Текст книги "Приключения сомнамбулы. Том 2"

Автор книги: Александр Товбин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 80 страниц)

ночные новости

– Съезд евразийцев завершился многолюдным митингом… ответственность за будущее огромной страны… – диктор искал бумажку.

– Не хотим в Европу, долой разрушителей, – маршировали с плакатиками у покосившегося забора старушки, усатые стеклянноглазые казаки в синих галифе с новенькими георгиевскими крестами; на обломанных панелях, образовавших бугристый бетонно-земляной, с пучками бурьяна и арматуры, склон, наскоро соорудили помост, ораторы толкались у микрофона. – Паневропейцы и глобалисты всех мастей задумали разрушить континентальное отечество, обратить в руины тысячелетнюю цивилизацию… наш девиз – духовность, наши друзья – на Востоке! На земле есть единственный евразийский народ – русский, ибо как гербовый орёл, смотрит и в Европу, и в Азию…

– Это диагноз? Общенародная шизофрения, что ли?

– К счастью, народ и в Америку ещё смотрит, ох как смотрит, глаз отвести не может! – весело сказал рослый, с широкой бородой, парень в штормовке.

– Третью голову орлу присобачить? – с игривой серьёзностью спросила румяная девушка в берете и надутой куртке, укладывая покупки.

– Идея! – смеясь, отозвался парень.

– Индейку прессованную не забыл взять? Там брикеты в целлофане лежали.

Меж облаками блеснуло солнце, лучи пробили витрину, смешиваясь с дневным светом ламп, размазались по Неаполю.

– Шторм в Эгейском море ослабевает, авианесущий крейсер «Варяг» удалось… и продолжить буксировку в Гонконг…

– Произошёл разрыв магистральной теплотрассы, в кипятке утонули… в министерстве чрезвычайных ситуаций… начался сбор средств семьям погибших…

– Лютеранский храм на Невском проспекте возвращается верующим! Плавательный бассейн, который размещался в храме, закрыт. Особую сложность вызывает демонтаж вышки для прыжков в воду, проект демонтажа вышки и воссоздания алтаря разработан под руководством академика Филозова, только благодаря его энергии удалось…

– Митинг в поддержку евразийства завершился под колокольный звон, это глубоко символично, не правда ли? – спрашивал аккуратно-безликий диктор приглашённого в студию почётного председателя, – а вызов, который брошен современным лопахиным?

– Как всякое рубежное явление, наш съезд, его духоподъёмная атмосфера могут быть рассмотрены и в ретроспективе, и в перспективе одновременно, – важно итожил, дёргая веком, тощий Роханов-Ужинов, – однако и самый углублённый анализ не отменит первого, всех нас вдохновившего впечатления: великий континент просыпается… мы посадим бескрайний вишнёвый сад…

– Многие наблюдатели опасаются, что своим выступлением на съезде вы подтолкнёте петербуржцев к сепаратизму…

– Я бы погрешил против истины, если бы не сказал без обиняков, что евразийство тогда только победит, когда от континента отпадёт болезненный и чужеродный невский аппендикс…

Запустили блок новостных сюжетов.

– Продолжено проектирование торгово-офисно-развлекательного центра «Большого Ларька», в состав которого с учётом пожеланий трудящихся включат исторически ценные… технические трудности, как доказали успешные испытания под нагрузкой модели крыши, преодолены, – заверил действительный член академии…

– В Шали прогремел взрыв, радиоуправляемый фугас был заложен… два солдата погибли на месте, четверо ранены… После взрыва боевики обстреляли из миномётов позиции наших войск.

– Фирма «Salamander» в Океане», – замелькали кадры с вооружёнными амбалами в чёрных масках, они шумно взламывали железную дверь, – после смены собственника расширит ассортимент товаров и услуг, а также сотрудничество с другими фирмами… помимо увеличения поставок стерляди, намечена выставка-продажа модной резиновой обуви «Красного треугольника» – сапоги-ботфорты для VIP-рыбаков, галоши разнообразных фасонов для франтов… аудит фирмы выявил…

– Ой, Вань, смотри какие карлики, – захрипел справа Высоцкий.

