Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 72 страниц)

– «Эданна», приём!

Его даже услышали – вот только он мог разобрать лишь треск помех. Прошла почти минута, прежде чем в наушниках раздался незнакомый голос:

– «Ларат» вызывает «Пустошь»! Сообщение от «Эданны»!

– Спасибо, – пробормотал Гедимин, быстро найдя на карте станцию «Ларат». Она стояла на севере, но вдалеке от побережья – видимо, там обрывалась «фонящая» зона, мешающая связи.

– Гедимин, приём! – услышал он голос Айзека и радостно хмыкнул. – Мы тебя так и не услышали! Придётся связываться через «Ларат». Резко вырос фон между нами и твоей пустошью.

– Из-за разлома? – Гедимин насторожился. – Вас там не трясёт?

– Разлом спокоен, – ответил Айзек. – Фон растёт на твоей стороне, к западу. Какое-то пятно вдоль разлома. Пойдёшь туда – будь осторожен! Судя по помехам, там должно зашкаливать.

Гедимин мигнул. «Падение фона здесь – и рост… Точно же! Я ведь знал – Куэнны забрали ирренций… и теперь, кажется, знаю, куда вывалили. Может, у них там колония?»

– Гедимин, приём! Ты нас слышишь? – заговорил Исгельт, всё это время, видимо, сидевший рядом с Айзеком. – Хотел бы я сейчас посмотреть тебе в глаза. Что задумал, атомщик?

Гедимин угрюмо сощурился.

– Я уже давно не атомщик. Лучше скажи, что там на востоке. Где станции?

– Кто есть – все на карте, – экран мигнул, но к значкам на нём ничего нового не добавилось. – Больше на связь никто не выходил. Пятьдесят восемь из шестидесяти пяти… Согласен, на запад их «ссыпало» как-то странно. Но восток и юг молчат, хотя места занимают не меньше.

«Семь станций из шестидесяти пяти…» – Гедимин взглянул на карту, вспомнил, как выглядела Земля раньше, какими осколками сложило её сейчас, и его передёрнуло. «Если континенты так ломало – нам, сарматам, ещё очень повезло.»

– Мне посмотреть, что за разломом? – спросил он.

– Нет! – ответил Айзек, не успел он и договорить.

– Пока не надо, – сдержанно сказал Исгельт. – Если кто-то ещё отзовётся, ты узнаешь. Следуй намеченному маршруту, нам нужны свежие данные. Флора и фауна продолжают расселение? Что с разнообразием видов?

…Гедимин поднялся на ноги, повернулся спиной к солнцу – оно уже клонилось к закату, но у сармата был запас времени до темноты. «Загляну в Тангут – может, на этот раз убежище отзовётся? «Джойя» и «Ангалау» в городах, помехи мощные, но связь есть. Почему молчат люди?»

25.03.200 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Тангут

Крысы ждали «гостей». Едва Гедимин пробрался в пролом в стене порта, его ноги захлестнула проволочная сетка. Сармат, не тратя времени на выпутывание, выстрелил по смутным теням в ближайшем ангаре. Двухметровое копьё просвистело мимо. Под крышей громыхнуло, раздалось истошное верещание. Гедимин вспорол мешающую сетку, оглянулся на копьё, пробившее ограду, сдержанно хмыкнул и метнулся за выступ стены – верещание стало громче, и тон явно изменился. Он выстрелил ещё раз, подрезав опоры крыши, и древний ангар сложился «охотникам» на головы. Не успел Гедимин облегчённо вздохнуть, как ещё одна тень мелькнула в сантиметре от плеча. «Высотка!» – сармат шарахнулся за угол, уже слыша верещание из выбитых окон. «Дальнобойность на уровне. Осталось добавить прицелы…» – он сощурился было на высотку, думая, не пойти ли за образцом «баллисты», – из ангара едва ли удастся достать что-то целое…

