу почудилось, что она отделилась от земли и полетела прямо к нему. Через какое-то время стало отчетливо видно, что это птица рух огромных размеров. Она приземлилась в пятидесяти шагах от ослабевшего рыцаря и замерла в неподвижности.
Юноша поднялся и зашагал прямо к ней. Приблизившись так, чтобы рух мог услышать его, он взмолился:
– Птица, ты – создание Аллаха, Господа нашего, я почитаю тебя как посланника Провидения. Если ты здесь, чтобы помочь несчастному правоверному мусульманину, брошенному на произвол судьбы его собратьями, повелеваю тебе именем Аллаха и Его Пророка: дай знак, чтобы я понял, зачем ты здесь.
Рух расправил крылья и три раза взмахнул ими, а потом склонил голову перед Хабибом. Сын Саламиса подошел к птице и тут заметил, что к ее лапам шелковыми нитями привязана подушка. Рыцарь уселся на нее, и его крылатая спасительница тут же взмыла высоко в поднебесье.
«Земля, что лежала передо мною, теперь убегает назад, – думал Хабиб, пролетая над облаками. – Громадные, убийственные дюны! Теперь вы для меня не больше песчинки! Несите голод и смерть злобным хищникам и ядовитым гадам, теперь вы бессильны против раба Божьего и слуги Великого Пророка, ибо ему открылась стезя воздушная… Птица, посланница Всевышнего, исполняй приказы верного мусульманина! Вознеси меня на Кавказские горы, туда, где хранится оружие мудрого и могущественного Сулеймана».
Послушный рух перенес Хабиба на гору, которая была целью его путешествия. От быстрого полета голова у юноши закружилась, силы оставили его, и Иль-Хабуль подхватил его на руки и отнес в тихое теплое место, где его ученик вскоре начал приходить в себя.
Как только Хабибу стало лучше, он узнал своего наставника.
– Как? Это ты, мой дорогой Иль-Хабуль! Так ты меня не покинул?
– Не по моей воле, о доблестный царевич, ты оказался здесь. По воле Неба птица великого Сулеймана принесла тебя сюда, а мне было велено встретить доблестного сына Саламиса, и я счастлив исполнить этот приказ. Я знаю и о предательстве твоих соплеменников, и о тяготах, которые ты вынес в пустыне, и о том, как горюет твой отец. Я – страж сокровищ Сулеймана, сокрытых под землею, и не имею права ни удалиться от этого места без его дозволения, ни прийти к тебе на помощь. Небо хочет удостовериться в твоей добродетели, на твою долю выпали страшные трудности. Родители твои страдают не меньше, но тебя ждет венец славы, который тебе предстоит завоевать. Такова судьба избранных сыновей Адама.
Пока они так говорили, на столе появилась еда, которая не могла повредить желудку, испытавшему жесточайший голод. Хабиб поел, удивляясь, откуда такое изобилие посреди столь ужасной пустыни, которую он видел вокруг.
– Ты – в волшебной стране, – пояснил Иль-Хабуль. – Для великого Сулеймана нет ничего невозможного, ибо он покорил природу своей глубочайшей мудростью. Прежде чем занять свое место рядом с Великим Пророком, он скрыл здесь сокровища, дабы уберечь их от безудержной человеческой алчности, от людей, которым зло доставляет наслаждение. Здесь хранится его оружие. Именно оно помогло Сулейману одолеть людей и мятежных духов. Эль-Хабусатрус, отец Дорат-иль-Говас, я и джинны колена Иблисова давно признали свою слабость и покорились ему без сопротивления. Большая часть тех, кому не хватило мудрости и смирения, томится в темницах неподалеку. Однако грозный Абарикаф, которого ты должен победить, и многие другие мятежники скрылись, прибегнув к хитрости и даже силе, и остаются на свободе… До сих пор, мой дорогой Хабиб, ты был тверд и непреклонен, ты одолел диких зверей, и тебя не лишили мужества препятствия, голод и жажда. Око, следившее за тобою, пришло тебе на выручку, потому что ты стоял уже на краю гибели и сделал всё, от тебя зависящее. Когда птица рух прилетела к тебе, между тобою и вершиной Кавказа, к которой ты стремился, лежало еще пять гор, покрытых снегом и льдом. Однако рыцаря Дорат-иль-Говас ждут впереди опасности другого рода. Не силой, но хладнокровием и бесстрашием можно добыть всесильное оружие Сулеймана, перед которым никто и ничто не может устоять. Чуть только ты поправишься, я расскажу тебе, что ты должен сделать и как.
Иль-Хабуль отвел своего ученика вглубь пещеры, и там Хабиб нашел всё необходимое для отдыха.