– К «Довлатовским чтениям», как и к недавним «Бродским чтениям», петербургское издательство… выпустит очередные тома серии…

– Известный российский изобретатель Роман Познанский подал иск в суд Милана в связи с нарушением его авторских прав при отборе проектных предложений по спасению Пизанской башни; инженерная идея Познанского, запатентованная им много лет назад, недобросовестно использована победителем последнего тура конкурса… Слушания в миланском суде состоятся…

– Дополнительные сведения из Шали – за первым взрывом вскоре прозвучал второй, большей мощности, уничтожена машина пехоты… смертельные ранения получили водитель, двое бойцов, находившихся на броне…

– В Лондоне небывалый успех сопутствовал концерту Бориса Гребенщикова… в саду камней вновь распускаются розы… чопорные англичане рукоплескали… полковник Васин ушёл на войну… аплодисменты…

– В Китае свиньи начали болеть птичьим гриппом, эпидемия охватила…

Выросла пальма над белым, как соль нулевого помола, песком, засинел и заблестел океан, с пальмы нехотя упал кокос.

– Трагическая новость, которую только что нам принесли в студию: на… году жизни… скончался выдающийся учёный-ракетчик, один из вдохновителей мирного космоса и основоположников ракетно-космических войск стратегического назначения… дважды герой… академик… щёлк, щёлк, щёлк.

Сразу из нескольких экранов синхронно полилась печальная просветляющая мелодия.

посиделки в «Старой Квартире»

Мне бесконечно жаль… несбывшихся… – знакомые престарелые оркестранты, певица Валечка, приодевшись, пересели с замусоренного асфальта у лужи на сценку, задрапированную бордовым плюшем.

– Друзья, мы снова все вместе в «Старой Квартире», наш коллективный спонсор, газеты «Вчера», «Позавчера» и «Позапозавчера», – развязно зашепелявил, путаясь в микрофонных проводах, обрюзглый усач, пока по ступенькам легко взбегал на сценку, усаживался за обшарпанный стол под монументальным, на проволочном каркасе, оранжевым абажурищем постоянный консультант в доисторической курточке – смешливый мокрогубый старичок с гнилыми зубами, прославившийся своей стиляжьей юностью. Оркестрик с развесёлым свинговым хулиганством наиграл «старушка-не-спеша-дорожку-перешла», осчастливленный зал загудел, зааплодировал, кто-то стал подпевать… Соснин увидел беззубую старуху с редкими седыми волосами, с печатью неожиданного блаженства на измождённом лице… неужели Дуся?

– За музыкальным сюрпризом – сюрприз программный! – сочно воскликнул усач и заглянул в бумажку, извлечённую из переливчатых брюк, – от «Старой Квартиры» вскоре отпочкуются приложения в тематической рубрике «помнишь ли ты»: нас ждут встречи со старыми предметами, наполнявшими коммунальный быт, мы вспомним добрыми словами традиции, которые сплачивали поколения советских людей, споём хором…

Заблестели коллективные слёзы, оркестрик привычно пропиликал мне-бесконечно-жаль и ловко подцепил к светлой грусти славу-боевую-над-вольной-Невой, после чего писатель Гранин посетовал на трудное для культуры время, поблагодарил пивоваренную компанию… передал тёплый привет от жильцов коммуналок из города с областной судьбой, а старичок-консультант повыкрикивал детские считалки – к сердцу прижмёт, к чёрту пошлёт – и! – фальшиво, дирижируя сам себе, запел, – зашёл-я-в-чудный-кабачок-кабачок, – мало что, допев, долго трясся от смеха сам, так ещё и провоцировал взрывы хохота, восхваляя давние подвиги, свои собственные и незабвенных друзей-стиляг с Невского: меня повалили, били, а Валя Тихоненко под градусом полез драться с дружинниками и – протезом их, протезом…

из истории одного города (серия седьмая: опустошение на фоне потерь)