Что-то уронило тень на экран дозиметра; сармат вжался в стену, видя, как резко выгибаются кривые интенсивности. Крысы были ни при чём – мимо один за другим пролетели трое Клоа. Безглазые морды были направлены на обломки ангара. Гедимин увидел, как радиофаги снижаются, а в небе появляется второе «звено» – и бесшумно скользнул вдоль стены, отходя от стаи подальше. За поворотом ещё один Клоа висел, прилепившись присоской к козырьку, и всасывал радиоактивный металл из качающейся балки. Другую балку «грызли» сразу двое. На движение воздуха они повернули треугольные морды, и Гедимин замедлил шаг, стараясь не наступать на хрусткий фрил. Осколков под ногами было много – радиофаги «выгрызали» крепления, и облицовка вместе со стеклом сыпалась с высоток на мостовые. Одно окно выпало сармату под ноги. Он уже не считал Клоа – это здание, видимо, «фонило» сильнее других, вот радиофаги и слетелись.

«Не видел их раньше на развалинах,» – думал сармат, прикидывая, как отправить сигнал убежищу и не поднять при этом всю стаю. «Видно, в горах стало голодно. Ирренций забрали Куэнны. Приходится есть что попало. Интересно, как им крысы…»

За спиной раздалось верещание. Белый гигант – холкой Гедимину по пояс – вместе со стаей «серых воинов» ворвался было в переулок – и резко сел, проехавшись по битому фрилу. Клоа бесшумно сорвались с козырька и стен. Сармат только и успел, что поднять защитное поле, – оно вспыхнуло зеленью и угасло. Издалека донёсся писк удирающих крыс. Над тушей гиганта кружили радиофаги, медленно снижаясь. Её подбросило, выгнуло, плоть под невидимым излучением зашкворчала, шкура лопнула. Клоа повисли к ней вплотную, погрузив морды в тушу. «Внутренности и кости,» – Гедимин угрюмо щурился на дёргающееся тело. «Вот что радиофаги выгрызают. Самые «фонящие» части. Мясо им не нужно.»

27.03.200 от Применения. Западная пустошь, Зелёные Овраги, ИЭС «Рута»

Стрелка-указатель дозиметра всё так же разворачивалась к востоку – но там, где Гедимин проходил, излучение не перехлёстывало за сто-двести милликьюгенов. Слабый, но устойчивый ветер дул в лицо, и он был влажным, – и чем дальше сармат шёл, тем больше видел суккулентов в тени камней. А потом из рыхлой рыжеватой почвы полезли тонкие листья и кривые колоски – какой-то злак успел отцвести и готовился дать семена. Гедимин огляделся, пересчитал пятна лишайников на камнях и радостно хмыкнул – теперь уже куски строительного фрила и рилкара чётко отличались от природных минералов: к ним лишайники не липли. Местность загибалась кверху, и сармат свернул в ложбину. Ветер там был сильнее, влаги земле доставалось больше – и вскоре Гедимин уже шёл по ковру низкорослых злаков. То ли это было одно растение, по-разному «перекрученное» радиацией, то ли несколько видов, – но в почву они вцепились крепко, пронизали рыхлый слой и добрались до подземных вод. Вода была недалеко, и в углублении местности она должна была прорвать остатки тринититового барьера…

Здесь был плавный перепад высот, понижение на десяток метров, – и ручьям этого хватило. Гедимин слышал, как шумит вода, вырываясь из-под пластов камня. Впереди тянулась сеть неглубоких оврагов. Берега поросли мхами, склоны – цепкой ветвящейся травой, и ручьи медленно пропиливали русла в песчаниковом дне. Там, где течение замедлялось, у берегов уже вцепились в камень водоросли, среди них сновало что-то мелкое – разновидность рачков, как определил с заминкой лучевой сканер. Трава дошла уже Гедимину до колена, и, кажется, ей не сильно вредило, что он приминал её… да и не он один – какая-то тропка виднелась в зарослях, соединяя ручей с торчащим из склона прогрызенным трубопроводом. Труба «фонила», но сканер всё равно разглядел знакомые мельтешащие силуэты – трубопровод и близлежащий коллектор стали поселением крыс Моджиса. Гедимин угрюмо сощурился, передвинул плазморез ближе к руке, но соваться в пролом не стал. Чужие взгляды на себе он ловил долго – трудно было тихо пройти по разросшимся злакам – но моджиски не нападали. «Баллисту ещё не построили,» – криво ухмыльнулся Гедимин, переходя вброд очередной ручей и разглядывая фауну. «Тут, кажется, личинки насекомых. Ими кто-то может питаться – рыбы или амфибии. Была бы у меня какая-нибудь икра… Спросить ближайшего биолога?»

