Текст книги "Продолжение «Тысячи и одной ночи»"
Автор книги: Жак Казот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 72 страниц)
Бахе́т-зада́ устыдился своей чрезмерной снисходительности к Аладдину и приказал привести казначея.
– В последний раз ты предстаешь передо мною, скоро эта сцена обагрится твоей кровью. Преступление, совершенное тобою, не дает мне покоя, меч правосудия слишком долго висел в воздухе. Это подает пагубный пример моим подданным; все против тебя, ни один голос не прозвучал в твою защиту.
– Люди травят меня, – ничуть не смутившись, отвечал Аладдин, – я превратился в объект ненависти и клеветы, но за меня Всевышний и Его Пророк, мне нечего бояться в этом мире: Небо защищает меня, и меч не может отнять у меня мою невиновность – она вечно будет сиять на моем челе, даже когда голова моя отделится от тела. Я верю в Бога и жду помощи от Него в точности так, как уверовал царь Базмант после всех превратностей судьбы, что выпали на его долю.
САМОНАДЕЯННЫЙ,
или ИСТОРИЯ БАЗМАНТА
– Однажды, когда Базмант, государь, который больше всего на свете любил вкусно поесть, предавался неумеренным удовольствиям на пышном празднестве, визирь доложил ему, что враг нежданно-негаданно осадил столицу его царства.
«Разве нет у меня превосходных военачальников и непобедимого войска? – возмутился Базмант. – Пусть займутся своим делом и не тревожат меня».
«Слушаю и повинуюсь, государь, – сказал визирь, – но вспомни, что престолами распоряжается Всевышний, и, если ты не обратишься к Нему за поддержкой, никакая сила и никакие богатства не удержат тебя на троне».
Базмант пренебрег этим мудрым советом и задремал в объятиях сластолюбия, но очень скоро был вынужден спасаться бегством, несмотря на доблесть своих воинов. Неудержимый и бесстрашный неприятель завладел его столицей и дворцом.
Беглый царь укрылся у своего союзника и друга, и тот дал ему могучую армию, с помощью которой Базмант рассчитывал вернуть себе утраченные владения и покарать захватчика. Полный веры в собственные силы, он ехал во главе войск, постепенно приближаясь к утраченной столице. Но удача вновь повернулась лицом к его врагу: войска Базманта обратились в бегство, а сам он спасся от преследователей лишь благодаря выносливости своего быстрого коня, который переплыл морской залив, оказавшийся на его пути, и выбрался на другой берег.
Неподалеку от того места находился укрепленный город. То был Хорасан, что в ту пору принадлежал царю Абадиду. Базмант поспешил укрыться за крепостными стенами и попросил убежища в приюте для бедных иноземцев. Узнав, что дворец Абадида расположен в столице царства – Мединет-Илахи, Базмант отправился в путь и, добравшись до цели, испросил дозволения повидать государя. Тот принял путника незамедлительно. Внешность гостя расположила царя в его пользу, и Абадид спросил Базманта, кто он, откуда и что привело его в Мединет-Илахи.
«Я был, – услышал он в ответ, – высоким сановником при дворе Базманта, к которому был сильно привязан. По всей видимости, этот несчастный царь пал в последнем сражении с захватчиком. Мой долг и признательность не позволяют мне поступить на службу к узурпатору. Я вынужден искать себе нового господина и потому предпочел предложить мои услуги тебе, славный Абадид».
Абадиду, осторожному и проницательному, пришелся по нраву человек, который честно и прямо просил принять его на службу. Царь одарил его подарками и дал видное место при дворе. Базмант мог бы быть доволен своим новым положением, если бы сумел вычеркнуть из памяти всё, чем обладал раньше, и не горевал о потерянном троне.
В это время соседнее государство начало грозить Абадиду вторжением в его земли. Царь приготовился к обороне и принял необходимые меры для победы над неприятелем. В полном вооружении встал он во главе своей громадной армии, доверив Базманту командование ее авангардом. Вскоре разыгралась битва, Абадид и Базмант показали себя опытными и бесстрашными военачальниками и отличились славными подвигами. Враг был полностью разбит и отброшен. Базмант превозносил до небес мудрость и хитрость Абадида.
