Текст книги "Продолжение «Тысячи и одной ночи»"
Автор книги: Жак Казот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 72 страниц)
Огнепых был молодец исполнительный и немногословный. Он так здорово наладил свое дыхание, что, казалось, мясо не столько жарится, сколько золотится, и по мере того, как сок стекал на капусту, мастер тихонько дышал на нее, и капуста постепенно пропекалась. Капитан пришел в восторг от искусства обжарщика, и ему до смерти захотелось еще раз показать себя в деле. Он заметил, что в пещере дервиша не хватит места для стола, потому что там прямо посередине высилась гранитная плита высотою и шириною в пять локтей.
«Разойдитесь, – сказал капитан тем, кто стоял вокруг, – сейчас я кое-что отрежу от этого камушка, осколки могут попасть вам в глаза. Я хочу освободить место для нашего стола».
В тот же миг он ударил мечом по плите. Замах оказался столь точен, что каждый отсеченный кусок был похож на мраморную доску, которой не хватает только полировки.
«Какая грозная рука! Какой доблестный меч!» – вскричали свидетели хором.
«Братья! – сказал Пейдодна. – Именно этот меч проложит нам дорогу к славе и процветанию».
Пещеру быстро расчистили, и на месте бесформенной и неудобной плиты появился стол. Под ударами меча его столешница приобрела форму правильного квадрата, а под ней капитан вырезал и убрал всё липшее, чтоб было где разместить ноги. Из самых красивых осколков соорудили скамью и придвинули ее к столу.
«Никогда ни одному из нас, – признался Пейдодна, – не удавалось так проворно создать столь искусное творение!»
Продрых в знак восхищения поглаживал брюхо, и это легчайшее трение наполняло пещеру ужасающим шумом.
Тем временем начали накрывать на стол, и Огнепых притащил теленка.
«Вина! Вина!» – вскричал Пейдодна, достав огромный мешок сухарей.
Крепкий Горб отправился за бочонками, однако Камнегрыз, опасавшийся неуемной жажды дервиша, не удержался и спросил:
«А что, святой человек, покаяние твое уже закончилось?»
«Нет, – отвечал Пейдодна, – и я непременно выпью несколько глотков медовой воды, но при этом возьму один кувшин вина, чтобы прополоскать рот».
Все расселись по местам, и каждый воздал должное трапезе. Говорили мало, но время от времени то один, то другой едок делал меткое замечание, и всякий раз оно было великолепно. Спустя полчаса, когда Пейдодна слегка утолил чувство голода, он огляделся вокруг и сказал:
«Братья, как же так? Где Тучихват[58] и Всёраздуй[59]? Они не могли не получить приказа, ведь Продрых так пробил общий сбор, что его услышали бы даже глухие».
И как раз в этот миг у входа в пещеру появились упомянутые молодцы.
«Вы не заслуживаете даже корочки хлеба, – строго произнес Пейдодна. – Я ценю людей ловких, но при условии, что они исполняют свой долг, и, если завтра вы провалите дело, вам придется ответить перед тем, кто сильнее меня, а пока, так и быть, садитесь и угощайтесь. Все хорошие новости узнаете после обеда. На вас смотрит величайший мастер своего дела, знаменитый капитан Камнегрыз. Мы избрали его своим главнокомандующим и сейчас покажем, на что способны. Что до меня, то я, как видите, прохожу испытание прямо здесь».
С этими словами Пейдодна залпом выпил кувшин вина.
Вновь прибывшие молча поклонились и сели за стол.
«Идемте, братья, – сказал Пейдодна, когда все наелись, – нас ждет смотр. И для начала позаботимся об ужине. Зривдаль! Точновцель! Рассекай! Внимание! Зривдаль, достань нам сто ритлов разной дичи. Осмотри берега рек, ищи молоденьких ланей, козлят и газелей с нежным и легким мясом».
Зривдаль занял удобную позицию. Поначалу он как будто оглядел окрестности, затем взор его устремился в бесконечность и полетел над миром.
«О, – воскликнул он немного погодя, – я вижу то, что нам надо, в десяти фарсахах отсюда, вон за тем косогором».
«Точновцель, возьми лук», – приказал дервиш.
Меткий удалец воткнул колышек перед Зривдалем, вскинул лук и натянул тетиву.
