Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 72 страниц)

– Так ты из Мианы? – он старался говорить дружелюбно. Существо, по крайней мере, было мирным. «Летописец? Значит, тоже собирает данные. Только без дозиметра и скафандра. Последнее – зря.»

– Миана? – Инся снова навострила уши, в её горле тихо зарокотало. – Да! Мы входим в содрружество… Так ты из аррмии Сарргона? Дрревний, перреживший Пррименение?!

Она ловко сдёрнула торбу с плеча на бок и развернула вытряхнутый из тубуса свиток. В футляре у пояса лежали стержни с острыми наконечниками – ручная, но ювелирная работа. Доля секунды – и конец свитка был зажат в поясных креплениях, а кимея царапнула пару строк на листе и уставилась на сармата во все глаза.

– Очень интересные эти огромные старые города! Но говорить никто не хочет. Сначала нападают, потом разбегаются…

Гедимин мигнул.

– С кем ты тут пыталась говорить? С крысами, что ли? И как тебя не сожра… Стой! Сначала скажи – чем ты сожгла эа-форму?

Надо было бы свериться с дозиметром – такая вспышка должна была оставить след в показаниях – но не хотелось упускать странного пришельца из виду. Это существо вело себя в развалинах так, будто ходило по своему безопасному жилищу, – и Гедимин думал, что не без оснований…

Кимея опустила усы и покосилась на прожаренный пласт.

– Это не я, о Древний. Ты… не слышал о нас раньше, да? Пока мы держим клятву и не вредим разумным, никто не может навредить нам. Так сказала Омнекса, богиня всего живого. А её слово крепко, как твоя броня.

Гедимин снова мигнул. «Никто не может навредить?.. Богиня?..» Он всё-таки не выдержал и схватился за дозиметр. «Да, вот оно, эта вспышка…» ЭСТ-излучение на секунду затопило весь вокзал, но вот ЭМИА-поток пришёлся точно по эа-форме, захватив её целиком, – ни один квант не зацепил кимею или сармата. Стрелка-указатель вертелась на шпеньке, пока не замерла, показывая на догорающие останки. «ЭСТ-фон, наведёнка… кстати, уже рассеялся. Да, верно. Источник излучения – не эта… Инся. Что-то огромное из квантовых… Значит, Омнекса. Надо запомнить.»

– Омнекса… Она тоже с вами пришла? Через портал? У вас тут… город? – сармат смотрел на одежду кимеи. Да, это было не промышленное производство – но ткань была плотная, швы аккуратные, прикрытые вышивкой… Все три юбки, одна короче другой, были разных цветов, все вышиты по краю, как и ворот и рукава длинной верхней рубахи. С пояса, украшенного костяными бляшками с блестящим обсидианом, свисали цветные кисти. «Определённо, город. И живут там получше, чем в Ликане или Гвуле…»

– Богам всё равно, во скольких мирах быть, – Инся вновь шевельнула ухом и ещё что-то быстро записала. – Голос и рука праматери-Омнексы с нами здесь, мы знаем. У нас, кимей, пока города нет. Этот мир… он тяжело ранен. Мы, и нанны, и эльфы, и сиригны, – мы пытаемся помочь. Но знаем слишком мало. Ты поможешь? Ты тут один, ты много спрашиваешь… ты тоже летописец, только сарматский?

Гедимин чуть наклонил голову.

– У нас говорят – дозиметрист, – он быстро огляделся. Со станции уже доносился шорох и приглушённый писк. «Крысы. Никогда не уходят далеко…»

– Уходим. Крысы на выходе, – он снял с плеча убранный в задумчивости сфалт. Инся коротко мяукнула.

– У тебя с ними война?

– У них. У них со всеми война, – буркнул сармат, думая, распространится ли «защита» Омнексы на него рядом с кимеей, и срабатывает ли она вообще на крыс. Мозгов им не занимать, но разум?..

– Ми-и… Очень грустно, – кимея чуть прижала уши. – Верно, поэтому они не хотят говорить. Но я ещё попробую. А люди с больной кожей? Те, что зло кричат? Они пережили Применение… с кем они воюют?

Гедимин пожал плечами.

– Кто подвернётся, с теми и воюют. С крысами… или с эа-формой, которую ты… которая об тебя убилась. Или со мной, – он криво ухмыльнулся. – Это тарконы, мутанты. У них тут город в городе – Гвула. Запиши… и ходить туда незачем.