«Государь, – говорил он, – с такой послушной твоей воле армией, с таким умением воевать ты легко покоришь самые необъятные царства».
«Ты ошибаешься, – отвечал мудрый царь, – без помощи Всевышнего я не сдвинул бы с места и крохотной песчинки мироздания: только вера в нашего единого Бога дает нам возможность с пользой употреблять свои силы, с умом воплощать замыслы и сохранять трезвость мышления, которая должна лежать в основе всех наших действий. Если бы я не прибегал к Божьей помощи, самые мощные средства обратились бы в пыль в моих руках».
«Не сомневаюсь, что это так, – задумчиво промолвил Базмант, – и думаю, все мои несчастья являются тому доказательством. Из ложной предосторожности я утаил от тебя мое настоящее имя и мои беды, но твои добродетели заставляют меня открыться. Ты видишь перед собою ничтожного Базманта – полагаясь на свои собственные силы, он не смог удержаться на троне».
Услышав это признание, пораженный Абадид стал просить у бывшего царя прощения за оказанный ему прием.
«Как же ты мог меня узнать, когда стыд и смущение заставляли меня молчать? Разве дано человеку прочесть на моем челе знак, который стерло с него справедливое Небо? О великий государь! – Базмант горячо обнял Абадида. – Благодаря твоему великодушию я услышал подробную повесть о моих заблуждениях, изволь теперь выслушать меня».
И Базмант во всех подробностях поведал Абадиду свою историю, а когда умолк, Абадид сказал:
«Мой дорогой брат, не надо унижать себя перед тем, кто был воспитан так же, как и ты, но затем в силу ряда невзгод, похожих на твои, переменился и исправился. Я был не мудрее тебя. Похоже, только беда способна нас чему-то научить! В прошлом я верил только в себя и, возглавляя огромную армию, потерпел поражение от противника, у которого была всего горстка людей. Мне пришлось бежать. С пятьюдесятью верными воинами я укрылся в горах. Провидение послало мне дервиша, который жил в пу́стыни{257} и полностью посвятил себя молитвам и покаянию. Он объяснил мне причины моих бед и поражений и сказал, что мой враг во всем полагался только на Бога и именно поэтому сумел нанести мне сокрушительный удар. Я же надеялся лишь на силу моего копья и численность моих отрядов. Исполненный гордыни, я пренебрег долгом, и каждый мой приказ приводил к ошибкам. „Положись во всем, – сказал мне дервиш, – на Того, Кто правит этим миром: если Он пожелает принять твою сторону, то тебе хватит и пятидесяти человек, чтобы отвоевать свои земли“. Наставления праведного старца произвели на меня глубокое впечатление, я обратился душою к Небу и, преисполнившись спасительной веры, пошел обратно на свою столицу. Благополучие и процветание ослепили моего неприятеля: в сластолюбии и неге он забыл о мудрых началах, которым был обязан своею победой. Ему казалось, что в его царстве всё спокойно, он чувствовал себя настолько уверенно, что пренебрегал поддержанием порядка в армии. Я беспрепятственно проник в город под покровом ночи и помчался ко дворцу с моим крохотным отрядом, чья численность, впрочем, постепенно возрастала из-за присоединявшихся к нам любопытных горожан. Внутри дворца эта беспорядочная толпа превратилась в грозную силу, страх и ужас сеяла она, и узурпатор только и успел, что унести ноги от верной погибели. Уже на следующий день я снова сидел на троне и мирно правил своей страной».
Этот рассказ окончательно убедил Базманта.
«Государь мой, – сказал он Абадиду, – ты внушил мне такую же веру, как та, что вела тебя в день твоей славной победы, и отныне эта вера всегда будет со мной. Только Бог и Его Великий Пророк могут вернуть мне царский венец, и я пойду к нему твоим путем».