– Лишённый поддержки Кремля, по сути преданный своим традиционным электоратом, петербургской интеллигенцией, которая в день решающего голосования предпочла укатить на дачи, Собчак проиграл выборы Яковлеву, ставленнику запасных эшелонов бывшей партийно-хозяйственной номенклатуры, фигуре тусклой, по мнению оправлявшихся от шока питерских авгуров, не достойной высокой роли, не способной… Некогда блистательному городу-европейцу, только-только начинавшему избавляться от комплекса второсортности, грозил новый застой, мыслящих петербуржцев, не желавших возвращаться в дремотную Азию, охватывали сепаратистские настроения… вкус петербуржцев был оскорблён, – изливался рослый пышноволосый плакальщик, позировавший на фоне кадров, которые как нельзя лучше иллюстрировали горечь потерь.

Открывался памятник Петру Великому в крепости… маленькая головка императора, бронзовое кресло… Шемякин в фуражке, высоченных грубых сапогах. Тут же Собчак, Лихачёв, Гранин.

Причаливала к Английской набережной королевская яхта, Елизавета 11 в голубой шляпке пожимала Собчаку руку.

Сдёргивалась простынка, обнажался мемориальный мрамор с бронзово-медальным профилем Бродского. У дома Мурузи толпились, в пол-уха внимая выступлениям… неужели Гарик Элинсон? Вернулся?!

Соснин вновь прилип к телевизору – не веря глазам, узнал ещё и Товбина, Шиндина.

А пока Курёхин обрывал полифоническую мощь поп-механического ансамбля, в тишине, с деланной ребяческой робостью – одним пальцем – выбивал из клавишей чижика-пыжика, на Пантелеймоновском мосту впечатляюще выстраивались в шеренгу Битов, Габриадзе, Ахмадулина в чёрном, накрытая шикарной широкополой шляпой. Небритый Битов непослушным языком восславил улыбку свободы и весёлые брызги бронзы, выжидающе глянул в серебром струившуюся из-под моста Фонтанку, – как по заказу, из пучины вынырнул оранжевый водолаз, победно вздымая над прозрачным сферическим шлемом бутылку водки; водолаз достиг гранитной стенки реки у еле заметной полочки с нахохленной бронзовой пичужкой, подбадриваемый мастерами культуры, лихо откинул шлем и – по грудь в воде – пил, пил из горлышка. Из-под моста, фырча, выплывала шаланда с изумлёнными интуристами…

«Старый Пароход» (помнишь ли ты?)

– Как-провожают-пароходы-совсем-не-так-как-поезда…

– Вода, вода, – отзывался восторгом зал.

– И вспомните, как использовались ветхие колёсные пароходы, непригодные для пассажирских рейсов? – интриговал, расхаживая по сцене, усач, – правильно! Правильно! – использовались исключительно для производственных экскурсий! Или – проведения «дней здоровья»! Какой-нибудь НИИ арендовал пароход, загружались сотрудники с бутылками в портфелях, сотрудницы с закускою в сумках и – отваливали под музыку…

– Вода-вода, – подыграл оркестрик.

– Посмотрим сюжет, – взмахнул переливчатым рукавом усач, – гасим свет!

На сереньком экранчике вздулись небо, залив, замелькали некрасивые беспричинно-весёлые люди, заблестели оркестровые трубы, зазвенели стаканы, с опьяневшей палубы понеслось: жила-бы-страна-родная-и-нету-других-забот… и-свежий-ветер… а внизу, под высоким белым бортом моталась, как щепка на волнах, яхта, в фигурке на корме, скорченной, вцепившейся в поручень, Соснин узнал…

– С помощью любительской плёнки мы отыскали и героя нашей передачи, капитана той самой яхты, – прохаживался с микрофоном в руке усач, – итак, мы приглашаем на сцену члена наблюдательного совета банкирского дома «Самсон»-«Самсунг», председателя совета директоров объединённой строительной корпорации… действительного члена академии архитектуры и… председателя федерации парусного спорта… неоднократного победителя международных регат… почётного члена Лондонского и Багамского яхт-клубов… – музыка, туш!

По проходу приближался к сцене погрузневший Филозов в капитанской фуражке, его сопровождали громовые аплодисменты.