– Ми-и… – острый стержень скользнул по листу, процарапывая в тёмном, почти чёрном слое белые символы. – Я всё-таки попробую. А эти знаки на стене – это письмена Тлаканты? Как их читать?

…Крысы всё-таки напали. Трудно было удержаться, – Гедимин, объясняя австралийский алфавит, правила чтения и географию давно сгинувшей Земли, машинально убрал оружие. Короткая вспышка – и пол вокруг покрыло корчащимися тушками. Дёргались они недолго – череп каждой крысы будто разорвало изнутри, даже шкура лопнула. «Нагрев и испарение,» – Гедимина передёрнуло. «Богиня всего живого, значит… Наверное, все биологи… со странностями. Даже квантовые.»

– Ми-и-и… – Инся дёрнула вибриссами. – В старых городах всегда так. Хорошо, что ты не нападаешь!

Гедимин криво ухмыльнулся. «Значит, на крыс работает. Разумны… ну, баллисты строят, – не глупее тарконов, по-любому…»

– Пойдём в город? – кимея заглянула ему в глаза, будто решение зависело только от него. – Эти дома, огромные, как скалы… Тут правда было столько людей? Они жили везде, и сверху, и снизу? И в каждом Старом Городе?

Она произносила это как термин, выделяя интонацией, – Гедимин мысленно подрисовал заглавные буквы и про себя ухмыльнулся. «Ну да. Если тут есть ещё чьи-то города, устроенные по-другому, – эти надо как-то называть. Запомню.»

…Клоа кружили над улицами, иногда снижаясь к очередному куску «фонящего» металла или «грязному» пятну. Чужаки их не интересовали. Гедимин выбрал путь подальше от «Гвулы» с её нервным населением, чтобы не мешали говорить спокойно.

– Повозки? – Инся забралась в полуразобранный глайдер с фургоном и разглядывала вывернутые внутренности двигателя. Особенно смотреть было не на что – выдрали все, даже провода срезали, а с кресел сняли обшивку, оставив фриловые планки остова. Вдоль всей улицы, где резцами, где рычагом и молотом, повскрывали глайдеры, выпотрошили бардачки, разобрали двигатели и унесли аккумуляторы. Стёкла просто побили, и даже там, где они уже не мешали мародёрству. Кто-то рылся и в останках тех, кого Применение застало в транспорте, – кости были разбросаны, черепа раздавлены, не хватало то челюстей, то позвонков, то фаланг пальцев…

– Ми-и… Будет лёгким путь в Кигээл! – Инся склонила голову над выкинутыми из машины костями. – Столько мертвецов – и совсем нет дерева! Ни смолы, ни жира, ничего, чтобы устроить огненное погребение… Ты говоришь о горючих земляных маслах, нужных для повозок, – их совсем не осталось в городе? Столько непогребённых мертвецов… слишком много мёртвого яда! Почему тарконы не похоронили своих предков?

– Своих-то, может, и похоронили… – Гедимин поморщился. Хотя с субстратом проблем не было с тех пор, как сарматские станции вышли на связь, переводить ценную органику на сжигание старых костей… даже думать об этом не хотелось.

Инся заглянула ему в глаза.

– Тебе уже тяжело от трупного яда. Ты много лет ходил среди мертвецов. Прошу, уходи! На юге, за горами, у реки Арцаккар, живут нанны. Нейя – их город. Если будешь разумен, тебя не обидят. Там знают сарматов, знают вашу речь. Вот они удивятся Древнему! Тебе надо идти…

Гедимин мигнул. В Васе, и правда, делать было нечего, с фоном в городе, его сохранностью и населением всё было понятно, эа-форма издохла… Сармат и сам не собирался задерживаться.

– А ты куда? – спросил он. – Тут излучение и крысы. И тарконы не лучше крыс. Никаких новых данных ты здесь не найдёшь. Только зря облучишься, и шерсть вылезет.

Инся шевельнула вибриссами.

– Лучи Живого Металла не вредят нам. И… я всё-таки попробую поговорить. Здесь нельзя жить, от этого все болеют, и головой тоже. Тем, кто выйдет, должно стать легче. Я им скажу…

Она огляделась по сторонам, и её мех встал дыбом.