С этими словами он поклонился, попрощался с Абадидом и направился в пустыню, которая граничила с его бывшим царством. Ведомый верой и подкрепляя себя молитвами, Базмант поднялся на вершину горы. Тут его сморила усталость, он лег и заснул.
Во сне до него донесся голос, который произнес:
«Базмант, Бог услышал твою молитву, Он принимает покаяние твое, иди и без страха исполни свое предназначение».
Базмант ощутил, что то был голос его ангела-хранителя{258}. Изгнанный монарх вскочил на ноги и поспешил в свое царство. Едва он достиг его рубежей, как встретил часть своих самых верных сторонников. Они жили в шатре, готовые искать другого убежища в случае угрозы со стороны узурпатора. Базмант, никем не узнанный, вступил с ними в беседу и сказал, что направляется в столицу. Все стали отговаривать его от этой безумной затеи и предупреждать о непреодолимых препятствиях на пути к городу. В стране царят подозрение и страх, во всех иноземцах видят лазутчиков Базманта, и тиран без разбору рубит им головы.
«Так он заставляет сожалеть о вашем бывшем государе?» – спросил Базмант.
«Ах, – вздохнули его собеседники, – дай бог, чтобы наш достойный повелитель оказался среди нас! Он нашел бы верное прибежище в сердцах всех своих подданных и тысячи рук, готовых отомстить за него. Чудовище, которое лишило его престола, опирается на свою армию, он всё приносит в жертву своим разнузданным прихотям и карает мечом по малейшему подозрению».
«Он ошибается, полагаясь на свою военную мощь, – заметил Базмант. – Истинной поддержкой царям служит благосклонность Неба. Что до меня, то я пришел сюда исключительно из тяги к познаниям. Я верю, что никто не в силах мне навредить, и с Божьей помощью, без страха пройду туда, куда вы пойти не осмеливаетесь, хотя все предосторожности и угрозы вашего нового господина ничего не стоят».
«Заклинаем, не ходи в столицу, – умоляли добрые люди, – не заставляй нас страдать еще из-за одного несчастья. И раз ты такой добрый мусульманин, дождись, пока Небо само покарает тирана, это не замедлит случиться, ведь в бесчинстве своем он перешел всякие границы, и, если рук человеческих не хватит, чтобы его погубить, ему на голову рухнут колонны дворца».
При этих словах изгнанник почувствовал, как возродились его надежды. Решив более не скрывать своего имени, Базмант признался, что он и есть не кто иной, как их свергнутый царь. И тут же его верные подданные, покинувшие ради него родину, упали к стопам своего повелителя и поцеловали его руки, омытые их слезами. Часть всадников, находившихся там, вызвалась охранять Базманта, остальные разъехались по окрестностям, дабы разнести радостную весть и назначить место сбора. Вскоре огромная армия выступила в поход на столицу, тиран был свергнут, и Базмант снова принял бразды правления под радостные приветствия всего народа.
РАССКАЗ О БАХЕ́Т-ЗАДЕ́ И ДЕСЯТИ ВИЗИРЯХ
Продолжение
Закончив рассказ, Аладдин позволил себе сопроводить его собственными размышлениями.
– Как видишь, государь, Базмант вернул себе престол, полагаясь лишь на Божью помощь. Мой трон – это моя невиновность, и мне словно ниспослана свыше твердая вера в то, что я тоже снова взойду на него и восторжествую над всеми моими недругами.
По мере того как молодой казначей присоединял к рассказам своим эти мудрые истины, царь Бахе́т-зада́, слушавший его, чувствовал, как утихает его гнев. Он снова приказал отложить казнь и отвести Аладдина обратно в темницу.
На следующий день пришел черед седьмого визиря. Ему следовало отравить разум царя вероломными намеками, которые пока ни к чему не привели. Опытный царедворец хорошо подготовился и притащил с собою подстрекательские воззвания и перечень беспорядков, якобы вызванных нарушением закона и отсрочкой наказания, положенного за столь очевидное и не нуждающееся в новых доказательствах преступление.
