Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 72 страниц)

Он снова выругался про себя и развернулся к навесу. Сиригн ещё не успел раствориться в тени (или врасти в землю, кто их, мицелиалов, разберёт…).

– Постой! Твои сородичи – они ведь живут по всему лесу? Не только там, где эльфы и скайоты?

Сиригн шевельнул ухом.

– Что же спрашивать, если сам знаешь?

Его глаза вспыхнули изжелта-зелёным – так сияло небо Равнины в дни, когда силу набирала стихия Жизни. Гедимину тяжело было не отвести взгляд – что-то огромное и очень мощное смотрело на него сквозь сиригна.

– Тогда ты видел народ Кивеси, жёлтых белок из Хесса, – сказал сармат. – Что скажешь? Не опасно с ними знаться? Как живут между собой, как с соседями? И – кто из наших на них напал?

Сиригн повёл широкими плечами и ухмыльнулся, не показывая клыков.

– Златок-то? Видели. Они сюда шустро перебираются. Как раз деревья вымахали им по размеру. И лучше со Златками знаться, чем с ушастыми, – Златки хоть не заморочат до одури. Живут по гнёздам, тесноты не любят. Шуму бывает много, но не до драки. А вот про «напал»… – сиригн почесал когтистой лапой за ухом. – Чего не слышал, того не слышал. Шрамы у тех, кто постарше, есть, это да. Может, с подземными эсками – шемтами – повздорили? Вот шемтов я не видел. Сильно они на вас похожи?

Гедимин пожал плечами. В голове носились малосвязные мысли. «Шемты? Ну да, знаю, хески так называют сарматов. Как в Найе принято название «эски». А это значит… мать моя колба! Значит, в Хессе тоже сарматская колония. И, как и в Найе, с неведомых времён. Дезертиры Саргона так широко расползлись? Надо спросить – кто-то из наших выходил с шемтами на связь?»

– А в Хессе они рядом живут? Златки и сарматы? – спросил он. – Есть из-за чего ссориться?

– Чтоб я знал о делах Хесса! – отозвался сиригн. – Это ты с кем другим поговори. С Агва, что ли. Или с хесками на севере. Там, внизу, места много. Может, разные народы друг о друге и не слышали. Но вряд ли ваш народ в леса забрался. Вы здесь-то, где поднялись, делянку расчищаете. Не знаю я, в общем, что там со Златками. Но если вы с кем-то всерьёз дерётесь – то он, если не дурак, ноги унесёт подальше. Жить у вас на голове не будет.

– Ты тут надолго? – другой сиригн выглянул из-за «грибного ангара». – На травы идёшь, или кого за тебя послать?

Оба мицелиала исчезли. Гедимин переглянулся с Феликсом, удивлённым не меньше него.

– Не знаю, чем вам помочь, – сказал скайот, немного помолчав. – Опустевшая планета заселяется заново. Попробуем вписаться. Останетесь на ночь?

…Гедимин спускался с холма, обходя настилы-«дороги» скайотов, и косился на передатчик – когда он уже «нашарит» восточные станции? Пока излучение Гиблых Земель заволакивало экран рябью, к верхнему краю уплотняясь до непрозрачности. «А северный лес облучается с двух сторон,» – думал сармат. «Мицелиалам там должно быть хорошо. А вот как приживутся бывшие люди…»

16.05.254 от Применения. Западная пустошь, Высокий Лес

Гедимин проснулся от тряски и грохота. Земля содрогалась. С окрестных деревьев пластами валилась кора. Метрах в пятидесяти огромный папоротник пошатнулся, накренился – и рухнул, ломая подрастающие деревца. На защитный купол над сарматом брызнула зелёная жижа – папоротниковый сок.

«Зелёный дождь,» – всплыло в мозгу сармата. Прислушиваясь к затихающим подземным толчкам, он смотрел на поломанный, истекающий «кровью» подлесок. «Видимо, это оно и есть – растение «зелёный дождь». Больше ничего настолько сочного я тут не видел.»

Через полчаса, когда всё, что собиралось упасть, упало, а земля перестала колыхаться, Гедимин копался среди поломанных папоротников и двоящихся «ветвей» плауна, собирая образцы. Глубоко рыть не пришлось – среди коры и листьев, поеденных жучками и проросших грибницей, он подобрал пару длинных жёлтых волосков. Нашёлся и один красный, с «каёмки» на беличьих ушах, – Златки тут бывали. «Ещё образец для Крониона,» – Гедимин засунул шерсть под сканер. «Пусть биологи разбираются.»