– Зачем они строили такие дома? Зачем ели пищу сарматов? Ты говоришь, тут были сады, деревья на крышах… цветные огни, яркие повозки… Что уцелело?

Гедимин пожал плечами.

– Что не сгорело тогда – растащили потом… – он замолчал, увидев странные блики. На первом этаже высотки кто-то сделал большие, почти двухметровые окна и вставил в них листы фэнрила. Сейчас они осколками лежали на тротуаре. Гедимин подобрал крупный – с палец длиной – фрагмент, потом другой, – фэнрил выгорел от излучения, стал мутно-белесым. Двадцатый осколок тоже показался сармату мёртвым, но, стерев пыль, он увидел, что фэнрил просто показывает облачное небо. Облака расходились, из-за них проступал кусочек синевы и краешек солнечного диска.

– Фэнрил. Движущиеся картинки в стекле, – Гедимин показал осколок кимее. Та навострила уши, заглядывая в «экран». Облака снова сходились, на их фоне мелькали силуэты птиц.

– Красиво… Я это возьму?

Сармат на мгновение коснулся пушистой лапы. Инся знала свойства стекла и осколок держала осторожно, не задевая острые края.

– Тем людям, до Применения, – им тоже было тяжело тут… Ты хороший рассказчик, Древний Сармат. В Нейе будут рады тебе. Если обгоню тебя, скажу им, если нет – они всё равно поймут, кто ты. Возвращайся к живым!

…Гедимин разжал кулак только за углом дома. Пара шерстинок – достаточно для анализа ДНК… на нормальном оборудовании с выученными операторами под присмотром биолога! «Всё-таки интересно. Это гибрид кошки и примата, «приматизированная» кошка или «окошаченный» примат?»

На самом деле Гедимину ещё многое было интересно, но мозг уже не выдерживал – и цеплялся за то, что было ближе. «Изделия ручной работы, религия… Что-то вроде Равнины? Но ведь у Мианы были звездолёты, и лучше наших. Какой-то средневековый анклав на захолустной планете? Но – портал… и сарматский она знает… Нейя. Город на юге, у реки. Надо найти. Выясню, кто такие нанны. И… кого она ещё упоминала?»

21.06.200 от Применения. Западная пустошь, предгорья Северного хребта, над ИЭС «Шаглин»

Над Северным хребтом снова поднималась туча пепла. Кратер, когда-то высокий, просел, потрескался, в расщелины в его краях сочилась вязкая лава. Её красное свечение было видно издалека. Под ногами Гедимина из полёгшей травы, оплетённой вьюнками, виднелись округлые камни – далеко заброшенные вулканические бомбы. Извержение, зашвырнувшее их сюда, миновало давно – пепел и брызги лавы успели стать удобрением, трава за лето вымахала сармату до колена. Ему даже жаль было её выжигать – но иначе до «грязного», «фонящего» на полдесятка кьюгенов пятна под ней было не добраться. С «горячей полосы» у Северного хребта понемногу разлеталась пыль и мелкие осколки. Далеко не улетали – оседали рядом, «размазывая» полосу на юг. Куэнны «остудили» саму полосу, но её «вырост» так и «фонил» в полукилометре от подземной станции «Шаглин». Гедимин растягивал над пятном защитное поле, чтобы не выжечь лишнего, и с сожалением смотрел на пустые колосья. Семена в земле вряд ли переживут зачистку…

Когда самые «горячие» участки растянутого пятна были залиты слоем меи, уже темнело. Гедимин, смыв с себя радиоактивную пыль, остановился на относительно «чистом» участке над станцией и устроился на сухой траве. Он уже привык, что она шуршит при неосторожном движении – зато, если зря не дёргаться самому, любого чужака услышишь за пару километров…

– Гедимин Кет, приём! – раздалось в наушниках. – Ты что, и ночью работаешь?! Спать иди!

Сармат криво ухмыльнулся.

– А вы там чего не спите?

– Поспишь тут с твоими находками… – проворчал связист. – В общем, их проверили. Штуку с побережья – наши механики, а биолог – образец шерсти… Слушай, а как у них под слоями одежды шерсть не вытирается? Говорят, «макаки» лысели от шлемов…

– Я не знаю, зачем им вообще одежда с такой шерстью, – отозвался Гедимин. – Видимо, традиции. Так что сказали механики и биолог?