Доводы визиря, по видимости бескорыстные и продиктованные исключительно желанием исполнить свой долг, снова встревожили Бахе́т-заду́. Он вновь уверовал в необходимость казнить негодяя и велел немедля привести его.
– Я слишком долго колебался, – сказал царь Аладдину, – твоя смерть послужит безопасности моего царства, и не надейся больше ни на отсрочку, ни на снисхождение.
– Государь мой, – отвечал Аладдин. – Всякое прегрешение заслуживает прощения. Я допустил всего лишь ошибку, попробовав неизвестный мне напиток, от которого у меня ненадолго помутилось в голове. Я имею полное право рассчитывать на твое царское милосердие. Я не способен на преступление, в котором меня обвиняют. Властители имеют прекрасное право, дарованное им свыше, а именно – право на великодушие. Представь себе, что, выслушав обвиняемого со вниманием и обдумав всё хорошенько, ты избавил невинного от смерти. Ведь это то же самое, что воскресить человека. Смертный приговор может казаться правомерным, но, если ты обрек на смерть невиновного, решение твое будет лишь произволом деспота и тирана. И не лучше ли простить оскорбление? Тот, кто, подобно Бахархану, находит в себе силы простить, рано или поздно бывает вознагражден.
Заметив, что Бахе́т-зада́ не прочь выслушать его, Аладдин, дабы пояснить свои слова, начал новый рассказ.
РАССКАЗ О БАХАРХАНЕ
– Бахархан отличался невоздержанностью, он жертвовал всем ради собственных страстей и для их удовлетворения шел на любые крайности. При этом он никому не прощал даже намека на прегрешение и наказывал своих подданных за случайные ошибки так же строго, как за самое страшное злодеяние.
Однажды во время охоты один из его приближенных нечаянно выстрелил из лука, и стрела попала Бахархану прямо в ухо и вырвала его. Царь в бешенстве приказал немедля привести виновника и отрубить ему голову. Когда бедный юноша услышал страшный приговор из уст своего разъяренного господина, он произнес такие слова:
«Государь мой, то, что я сделал, было с моей стороны непредумышленной оплошностью. Это роковая случайность, я взываю к милосердию твоему и умоляю меня простить. Всевышний оценит твою снисходительность, а люди поймут и одобрят ее. Во имя Неба, вложившего в длань твою царский скипетр, я прошу помиловать меня, и когда-нибудь Господь вознаградит тебя за доброту».
Вопреки всеобщим ожиданиям, Бахархан внял мольбе молодого человека и не стал его карать.
Звали этого юношу Тирхан. В свое время он, дабы избежать наказания за допущенную им ошибку, покинул двор отца своего. Долгое время, никем не узнанный, бродил царевич по разным странам, пока не устроился на службу к Бахархану. Однако родитель Тирхана, разузнав, где тот находится, по-отечески ласково пожурил сына и приказал ему вернуться домой. Царевич, не мешкая, исполнил это приказание и в надеждах своих не обманулся, ибо дома его приняли с радостью и восстановили во всех правах.
В один прекрасный день Бахархан решил позабавиться ловлей жемчуга. Он велел приготовить корабль, поднялся на борт и поплыл вдоль берегов своего царства. Неожиданно налетевшая буря отнесла судно далеко в море, а затем выбросила на незнакомый берег и разбила о скалы. Погибли все, кроме государя, и, по счастливой случайности, он оказался во владениях отца того самого юноши, что когда-то нечаянно лишил его уха и получил прощение.
Пока Бахархан приходил в себя, стало совсем темно. Дорога вывела его к большому укрепленному городу, чьи ворота были уже заперты. Пришлось бедному царю коротать ночь на ближайшем кладбище.