– Вода, вода… И титры: «Самсон»-«Самсунг» предлагает окорока воронежские, варёные и копчёные, сосиски для гриля, говяжий, куриный и индюшачий фарш, начинку для знаменитых зраз, телевизоры шестого поколения с сенсорным блоком, диагональю экрана… цифровым качеством изображения… Заказ можно сделать по интернету… наш адрес во всемирной паутине…

обзор газет

Лысый, с узкими брезгливыми губами, в искристом костюме, пёстром шёлковом галстуке с широким узлом… будто не в зрачёк камеры смотрел, а в зеркало, смотрел и оценивал себя, смотрел и высоко-высоко оценивал, цедя сквозь зубы: трудно не согласиться с обозревателем «Послезавтра», нас действительно ждёт… у нас, конечно, найдётся, симметричный ответ, но и асимметрия не исключена… нам пора… особенно, если не забывать, как справедливо замечает «Вчера», уроков, которые преподал жизненный и научный путь безвременно ушедшего…

Лысый павлин шуршаще развернул газету с портретом в чёрной рамке, симулируя благоговение, смолк; зазвучал траурный марш.

похороны академика Олега Никитича Доброчестнова

Марш Шопена лился из экрана, который, разрастаясь, поглощал на глазах экраны соседние; сникая, Филозов с усачём из «Старого Парохода», самодовольный газетный обозреватель исчезающе уменьшались, уступали место славянской вязи поверх скорбной картинки: канал «Московия» вёл прямую трансляцию – шикарный гроб на пушечном лафете, до блеска надраенные солдатские сапоги чеканили шаг.

За бессчётными подушечками с орденами вышагивали волосатенький попик в рясе, заслуженные, способные ещё самостоятельно передвигаться учёные старцы, по обе стороны от процессии, на бугристых, осыпавшихся обломках панельных домов и кучах битого кирпича толпились, держась друг за друга, чтобы устоять на ногах, угрюмые люди, женщины плакали.

– Незабвенный Олег Никитич создал ракетно-ядерный щит, надёжно защитивший нашу великую Родину от Атлантического агрессора, – грохотал поверх печальной мелодии диктор, – он воплощал честь и добро, личность его облагораживала наше трудное время, когда всё святое поругано преступным режимом, который даже не объявил общенациональный траур, измывается над народом, его культурой, православной традицией…

И Краснознамённый хор грянул: будет людям счастье, счастье на века, у советской власти сила велика-а-а…

на экране слева

Бои без правил! Россия против всего мира! Все – в ледовый дворец, посетите фестиваль боевых искусств «Свободная Россия»!

на экране, расположенном ещё левее и ниже

– Вы смотрели «Старый Пароход», спонсор цикла… А теперь по многочисленным просьбам мы возвращаемся к трагедии русского фавна, к судьбе гения, который…

С колосников – голос с придыханием. – Нижинский.

И – выскочила Ромола.

поглядывая на экран справа

– Порнография или эротика? – зашелестела обёрткой на вафельной трубочке с фруктовым мороженым длинноногая девица в короткой замшевой юбочке.

Света, Алиса? Света…

– Эротический триллер, – дожёвывал банан кавалер.

Они всё ещё здесь, сколько же прошло времени? – недоумевал Соснин, подхватывая сползавшую с плеча сумку.

В кадре прыгала, будто заводная, голая задница – крупный план, ещё крупнее, курчаво-рыжие волоски меж округлостей, а вот и тонкая согнутая в колене шоколадная ножка на смятой густо-синей, в розочках, простыне. Дрогнув, описала круг камера: хитро! – ритмичную задницу отражало потолочное – фигурное, как расплющенный экзотический цветок, – зеркало, несовершеннолетние лепные амуры, порхавшие вдоль контура зеркальных изгибов, не отводили выпученных белых глазёнок от творившегося внизу, не видели, что рядышком с ними зловеще раздвигались, раскалывая допрыгавшуюся задницу, лекальные лепестки зеркала, в щель просовывалось чёрное дуло карабина, но выстрел оттягивался, дожидался кульминации страсти; тем временем неутомимые тайские охотники, снаряжённые «Райской раковиной», углублялись в джунгли, искали плод любви Пассио, и Карамболу, и…

Опасный промысел тайских охотников сопровождали призывы поверить в латекс, почувствовать разницу… «Durex» всегда с тобой, «Durex» всегда с тобой…

Выстрел грянул, когда его перестали ждать. Да не один – крупнокалиберный карабин-скорострел не жалел патронов.