– Твои штуки с побережья – они никак не могли развалиться только сейчас. Если всё так, как ты описываешь, их должно было порвать ветром и дождями в первый же год. А что они двигались с такими повреждениями… Нет, что-то странное. Уверен, что тебе от облучения не примерещилось?

Гедимин хмыкнул.

– И мерещилось каждый год?

– Да сколько угодно, если на берегу именно так сложились излучения, – отозвался сармат с «Шаглина». – Проверь, как пойдёшь на запад, – сейчас, когда фон уменьшился, эти останки ещё там? И выглядят так, как выглядели?

– Нет, естественно, – Гедимин недовольно сощурился. – Ветер, осадки, зима… Когда я вернусь на побережье, там уже и следа не останется. Но эти штуки были там все двести лет! Вот как?!

– Тебе виднее, ликвидатор, что там было двести лет, – сухо ответил связист. – Нас там точно не было. Теперь слушай про фелиноида из развалин. Руки у него вполне функциональные, так что ремёсла освоить мог. Хотя бы на уровне раннего «мартышечьего» средневековья. А что столько тряпья – может, его вся деревня в поход собирала. Орнамент, скорее всего, с ритуальным значением. Понимают ценность исследований и записей, хотя бы примитивных, – знак хороший, тем более – отсутствие языкового барьера и сниженная ксенофобия… хотя последнее – не факт, у себя «в доме» они могут поступать по-другому. Но пообщаться попробуй. Интересно, какие у нас наверху будут соседи.

– Угу, – буркнул Гедимин. – С генетикой что?

– Это не примат, – ответил связист. – От «макак» в ДНК нет ни фрагмента. Чистый фелиноид… И его ближайшая родня вымерла ещё в начале ледникового периода, пару миллионов лет назад. Что удивительно, как сказал наш биолог, – что у мианийского ксеноса на Земле вообще была родня…

«Значит, не эксперимент. Уж точно не современный. Может, эта их Омнекса… в начале ледникового периода или когда там,» – думал Гедимин, ворочаясь в сухой траве. «Конвергентная эволюция… Интересно, они же должны быть чистыми хищниками, – нужно охотиться или разводить много скота, кочевать вместе с ним… откуда у них вообще города? Хотя – Инся и говорила, что у кимей своего города нет. Но она сказала – «пока нет». А про наннов я вообще не спросил. И про… эльфов?! Так… Вот это название я слышал. И сильно раньше.»

– «Шаглин», приём! Гедимин на связи! – он сел в траве. Через десять секунд тишины отозвался растерянный шаглинский сармат.

– Что там?!

– Кто такие эльфы? – спросил Гедимин, тщетно напрягая память. Информация была настолько малозначащей когда-то, что провалилась на самое дно и там и рассыпалась на молекулы. Но он определённо это слово где-то слышал…

– Эльфы?! Теск, спи ты уже! – связист сердито фыркнул. – Из-за такой чуши поднимать тревогу? Точно на все мозги облучи…

В наушниках затрещало. Пару секунд кто-то переругивался, потом ответил другой голос:

– Если данные запросили – значит, они нужны. Эльфы – персонажи «мартышечьей» мифологии. Бессмертны, умеют морочить голову, живут долго или вечно, владеют магией. «Макак» избегают, встречи, как правило, не к добру. В некоторых развлекательных жанрах были частыми персонажами. Описывались как изящные гуманоиды среднего роста с тонкими чертами лица и заострёнными ушами. Характер, обычаи, уровень развития, – насколько у авторов хватало фантазии. Достаточно?

– Спасибо. Извини, что отвлёк. Отбой, – пробормотал Гедимин, снова устраиваясь в траве. «Персонажи мифологии Земли… Но этот фелиноид точно сказал – «эльфы»! Ладно, посмотрим… морочат голову? Значит, шлем придержу закрытым. А «макак» и мы избегаем. И жить с ними вместе точно было не к добру…»

27.06.200 от Применения. Западная пустошь, Кислотные болота

С каждым метром всё меньше травы хрустело под ногами. Теперь она еле дотягивалась до ахиллесова сухожилия – и выглядела худосочной и угнетённой. Гедимин покосился на дозиметр. «Сто двадцать милликьюгенов. На западе бывало и выше, а трава пёрла. Что-то с почвой?»