От мыслей о заселении водоёмов сармата отвлекло слабое шевеление в траве и серый мех. «Крыса?..» – Гедимин шагнул к шевелящемуся объекту. Мех покрывал невысокий, но толстый стволик с короткими ветками и мелкими жёсткими листьями. Это определённо был не злак – какое-то незнакомое сканеру дерево проросло в увлажнённой почве и шевелило корнями, хватая что-то под землёй. Один корешок замирал – приходил в движение другой, распуская и сворачивая тонкие липкие отростки. Злаки вокруг ростка были ниже, чем повсюду, – ксенофлора не питалась ими, но явно угнетала.

«Лучше ксенофлора, чем вовсе никакой,» – Гедимин пару минут наблюдал за деревом, думая, откуда его могло занести… или чем оно было до воздействия мощного мутагена. «А это почти уже животное. Интересно, когда вырастет – с крысой справится? Тут другой крупной добычи нет…»

Несколько шагов – и в поредевшей траве, среди камней, Гедимин увидел ещё один широколистный росток. Эти листья уже выглядели знакомо – что-то похожее росло среди прочих деревьев на крышах в Ураниум-Сити. Деревце не шевелилось и не пыталось ухватить за палец – зато его ростки в Зелёных Оврагах попадались куда чаще, чем мохнатые «хищники». Сканер всё пытался сообразить, что это, и Гедимин уже косился на прибор с недоумением – не может же в его памяти не быть того, что сажали люди в Ураниуме?.. «Фрагментарный геном клёна ясенелистного» – выдал сканер наконец. Откуда остальные фрагменты – а геном «пророс» ими, как местная почва корнями злаков – прибор сказать не мог.

«Мутагены, чтоб их…» – Гедимин измерил фон. Ирренций теперь был повсюду – может, только из-за его влияния земное дерево тут и выжило… Злаки он тоже перекорёжил – сканер так и не смог ничего опознать.

– «Пустошь», приём! – на карте зажёгся значок с подписью «Рута». Гедимин остановился. Станция была совсем рядом, где-то под травой и ростками «клёна».

– «Рута», приём, – ответил он. – Над вами скоро вырастет лес. Первые деревья за двести лет. И тут полно водоёмов. Спроси биологов – есть икра рыбы или амфибий? Я бы попробовал расселить.

В наушниках сдержанно хмыкнули.

– Извини, не запасся, – услышал Гедимин знакомый голос и изумлённо мигнул. «Кронион?! Кот-мутант?! Живой?!»

– Но можно попробовать что-нибудь вывести, – продолжал Кронион. – Скинь пока данные того, что наверху. И иди по сигналу. Там запасной трёхкамерный шлюз. Откроем для тебя, хоть скафандр отмоешь. И сам нормально помоешься. Ты как двести лет проходил, – кожу не разъело?!

– Мылся я, – буркнул Гедимин, ещё не пришедший в себя – чего-чего, а что Кронион проживёт так долго, он не ожидал. – Всякой дрянью из «мартышечьих» запасов. И скафандр у меня чистый.

– Это дозконтроль проверит, – Гедимин практически видел, как медик-мутант щерит острые зубы. – Ты к шлюзу иди! Командир тебя вниз не пускает, наружу мне не с руки – но в шлюз я поднимусь. На тебе, небось, опять живого места нет? Как вообще уцелел на поверхности?