Кровь, кровь.

Красное на синем.

Вламываются сообщники стрелявшего, тут и он сваливается с потолка, вмиг бандиты перерывают вверх дном гостиничный номер, находят в выдвижном ящике… и ловко эвакуируются по припасённой верёвочной лестнице через окно, не заметив, что мулатка, защищённая телом возлюбленного, ещё дышит. Во весь кадр – прошитый пулями отёчно-белый рыжеволосый мертвец с веснушками на плечах, а шоколадной бедняжке повезло – она дышит, дышит и, даст бог, к следующей серии оживёт.

«Durex» всегда с тобой, «Durex» всегда с тобой…

«Скандалы Недели» (прямое включение! прямое включение! прямое включение!)

– Похищена крупная партия брильянтов и драгоценностей! К похищению причастны заместитель министра финансов и глава «Госхрана», по сведениям из неофициальных источников чиновники не препятствовали переводу на счета фиктивной фирмы, незаконно зарегистрированной торговой палатой Сан-Франциско…

Подробности, комментарии – во всемирной паутине по адресу…

«Старый Телевизор» (помнишь ли ты?)

Обрюзглый усач выпытывал у морщинистой беззубой корреспондентки «Вчера», «Позавчера» и «Позапозавчера», защитницы советских руин и старых большевиков. – Мы, конечно, знаем от родителей о маленьких чёрно-белых телевизорах, линзах перед экранчиками, но как вы жили всего-то с двумя каналами, без прямых эфиров?

– Хорошо, счастливо жили! И – без вранья! А какие смотрели спектакли, концерты! – карга, качнувшись, звякнула орденами.

– Однообразие кинопоказа не смущало?

– Шли наши чудесные музыкальные фильмы!

– Но, простите, разве вас не держали на голодном информационном пайке?! Не подменялись ли новости идеологической жвачкой?

– Что вы! Мне так не хватает программы «Время», так хочется правды!

– Ну-у-у, лучше один раз увидеть… гасим свет, смотрим.

последние известия

– Вся страна, весь многонациональный народ простились с верным сыном, выдающимся учёным, академиком Олегом Никитичем… в почётном карауле на панихиде в Колонном… венки, море живых цветов, честь и добро, ясный ум, железная воля… орудийный лафет с гробом, глянцевые голенища сапог, похороны… духовник академика митрополит Никодим прочёл молитву за упокой, воины-артиллеристы ракетного стратегического дивизиона имени академика дали прощальный салют… залпов… уходит эпоха, но… И вступил опять хор – будет людям счастье, будет…

К другим новостям:

– Пресс-секретарь правительства опроверг сообщения оппозиционных СМИ о причастности госчиновников к краже крупной партии брильянтов и…

– Мощные буксиры завершили сложнейшую операцию по проводке авианесущего крейсера «Варяг» через Суэцкий канал.

– Взвод десантников попал в засаду в лесистом горном массиве близ Ведено, раненных боевики добивали ножами… для отчёта перед спонсорами всю операцию боевики фиксировали на видеоплёнке, которую наши разведчики нашли в пещере… только нашему каналу удалось… вот эти страшные эксклюзивные кадры: рука с большим ножом, лезвие сноровисто перерезающее горло, хрип…

– Призыв съезда евразийцев услышан! – на фоне заслуженных деятелей искусств с лопатами, – в день открытия театральной олимпиады заложен экспериментальный гектар вишнёвого сада… саженцы из питомника «Омега-банка»… зарубежные гости праздника Мельпомены с энтузиазмом участвовали в посадке символа…

– Сегодня, в десятую годовщину гибели круизного парохода «Адмирал Нахимов», родственники погибших сбросили венки из живых цветов в волны Новороссийской бухты, где навечно погребён…

Огромный «Адмирал Нахимов» утонул в бухте? – Соснин метнулся к экрану, но катер с родственниками, исполнившими печальный долг, уже причаливал к морскому вокзалу; вспомнилось, что и сам когда-то видел этот вокзал с борта «Адмирала Нахимова» – знакомая картинка сейчас была куда ярче, чётче, чем прежде, в натуре. Толку-то, – Соснин по-прежнему мало что мог понять… щёлк.