Сармату-небиологу даже сканер мало чем мог помочь. «Народ Кивеси» нёс в ДНК квантовую составляющую, как все хески, с белками родства не имел, с другими хесками, известными Гедимину, тоже.

Пока прибор работал, сармат сверился с картой и облегчённо вздохнул. Отсюда сигнал уже «добивал» до скопления станций вдоль разлома – больше не нужно было проламываться сквозь папоротники.

– «Пустошь» на связи! «Скорпион», «Флан», «Эджин» – приём! – едва проговорив это, Гедимин вздрогнул от внезапной мысли – Высокий Лес уходил сквозь все климатические пояса едва ли не до ледника, значит, Златки могли столкнуться с сарматами хоть в северной тайге. – «Латарин», «Агмас», «Ларат», приём! Общая связь!

– Мать твоя колба! – изумлённо выдохнул кто-то; на экране один за другим загорались значки станций. – Что за большой совет?

– «Пустошь»? – буркнул другой связист. – Да небось мозгом потёк, пока шарахался в пустошах. Возомнил себя координатором. Отбой!

– «Латарин», приём! – значок «Ларата» сверкнул ярче. – Погоди, вдруг что дельное скажет. «Пустошь», что у тебя там?

– Все на связи? – Гедимин смотрел на светящиеся точки. «Да, все шесть. По крайней мере, целы и отзываются.»

– «Арамси» на связи! – на экране зажёгся седьмой значок. – «Пустошь», что у тебя?

– Существа, похожие на огромных жёлтых белок, – быстро проговорил сармат. – Кто из вас их встречал? Донесения ликвидаторов, дронов, лучевая разведка?

В ушах защекотало от досадливых вздохов.

– Ну совсем поехал на своём зверье! – сердито сказал связист «Флана». – Тут нас под рекой протащило, теперь нам леса не видно, – какие белки?!

– Тут, на севере, живности прибавилось, – признал «Ларат». – «Рута» сводки получала. Белки есть, да. Огромных – не видели. Но с такими деревьями – может, кто и мутировал. Эти грёбаные шишки ещё надо разгрызть, а там семечки с кулак…

– Значит, никто не встречал? – переспросил Гедимин, напрягая слух и «чутьё». «Что-то скрывают? Да нужно оно им, – я ведь правда не координатор и спросить с них не могу…»

– Нет, не знаем таких. Сам ищи, если надо, – ответил «Скорпион». – «Руту» спроси. Нам тут не до зверья!

– Они не звери, – буркнул Гедимин. – Разумная раса. Если кто встретит – не трогать!

В ушах снова защекотало.

– Ну мать твоя колба! Совсем трёхнулся на дикарях, – донеслось со станции «Флан». – Нам твои друзья сто лет не упали.

Половина значков погасла.

– Разумные белки… Не, ну если обезьяны смогли… – пробурчал кто-то на «Латарине», и станция тоже оборвала связь.

– Было из-за чего шуметь, – проворчал «Эджин». – Тут только-только тряска притихла. Пугалки у нас от зверья, а разумных тут не видно. И леса нет – только трава в двадцать метров. Увидим твоих белок – сообщим на «Руту». Биологам там заняться нечем, пусть возятся…

Огонёк погас. Гедимин в растерянности смотрел, как станции одна за другой отключают приёмники, пока не остался только один подсвеченный значок. «Кто всё-таки напал на Златок? Я сарматов знаю. Я им не угроза – от меня ничего скрывать не стали бы. Ещё и поржали бы, что я вступаюсь за дикарей. Но кто-то же на Златок напал…»

– «Пустошь», приём, – раздался в наушниках знакомый деловитый голос. «Гескин?» – Гедимин схватился за передатчик.

– Приём! Тебя подняли? Ты что-нибудь знаешь о разумных белках? У меня есть ДНК…

– Давай, лишним не будет, – отозвался Гескин. – У нас по новоприбывшим почти ничего. Только то, чем поделился Кронион. Аватты, Тайкемы… Белки тоже как-то называются?

– Кивеси, по-местному Златки, – сказал Гедимин, напряжённо вслушиваясь в интонации. – Гескин, ваши ликвидаторы точно не встречали никого похожего? Златки заходят далеко на юг – пьют тут забродивший сок папоротника.