…Гедимин нескоро притерпелся к тусклому жёлтому свету из-под потолка – и долго смотрел на прямые стены и углы и идеально круглые отверстия и заглушки. Много красного раствора утекло в водоотвод, прежде чем рамка дозконтроля мигнула зелёным. «Выставили тут норму в два микрокьюгена…» – сармат криво ухмыльнулся, покосившись на свой дозиметр. «Не знаю, как мы теперь будем на поверхности. Ладно, я-то отмылся, но всю планету дезактивировать – меи не хватит!»

– Чистый у него скафандр… – проворчали в наушниках. – Ладно, выходи! Я в лёгкой защите, авось не мутирую. Выходи, броню на стапель… если ты к ней не прирос!

Полукот-полусармат в белом комбинезоне медика приветливо ощерился – и легко скользнул в сторону, уходя от попытки обнять. Гедимин, опомнившись, смущённо хмыкнул и шагнул к стапелю, закрепляя в его захватах ноги и руки. «Как оно вскрывается? Уже сам забыл…»

Шлем разошёлся лепестками и ушёл в броню, скафандр раскрылся по швам. Лавина запахов обрушилась на сармата, – нагретый фрил, дезрастворы, слабый привкус озона… Он неуверенно шагнул «босой» ступнёй на пластинчатый пол. Наверху зашевелился робот-уборщик.

– Ага, – Кронион смерил Гедимина оценивающим взглядом. – Вовремя я увернулся. Ты, протаскав это две сотни лет, стал ещё здоровее. Я про мышцы. Со спиной что? Опять что-то взрывал?

Гедимин сузил глаза – пальцы медика без ошибок нашли уязвимое место у позвоночника. Двести лет назад там была трещина, кажется, что-то вживляли… сармат сам уже плохо помнил, что было до изгнания.

– Это ещё до Применения. Взрыв реактора… – Гедимин поморщился. – Не успел помочь. Взрывом отбросило.

– А, та авария, из-за которой тебя судили, – Кронион потыкал в его спину, как в экран передатчика, и боль и онемение, подчинившись «командам», ушли. – Но ты недавно, похоже, добавил. Так что с тобой делать? Я бы в ванну уложил, но командир…

Он издал короткий шипящий звук, заставив Гедимина изумлённо мигнуть – стоя к Крониону спиной, он забыл, сколько в том сарматского, а сколько – всё-таки кошачьего.

– Ладно, аккуратно подстегнём регенерацию. Стой тихо!

Иглу, впившуюся в кожу, Гедимин едва почувствовал – только слабая прохлада разлилась вдоль позвоночника, медленно переходя в пульсирующее тепло.

– Не чеши! – буркнул Кронион, обходя сармата и заглядывая в лицо. – Ладно, процесс пошёл… Так что там было с реактором? К нам на Север от вас доходил такой бред, что уши заворачивались. Что там за культ атомопоклонников?

Гедимин сузил глаза и тяжело вздохнул – воспоминания, и не самые приятные, нахлынули волной.

– Да эти «макаки»… У Маккензи реактор с нейтронной болезнью – а он хлопал ушами, пока твэлы не пошли вразнос. Я пытался убрать заражённые, но поздно – рвануло в руках. А когда очнулся, меня уже продали с потрохами. Маккензи… – он брезгливо поморщился. Кронион понимающе кивнул.

– Маккензи есть Маккензи. От Ураниума что-нибудь осталось? Не видел?

Гедимин покачал головой.

– Если только его успели перетащить на Равнину. Были планы – натянуть портал на весь город…

– А, то… местечко со странной биохимией? – Кронион шевельнул ухом. – Ну, его счастье, если успели. Тут, кажется, всю планету пересложило, как узор в калейдоскопе. Ни моря, ни гор не найдёшь. Сам не понимаю, как мы-то живы! А ты как?! Тебя вместе со скафандром должно было испарить!

Гедимин отвёл взгляд.