Обратно, обратно, вверх по течению Арно.

– Накануне «Довлатовских чтений» в Петербурге торжественно вручили премии имени Довлатова… Премию за лучшую повесть высокое жюри присудило… Тропов протянул какую-то папку, потряс руку Битову, обнял… за лучший рассказ… – Битов обнимал Тропова, тряс руку; аплодировали Кушнер, Уфлянд…

– Проверяется информация о резком падении рейтингов третьего канала после эфира с искусствоведом с мировым именем…

– Получил развитие скандал вокруг иска в Миланский суд, поданного выдающимся инженером-изобретателем Романом Познанским, чьи авторские права были нарушены… адвокат коллективного ответчика, которым выступил консорциум «Пиза», на предварительных слушаниях отрицал очевидные факты… на связи в прямом эфире собственный корреспондент в северной Италии… щёлк.

Соснин вновь зашагал вдоль Арно к Пизе, свернул вправо, ступил на изумрудно-зелёный газон… массивный белый баптистерий, белый собор; подошёл к опасно наклонившейся башне.

– Иначе складывается на Западе судьба научного открытия другого нашего соотечественника, правда, бывшего, вынужденного из-за непонимания и травли академическими коллегами покинуть… Поначалу встреченная в штыки и иностранными физиками, сумасшедшая гипотеза Феликса Гаккеля, описавшего мировой эфир как кодирующее все бывшие и будущие человеческие жизни информационное поле, по свидетельству недавних оппонентов Гаккеля получила солидную доказательно-расчётную базу и имеет шансы перейти в ранг теории, недаром секретарь Нобелевского Комитета господин Ульман обратил внимание на… Возник полысевший, с глазками-пуговками, Феликс у грифельной доски, густо исписанной формулами. – Эйнштейн признавался, что нет у него ни одной физической идеи, в которой он был уверен. Не удивительно! Все идеи его выстраивались на зыбком основании отсутствия эфира… Затем Феликс что-то объяснял в мельканиях компъютера, вновь касался щекотливой темы эйнштейновских ошибок; показали демонстрацию шутников-студентов, которые приветствовали Феликса на границе университетского кампуса, подняв над головами фото по-хулигански высунувшего язык Эйнштейна. Сюжет завершался сетованиями на обидную потерю для национального научного сообщества, тем паче – для национальной безопасности, так как в пылу полемики академиками не был замечен важнейший, оборонный аспект гаккелевских идей…

«Совершенно Секретно» (из цикла: неразгаданные тайны в сейфах спецслужб)

– В студии «Совершенно Секретно» Родион Белогриб, – объявил упругий плотный моложавый мужчина, остроносый и толстощёкий, с чёрными, озорно заблестевшими глазами, – у нас в гостях бывший начальник службы наружного наблюдения Управления Культуры Комитета Госбезопасности, почётный председатель попечительского совета Международного Фонда Защиты Гласности и Свободного Обращения Культурных Ценностей, изъятых в своё время госбезопасностью, президент Ассоциации Ветеранов Спецслужб, основатель Академии Бесцензурной Прессы, главный консультант отдела демократических спецпроектов холдинга «Трамплин-медиа», бессменный председатель дискуссионного клуба «Устои», директор издательства «Мостостроитель», которое опубликовало уникальные воспоминания о Бродском и Довлатове с приложением документов под грифом… Итак, прошу любить и жаловать, у нас в гостях Саул Ефимович Ойсман… Ого!!! И почему никак не мог припомнить его фамилию? Действительно, Ойсман! Тот самый. Но – располневший. Смугловатые скулы раздулись, будто их накачали воздухом, смоляная бородка обильно проросла сединой, и закустились сединой брови, и поседели густые волнистые волосы, а вот тёмно-карие зрачки ничуть не замутились, оставались колючими, пронзительными.