«В десяти фарсахах?» – переспросил он.
«И тридцати шагах».
Точновцель выстрелил, Зривдаль проследил за стрелой.
«Лань подбита», – доложил он.
«Твоя очередь, Рассекай, надевай свои бабуши и подбери дичь».
Приказ был тут же исполнен.
И так три раза. Через полчаса перед Крепким Горбом лежали четыре туши. Он тут же освежевал их и насадил на вертел.
Пейдодна встряхнул мешок с сухарями.
«Как! – сказал он. – У нас осталось всего тридцать ритлов? Зривдаль, погляди-ка, нет ли где свежего хлеба».
«В Массере как раз готов целый противень, пекарь достал его и отвернулся, чтобы почистить печь».
«Вот удобный момент, чтобы задаром сделать запас. Отправляйся, Рассекай, возьми с собой мешок и принеси всё, что сможешь».
Приказ был немедленно исполнен, и хлеб оказался в пещере раньше, чем пекарь заметил пропажу.
«Как видишь, Камнегрыз, – сказал дервиш, – кладовая полна. Ах, будь у Крепкого Горба крылья, у нас было бы вдоволь вина, но мне, как всегда, придется умирать от жажды. Давай, Тучехват, зацепи это облако и заставь его вылить здесь свое пресное содержимое. Найдешь тучу с градом, тем лучше, я люблю воду со льдом».
Облако проплывало довольно высоко. Тучехват вытащил из кармана клубок шелковых ниток и подбросил его к небу. Клубок размотался, проворный удалец ухватился за кончик нити, и облако понеслось вниз с поразительной быстротой.
«Друзья, – предложил Пейдодна, – поставьте кувшины на землю, пусть они наполнятся водой, которая сейчас хлынет с неба, а мы, поскольку нам не во что переодеться, укроемся в пещере».
Все послушались совета дервиша. Облако опустилось к земле, Тучехват сжал его с боков, и оно пролилось дождем.
Камнегрыз во все глаза глядел на эти чудеса.
«Согласись, капитан, – сказал Пейдодна, – с такими молодцами и под твоим командованием мы можем рассчитывать на успех».
«В жизни не видывал такого сборища столь редких и согласованных между собою дарований, по-моему, нам всё по плечу… У меня в голове уже зреет множество планов».
«Погоди, сейчас не время о них говорить, – остановил капитана Пейдодна, – это сбивает меня… Я забыл одну жизненно важную вещь. Раз у нас нет ничего, кроме воды, дабы утолить жажду, то вечером нам не помешает принять настойку. Сейчас три часа пополудни, время еще есть, и у нас всего должно быть вдоволь».
«Зривдаль, и ты, Рассекай Воздух, – приказал дервиш, – разыщите нам несколько склянок с настойками. Как известно, их обычно выставляют на террасы, дабы они погрелись на солнышке. Вперед, совершите набег, а, коли понадобится, то и два».
Приказание исполнили, и через полчаса запасы пополнились четырьмя огромными бутылями с настойкой.
«Наш Рассекай всем хорош: ловок, скор, неуловим, – заметил Пейдодна, – жаль, костяк у него слабоват, пользы от него было бы неизмеримо больше».
«Клянусь Мухаммадом! – воскликнул Камнегрыз. – Да без его помощи у меня всю ночь бурчало бы в животе от голода! А скажи-ка, добрый дервиш, нельзя ли раздобыть еще и инжиру?»
«Выбирай какой хочешь из тех, что поспел на земле».
«Ловлю тебя на слове, – согласился капитан, – и выбираю самые прекрасные фиги, которые, как известно, растут в Африке».
«Вперед, Рассекай! Ты понял, чего хочет наш главнокомандующий. Возьми корзину, рви ягоды с разбором и возвращайся самое позднее через час, потому как ты еще можешь понадобиться!»
Рассекай Воздух исчез.
Мясо – на вертеле: Крепкий Горб крутит ручку, Огнепых жарит, Продрых лежит в сторонке, чтобы никого не беспокоить, но его всё равно слышно.
«Да, – вздохнул Камнегрыз, – такой храп мертвого разбудит!»