Гескин сдержанно усмехнулся.

– Нет, твоих Златок мы не видели. Ни пьяных, ни трезвых. Раз ты их сходу взялся защищать – видимо, раса мирная. Ну так и мы первыми ни к кому не лезем. Спроси хоть скайотов, хоть эльфов. Да! Не могут твои белки быть скайотами? Мутации – дело сложное…

Гедимин дёрнул углом рта.

– Погоди смеяться. Я знаю, что ликвидаторы первыми не лезут. А если бы пришлось защищаться – это дело законное, тут скрывать нечего. Но кто-то из наших на Златок напал. Они рассказывали о лучевом оружии, у них шрамы, – и броню ликвидатора они опознали влёт.

Гескин щёлкнул языком.

– Даже шрамы? То есть дело было не то чтобы давно… Хотя с продолжительностью жизни тут у всех сложно. Гедимин, а не могли они поцапаться со своими сарматами? Наших баз где только нет. Может, очередные дезертиры Саргона?

– Сиригны на них думают, – буркнул Гедимин. – Но скафандры вроде моего разработали перед Третьей войной. Откуда такая броня у дезертиров Саргона?! А Златки её опознали чётко.

– Хм… – Гескин задумался. В наушниках зашуршало – сарматы, собравшиеся у передатчика на станции «Арамси», что-то обсуждали.

– У нас тут две версии, – сказал биолог, когда шорох стих. – Или по Златкам стрелял кто-то, кто сейчас ответить не может…

Он замолчал. Гедимин вздрогнул, посмотрел на карту. В груди заныло. «Эданна» исчезла бесследно, – а после неё сгинула и ещё одна станция, тоже к востоку от Гиблых Земель. У неё всегда было плохо со связью с западом – а в том году её «потерял» и восток…

– Или шрамы не такие свежие. Ты сам их видел? – спросил Гескин.

– Златки при мне из папоротников даже не показывались, – проворчал сармат. – Ещё и перемещались под прикрытием. Наше оружие они знают…

– Видимо, да. Но когда они с ним познакомились? – спросил в пространство биолог. – Если выработали тактику – значит, одной случайной стычкой дело не кончилось. Они, конечно, не «макаки», соображают наверняка быстрее…

– «Эданна» даже подняться не успела, – пробормотал Гедимин, чувствуя, как что-то тупое ворочается под лопаткой. – И Айзек не дал бы расстреливать разумных. Ни «Эданне», ни соседям. Он не хотел новых войн…

Гескин неопределённо хмыкнул.

– Было время, когда сарматы в чёрной броне расстреливали всех без разбора. Зачистка ксенофауны, – помнишь такое?

Сармат вздрогнул.

– Я не…

– Да не про тебя речь! – отмахнулся Гескин. – Ты – не единственный ликвидатор. А приказ был – уничтожать всё инвазивное. Если Кивеси вылезли из портала перед Применением – могли попасть под зачистку. Если сразу не захотели или не смогли сбежать – их стали давить. План по очистке, сам понимаешь…

– Применение было два с половиной века назад, – напомнил Гедимин. – Думаешь, с тех пор?.. А, уран и торий! Шрамы были у старшей белки. Если они живут лет по четыреста…

– По крайней мере, мы тут ни при чём, – сказал Гескин. – Может, ты с этим народом ещё поладишь. Тогда выяснишь поточнее, где и на кого они нарвались. Ещё вопросы есть?

Гедимин встряхнулся, отгоняя мысли о ксенофауне и о работе ликвидаторов до и после Применения.

– Гескин, я поговорю немного с вашей станцией. Предупреди «Сарму» и операторов, чтоб не пугались.

Биолог хмыкнул.

– Сверяешь показания? Ну, давай. Через час жди сигнала. Но если совет откажет, ищи другую станцию. Не то ещё и я огребу.

Значок «Арамси» потускнел, но ещё час едва заметно светился. Гедимин щурился на север. «Лучше бы со «Скорпиона» или «Флана», оттуда ближе… Ладно, попробуем дотянуться от «Арамси». Или в другой раз зайду на «Латарин». Там разрешения не дадут, но можно и без него. Лишь бы станция согласилась…»

Значок мигнул.

– Tza, – бросил филк-связист, прежде чем отключить передатчик. Гедимин ошалело мигнул, ухватился за прибор, пытаясь прижать ладонью ускользающий луч.