На рассвете городские ворота открылись, и люди обнаружили рядом с кладбищем убитого мужчину. Услышав шум, Бахархан поднялся, а, надо сказать, он сильно поранился, когда изо всех сил пытался добраться до берега, держась за обломок судна, и кровь сочилась из его ран. Само собой, его приняли за душегуба и отвели в тюрьму.
Прохаживаясь по тюремному двору, несчастный узник погрузился в размышления.
«Небо покарало тебя, Бахархан! – думал он. – Ты был жесток, мстителен, ненасытен, жизнь человеческая для тебя ничего не значила, ты казнил по малейшему подозрению, и вот теперь тебя самого принимают за злодея. Ты получил по заслугам!»
Так сурово судил самого себя бывший самодержец, как вдруг заметил в небе ястреба, который парил прямо над тюремным двором. Бахархан машинально поднял камень, с силой запустил его в птицу и промахнулся. Камень упал вниз, угодил в царевича Тирхана и рассек ему ухо. От боли юноша вскрикнул, его спутники сгрудились вокруг и позвали врачей, чтобы те остановили кровь. Отец Тирхана приказал найти того, кто ранил его сына. Узники, видевшие, как Бахархан кинул камень, указали на него. Государь приказал отрубить злоумышленнику голову, поскольку был убежден, что именно он совершил убийство на кладбище. Палач сдернул тюрбан с головы Бахархана и взялся за топор, как вдруг отец Тирхана заметил, что у преступника нет одного уха.
«Похоже, – сказал царь, – это не первое твое преступление. За какое злодеяние тебе отрубили ухо?»
«Государь, – уверенным голосом отвечал образумившийся Бахархан, – если есть на моей совести прегрешения, то я отчитаюсь за них перед Всевышним, но, пока Он не назначил мне кары, люди ни в чем не могут меня обвинить. Одним словом, я был таким же царем, как ты. Уха я лишился из-за стрелы, сорвавшейся с лука одного из моих прислужников по имени Тирхан. В первом порыве гнева я приговорил его к смерти, но он умолял сжалиться над ним, и я простил его…»
Не дав Бахархану времени закончить, Тирхан бросился к нему и заключил в объятия – он узнал своего бывшего господина и избавителя. И Бахархана не только не наказали, но, напротив, всячески обласкали и приняли как царя, и к тому же царя несчастного. Он поведал о злоключениях, что привели его на берег чужой страны, а Тирхан рассказал отцу, как едва не лишился головы, ранив своего господина.
«Помнишь, – сказал царевич Бахархану, – как я просил о пощаде и обещал, что Всевышний вознаградит тебя и ты, если помилуешь меня, тоже получишь прощение. И вот при тех же обстоятельствах ты получил его из рук отца моего».
Когда всё прояснилось, два государя обнялись и заверили друг друга во взаимном уважении. Спустя некоторое время Бахархан сел на корабль, чтобы вернуться на родину. Его провожала целая флотилия кораблей и пятьдесят тысяч воинов, которыми командовал царевич Тирхан.
РАССКАЗ О БАХЕ́Т-ЗАДЕ́ И ДЕСЯТИ ВИЗИРЯХ
Продолжение
– Так, – добавил Аладдин, – Бахархан был вознагражден за то, что сумел совладать с собою и простить нанесенное ему оскорбление. Небо не только подарило ему прощение при схожих обстоятельствах, но и милостиво позволило вернуться к своим подданным. Оно наградило его всеми необходимыми доброму царю достоинствами, и в том числе способностью управлять своей державой без чьей-либо подсказки и помощи.
Бахе́т-зада́, смущенный этим рассказом, опять отложил казнь и повелел отвести казначея в темницу.
Десять заговорщиков, желавших смерти Аладдину, с новой силой взялись за свое черное дело. Они решили вместе отправиться к государю и сделать всё, чтобы погубить его любимца, ибо, добейся Аладдин помилования, им тогда было бы несдобровать.
На следующий день визири явились во дворец, и слово взял самый ярый и красноречивый из них.