«Надо дать ему отдохнуть, – возразил Пейдодна. – Все его достоинство в безмерной полноте и вздутом животе. Кроме того, он не дает нам скучать, играя на своих щеках, как на бубне. Это очень смешно. Мы стараемся с выгодой для себя применять все дарования».
«Вы правы. Скажи, а кто этот человек, что сидит скрестив руки? Я еще не знаю, что он умеет».
«Это тот, кто отвечает за наш лагерь, когда мы в походе. Он извлекает большое из малого, а зовут его Всёраздуй. Ремесло у него тяжелое и утомительное, но ты сам это поймешь, когда увидишь его за работой».
Пока они беседовали, день клонился к вечеру, а Рассекай никак не возвращался. Пейдодна забеспокоился.
«Эй, Зривдаль! – позвал он. – Посмотри-ка в африканских садах, постарайся найти Рассекая. Он то ли заблудился там, то ли забыл обо всем».
Зоркий удалец внимательно осмотрел всю Африку.
«Ох, вот ты где, – сказал он наконец. – Рассекай неподалеку от Дамаска, этот несчастный слопал больше фиг, чем собрал, и завалился спать. Вокруг бродят арабы, которые хотят его обокрасть. Коли они стащат бабуши Рассекая, нам его больше не видать. Но на дереве, под которым он разлегся, сидит крупная птица. Пусть Точновцель выстрелит в нее, она упадет и разбудит нашего соню».
«Сколько от нас до птицы, о которой ты говоришь?» – спросил Точновцель.
«Ровно семьдесят пять фарсахов».
Лучник воткнул колышек, прицелился и выстрелил. Зривдаль проследил за полетом стрелы.
«Птица свалилась, соня проснулся и собрался в путь».
Мгновенье спустя фиги оказались в пещере.
«Не брани нашего добытчика, – попросил капитан дервиша, – этот случай позволил нам еще раз убедиться в полезности Точновцеля и Зривдаля… Но, думаю, ужин поспел, давайте накроем на стол».
«Хорошо, – отвечал Пейдодна, – но сначала надо разбить лагерь и, согласно воинским обычаям, пробить отбой».
Дервиш позвал Всёраздуя, и тот застыл, ожидая приказаний.
«Ты готов? Ты выбрал площадку? – спросил его дервиш. – Нынче вечером мы ляжем спать в шатре, надо, чтобы всем хватило места и каждому было удобно».
«Площадка вот она, прямо перед тобой, – отвечал Всёраздуй. – Шатер – у меня на груди, а его размеры – в моих легких».
«Клянусь Мухаммадом! – поразился Камнегрыз. – Вот уж загадка так загадка!»
«Нет никакой загадки, – возразил дервиш. – Сейчас ты всё увидишь и всё поймешь. Подойдем-ка поближе, чтобы ты как следует рассмотрел работу нашего строителя».
На груди Всёраздуя висел мешочек размером с куриное яйцо, который завязывался четырьмя шнурками с маленькими булавками на конце. Всёраздуй раскрыл мешочек, подул в него, и тот сделался размером с дыню. Грудастый удалец подул еще, мешочек опять увеличился. Всёраздуй засунул в него голову и снова дунул. Над ним образовался как бы чепец, который всё рос и рос. Вскоре края чепца упали на землю и накрыли Всёраздуя целиком. Тут товарищи его подобрали шнурочки, превратившиеся в четыре веревки, потянули в разные стороны, а затем закрепили, воткнув в землю булавки, которые стали колышками. Воздушный шар принял форму купола, и его подперли по углам четырьмя кольями, которые Всёраздуй всегда носил при себе. Дело было сделано, шатер вырос до такой величины, что под ним свободно могли бы разместиться человек двадцать.
«Трижды клянусь Мухаммадом! – в восторге вскричал Камне-грыз. – Только что я узрел грибного царя. Нет, бога грибов. Это что-то невероятное!»
«Без всякой лести скажу, мой генерал, – возразил Пейдодна, – что те, кто видел, на что ты способен, готовы поверить во что угодно и не имеют права хвастать. Однако Всёраздуй сдерживается: его сил хватит и на то, чтобы выдуть шатер, под которым поместятся все паломники Мекки вместе с сопровождением».
Тут вдали послышался грохот – можно было подумать, что приближаются пятьдесят барабанщиков и бьют что есть сил, кто во что горазд.