Рыцарь был так истощен, что ему понадобился не один день, дабы окрепнуть и снова пуститься в путь. Если бы не джинн и его влияние, влюбленного юношу ничто не смогло бы удержать, но мудрый Иль-Хабуль не позволял ученику подвергнуть себя новым испытаниям, пока его силы полностью не восстановятся. Наставник воспользовался передышкой, чтобы объяснить Хабибу, как следует поступать, дабы заполучить то, за чем ему пришлось взобраться на вершину Кавказа.
– Мой дорогой Хабиб, – говорил Иль-Хабуль, – Судьба велит тебе отомстить за Дорат-иль-Говас и покарать мятежника Абарикафа. Отсюда до царства твоей возлюбленной тридевять земель. Пустыни, столь же бескрайние, как те, что ты преодолел, отделяют тебя от морей, окружающих острова Дорат-иль-Говас. И, если бы ты захотел дойти до их берегов обычным путем, он был бы слишком труден и долог. Однако ты можешь попасть туда через центр земли. Это потребует от тебя осторожности невиданной и внимательности неслыханной, а главное – силы духа! Только так ты сможешь проделать этот опаснейший путь. Если сорок бронзовых дверей, охраняемых злыми и могущественными джиннами, остановят тебя, если хоть на один миг ты забудешься или отвлечешься, не миновать беды величайшей!.. Тебе предстоит пройти все залы, в которых Сулейман хранит свои сокровища: в первом из них находится тот самый бесценный меч, с помощью которого он достиг могущества, поразившего весь свет. Эта часть охраняется не так строго, как остальные, она наиболее доступна для детей Адама. Как повезло бы дерзким смельчакам, если бы, забрав оружие, они удовлетворились этим и не пытались проникнуть в другие залы!.. Сулейман в мудрости превзошел всех людей. Он записал основы познаний своих и их толкования в трехстах шестидесяти шести иероглифах, и, чтобы разгадать таинственный смысл хотя бы одного из них, даже самому развитому уму понадобится целый день… Готов ли ты взяться за эту задачу?
– Я люблю Дорат-иль-Говас, – отвечал Хабиб, – она находится на краю гибели, и мне нужно оружие, чтобы покончить с Абарикафом! После победы над ним я найду время для учения.
– Тебя можно было бы простить, – продолжал джинн, – но с тех пор, как Сулейман покинул землю, пятьсот рыцарей проникли сюда, и все они пренебрегли уроками, которые я тебе предлагаю, ибо жаждали одного – завладеть сокровищами, спрятанными в этом огромном подземелье. Они хотели во что бы то ни стало удовлетворить свое желание, как, впрочем, и ты, но ни один из них не вернулся – всех погубило невежество. Давай попытаемся уберечь тебя от подобной участи… Мы вместе подойдем к первой двери, и у ног своих ты увидишь золотой ключ. Подними его, отопри замок, он поддастся легко и беззвучно. Распахни створку осторожно и тихо и так же закрой: помни, ты не должен произвести ни малейшего шума… Первую дверь сторожит черный раб-исполин. Сорок ключей от других залов, через которые ты должен пройти, раб держит в левой руке, на адамантовой цепи. Завидев тебя, он взмахнет своим огромным мечом и закричит так, что содрогнутся своды подземелья. Ничего не бойся и не теряй выдержки. Я обучил тебя чтению волшебных знаков: посмотри на лезвие меча, громко прочти то, что на нем написано, и запомни волшебные слова так, чтобы никакой страх, никакая угроза не стерли их из твоей памяти. От этого зависит твоя жизнь… Черный раб покорится власти чудодейственного заклинания, ты заберешь у него меч и ключи великого Сулеймана, и больше никакого талисмана не ищи: он исчезнет, как только ты произнесешь волшебное слово. Потом ты откроешь и закроешь вторую из сорока дверей, соблюдая те же предосторожности. Пойдешь дальше и увидишь доспехи Сулеймана, но не прикасайся ни к шлему его, ни к латам – тебе для защиты железо не нужно. Сулейман побеждал мужеством, силой духа, терпением и осмотрительностью. Четыре статуи, с вырезанными на них иероглифами, представят тебе эти четыре достоинства. Подумай как следует над мудрыми заветами, пойми их смысл: вот оружие, которое никто и никогда у тебя не отнимет. Рассмотри внимательно меч черного раба и речения пророка: премудрость, которую ты познаешь благодаря им, поможет тебе одолеть любого врага. Если же ты забудешь слова, высеченные на лезвии, в твоих руках окажется обыкновенный меч, ржавчина и время уничтожат его… Пробыв в этом зале столько времени, сколько сочтешь необходимым, ты одним прыжком преодолеешь расстояние до двери, которая ведет