– Верит царь или не верит, – сказал он, – но преступный сказочник, чье дарование внушает восхищение, обязан успехом своим лишь чарам, ибо он весьма сведущ в колдовстве. Не стоит поддаваться на обман, который подрывает не только законы, веру, порядок, но и уважение к царской власти и благо народа. Следует немедля воздать должное за столь возмутительное преступление, иначе беспорядки зайдут слишком далеко.
Остальные визири единодушно поддержали эту коварную речь, и каждый из них лез из кожи вон, дабы доказать собственную непредвзятость, радение о державных интересах и преданность. Преступник, утверждали они, соединил безудержную дерзость и хитрость, дабы осквернить государево ложе и очернить добродетельную и прекрасную царицу. Если такое злодеяние останется безнаказанным, всё погибнет.
Бахе́т-зада́ не смог устоять под столь дружным натиском – визири снова пробудили в нем гнев и ревность, и он приказал привести виновного.
Аладдин в цепях предстал перед троном, и, завидев его, Бахе́т-зада́ вскричал:
– Отрубить ему голову!
Все десять визирей чуть ли не бросились к топору, как бы оспаривая друг у друга честь казнить преступника, и этот их порыв дал Аладдину повод сказать такие слова:
– Взгляни, о государь, как твои визири жаждут обагрить свои руки кровью невинного. Справедливость преследует преступника, а не набрасывается на него. Рвение, как и всякое другое качество, должно знать меру. Остановитесь, вы, алчные и злые люди! Меня здесь судит царь, а не вы, не вам принадлежит моя голова, она для вас неприкосновенна, ибо вы не судьи и не палачи. Говорите, покажите себя во всей красе. Вы ненавидите меня за то, что я не позволял вам воровать. Вы мои враги и трусливые наветчики.
– Ты обвиняешь моих визирей, – остановил его царь, – потому что правда, которая исходит от них, разит прямо в цель!
– Нет, им меня не достать, – возразил Аладдин, – их черная клевета бессильна против меня. Она у них в крови, сам Сатана пропитал ее ядом их сердца – я вижу, как они источают его. Эти заговорщики принуждают меня оправдываться и защищаться, и, раз сегодня они все вместе явились сюда, я могу задать им всем один вопрос. Закон требует, чтобы истец или заявитель был очевидцем преступления. Разве визири видели своими глазами, как я осквернил царское ложе? Нет, а значит, их показания нельзя принимать во внимание, любой суд даст им отвод. Обвинения против меня – плод зависти и бешеной ревности, которая пожирает твоих визирей и моих врагов. Посмотри, государь, на них и на меня. Топор занесен над моей головою, но я не боюсь ее поднять, тогда как они прячут глаза и от тебя, и от меня. Небо служит мне опорой и осуждает их. Наш приговор написан на челе у каждого из нас. О великий царь! Ты достоин лучших советников, бойся попасться в преступную сеть, сплетенную ими! Вот человек по имени Оланза всю жизнь жалел о том, что поверил доносу визирей на одного из своих любимых приближенных.
– Да-а, – изумился Бахе́т-зада́, – это что-то неслыханное… Что ж, расскажи, о чем там сожалел некий Оланза.
ОСТОРОЖНЫЙ,
или РАССКАЗ ОБ АБАЛЬТАМАНТЕ
– Жил в Египте человек по имени Абальтамант. Он был осторожен, скромен, мудр и очень богат. Его родной край оказался под властью тирана. Из-за посягательств и притеснений деспота люди боялись за свою жизнь и состояние и бежали в соседние земли. Абальтамант последовал их примеру. Приняв все необходимые предосторожности, чтобы обезопасить свою семью и имущество, он укрылся в царстве Оланзы, который слыл достойным и мудрым государем.
Приготовив дорогие подарки, Абальтамант испросил дозволения предстать перед своим новым господином, и тот благосклонно принял иноземца, выделил ему участок земли для строительства дома и одарил богатым платьем.