«Что за шум?» – спросил Камнегрыз.
«Ничего особенного, – отвечал Пейдодна. – Это Продрых бьет отбой. Он всего-то поглаживает свой живот, но его доблести хватит и на то, чтобы поднять нас в атаку».
«Добрый дервиш, до чего поразительные люди окружают тебя!»
«Им, как и мне, приходится жить вдали от мира, потому что народ не умеет их оценить по достоинству. С твоей же помощью мы покинем эту пустынь и вышвырнем Бигстафа, этого грифа, из его гнезда за то, что он забрасывает нас корзинами, полными нашпигованных железом птиц, которые не дают покоя нашему войску».
«Эх, была бы у этого Бигстафа крепость, окруженная тремя рвами с водой, ты добавил бы в них немного меда и мгновенно осушил до дна. Я пошел бы в атаку на стену, и, клянусь Мухаммадом, ты сам знаешь, на что способен мой меч! Крепость я разрушил бы так быстро, что никто не успел бы сбросить мне на голову ни одного камня, а потом Крепкий Горб заполнил бы обломками ров, и я бы появился нежданно-негаданно и сокрушил все доспехи, под которыми прячется неприятель».
«Прекрасный и достойный тебя замысел, мой генерал. Но нашего тирана так не одолеть».
«Клянусь твоей священной книгой, почтенный дервиш, я придумаю такой план, от которого его ничто не спасет… Но пора ужинать».
«Самое мудрое решение на этот час, – согласился дервиш, – не то жаркое давно остыло бы, кабы Огнепых не подогревал его время от времени».
Маленькая армия села вокруг накрытого стола, освещенного одной лампой с тремя фитилями. Заговорили о будущем.
«Друзья! – сказал Камнегрыз. – Я сделаю всё, что в моих силах, дабы заслужить одобрение ваше, но, раз уж вы избрали меня вождем, предупреждаю: мы пойдем бодрым шагом и строем… О, я выпил всего глоток воды, а меня от нее уже воротит… Завтра на рассвете я подниму вас, отдам приказы, мы свернем лагерь и немедля выступим в поход… Давайте выпьем настойки, ляжем спать, и пусть нам приснится победа… Эх, не будь у меня желудок навроде колодца, я заснул бы на этих камнях, точно на ложе из розовых лепестков… Ешьте всё до последней крошки, на заре мы уходим отсюда, дабы осуществить наш великий замысел. Начнем же с того, что заставим голодать здешних крыс, не оставим им даже корочки… Ладно, ужин закончен, следуйте за мной. Сегодня мы опять расположимся в шатре… Подойти ко мне, Зривдаль! Скажи, ты ночью столь же зорок, как днем?»
«Да, капитан».
«Это хорошо. Охраняй наш лагерь, а завтра во время похода ты выспишься на плечах у Крепкого Горба… Тучехват, подойди! Поймай облако, что проплывает над нашими головами, пусть оно покроет всё росою и освежит воздух… Продрых, уйди подальше от лагеря, но так, чтобы Зривдаль тебя видел. Так наш соня сможет забить тревогу, если случится что-то непредвиденное… Идемте, друзья! Возьмите себе по шкуре, чтобы подложить под голову. Люди на войне отказываются от удобств, только когда их нет».
«О, великий, доблестный, мудрый капитан!» – Пейдодна исполнил полученный приказ и первым вышел из пещеры.
Войско укрылось в шатре, Камнегрыз зашел последним и устроился посередине. Остальные улеглись на почтительном расстоянии от командующего. Дервиш прочитал молитву, и все мирно уснули.
Как только утренняя звезда взошла над горизонтом, Зривдаль растормошил Продрыха. Тот, зевая, стукнул разок себя по животу, и громкое эхо разнеслось по окрестным горам. Камнегрыз вскочил и разбудил свое войско.
«Вперед, соратники мои! – вскричал он. – Встретим день с оружием в руках. Всёраздуй, сворачивай лагерь!»
Друзья вышли наружу, оставив внутри одного Всёраздуя. Еще до восхода солнца колышки были выдернуты, и шатер снова превратился в маленький мешочек, привязанный к шее того, кто его носил.
Все выстроились в колонну, и Пейдодна занял место замыкающего.