Земля задрожала – Северные горы ещё сотрясало, и, похоже, из очередного жерла вышибло пробку. Гедимин сел, запустил в плотный грунт «щупы» лучевого сканера. Тут уже не было злаков, только бледные побеги хвоща торчали из земли. «Очень закислённая почва, и в ней много серы,» – сармат растерянно огляделся по сторонам. Похоже, он вышел на окраину «аномалии», где злаки не выживали – только хвощи, и то постепенно их плотный строй редел, а «листья» желтели. Кислотность почвы росла, серы в ней прибавлялось. «Остатки старого извержения?» – Гедимин оглянулся на Северные горы. Отсюда просматривались только тучи над ними, да разряды молний в густом облаке пепла – крупный восточный вулкан опять извергался. «Да, могло долететь – и даже долетать год за годом… Химическое загрязнение, как ни крути. Подпадает под ликвидацию. Чистить, или «Шаглин» разберётся? Это всё-таки не радионуклиды…»

Через пару десятков шагов по рыхловатой, с жёлтым налётом земле (тут уже и хвощи не выдерживали) Гедимин услышал журчание. Почва стала влажной. Сармат взглянул на сканер и помянул уран и торий, – впереди из земли струилась, пропитывая грунт и выжигая всё живое, серная кислота.

Фрил (а тем более – ипрон) с ней и её солями не реагировал – только это и радовало Гедимина, забравшегося в центр кислотной аномалии. Он уже вспомнил маслянистые «родники», протекающие из трещин в тринититовом пласте десятки лет назад. Вода продолжала размывать подземные залежи серы… и где-то по пути цеплять ещё и соль – в журчащем растворе была заметная примесь соляной кислоты. Густой рассол оседал на дно маслянистого «болотца» – очистка «горячей полосы» освободила дорогу всем ручьям, и отравленным тоже, и кислотные «заводи» успели разрастись на десятки метров. Гедимин растерянно смотрел на их жёлтые берега. Ручей тут был не один – и, судя по данным сканера, под землёй скопились озёра кислотной смеси. О том, чтобы в одиночку «закрыть» этот «химзавод», нечего было и думать. «В трубу всё это загнать, что ли? Кислоты, почти чистые, – это же готовое сырьё…»

– «Шаглин», «Илгурт», «Мейн», приём! – Гедимин тронул на карте значки ближайших станций. – Видите меня? Запишите координаты и принимайте данные! Тут из земли хлещет серная кислота. Кому нужно – запоминайте, куда вести трубопровод. «Шаглин», «Илгурт», проверьте пласты по соседству, – серу размыло где-то под горами, может, проложите трубу под землёй. Здесь, наверху, кислотное озеро точно без надобности!

Он двинулся на юго-восток, оценивая размеры «аномалии». Кое-где рассол доходил до щиколотки, а покрытые жёлтым налётом берега проседали под ногами. Гедимин рассеянно смотрел на дно маслянистого «озерца» – в налёте под слоем солей что-то казалось странным. Он навёл сканер и резко выдохнул. «Живое – здесь?!»

Дно озера – слегка разъеденные булыжники, выступающие из рассола – были покрыты плотными плёнками бактерий. Желтоватые слои пока были тонкими – но Гедимин видел выросты, «нити», ползущие от камня к камню. Кто-то приспособился жить в кислоте, и сканер не мог определить их ДНК. «Бактерии…» – Гедимин покачал головой. «Эти могут мутировать сто раз за день. Через двести лет не узнаешь. Может, жили там, в подземном рассоле, теперь приспособились к ультрафиолету. Интересно, эволюционировать будут? Ирренция тут полно, он процесс ускорит… Хм. Может, вообще не трогать эти болота? Экосистема как экосистема, видал я и похуже…»

16.09.200 от Применения. Западная пустошь, побережье – Край Дождей, над ИЭС «Тикмис»

Буран закончился к утру. Когда Гедимин на рассвете вылез из сугроба (найти удачный останец и засесть за ним не вышло, а защитный купол за ночь замело доверху), зелёные лучи еле-еле пробивались сквозь темнеющие облака. Ветер с моря усиливался, вздымая клубы рыхлого снега, обжигал пальцы холодом. Гедимин покосился на термометр и хмыкнул. «Минус десять. Но с таким ветром и влажностью… А как-то похолодало к югу. На севере снега больше, но теплее. Влияние озера Оллья?»