Абальтамант возвел подобающий своему положению дворец и зажил в нем на широкую ногу. За его столом сидели самые знатные господа страны и многие иноземцы. Он всячески стремился завоевать всеобщее доверие, и даже царь проникся к нему таким уважением, что пригласил к себе на службу.
«Государь, – сказал предусмотрительный Абальтамант, – твое доверие для меня большая честь, а доброта заслуживает глубочайшей признательности. Мое состояние и жизнь в твоих руках, но, если дозволишь, я хотел бы поступить в соответствии с моими наклонностями. Молю, позволь мне спокойно окончить дни мои вдали от суеты двора, но не лишай своей дружбы. Я не честолюбив и не сомневаюсь, что, едва лишь коснется меня тень высочайшего благоволения, как тысячи царедворцев, завистливых и ревнивых, сделают всё, чтобы развеять ее. Даже если я ни в чем не буду виноват, они припишут мне ошибки и обвинят в разных промахах, лишь бы лишить твоего расположения».
«Не бойся, – возразил Оланза, – я знаю двор и давно научился распознавать и козни, и происки, и их любителей. Пожертвуй ради меня и моего народа своим покоем. Я ручаюсь за твою жизнь!»
Абальтамант уступил и вскоре своими деяниями и мудрыми советами снискал полное доверие государя, который назначил его визирем и не отпускал от себя ни на шаг. Самые важные государственные дела сосредоточились в руках нового царского советника, высокие сановники оказались у него в подчинении и начали завидовать ему. Они объединили свои усилия, чтобы погубить столь опасного соперника, а поскольку очернить его не надеялись, надумали прибегнуть к лести и обману.
У царя Оланзы был один большой недостаток: он слишком любил женщин и легко влюблялся. То, что у любого другого проходило как мимолетное желание, у него превращалось в сильнейшую страсть.
Один из визирей представил ко двору даровитого художника, который написал целую галерею портретов самых красивых женщин Азии. Оланза пожелал взглянуть на это собрание и попался в приготовленную для него ловушку.
Среди множества прекрасных картин особо выделялся портрет одной царевны, которая затмевала прочих своею красотой. Все взгляды притягивались к ней одной. Царь пожелал узнать имя этой восхитительной девушки, художник назвал его и в то же время заверил, что его картина дает лишь слабое представление о непередаваемой прелести красавицы.
«Царь, ее отец, – добавил он, – гордится дочерью и души в ней не чает. Он считает оскорбительными все брачные предложения и отрубает голову посланцам, которые осмеливаются просить руки царевны. Они прибывали из самых разных стран, от Тебриза{259} до Самарканда, а теперь их головы выставлены у ворот столицы Кохинхина{260} и вселяют страх и ужас во всех остальных смельчаков».
Рассказ художника не загасил пылких желаний Оланзы, напротив, его страсть и любопытство разгорелись с новой силой. Не будь он привязан к своему народу, он сам отправился бы с посольством. Однако влюбленный монарх надеялся, что при дворе отыщется человек, который, ради того чтобы услужить ему, осмелится на это опасное предприятие.
Придворные, все как один, скрывая страх, ссылались на свои недостатки, а визири хором указали царю на то, что в выборе своем он должен исходить из государственных интересов.
«Каждый из нас, – говорили они, – был бы счастлив отдать жизнь во славу своего повелителя. Однако, если твой избранник потерпит неудачу, ты, его господин, будешь унижен, а отомстить за нанесенное оскорбление при всем желании не сможешь из-за огромного расстояния, которое отделяет Египет от Кохинхина».
«Я уверен, – возразил Оланза, – что Абальтамант сумеет и голову свою уберечь, и своего повелителя не посрамить, и невесту ему привезти».
«О государь, – сокрушались придворные, – голова Абальтаманта дорога нам так же, как тебе и твоему народу. Он – наше солнце и свет, советы его бесценны, нам будет его не хватать, даже завистники восхищаются его дарованиями. Однако, несмотря на нашу огромную любовь к нему, мы должны признать, что никто и никогда не владел таким умением убеждать, всё, что слетает с его уст, внушает доверие безграничное, и каждый понимает, что сила его не в хитрости, а в мудрости. И потому вряд ли повелитель Кохинхина, на дочери которого ты желаешь жениться, сумеет противостоять ему, особенно когда речь идет о столь почетном союзе с тобою».