«Брат мой! – обратился к дервишу Камнегрыз. – Поскольку ты – наш советник, тебе следовало бы встать посередине, ибо, когда авангард вступает в бой, совет может запоздать. Однако ты можешь остаться и позади, поскольку наши ряды не слишком плотны, и ничто не помешает тебе подойти ко мне в случае необходимости… Твоя книга в порядке? Все страницы целы?»
«Клянусь Мухаммадом! Я их не считал, но это не важно, я легко найду им замену».
«Зривдаль, друг мой! – продолжил командующий. – У тебя веки немного покраснели, промой их свежей водой, без твоих зорких глаз мы как без рук… Точновцель, как твои лук и стрелы?»
«Всё в порядке, мой капитан!»
«Мне не терпится испытать твою ловкость и отправить нашему врагу послание прямо в глаз… Давай проверим твой клубок, Тучехват. О, какой круглый, ровный! Настоящий вызов паукам! Но послушай старого солдата, скоро ты поймешь, что столь ценный дар, как у тебя, не должен растрачиваться на то, чтобы освежать воздух и мыть посуду… Огнепых! Я не сумею заглянуть в твой желудок, однако, надеюсь, твоих серы и смолы хватит для нашей кампании, потому что еще до заката мы захватим вражескую кухню, и тебе не придется тратить силы на наше пропитание. Но я поручаю тебе поджаривать головы всех, кто вздумает чинить нам препятствия… Рассекай! По-моему, твои бабуши в полной исправности, только опасайся своего пристрастия к фигам – еще немного, и ты бы остался босым и сильно простудился по пути к нам… Всёраздуй! Ты сложил шатер, но надо проверить, надежны ли колья, крепки ли веревки, не прохудилось ли полотно…»
«Нет, у меня всё цело».
«А скажи, если ты попробуешь надуть дыню, она вырастет до размеров тыквы?»
«Нет, мой капитан».
«Правду говорят, нет на свете совершенства… Крепкий Горб, выйди из строя! Нужно тебе дать кожаные ремни, чтобы ты мог приторочивать свою ношу. Вот это спина так спина, будь она поровнее, и на нее можно было бы установить даже пирамиду… Зачем ты так коротко обрезаешь себе ногти? Ведь, когда надо что-то достать и схватить, руки всегда коротки… Храпун, шаг вперед! Твой барабан отлично натянут, но не стоит смачивать его изнутри слишком большим количеством горячительных напитков, от этого кожа может размокнуть… И кстати, давай послушаем, как звучит твоя труба».
Продрых повиновался, шепотом издал несколько звуков и поверг весь отряд в ужас: Рассекай умчался бы в неведомую даль, кабы не совладал со своими ногами, у Крепкого Горба подкосились коленки, Зривдаль ослеп, Точновцель выронил лук и стрелы, Тучехват попытался найти облако, чтобы укрыться на нем, у Всёраздуя перехватило дыхание, а Огнепых заледенел.
«Клянусь Мухаммадом! – воскликнул Камнегрыз, взяв за руку Пейдодна, которого одолела икота. – Вот поистине тонкий голосок! Я не мокрая курица, однако дрожу как осиновый лист. Продрых, друг мой! Дар твой несравненен, но мы воспользуемся им только в отчаянном положении. Встань в строй. А теперь, друзья мои, слушайте план вашего главнокомандующего… Нам предстоит взять Каллакахабалабу и уничтожить Бигстафа. Он слишком осторожен, чтобы подвергнуть себя опасности, и потому выставит против нас свой сброд. Мы перебьем всех до единого, но этого будет мало. Надо, чтобы тирана заставил сдаться голод: мы опустошим земли, что кормят его, и заставим злодея жрать камни, из которых сложена его гора! У вас есть всё, чтобы предать этот край огню и воде, грабьте, убивайте и крушите, превратите его в пустыню. Вы быстро управитесь. Война размеренная слишком дорого обходится, зато там, где к ней примешивается страх, люди сами бегут без оглядки. Остается только понять, с чего мы начнем. Зривдаль, – сказал командующий своему непревзойденному лазутчику, – посмотри во все четыре стороны. Скажи, где поблизости есть для нас какая-нибудь работенка. Что ты видишь на западе?»