– Саул Ефимович, вас справедливо называют человеком-легендой, чей вклад в наши духовные богатства неоценим. Скажите, когда вы ощутили призвание культуртрегера?

– Давно, с детства любил литературу, живопись.

– Как оцениваете свою долголетнюю службу в Комитете Государственной Безопасности?

– Не сочтите нескромностью – как исключительно плодотворную! Ибо верой служил и правдой!

– Хотя и не могли не ловить на себе косых взглядов?

– Меня не покидало ощущение внутренней правоты. Тем более, что я, влюблённый в искусство, имел счастье первым знакомиться с неординарными, но преждевременными мыслями и произведениями, которые были для других недоступны; Ойсман важно откинулся широкими оплывшими плечами на спинку синекожего кресла. – Поэты, художники – публика неорганизованная, многие их творения всё равно бы пропали, а благодаря чувству времени, которым обладали Органы…

– Вы намекаете, что предвидели… и помогали сохранить… – Белогриб постукивал карандашом по столу.

– Скажем точнее. Я честно работал, и следовательно – работал на перспективу, теперь мне бывшие поднадзорные подносят книжки с автографами; важно повёл тяжёлыми плечами, завертел головой, вросшей в коричневый воротник пиджака, – вздумал проверить её подвижность?

– Э-э, простите за некорректный выпад, но я покривил бы душой, если бы не спросил… если верить злым языкам, ваши отличные на первый взгляд отношения с деятелями искусств объясняются обилием компромата на них…

– Без комментариев.

– И всё же, Саул Ефимович, разве отношения с деятелями искусства у вас не потеплели как раз после скандального обнародования аудио-визуальных подробностей первого свидания Рия Рифонова с последней женой?

Ойсман, помолчав с чувством абсолютного превосходства. – Я ответил на клевету, в Краснопресненский суд подан иск по защите чести и достоинства.

– И всё же, всё же, если позволите вновь задеть запретную струну, я продолжу, – Белогриб заглянул в шпаргалку, – ваши недоброжелатели рассуждают примерно так: распалась коммуносоветская бюрократическая империя, власть имущие или близкие к ним приватизировали её самые лакомые куски, а в секретных архивных бункерах и сейфах рухнувшего колосса разве не золотые россыпи?

– Без комментариев.

– Правда ли, что в похвальных культурных начинаниях вам покровительствует влиятельный питерский юрист, глава процветающей консалтинговой компании, которому в информированных кругах столицы уже вторую неделю прочат министерский портфель?

Ойсман, загадочно улыбаясь, безмолвствовал.

– На пейджер пришло замечание от телезрителя: хватит намёков, хотим знать правду! Итак, я по сути переадресовываю вам лобовой вопрос тех, кто нас смотрит. Правда ли, что вы из команды Остапа Степановича Стороженко?

На дутой физиономии Ойсмана не дрогнул ни один мускул.

– Отлично, что в лоб, что по лбу! Разминка позади? Вы классно, как Кассиус Клей, хуки и апперкоты держите, сто очков вперёд могли бы дать новейшим хлюпикам-полемистам, – склонился над шпаргалками Белогриб, – Саул Ефимович, вы, тонкий публикатор закрытых архивных документов, энергично участвуете и в подготовке «Довлатовских чтений», они уже на носу, но, как говорится, будет день – будет пища, то бишь – пища духовная, книги, которые мы с нетерпением ждём, пока – приведите, если можно, пример завершённой акции.

– Пожалуйста, в сотрудничестве с фондом Сороса и Всемирным Клубом Петербуржцев мы пригласили из Парижа искусствоведа с мировым именем… его лекция «Город как текст» была единодушно встречена… У Ойсмана из больших ноздрей торчали длиннные седые волосы.

– Импровизированная телеверсия лекции и комментарии к ней, я слышал, пользовалась у массовой аудитории куда меньшим успехом; рейтинги ещё не вывешены в сети, но…

– Откуда сведения о низких рейтингах, не из Одессы ли, с Малой Арнаутской? – Ойсман по-бойцовски наклонил голову, мотнул ею, как если бы разминка продолжилась и он ушёл нырком от удара; блеснули мокрые ноздри.