Эти хитроумные словеса окончательно убедили Оланзу, и он решился возложить нелегкую задачу на плечи верного Абальтаманта. Мудрый визирь прекрасно понял, что движет его недоброжелателями, но сделал вид, что польщен оказанным доверием, и твердо обещал самому себе, что убережет себя и свою голову от дикого приема, коему подверглись другие посланники.
И вот всё уже готово к отъезду. Абальтамант позаботился о том, чтобы его колесницы видом своим свидетельствовали о богатстве, мудрости и славе государя, которого он представляет. Посол двинулся в путь и неустанно следил, чтобы в войске, его сопровождавшем, царил строжайший порядок.
Добравшись до земель Кохинхина, Абальтамант удвоил предосторожности. Щедростью своей и подаяниями он завоевал благожелательность народа и уважение местных властей. И, когда он достиг столицы, слава о почтенном посланнике Оланзы уже опередила его.
При первой же встрече с царем Абальтамант заверил его в своем глубочайшем уважении и вместе с посланием Оланзы передал от имени своего государя богатые подношения. Египетскому визирю оказали теплый прием, одарили драгоценными мехами и проводили во дворец, приготовленный для него и всех его людей. Абальтамант получил приказ явиться за высочайшим ответом через три дня.
Молва донесла до царевны известие о прибытии нового посольства. Царь-отец пришел к дочери после встречи с Абальтамантом, рассказал о том, что ее руки просит самодержец Египта, и дал почувствовать, что на сей раз расположен серьезно отнестись к сватовству.
«Отец мой, – сказала царевна, – надеюсь, ты не откажешь мне в любезности и позволишь встретиться с глазу на глаз с этим посланником. О характере государя очень часто можно судить по тому, каких советников он себе выбирает. До сих пор все превозносили Абальтаманта, и даже ты, похоже, остался им доволен. Позволь мне самой убедиться в том, что он стоит похвал не только как сановник, но и как человек. Я хочу испытать его и проверить».
В этой просьбе не было ничего предосудительного, и царь дал свое согласие.
Когда назначенный срок истек, Абальтамант снова предстал перед государем. После положенных приветствий ему велели пройти к царевне, которая желала его расспросить. Главный евнух проводил его, и, хотя путь был недолог, дальновидный посланник успел подумать и вспомнить советы египетского мудреца, который когда-то был его наставником: «Нет спросу с того, кто не поднимает глаз. Держи язык за зубами, и тебя не упрекнут в болтливости. Прижми руки к сердцу своему, и тебе их не отрубят».
Едва он всё это припомнил, как оказался лицом к лицу с царевной. Она встретила его словно старого друга: в простом платье, без покрывала, в окружении нескольких невольниц, каждая из которых была прекрасна, но ни одна не могла затмить свою госпожу. Египетский визирь, скрестив руки на груди и опустив глаза долу, смиренно выказал царевне почтение. Она предложила ему присесть, и он подчинился, расположившись поодаль от царской дочери.
«Что привело тебя к моему отцу?» – спросила юная красавица.
«Мой повелитель, – отвечал Абальтамант, – горит желанием стать твоим мужем, госпожа. Он почтет за счастье получить твою руку, и я приехал просить ее от его имени».
Царевна потупилась, а затем велела поднести гостю в дар драгоценности редкой красоты и блеска и, не спуская с него глаз, попыталась угадать по его лицу и поведению, какое впечатление произвели эти подарки на гостя. Душа продажная и алчная выдает себя одним-единственным взглядом, одним движением. Таким образом царевна проверяла каждого посланника, который искал ее руки для своего государя, и все они были ослеплены свалившимся на них богатством.