«В двадцати фарсахах отсюда, мой вождь, я вижу караван, который двигается в нашу сторону».
«Мы можем добраться до него к вечеру, вернемся уставшие, с пустыми желудками, а главное, ограбив его, мы не нанесем никакого ущерба Бигстафу. Нет, это не то, что нам нужно! Посмотри на восток».
«Мой вождь! Там богатые пастбища, прекрасные стада и несколько пастухов».
«Такая цель могла бы заслужить наше внимание, но только не сейчас: это сырое мясо, а мы выступаем натощак, нам нужно найти готовый обед…»
«Вот он! – воскликнул Зривдаль. – На юге! Я вижу, там готовится большой свадебный пир».
«Значит, теперь нам есть чем заняться… Как далеко?»
«Десять фарсахов».
«Это деревня?»
«Да, и довольно большая».
«Тем лучше. Есть где натворить много бед и шума. Простые люди нам не помеха, давайте договоримся, как будем действовать. Огнепых войдет вместе со мною в село и сожжет ту его часть, что находится на противоположной от свадебных столов стороне. Я проникну в дом, где будут играть свадьбу, и схвачу невесту. Если ее жениху, отцу и братьям это не понравится, я раздам несколько пощечин. Если это их не утихомирит, Продрых шепнет им на ухо несколько слов, и, думаю, ему не придется повторять дважды. Огнепых сожжет всё, кроме дома, где мы спокойно пообедаем. Поскольку селяне могут возмутиться и начать кидаться в нас камнями, приказываю Тучехвату подцепить первую попавшуюся тучу, согнать все окрестные облака, собрать их воедино и следовать за нами вместе со всем скопищем. Когда понадобится, наш повелитель облаков обрушит тысячи возов града на головы недовольных, а мы позаботимся о том, чтобы он не остался голодным».
«Клянусь Мухаммадом! – воскликнул Пейдодна. – Никогда и никто еще не продумывал дело с такой предусмотрительностью».
«Ты доволен, мой дервиш? – спросил Камнегрыз. – Надеюсь, все остальные тоже. Итак, вперед! Продрых бей, но так, чтобы было приятно слушать, бей, будто мы идем на свадьбу».
Барабанщик подчинился, и отряд строем зашагал к намеченной цели.
В двух фарсахах от деревни Камнегрыз приказал Рассекаю проверить, что происходит на празднике, не собираются ли гости сесть за стол. Через три минуты гонец вернулся.
«Эти язычники, – доложил он, – приносят в жертву идолу прекрасную телочку с золотыми рогами. Она изжарится не раньше, чем через час».
«Клянусь Мухаммадом! – сказал Камнегрыз дервишу. – Ты, должно быть, рад? Тебе предстоит бороться с язычеством, повергнуть идола. Очень тебе советую заклясть его хорошенько с помощью твоей книги… Союз, заключенный перед истуканом, без кади! Такой брак ничего не значит, я хочу жениться на этой молодке по мусульманским законам, чтобы вывести ее на правильный путь».
За разговорами отряд двигался вперед и наконец прибыл в деревню, прямо туда, где собрались семьи жениха и невесты. Камнегрыз вошел как к себе домой.
«Что я вижу! – воскликнул он. – Здесь женятся, не спросясь, и собираются пировать без меня?»
Вообразите себе изумление добрых селян: они молча переглядывались и, дрожа, рассматривали человека в латах.
«Мы пропали! – закричали они чуть погодя. – Это Бигстаф, это сам тиран!»
«Хватит врать, дурни! Нет здесь никакого тирана, за кого вы меня принимаете? Знайте, я будущий муж этой красавицы, и другого у нее не будет».
С этими словами Камнегрыз обнял невесту. Жених и родственники бросились ей на выручку, но одна пощечина да два тычка опрокинули их на землю. Чтобы одолеть похитителя, мужчины вооружились, кто палкой, кто ножом, кто стулом – в общем, всем, что попалось под руку, но тут начал чихать Продрых. Этого таланта Камнегрыз за ним еще не знал, и главнокомандующего так оглушило, что, не будь он увлечен своей добычей, непременно упустил бы ее. В то же время мужчины, женщины, дети и всё, что было в доме, оказались опрокинуты, а затем пошатнулось и всё здание, крепостью не отличавшееся.