в следующий зал. Ты откроешь и закроешь ее всё так же осторожно и бесшумно. Твой меч и заклинание, что ты произнесешь, сделают тебя господином любых рабов-стражей. Не стану подробно описывать неисчислимые богатства этого зала: в глазах Сулеймана золото и драгоценные каменья ничего не стоили, хотя он и пользовался ими для создания творений, память о которых сохранится в веках. Он любезно вернул сокровища в недра земли, откуда их извлекли, ибо считал, что для счастья смертных необходимо нечто иное… Если в подземелье тебе попадется непонятный предмет, потри лезвие меча, повтори слова, которые ты не должен забывать, и узнаешь ответ на свой вопрос… Мне нет надобности, мой дорогой царевич, предостерегать тебя от алчности и нескромности, которые погубили тех смельчаков, что отважились до тебя пуститься в этот опасный путь. В доме твоего отца ты узнал, в чем состоит истинное богатство и настоящее могущество. Не золото придавало блеск шатру Саламиса, ничто не вынуждало эмира копить сокровища и одаривать ими подданных: могучая армия выходила в поход по первому его приказу, правильный выбор полезных вещей и презрение к излишествам – вот основа его богатства и изобилия… Любопытство – еще один недостаток, о котором я должен упомянуть. Помни, всё, что по дороге через сорок залов разбудит твой интерес, смертельно опасно для человека, не знающего назубок триста шестьдесят шесть истин и начал Сулеймановой премудрости. И главное: когда ты откроешь последнюю дверь, за которой находится конец твоему подземному путешествию, остерегайся разглядывать то, что предстанет перед твоими глазами. Шелковая завеса с выпуклыми золотыми буквами поразит тебя. Отвернись, иначе ты прочтешь свой смертный приговор, который будет незамедлительно исполнен. Ты должен отодвинуть завесу в сторону, и твоим глазам откроется самое прекрасное зрелище, разумеется, если до той поры ты благоразумно последуешь всем моим наставлениям и будешь осторожен. Ты увидишь первое из семи морей, которое тебе надо будет переплыть, чтобы добраться до Дорат-иль-Говас, и в твоих руках окажется всё для этого необходимое. Если же ты пренебрежешь хотя бы одним из моих советов, тебя ждет мучительная гибель.
– Наверное, это нехорошо, – сказал Хабиб, – что я совсем не ведаю страха: я могу бояться лишь за тебя, за Саламиса, за Амиралу. Ты научил меня бороться с опасениями разного рода и рассчитывать только на себя самого. И всё же обещаю, что постараюсь не забыть твои мудрые уроки.
– Тогда вперед, мой храбрец! Да защитит тебя великий Сулейман и да пребудет с тобою благоразумие! Всем существом своим я желаю тебе успеха – в нем моя награда за труды и заботы о тебе.
Отложив в сторону тигровую шкуру, щит и кинжал царевича, Иль-Хабуль облачил молодого человека в простую и удобную для предстоящего путешествия одежду, а затем взял за руку и по извилистому подземному проходу проводил до первых бронзовых дверей, ключ от которых лежал прямо на пороге.
– Возьми ключ, – велел наставник своему ученику, – и не забудь: как только заметишь над головой меч первого стража, громким голосом прочти волшебное заклинание, начертанное на его лезвии. Прочти внимательно и запомни крепко-накрепко, произноси его при каждой опасности как под землей, так и на земле. Открывай и закрывай двери с величайшей осторожностью. Помни, что здесь всё имеет свое значение и твои действия должны ему соответствовать! Не забудь и остальные мои советы, но осторожность для тебя и твоей жизни – самое главное. Обними меня, мой дорогой Хабиб! Мне надлежит вернуться туда, куда зовет меня долг.
Иль-Хабуль удалился, а рыцарь открыл и тихонько закрыл первую дверь. Он увидел страшного черного великана, который закричал при его появлении так, что своды первой пещеры содрогнулись. Чудовище выхватило ужасающий меч, Хабиб бросил взгляд на его лезвие, громким голосом произнес высеченное на нем золотыми буквами слово «Власть». Раб покорился, меч и ключи выпали из его рук, и он склонился перед своим победителем.
Завладев грозным оружием, сын Саламиса направился ко второй двери. Отворив ее, он увидел семь расходящихся в разные стороны дорог, и все они были погружены во мрак. Не зная, какую выбрать, Хабиб громким голосом произнес волшебное слово, и у начала четвертой дороги загорелся неверный тусклый огонек. Рыцарь пошел на свет и спустился по полутемной лестнице из тысячи четыреста девяноста ступеней.