– «Арамси», приём! – он закрыл глаза, прислонился к чешуйчатой коре. – Хранитель «Арамси»! Ремотник Гедимин на связи!

Не прошло и минуты, как сармата накрыло горячей волной. Словно раскалённая лапа прошлась по коже, поддергивая нервы, – заныли рёбра, вспыхнула резкой болью спина, и тут же всё затихло. Осталась стрелка-указатель на дозиметре, повёрнутая к сармату, и сгусток тепла на заросшей трещине в позвоночнике. Внутри черепа вопросительно хмыкнуло.

– «Арамси», – Гедимин криво ухмыльнулся. «Медотсек там, что ли, с ней общается вместо механиков?» – мелькнуло в мозгу.

– Нужна помощь, – быстро сказал сармат, вновь закрыв глаза и представляя себе вышку энергомачты и скользящий поисковый луч, а потом – карту с горящими значками станций. – Ты видишь всех соседей? Далеко?

Он мысленно «подсветил» символы на северном полуострове. Карта отдалилась, от станции к станции забегали короткие вспышки. Материк накрыло мерцающей сетью. Гедимин впился взглядом в восточную кромку, пересчитывая станции. «Скорпион», «Флан», «Эджин»… на западной границе Высокого Леса было пусто. Не было и массивного сгустка из сорока альнкитов – «Эданна» выпала изо всех сетей обмена сигналами…

– Прощупай восток, – попросил Гедимин и зажмурился, восстанавливая перед глазами очертания «Эданны». – Она больше всех. Её ни с кем не спутаешь. С нами она на связь не выходит. А с вами?

Он вообразил мерцающую сетку поверх карты и дорисовал в ней большой, яркий символ «Эданны». Знак мигнул и погас. В голове растерянно хмыкнули. «Нити», протянутые к исчезнувшей станции, мерцали и искрили, как оборванные провода. И Гедимин видел второй обрыв, на западной границе леса… Он встряхнул головой, зажмурился ещё крепче, представил себе луч, скользящий вдоль Срединного разлома.

– Поищи ещё раз. Может, она ранена. Может, убита. Но столько ирренция, – он должен отозваться. Может, станции ещё можно помочь…

В мозгу еле слышно вздохнули. Горячие сгустки легли сармату на плечи. Перед глазами сверкнула яркая зелёная вспышка, потом ещё одна, вторая – сквозь Гедимина будто шёл пульсирующий поток. Он, шатаясь, осел на землю, упёрся руками в мох и обломки коры, насекомые поползли прочь, задевая пальцы. Сармата покачивало даже на четырёх опорах. Он стиснул зубы. «Держать сигнал. Держать. Если «Эданна» отзовётся…»

– Приём, – прошептал он, вспоминая остров Шпицберген и гул в мозгу. – Скажи, где ты. Если ещё можно что-то сделать…

В мозгу будто взорвалась граната. Всё тело скрутило болью, и сармат рухнул в мох. Внутри черепа метался чужой крик, и кости от него дребезжали. Звучал он долю секунды, но Гедимин, сдирая респиратор и отплёвываясь от горькой слюны, ещё долго чувствовал всем телом его эхо. Кто-то вдалеке изнемогал от ужаса и боли – и «Арамси», поймав этот сигнал, сама шарахнулась и замолчала. Когда сармат отдышался, вытер лицо и сел, он уже не чувствовал ни чужого страха, ни горячих сгустков на коже, только под рёбрами ныло.

– «Арамси», приём, – прошептал он. – Ты цела?

Кто-то ткнул сармата в висок горячим когтем и отдёрнул невидимую лапу.

– Откуда шёл сигнал? Я не отследил. Может, ты…

Раскалённая лапа огрела его по загривку так, что сармат едва устоял на ногах. Не успел он отшипеться от резкого ожога, как передатчик зажёг светодиод. Сигнал шёл со станции «Арамси».

– «Пустошь» на… – договорить Гедимину не дали.

– «Пустошь», иди на… Срединный разлом с такими экспериментами! – почти прокричал связист. – Вся станция заглохла! Теперь её до утра не поднимешь! Ты там в себе?!

Гедимин ошалело мигнул.