Оправившись от первого изумления, Камнегрыз обернулся к своему шумному подручному.
«Вперед! Избавь меня от этого сброда и вышвырни в окно всех, кто слишком далеко от дверей».
Продрых повиновался, дом опустел. Осталась только невеста. Охваченная ужасом, девушка непременно повалилась бы наземь, как все вокруг, если бы ее не держал в объятиях торжествующий капитан.
В деревне тем временем начался пожар, раздались крики и стоны.
«Действуй, – приказал Камнегрыз Продрыху, – наши соратники могут потеряться в этой неразберихе, надо протрубить сбор».
Барабанщик исполнил приказание, отряд присоединился к своему командующему и быстро расправился со свадебным угощением.
Невеста, вынужденная оставаться посреди пирующих и сносить грубые ласки Камнегрыза, беспрестанно лила слезы.
«О, как бы я хотел утешить тебя, милое дитя! – говорил ей капитан. – Пролей одну из своих прекрасных слезинок в мою кружку, от этого мой напиток станет только слаще!»
Но бедняжка отворачивалась и всем видом выражала отчаяние, смешанное с отвращением.
Пока грабители ели и пили без меры, жители деревни успели предупредить отряд из пятнадцати дозорных, которые по приказу Бигстафа обходили, как обычно, его владения. Дозорным описали главаря – Камнегрыз показался им неопасным, и они заявились в дом, где он пировал вместе со своими удальцами.
Командир дозорных замахнулся мечом на Продрыха, но тот отразил нападение громким чихом. Оглушенный этим, Камнегрыз вскочил и одним ударом рассек пополам самого смелого, а затем того, кто вошел следом. Третий лишился руки, четвертый – ноги, пятый – головы, шестой – обеих ног. Прочим дозорным страх придал крылья, и они побросали оружие и щиты, чтобы спастись бегством налегке. Соратники Камнегрыза преследовали их без остановки: Тучехват обрушил на них град, Продрых оглушил тех, кого смог догнать, и даже Пейдодна наносил удары своей книгой, так что никто не ушел от меча капитана, который добивал полуживых противников. И таким образом не осталось никого, кто мог бы сообщить в Каллакахабалабу о постигшем отряд поражении.
Кончив бой, командующий вернулся в дом, чтобы насладиться в объятиях своей возлюбленной, но оказалось, что, пока он воевал, она сбежала. Камнегрыз пришел в ярость и вызвал Зривдаля.
«Эй! Ты ведь не потерпишь, чтобы твой вождь лишился награды и удовольствия! Найди мне эту неверную, клянусь Мухаммадом, горе тому, кто ее прячет!»
Зривдаль старался, как мог.
«Мой капитан! – удрученно признался он. – Я ничем не могу тебе помочь! В трех фарсахах отсюда я вижу женщин, которые спасаются бегством вместе с детьми и скарбом, но твоей невесты среди них нет… Стены деревни не могут прятать ее от меня, потому что они сгорели дотла! Должно быть, девушка скрылась под землей, и тут я бессилен».
«Ах, трижды клянусь Мухаммадом! – вскричал Камнегрыз. – Что за победа без награды! И это снова проделки моей злой звезды! Вот беда! Она оспаривает все мои достижения, я в отчаянии… Пойди, скажи Продрыху, чтобы бил общий сбор. Пусть все снова сядут за стол, здесь еще есть что выпить, а мое горе как раз из тех, что стоит непременно залить и утопить».
Вскоре отряд присоединился к своему командиру и разделил с ним его скорбь, воспользовавшись избранным им способом утешения.
«Эх, дорогой мой Крепкий Горб! – сокрушался Камнегрыз. – Какие красивые ножки могли бы обвить твою шею! Никогда тебе не доводилось носить столь сладкую ношу! Однако мы теперь вынуждены лишить себя всех радостей, подобно нашему дервишу. Давайте же каяться, по крайней мере, до полуночи, чтобы горькими сожалениями заслужить похвалы… Эй, Продрых! Я всем сердцем верю в твой дар, обязываю тебя охранять наш покой до восхода солнца. Отойди подальше, смотри и слушай и, как только заметишь кого, бей в восемьдесят барабанов и труби в трубы».