Так он достиг четвертой двери и проник в следующий зал, соблюдая прежнюю осторожность. Там его встретили две безобразные полуженщины. Чтобы изловить незваного гостя, они бросили в него два огромных железных крюка. Хабиб произнес: «Власть», железо стало мягким, как воск, а чудища убежали прочь.
Перед рыцарем открылась поразительная картина: светильник из карбункулов освещал зал, чей свод поддерживали колонны из яшмы. В центре зала высились доспехи великого Сулеймана, а его шлем венчала птица Феникс с распростертыми крыльями. Глазам было больно смотреть на блестящие латы, щит и копье. Не хватало только меча, и Хабиб с удовольствием заметил, что меч в его руке подходит к остальным частям доспехов. На каждой из них были начертаны таинственные письмена, и юноша постарался вникнуть в их смысл. На панцире он прочитал:
Твердость духа
есть истинный панцирь мужчины.
Хабиб продолжал рассматривать доспехи Сулеймана и нашел такие надписи:
Терпение есть его щит.
Язык есть его самое мощное копье.
Мудрость должна служить ему шлемом.
Осторожность – забралом.
Без доблести руки его голы.
Стопы бесполезны без веры.
– О великий Сулейман! – воскликнул герой. – На твоем шлеме по сию пору с гордостью красуется и демонстрирует свое оперение сама птица Феникс. Не прячьтесь за железные клинки, бессильные воины земли! Пророк Всемогущего Аллаха шел к победе посредством добродетелей.
Затем Хабиб рассмотрел триста шестьдесят шесть иероглифов, которые украшали стены зала. Среди них выделялся один, очень простой, но юноше не удавалось проникнуть в его смысл. Другой, более сложный, сразу же стал понятен. Триста шестьдесят пять иероглифов были постижимы каждый по отдельности и в то же время разъяснялись одним.
– О мудрость! Ты создана для моего сердца, – воскликнул рыцарь, – я чувствую это, но разум мой далек от тебя. Кто даст мне столь острое зрение, чтобы проникнуть в твои тайны? Ныне лишь отблеск твоего пламени заставляет меня опустить глаза. Хабиб, иди к своей судьбе, она прочила тебе славу. С самого высокого из небес снисходит к тебе мудрость, желай большего и следуй своим путем во имя твоей звезды!
С этими словами юноша приблизился к двери, что вела в сокровищницу Сулеймана. Неровные ступени по-прежнему шли вниз и приводили рыцаря ко всё новым и новым дверям. Он тихо открывал их и так же бесшумно закрывал, и повсюду его встречали чудовища, пытавшиеся устрашить смельчака своим уродством, криками и угрозами. У одного вместо головы был череп с рогами и орлиный клюв, второй соединял в себе льва, тигра и слона, у третьего была пасть крокодила на человеческом теле. Гидра с тремя женскими головами пугала героя своей шевелюрой из змей.
Но, что бы там ни было, мужество ни разу не изменило Хабибу. Следуя советам джинна, он заветным словом укрощал грозных чудищ и безо всякого интереса скользил взглядом по грудам золота и адамантов, по останкам разбитых идолов. Сын эмира быстро переходил от одной двери к другой, ища лишь те предметы, что свидетельствовали о победах Пророка. И только в одном месте Хабиб задержался.
Это был просторный зал, по краям которого расположилось бесчисленное множество существ, похожих на людей. Казалось, они слушали самого досточтимого из них, что, сидя на возвышении, вслух читал какую-то книгу. Когда Хабиб вошел, все встали и поклонились, а чтец почтительно умолк. Рыцарь обратился к нему с такими словами:
– Если тебе дозволено просветить меня, скажи, кто вы и что ты читаешь?
– Я – джинн, раб Сулеймана, – отвечал чтец, – он приказал мне обучать моих братьев, которых ты видишь здесь. Они обретут свободу, когда усвоят знания, необходимые для правильного поведения. Я читаю им Коран, но – увы! – вот уже несколько столетий я толкую им его суры, а большинство из тех, кто меня слушает, понимает лишь первую строку! Ступай своей дорогой, молодой мусульманин, тебе нечему учиться ни у них, ни у меня, иди прямо к своей судьбе и не теряй бдительности!
Хабиб покинул странную школу, думая о том, сколь трудно познать истину, когда не хочешь внимать ей. Он возблагодарил Аллаха и Великого Пророка за то, что они с детства просветили его и позволили познать истины Корана.