Почти месяц сармат шёл вдоль побережья, высматривая в снегу останки береговых стражей. Яркие «паруса» и моховые кочки на рассыпающихся «скелетах» сгинули под сугробами и наледью. Высокие серые волны бились в обрыв, гнали на юг и восток разбитые льдины – куски ледника с крайнего севера. Там уже настала полярная ночь, – Гедимин, уходя от темноты, успел отметить, что ветер усиливается, а вот ледяная стена отступает, да и в целом потеплело. Флора – мхи и лишайники – уже обживала оттаявшую полосу. Сарматские станции из-подо льда отзывались бодро, только люки открыть не могли. Стрелка-указатель дозиметра на границе ледника разворачивалась на северо-восток и показывала всплески ЭСТ-излучения – но Гедимин, сунувшись к ледяным горам, быстро отступил. Каменные он перешёл бы – но массивы льда под его весом трескались, а под когтями таяли, не давая опоры ни пальцам, ни ступням…

Теперь ледник остался далеко на севере, уже и его остатки сюда не доплывали. Тучи висели низко, некоторые на горизонте – неестественно низко… и двигались как-то быстро. Гедимин держал сфалт под рукой, но до сих пор стрелять не приходилось – хасены не лезли к бесплодному побережью. «В море, похоже, добычи полно…» – Гедимин вглядывался в тёмные волны, поднимающиеся всё выше. Ветер усиливался. «Пора вглубь материка. Может, туда буран не дойдёт…»

… – «Тикмис», приём! «Пустошь» на связи!

Гедимин стоял посреди заснеженной равнины. Из-под снега торчали пучки сухой травы и редкие безлистные деревца. «Фонило» умеренно – весенняя расчистка не прошла даром.

– «Пустошь», приём! – тут же откликнулись из-под земли. – Как тебя там, не сдуло?

Ветер с побережья сюда дотягивался уже на излёте – но тучи всё-таки нагнал. Гедимин покосился на хмурое небо.

– Иногда заваливает снегом. У вас тут, смотрю, тоже заснеженно…

– Да, люк засыпало, – вздохнули внизу. – Если надо, можем оттаять. У тебя как с едой? А чем моешься, снегом?

Гедимин пожал плечами. Последние несколько раз он в самом деле мылся растопленным снегом, благо этого «ресурса» вокруг хватало. Мыло в талой воде растворялось неохотно, но кожу очищало.

– Скоро дойду до рек, – отмахнулся он. – А субстрат есть. В Нефтяной Яме ещё запасы сделаю… хотя – её, наверное, затопило?

В наушниках хмыкнули.

– Куда там! «Динси» и «Ниркайон» говорят – на дне ни озерца. Над котлованом устойчивый «плюс», даже реки оттаивают…

Гедимин мигнул. «Реки! Точно же. На берегу минус десять, тут минус двадцать, а ещё дальше от моря?.. В минус пятьдесят даже горный водопад замёрзнет! На севере есть Оллья, а тут крупных водоёмов так и не появилось. Хотя сток к югу большой. И – устойчивый плюс так далеко от побережья? Странно…»

– Над вами всё ещё «чисто», – сообщил он, выбирая место для ночёвки. «А было бы и «грязно» – снежной зимой даже до Применения ликвидаторы не работали. Вот Нефтяную Яму надо проверить…»

– «Тикмис»! Вы наверху никого не видели? «Макак»… или других гуманоидов?

Внизу озадаченно хмыкнули.

– Слушай… А ведь был сигнал. Странное пятнышко двигалось на север. И ещё несколько засекли на пределе дальности. То ли крупные животные, то ли что… Это на юго-востоке, ближе к Нефтяной Яме – но не червяки. Ты, если что узнаешь, нам скажи, ладно? С «Шаглина» передавали про твоего фелиноида. Как думаешь, опять порталы прорвало?

Гедимин пожал плечами.

– Это существо, по крайней мере, говорит по-сарматски.

«Река Арцаккар…» – думал он, накрываясь защитным полем; снег уже падал – ещё один слой на сухую траву. «Где-то к северу от Нефтяной Ямы? Всё равно туда шёл – проверю, что там с ней и её притоками…»

– «Тикмис», приём, – прошептал он, убедившись, что передатчик отключён, а височные пластины подняты. Кожу обдало ровным теплом. Сармат так и заснул, греясь на невидимой спине квантового «зверя», но ни слова от него не дождался.