– Да хоть и с Малой Арнаутской, если там расквартирована служба Гэллапа!

– Там способны лишь приколотить поддельную вывеску!

– Допустим, допустим, подождём официальных цифр, – отступил на запасную позицию Белогриб, – лекцию, кажется, удалось дополнить?

– Да, – скромно кивнул Ойсман, – сохранилась плёнка с любопытными застольными рассуждениями и вскоре при содействии «Райской раковины», – ловко прошмыгул раскосый повар-таец, на блюде, кверху культяпками, цыплёнок, пропитанный красным перцем, – лекцию опубликуют полностью, без купюр, презентация, если не ошибаюсь, состоится…

– На Франкфуртской книжной ярмарке, – подсказал Белогриб.

– Да. У нашего издательства на ярмарке будет свой стенд, – снова, на сей раз не скрывая гордости, кивнул Ойсман, – мы представим во Франкфурте сигнальные экземпляры из богато иллюстрированной серии «Города мира». Материалы для неё в органах копились годами, если не десятилетиями…

– Очередной проект с «Райской раковиной»? Или речь идёт об учреждении совместного предприятия? Многие обратили внимание на ваш ознакомительный блиц-визит в Бангкок, начались пересуды о подготовке – без промедления – повторной поездки; я отвергаю домыслы о поиске экзотической прачечной для отмывания, если не грязных, то серых денег финансового спрута, в которого превратилась Служба Безопасности, однако, право же, серьёзные наблюдатели не без оснований усомнились, что одним только секс-туризмом вас так соблазнил Таиланд… К тому же «Райскую раковину» пикетировали правозащитники…

– Мы всегда инвестировали в культуру, всегда были сторонниками гибких форм сотрудничества, – уклончиво улыбался Ойсман, явно польщённый шуткой относительно секс-туризма, – что же до пикета пикейных жилетов, то на посещаемости «Райской раковины» эта сомнительная политическая акция не отразилась, ресторан славится своей кухней.

– Правда ли, что в светофоре на углу Невского и Владимирского проспектов была упрятана фотокамера, которая снимала всех посетителей «Сайгона»?

– Без комментариев.

– Нда-а, миллионы, выброшенные на подслушивающие и подсматривающие устройста, теперь, дабы высветлить имидж Органов, проходят по статье реинвестиций в культуру?

– Без комментариев.

– Н-да-а, разминка вовсе не окончена? Вы попрежнему немногословны, а нам пора бы взять темп, – Белогриб машинально постукивал карандашом по столу. – И всё-таки не могу не повторить, слегка перефразируя, свой вопрос: правда ли, что оперативный архив Отдела Культуры Службы Безопасности, по сути, становится архивом внетекстовых связей, неуловимо повлиявших на связи текстовые? Другими словами, архив, который вы собрали, – кладезь для литературоведов! Когда откроют его для исследователей?

– Когда будет политическое решение! – Ойсмана распирала гордость.

– Книги из серии «Города мира» – это глянцевые путеводители?

– Не совсем, – загадочно усмехался в бородку Ойсман.

«Скандалы Недели» (прямое включение! прямое включение! прямое включение!)

– Обвал рейтингов! Обвал рейтингов на третьем канале… К нам попали эксклюзивные сведения об обвале… после двух телевыступлений парижского искусствоведа с мировым именем в популярных интеллектуальных программах…

Белогриб выразительно повернулся к Ойсману.

Саул Ефимович оставался невозмутимым.

«Совершенно Секретно» и Белогриб замахиваются, наконец, на главный секрет

– Что же, до Франкфурта с «Городами мира» ещё далеко, а я не имею права лишать вас заранее коммерческого права на ярмарочный сюрприз, однако, коли мы с вами касались активизации международных контактов в культурной сфере, хочу спросить о крайне противоречивой, если не фантастичной информации, вернее – о слухах, которые уже взбудоражили не только культурную столицу, но и первопрестольную…