Сын Саламиса уже открыл и закрыл тридцать девять дверей. Целых пять дней он бродил по подземным залам там, где нет солнца и теряется представление о часах и днях, где время, не размеченное сменой дня и ночи, течет, не поддаваясь счету, а столетия незаметно сменяются столетиями, где обитают добрые духи, чьей неустанной заботой является счастье правоверных мусульман.
Хабиб не заходил в темницы, в те черные пещеры, где злые духи живут по супротивным законам и время давит на них с силой неизмеримой. Все без изъятия пороки произрастают и бродят в этих низких душах, подвластных мыслимым и немыслимым страстям.
Наш герой не представлял себе, сколько залов он уже прошел. Когда перед ним появлялась очередная дверь, ключ от нее сам отделялся от связки, которую рыцарь держал в руке, и сам вставлялся в замочную скважину. Но вот Хабиб вышел к сороковой двери, она распахнулась, и он увидел зловещий занавес, о котором предупреждал его джинн. Яркие буквы бросались в глаза, но сын Саламиса, помня, что ему не следует их читать, тут же отодвинул завесу, и его взгляду открылось то самое море, что ему предстояло переплыть, дабы достичь желанной цели и положить конец испытаниям. Юноша стремглав бросился к берегу, и в тот же миг створка сороковой двери, которую он забыл прикрыть, с ужасающим скрежетом повернулась и захлопнулась с такою силой, что Кавказские горы содрогнулись до самого основания.
Все двери, которые он миновал с осторожностью, а также решетки всех темниц рухнули и разлетелись на куски с грохотом, от которого, казалось, покачнулся даже свод небесный. Полчища безобразнейших духов вырвались наружу и бросились на Хабиба с диким рычанием и угрозами.
Рыцарь обернулся, и не миновать бы ему смерти лютой, если бы вслед за рассеянностью он проявил еще и малодушие. Но страшная опасность вернула ему хладнокровие, он вспомнил всесильное заклинание и, взмахнув мечом Сулеймана, твердым голосом произнес волшебное слово. В страхе и спешке нечистая рать отступила, дверь, ведущая к морю, с силой захлопнулась, и злые джинны не успели вернуться под землю.
Часть их ринулась в воду. Вздыбилась пучина морская, волны взметнулись до самого неба и, слившись с облаками, образовали устрашающие горы. День погас, солнце скрылось, зазвучали громовые раскаты, подгоняемые ураганным ветром, понеслись тучи, огромные валы накатывали один на другой, и молнии окрашивали их подвижную черную массу в кровавый цвет.
Буря бушевала со всех сторон, ветры устремлялись в просветы между тучами и гнали соленые воды в бездны, которые прорезали в их громадах стрелы молний. Ревущие волны и свистящий ветер сокрушали скалы, а молнии и гром грозили возвратить эту часть земного шара к первозданному хаосу.
Не природа была виновата в этом смятении и смешении всех стихий. В тот миг, когда мятежные духи вырвались из-под земли, Иль-Хабуль, стоявший на страже оружия и сокровищ пророка, покинул свой пост, встал во главе подчинявшихся ему духов, и земля, вода и воздух превратились в поля трех ожесточенных и упорных битв.
Хабиб, пораженный бурей, охватившей всё вокруг, винил во всем лишь свою неосторожность, ибо, когда он отдернул роковой занавес, залитые солнечным светом небо и земля радовали глаз, а море было спокойным.
Юноша распростерся ниц, прижался лбом к земле и вскричал:
– Где тот, кто считает себя рассудительным? Пусть посмотрит на меня и содрогнется от своей самонадеянности!.. Где тот, кто всегда поступает осмотрительно? Пусть приблизится и пристыдит меня!.. Глаза мои увидели краешек счастья, и он тут же исчез. Я держал ключ от своей судьбы, но он выпал из моих рук… Дорат-иль-Говас! Твой избранник любит тебя словно безумный, но он тебя не достоин. Каким мне криком теперь кричать, чтобы позвать на помощь земные силы? Голос души моей, желая тронуть Небо, повторяет беззвучно: «Отплати за Его благодеяния»… Арабы, соплеменники мои, предали меня, но как упрекать их, если я сам себя предал?.. Саламис! Амирала! Иль-Хабуль! Вы посеяли семя в дурную почву, не видать вам жатвы!.. Я буду лить слезы, как последний трус! Стыд застелет мои глаза, когда я сниму с них повязку гордыни… О Великий Пророк! Грешник не осмеливается обратить свой голос к Небу. Ты был добр к Хабибу тогда, когда он вовсе не заслуживал этого, прости же его теперь, когда он признаёт свою вину, обрати на него свой благосклонный взор!