20.09.200 от Применения. Западная пустошь, Сухая степь

«Минус тридцать пять, девяносто милликьюгенов…» – Гедимин двинулся к «меченому камню», чтобы сделать на нём новую запись, но остановился, глядя на заиндевевшую поверхность. Снег тут если и бывал, то редко, под ногами, скрывая остатки ледяной крупы, трещала промёрзшая трава, сверху сияло холодное, неприятно яркое солнце. Камень торчал из полёгших злаков, иней на теневой стороне ещё не растаял… но на высеченных знаках его почти не было – словно вчера кто-то отряхнул наросшие слои, а новые ещё не осели. Гедимин озадаченно хмыкнул, стирая остатки инея. «Кто-то читал мои надписи? Интересно, понял ли… Но животным они точно не нужны. Да и моджиски вряд ли научились грамоте…»

Моджиски ему не встречались давно – тут, ближе к побережью, не было Старых Городов. Новые тоже не попадались, хотя одну речушку, промёрзшую почти до дна, он перешёл. На таком несущественном источнике воды вряд ли мог выжить город, так что Гедимин вниз по течению не пошёл – определённо, это был не Арцаккар. «И что было не показать Инсе карту?! Она же не наугад ходит, какие-то схемы, пусть примитивные, наверняка рисует, – может, ткнула бы пальцем. А так я эту реку ещё полгода буду искать…»

Он свернул к юго-востоку – к Нефтяной Яме. Отсюда до края котловины было меньше суток пути. «Пройду вдоль Ямы, пересчитаю реки. Может, Арцаккар найдётся. У котловины тепло, вода на краю есть, – нормальное место для поселения. Правда, пирофоры… ну да им нефти хватает, они на берег редко лезут.»

Гедимин отогнал картинку «макак» с копьями, пытающихся заколоть «червяка», вспомнил прожаренную эа-форму и крыс со сварившимся мозгом и беззвучно хмыкнул. «Пирофоры всё-таки вряд ли разумны. Значит, просто не полезут к посёлку. Жаль, их бы проредить… без вреда для поселенцев…»

Через пару часов пути на три градуса потеплело, а фон повысился. Это место Гедимин знал и давно думал, тратить ли на него мею, – посреди пустоши «застряли» полсотни метров «хельдова туннеля». Тут некому было выдирать рельсы и провода, – единственная живая тварь, большой ком хищного растения – Флервы Рудничной, сидела на дне пристроенного коллектора. Когда-то сюда был проложен водопровод – только и его, и здания, и стену туннеля разметало взрывом энергонакопителя. Над этим участком стояла мачта-энергопередатчик, – её накопительные элементы и рванули от переоблучения, и сейчас их расплав тёмно-зелёным «стеклом» покрывал землю. Когда Гедимин проходил тут в последний раз, вода, вылитая на пласт, уже не вскипала – так, медленно грелась. Отчего-то за пределами Старых Городов накопитель – целый ли, расплавленный ли – разряжался куда быстрее.

Покорёженный туннель уже блестел на горизонте. Рядом темнела «лужа» с оплавленными обломками стен, торчащими из застывшего «стекла». «Доразрядить его, чтоб не фонил зря? Пыль-то облучается и разносится по округе…» – лениво думал сармат, останавливаясь на холме. Едва под ногами перестала трещать трава, он услышал из туннеля знакомое шипение ползущих побегов Флервы… и совсем незнакомые гортанные возгласы. Что-то громко чавкнуло. Из туннеля выкатилась меховая фигурка, прижимая к себе трепыхающийся мешок. Она, едва встав на ноги, метнулась в тень блестящей трубы. Следом вылетел ещё один мешок и редкими прыжками двинулся обратно. В туннеле сердито закричали. «Меховой» выскочил из-за развалин, поймал мешок и унёс в тень. Гедимин успел разглядеть явно гуманоидный силуэт, длиннополую меховую одежду, шапку-колпак и ярко-рыжие волосы по плечам. «Нанны?!»