Продрых повиновался, а соратники его продолжили развлекаться и пить сверх всякой меры, пока все не свалились под стол и не забылись мертвым сном.
Не всякий день играются свадьбы, и не всегда без труда находится готовая еда. Маленькое войско с Камнегрызом во главе опустошало одну деревню за другой, и смелости соратникам было не занимать, поскольку с таким вождем им, по их мнению, ничто не грозило. Однако им пришлось самим добывать себе пропитание. Каждую ночь они располагались в шатре, чье местоположение было никому не известно, поскольку его ставили, только когда темнело. Днем приходилось вступать в бой с отрядами, подобными тому, что первым напал на них и всякий раз стычка заканчивалась убитыми и покалеченными врагами. Те, кто избегал меча и огня, падали от голоса Продрыха: тот приканчивал неприятеля несколькими, сказанными на ухо, словами, от которых лопались барабанные перепонки. И наконец, дабы довершить погром и опустошение, на поле боя обрушивался град.
Нашелся, однако, человек, который придумал, как избавить свою землю от чудовищного бедствия. Он решил воспользоваться пращой{237} и забить камнями виновников всех бед. Зривдаль заметил смельчака, когда тот испытывал новое оружие в окружении соседей. Но едва изобретатель собрался уже было поделиться своим открытием с собравшимися, как стрела, выпущенная из лука Точновцеля, вошла ему прямо в глотку и заткнула рот. Отчаяние охватило страну. Сотни стрел полетели в Каллакахабалабу с сообщениями об ужасных событиях (именно таким образом доставлялись Бигстафу просьбы, жалобы и уведомления).
Тиран созвал совет, который состоял из одного звездочета, необыкновенно сведущего в геомантии.
«Посмотри, до чего мы дошли, – сказал Бигстаф мудрецу. – Здесь никто не может побеспокоить нас, но ничто не защитит от угрожающего нам голода. До сих пор мои дозорные успешно расправлялись с грабителями, которые наводняют эту страну, но теперь смелость разбойников возросла вместе с их силой. Во главе их стоит человек, который в одиночку расправился с несколькими отрядами, что следили за порядком на моих землях и собирали подати. В жалобах и сообщениях, которые я получаю, говорится о его сверхъестественной силе, так придумай, как обеспечить нашу безопасность».
«Я уже давно размышляю над этим, – отвечал ученый. – Я построил гороскоп каждого разбойника и выяснил, что обычным путем с ними не справиться. Так называемые таланты, которыми они столь варварски пользуются, имеют более или менее магическую природу, но обладают одним огромным недостатком: самое страшное их оружие можно уничтожить самым малым противодействием. Так, к Продрыху можно подойти, заложив уши ватой, и его барабан окажется бессилен. Огнепыху можно плюнуть в рот, и пожара не будет. Зривдаль делается бесполезен по мере приближения опасности, стрела Точновцеля затупится о сталь. Рассекай всего-навсего гонец – его легко остановить. Вся хитрость Тучехвата держится на одной ниточке, ее ничего не стоит перерезать. Пейдодна труслив, как всякий дервиш, и он бесполезен там, где нет воды. Останется только найти защиту от его книги. Всёраздуй и Крепкий Горб – носильщики, о которых можно забыть. Самый главный наш враг – это Камнегрыз, главарь этого проклятого сброда. Звезды давно отвернулись от него, наградив способностью вершить зло и лишив возможности творить добро. Он умен и изобретателен, бесстрашен и необыкновенно силен, главный же его недостаток – вспыльчивость. Перед его мечом не устоят даже адаманты: если ты выйдешь к нему в бронзовых латах, он разнесет их на кусочки, и ты будешь беспомощен. Как правило, Камнегрыз посылает вызов своему противнику, но его предупредили, что ты согласишься на поединок только на не приемлемых для него условиях. И тем не менее, господин, если ты позволишь мне вооружить твоих солдат по моему усмотрению, я осмелюсь обещать тебе победу и над Камнегрызом, и над его подручными».
«Ступай к оружейникам, – приказал Бигстаф, – пусть они приготовят всё, что ты сочтешь нужным для меня и моих воинов. Я слишком высоко ценю твое мнение, чтобы не последовать за тобой с закрытыми глазами».
«Предупреждаю, оружие будет необычным».