– Аварийный останов? Реакторы целы? – быстро спросил он. – Всё проверить, с запуском не спешить! Станция очень напугана, я к вам…

– Ты к нам не сунешься и близко! – перебил его связист. – Ещё советы он давать будет! Экспериментатор нашёлся, мать твоя колба… Вот возьмёт тебя на станцию какой-нибудь псих – там и экспериментируй!

– «Эскани» и «Ксиннон» спрашивают, что тут у нас… – услышал Гедимин на заднем плане. – Сигнал тревоги и аварийный…

Передатчик погас. Гедимин стиснул зубы. «Значит, соседние станции тоже зацепило. «Арамси» так испугалась, что подняла всех. Но что она слышала? Что поняла?»

– «Ксиннон», приём, «Пустошь» на связи, – сармат тронул другой значок на экране. В наушниках скрипнуло.

– А, «Пустошь», – буркнул оператор. – Ну да, кто ещё. На ровном месте заорала сирена, и все реакторы встали. Твои выходки?

– Станции приняли сигнал «Эданны», – отозвался Гедимин. – И если их так напугало – значит, ей ещё хуже. Нужно запеленговать её. Я не успел. «Арамси» не отзывается. Может, «Ксиннон»…

– Лапы прочь от «Ксиннона»! – рявкнул в микрофон другой голос – кто-то из Древних Сарматов отодвинул связиста. – Слушай, ядерщик поехавший! Никакой «Эданны» давно нет. Её раздавило разломом. Там лежит ком расплава и фонит, как проклятый. Что ты в нём забыл?!

– Стой! – Гедимин вскинул руку, хотя далёкий сармат никак не мог его увидеть. – Если идёт сигнал, значит, станция ещё жива. Даже если экипаж погиб…

– Тогда она сама вышла бы на связь, – отозвался Древний. – И давно. Если они все говорят между собой, если «Арамси» её дозвалась – почему она молчит? И – ты как думаешь, почему «Арамси» прервала связь? Не запросила помощь, а заглохла и всё заглушила? Ты знаешься с этими… существами неведомо сколько лет. Ты видел, чтоб они от своих так шарахались?

– Не видел, – медленно проговорил Гедимин. На рёбрах один за другим смыкались ледяные обручи. «Они не враждуют. Ни разу за триста лет…»

Обручи сжались крепче, мешая дышать. «Если они в чём-то похожи на нас… Что может так напугать сармата в другом сармате? Знаю…» – Гедимин стиснул зубы. «Эа-мутация. Я же не говорил с расплавленными станциями. Может, их хранители становятся… это что-то вроде эа-формы. Тело – сгусток расплава, значит, сознание тоже…»

Гедимин вдохнул глубже, пытаясь разорвать обручи на рёбрах. «А если наоборот? Сначала – мутация хранителя, потом – авария? Или…» – сармат стиснул зубы до скрежета. «Или аварии не было. Эа-форма безмозгла, но агрессивна. А с мощностью сорока альнкитов…»

Сверху затрещало. Гедимин успел прикрыться рукой, отталкивая многометровый пласт коры. Дышать стало чуть легче, но вокруг будто потемнело вдвое.

«Если это так – лучше, чтобы её никто никогда не нашёл. Лишь бы зараза не перекинулась на «Арамси»…»

Часть 20. 01-17.01.280. Западная пустошь, верховья реки Аркети – берег реки Илки

01.01.280 от Применения. Западная пустошь, верховья реки Аркети

– С очередной сменой дат, – сухо сказал по дальней связи угрюмый Кронион. – К нам пока не ходи – карантиним.

Гедимин вздрогнул.

– Опять?

Кронион сдержанно фыркнул.

– Второй раз за триста лет. Благо, после первого «Сарма» мозги включила. Пятеро контактных, но шансы хорошие. И носителя, может, откачаем.

– Где нашёл заразу? – спросил помрачневший Гедимин. Что бы ни говорил медик, а при слове «эа-мутация» сармат ёжился от резкого холода. Казалось, западные пустоши были прочёсаны вдоль и поперёк – но на ежегодных пробах хоть где-нибудь, да всплывал эа-вирус. Мёртвые на вид споры, спящие в земле… Гедимин выжигал каждый такой участок, пока земля не начинала кипеть.