Через десяток секунд Гедимин уже был у туннеля. «Фонящая» лужа накопителя осталась в стороне, и сканер видел всё – и побеги Флервы, уползающие в коллектор, и двоих рослых плечистых гуманоидов, подпирающих макушкой потолок, и третьего – рядом с четвероногим зверем в меховой попоне, с мешками, притороченными на спину. Мешки ещё трепыхались, и Гедимин знал, что в них. Двое в туннеле как раз пытались добыть ещё кусок – приманить и пришпилить вилами побег Флервы. Второй, с узким топором на длинной рукояти, примерялся, что можно отрубить. Флерва уже потеряла часть побегов, так ничего и не поймав – и по холоду не рвалась в атаку, а гуманоиды разумно не лезли к ней в коллектор.

«Одежда меховая, шапка и сапоги тоже, внизу – два слоя ткани, пояса украшенные, на коже шерсть… Стоп! Это не шерсть. Это как у людей – волоски. А вот на голове… и на лице… ну на лице-то зачем, если ты не фелиноид?!»

Он услышал гортанный возглас и быстро опустил сканер. Между ним и двумя гуманоидами остался десяток шагов – и третий со своим зверем, похожим на мохнатого носорога без рогов, высунулся из-за развалин. Все замерли, только обрезки Флервы в мешках ещё трепыхались. Гедимин криво ухмыльнулся, показывая пустые ладони. Эти трое… давно, с самой Равнины, сармат не видел, чтобы кто-то был настолько выше ростом! «А живут они неплохо,» – мелькнуло в мозгу. «Прокорми такую массу…»

– Не бойтесь. Я сармат, странник. Ищу ночлег. Где город Нейя?

Гуманоиды быстро переглянулись. Один из них – его длинная рыжая борода была заплетена в косу и украшена бусами – шагнул вперёд, убирая топор за спину и показывая пустые ладони в ответ.

– Ровных дорог, странник, – «по-сарматски» он говорил с резким акцентом, не так запросто, как кимея – но явно этот язык был ему знаком и привычен. – Такой город мы знаем, да. А вот о городах твоих родичей-эсков в этих степях – не слышали. Откуда будешь, странник-эск по имени Сармат?

Другой гуманоид, менее бородатый, укоризненно щёлкнул языком.

– Родич! Не слушаешь кимей, а зря. Эски здесь звали себя сарматами. А куда потом делись… Говорят – погибли? – он вопросительно посмотрел на Гедимина. Глаза у него были ярко-жёлтые, почти сарматские.

– Мы живы, – Гедимин криво ухмыльнулся, уловив в слове «эск» искажённое «Eatesqa», самоназвание своей расы. – А я… мой город исчез во время Применения. Так что я – Гедимин из Западной пустоши.

«А заразный этот их стиль…» – сармат встряхнул головой, приводя мысленные фразы в «нормальный» вид. Гуманоиды переглянулись.

– Это сколько же тебе пришлось пройти? – самый бородатый щёлкнул языком. – Но хорошо, что твоё племя живо. Эски в наших краях – великие мастера. Да и ты, видать, – раз за века не истёрлись доспехи, и оружие не проржавело! Я – Айшер Камнеруб, и тоже мастер не из последних.

Он снял рукавицу и протянул Гедимину широкую шестипалую ладонь. В волосато-рыжей лапище своя же бронированная рука показалась сармату маленькой. «А силы им не занимать,» – Гедимин впервые за очень много лет пожал чужую ладонь без опаски сломать. Айшер ухмыльнулся в рыжие усы.

– Мы из Нейи. Будешь моим гостем, Гедимин Скиталец?

– Само собой, – ухмыльнулся сармат в ответ. Отчего-то внезапно ему стало спокойно.

– Камнеруб, – третий нанн всё это время разглядывал, не щурясь, солнечный диск. – Встретить эс… сармата – это явно к добру. Но нам бы поспешить! Трава в тюках уже еле шевелится. Не пора лететь? Неохота тут ночевать!

«Лететь?» – Гедимин быстро огляделся в поисках летающего транспорта. На транспорт не тянул даже мелкий безрогий «носорог». Пока хозяева болтали, он пережёвывал сухую траву и временами натягивал удила – стоять на месте ему давно надоело. Человек на него сесть мог бы, но гигант-нанн…

– Бросить странника в степи? Пешим ходом мы его донесли бы, но лётом… – Айшер нахмурился. – Я останусь с ним, покажу дорогу – а вы летите!