– Восток, – отозвался Кронион. – Кромка Гиблых. Вирус в пробах есть, а местность не прожаришь. Я вообще не понимаю, почему не хватает прожарки от источника на востоке. Крепкие же у этой дряни оболочки…

Гедимин оглянулся на восток. Где-то за снежными холмами начиналась безжизненная пустошь. Когда холодало, ветер гонял по ней ледяную крупу вперемешку со светящейся пылью. Гедимин заходил на кромку – туда, где лет тридцать назад ещё были высыхающие озерца. Сейчас там с трудом выживали электрические суккуленты, да грызли твёрдые, как камень, стволы мёртвых деревьев Зелёные Пожиратели. Деревья при жизни втянули в себя ирренций из подземных вод и дождевых потоков, стекающих по заражённой земле, – в темноте их обломки легко было найти по зеленоватому свечению. Пожиратели прогрызали в них норы, и Гедимин видел пустые недоеденные оболочки яиц – передвижные «колонии» разрастались вдоль «фонящей» пустыни. Она за тридцать лет «уползла» далеко на запад, «выжаривая» из земли воду и перенаправляя ручьи. В Зелёных Оврагах почти уже не осталось деревьев, но в высокой траве ещё гнездились степные птицы – значит, радиация была умеренной…

– Вирус никак не изменился с Применения? – спросил Гедимин. – Другие носители, кроме сарматов… может, даже бессимптомные? Ничего такого не замечал?

Кронион фыркнул.

– Это тебя надо спрашивать, дозиметрист. Мне пробы достаются через девять раз на десятый. Если кто и видел каждую тварь, бегающую по пустошам, – это ты. Как у них с носительством?.. Вот вирус десяток мутаций накопил, тут ты угадал. От кого-то к кому-то он явно прогулялся. Но – непохоже, чтобы нашёл нового носителя. Тут бы десятком не обошлось. Может, эа-форма, засевшая в оврагах. Или кто-то из одичавших тарконов. Популяция микроскопическая, особи встречаются редко, вирусу не разгуляться – но подрихтовать себя на тарконе он мог. Давно ты находил их засидки?

Гедимин огляделся по сторонам. Сугробы подтаяли, но очередное похолодание «утрамбовало» их и проморозило мокрую почву. Вряд ли кто-то из тарконов, даже разбуженных потеплением, взялся бы сейчас откапываться.

– Могу поискать, – сказал сармат. – Тут, у реки, должны быть лёжки.

– Должны или есть? – Гедимин почти увидел, как Кронион навостряет уши. – Там у тебя город наннов рядом. Ничего не говорили?

Гедимин пожал плечами.

– Об упырях – ни слова. Но тарконы давно уже к наннам не лезут. Сейчас тут дичи хватает без наннских стад.

«Проверить спуски на водопой,» – мелькнуло в голове. «Как раз неустойчивый склон мог слегка сползти. Если кто по осени поохотился и прикопал добычу – кости полезут наружу.»

02.01.280 от Применения. Западная пустошь, верховья реки Аркети

Из подтаявшего и снова заледеневшего снега торчала сухая трава, примятая и погрызенная. Спуск к реке был утрамбован, как дорожная колея, – оставалось только во вмятины от копыт насыпать булыжников и гальки, по весне ещё раз прогнать по «мостовой» бизоньи стада, и можно было бы запускать местные повозки. Истоптанные и объеденные склоны в оттепель понемногу сыпались к воде – Гедимин с холма видел полосы замёрзших земляных комьев, едва держащихся на корнях трав. К одному из оползней вели размытые крупные следы – тут прошла гиена, покружила и ушла к незамерзающему роднику на дальнем склоне. Где-то там следовая цепочка терялась в траве. Гедимин сделал шаг к полосе земли и увидел торчащий короткий рог.

Свежий, ещё не пожелтевший череп «килма» наполовину вытаял из-под снега. Рога были покрыты щербинами, зубы сильно истёрты. Гиена куснула кость пару раз и ушла ни с чем – всё съедобное было дочиста выскоблено осколком камня и мелкими, но острыми зубами. Черепная коробка, едва Гедимин потянул за рог, развалилась надвое, внутренние полости тоже обсосали досуха. В осыпи сармат увидел ещё осколки обглоданных костей, зубы, рога, – старый бизон был не первой добычей. Гедимин сунулся было туда, где земля подо льдом бугрилась, но опомнился и включил лучевой сканер.

Пещера, укреплённая костями и застеленная тростником, была глубже, чем сармат думал, – таркон не поленился как следует зарыться. Внутрь вели только прикрытые «продухи», спрятанные под кочками, – и вентиляция, и ловушка для неосторожной дичи. Сам таркон спал, свернувшись в норе и замедлив обмен веществ – сканер еле-еле нашёл признаки жизни во вроде бы человеческом теле. Пещерка была давняя – тростник перемешался с отслоившейся кожей, среди костей-подпорок и ненужных огрызков, прикопанных поблизости, Гедимин насчитал пять нижних челюстей бизонов. Пару раз попадались в ловушку вилороги, ими таркон тоже не брезговал.

«Вот же мутировало,» – сармат смотрел на холодное тело в складках белесой кожи. На «упыре» не было ни клочка одежды. Скирлин, вынесенный из убежища в Исфане, давно рассыпался, а сам мутант не пустил в ход ни шерсть, ни шкуры, ни волос Ифи, ни даже траву – кажется, никакой дополнительный покров поверх кожи был ему просто не нужен. Пучки шерсти с обрывками истлевающей шкуры были перемешаны с тростником – возможно, разложение давало немного тепла, а запах и бактерии таркона не беспокоили. Сканирующий луч он тоже не заметил, и Гедимин направил поток квантов на мозг, настроив микросканирование. «Если у него есть эа-клетки – где они, скорее всего, сидят? Слизи не видно, он сухой, – но Серые Сарматы тоже сухие, а мутация идёт…»

Через полчаса таркон под землёй что-то почувствовал – сердце стало биться чаще, температура возросла. Гедимин выключил сканер. Лишний раз смотреть на мутанта не хотелось. «Эа-клеток нет. Но как из разумного существа вышло вот это вот…» – сармат брезгливо поморщился и отступил вверх по склону. Через месяц на свежую траву с юга должны были вернуться кочевые стада, – у таркона будет новая добыча, а с таким обменом веществ ему хватит до осени…

06.01.280 от Применения. Западная пустошь, верховья реки Аркети, форт Илкара

Всю ночь моросило. К утру пологий берег реки почти уже очистился от снега, лёд потемнел и потрескался, на изрытом копытами склоне чавкала грязь. Нанны каждый год гоняли здесь стада и даже устроили через реку Аркети брод, уложив на дне куски плитняка. Над водой камни поднимались только в летнюю засуху, а в половодье они едва угадывались по снесённым с верховий кустам и веткам, застрявшим на преграде.

«И это хорошее место для норы таркона,» – думал Гедимин, пробираясь по намокшей прошлогодней траве – подальше от раскисшего берега. «Вон там, на кочках, с разбегу запросто свернёшь ногу. Свою козу нанны утащат, но тут ведь и дикие стада переходят… Ага, вот и кости.»

Этот «упырь» – воздуховоды его пещерки были замаскированы среди кочек – от объедков избавлялся старательнее – прикапывал их в паре метров от норы. Если бы недавно тут не прошли копытные и не оставили глубоких следов в сырой земле, Гедимин бы не заметил без сканера, что из тропы торчит обломок челюсти. Выдернув её и сполоснув от грязи, сармат сдержанно хмыкнул – следы скобления острым камнем и мелкие надгрызы были тут как тут. А чуть ниже выдернутой челюсти в открывшейся ямке виднелись другие обсосанные обломки. «Упырь» спал на подстилке из сухой травы, клочьев шерсти и обрывков невыделанной шкуры. На лице луч сканера увидел полосы, выведенные красной глиной – таркон намазал пальцы, провёл по щекам, получилась почти симметричная раскраска.

«Интересно, зачем это ему сдалось,» – Гедимин огляделся по сторонам – за глиной нужно было перебираться через реку, а тарконы очень не любили воду. «Ну да. У него в норе даже запас…» – сканер «увидел» ком сухой глины, завёрнутый в лист. «Интересно. Остатки разумности так проявляются? Люди тоже, бывало, красили себе лица…»

На другом берегу, за холмом, заскрипели нагруженные до предела повозки. Гедимин услышал тяжёлый топот тягловых торисков, взвизгивающее ржание наннских «пони» и чей-то досадливый возглас. Он опустился в траву среди кочек и перевёл взгляд на затопленную, прикрытую битым льдом переправу. Совсем недавно тут кто-то проходил – остатки льда растоптали в крошево, на «дороге» появились свежие следы копыт и даже колея от пары колёс. «Куда это нанны подались по самой воде?» – думал сармат, глядя, как из-за холма выезжают двое на торисках. Они расступились, осмотрелись и кому-то свистнули. Снова заскрипели колёса, но тут же повозки остановились.

– Завязнем! – крикнул нанн из-за холма. Он шёл рядом с телегой, иначе Гедимин видел бы его лучше, а так – только кончик красного колпака торчал из-за травяной «стены».

– От ночного дождя дорога лучше не стала, – вздохнул безбородый всадник с длинной рыжей косой. – Готовьтесь тащить телеги до подъёма! Мы перегоним стадо, встанем наверху, оттуда вас прикроем!

– Вы двое – вперёд, – скомандовал, выйдя из-за холма, пеший бородач. Ториска он вёл в поводу, за плечом покачивался колчан с короткими тяжёлыми дротиками.

– А вы пока ждите… – не договорив, он взлетел вертикально вверх. Наннка обернулась и коротко крикнула, пришпорив ториска. Зверь исчез за холмом, но над ним тут же взлетела всадница, вскинув руку. Булыжник ударился о землю в десятке сантиметров от ступни Гедимина.

– Вставай! Ты кто? Кто с тобой? – двое спрашивали наперебой, вглядываясь в травяные кочки. Сармат, ошалело мигнув, выпрямился во весь рост, показал пустые руки.

– Я хожу один. Что случилось?

Бородач шумно выдохнул. Наннка смущённо хихикнула и резко снизилась. За холмом недовольно всхрапнул ториск – на его спину плюхнулся груз.

– Странник Хедмин! – бородач встал на обочину, махнул каравану рукой – двое на торисках выехали вперёд, прикрикивая на стадо. Полусотню «коз» и «пони» погнали к переправе. Следом выползла телега. Двое торисков тащили её, четверо наннов шли по бокам, приподняв повозку над вязкой землёй. Гедимин оглянулся на свежую колею на «своём» берегу. «Вот почему она неглубокая!» – он посмотрел на «горб», торчащий из телеги и прикрытый шкурами. «Да, верно. Под таким грузом повозка просядет по самые оси. Тут бы наскоро накидать веток, что ли, раз земля так раскисла…»

– Там упырь! – крикнул Гедимин, указывая на неприметные ямки среди травы. Погонщица свистнула, направляя разогнавшихся животных в сторону от опасного места. У брода скот мешкал, но, уже войдя в воду, с визгом, вприпрыжку, мчался на другой берег. Там ждал пастух, разворачивая стадо на холм.

– Пусть сидит, коли ты его не прибил, – отмахнулся бородач, снова поднимаясь в воздух. Мимо него уже проезжала вторая повозка, так же, как и первая, нагруженная доверху.

– С развалин лезут упыри похуже!

Гедимин мигнул.

– Откуда? – он оглянулся на северо-запад, где осталась Исфана. Поблизости из Старых Городов был только Ликкин, и о вылезающих оттуда тарконах сармат слышал впервые. Кажется, их там вообще немного осталось после взрыва убежища «Хилларс-1»…

Нанн поднялся ещё выше, покрутил головой, облегчённо вздохнул и приземлился, наматывая на руку поводья. Первая из повозок каравана уже добралась до дальнего берега, вторая выехала на камни брода (нанны всё так же придерживали её с двух сторон), своей очереди ждали ещё две.

– Да тут развалин немного, – криво ухмыльнулся нанн. – Но слишком близко к пастбищу. Пока дичь били, мы не лезли. Глупо били, будто вкрай заелись, – чуть не целые туши бросали. Ну да нашим пастухам и раздолье – сразу мясо, и резать не надо. Ещё смеялись – «вот бы того быка сразу жарили!». А теперь вот не до смеха. По весне стада выгонять, а эти, в масках, к осени ополоумели…

Гедимин снова мигнул. «В масках? Били дичь? Легко и помногу?» – ему вспомнились изношенные, но всё-таки рабочие кинетические «самострелы» и бластеры жителей Старых Городов, респираторы и защитные наглазники. «То ли пищеблоки сдохли, то ли хентос распробовали мясо…»

– На ваше стадо напали? Со странным оружием? – уточнил он. – А что за маски – на рот или на глаза?

Нанн пригляделся к респиратору Гедимина и похмыкал, прежде чем ответить.

– На рот. Навроде твоей… ну да, похоже. Только твоя – тяжёлая, и видно, что для дела. А их коробки с трубками – лёгкие, что сухая деревяшка. И внутри труха.