– Был в урановой шахте. Уран взял излучение на себя, гранит прикрыл от взрыва. Сейчас наверху уже почти нормально…

Кронион, фыркнув, ткнул его пальцем в плечо.

– Для тебя, может, и нормально – холоднее, чем в реакторе, и ладно. А вот нам внизу ещё сидеть и сидеть. Ты на растения не смотри – они живучие. Смотри на хордовых. Когда наверху смогут жить звери – сможем и мы. А самый верный знак – птицы. Птиц видел?

Гедимин недовольно сощурился.

– Нашёл бы кто икру – проверил бы, что там с хордовыми. Применение вряд ли кто пережил. А вот если расселить заново… Попробуй чего-нибудь намутировать! Когда получится, дай знак – я вернусь, рассею по ручьям. Воды и растений тут много, насекомых и прочего белка – тоже.

Кронион снова зашёл за спину.

– Подними руки… теперь повернись… другим боком… Ну да, процесс идёт. Всё, можешь лезть в скафандр. Странно всё-таки, что за две сотни лет ты в него не врос! А с мутациями – посмотрим.

Броня сомкнулась на груди, шлем закрыл голову, отрезая сармата от шквала ощущений – и ему неожиданно стало спокойнее. «Думал, буду жалеть, что полез обратно…» – Гедимин озадаченно посмотрел на привычное бронированное тело. Скафандр будто и впрямь прирос – без него сармат казался себе моллюском, выдернутым из раковины.

– Теперь куда? – спросил Кронион. Гедимин думал, что «кот» уже ушёл – так тихо он стоял у внутреннего шлюза. На миг сармату захотелось пойти с ним – и всё равно, что там скажет командир «Руты»…

– На восток, – ответил Гедимин. – Что-то там фонит, а что – не пойму.

– Да, со связью с «Эданной» были проблемы, – кивнул медик. – Осторожнее там! Второй взрыв планеты – уже перебор. Одного достаточно!

…Наверху журчали ручьи, шуршали под ногами злаки, зеленел влажный мох, и что-то мелкое убегало из-под ног, а что-то ползло по листьям вверх. Стрелка-указатель развернулась на восток. Гедимин оглянулся на люк, слившийся с местностью, – «Рута» обошлась с флорой Зелёных Оврагов бережно, прорезь в грунте была едва заметна по примятым растениям. «Может, мне туда уйти?» – думал сармат, подавляя нахлынувшую тоску. «Станет чище наверху, закончится проект Исгельта… Не к Маккензи же мне возвращаться!»

Часть 3. 32.02-22.09.200. Западная пустошь, Гиблые Земли – город Нейя

32.03.200 от Применения. Западная пустошь, Гиблые Земли

Сначала исчезли суккуленты. Потом под ногами захрустел тринитит. Последние озерца остались далеко на западе. Фон возрастал с каждым часом. К полудню «стеклянные» обломки слились в плиты, а потом и трещины между ними заросли. Когда звон тринититового пласта достиг знакомой тональности, Гедимин попытался измерить толщину и присвистнул – что-то пропекло землю на полметра вглубь. Этого «грязного пятна» здесь не было, сармат помнил точно, – он не раз проходил тут по пути к обугленным остаткам леса и Срединному разлому. Он огляделся по сторонам – стеклянная равнина без признаков жизни всё тянулась и тянулась, чёрный тринитит начал просвечивать знакомой ирренциевой зеленью, кривые на дозиметре ползли всё выше, давно миновав отметку в десять кьюгенов – а стрелка так и указывала на восток. «Это как же фонит там, в центре пятна?!» – Гедимин недоверчиво покачал головой и ускорил шаг. И правда, похоже было, что всю «грязь» из «горячих полос» собрали в одно место и растянули вдоль разлома…

Когда перехлестнуло за сотню кьюгенов, а стрелка плавно качнулась к югу, сармат повернулся за ней – и увидел вдалеке многоцветное сияние. «Земля» уже давно горела зеленью, но там, на юге, огней было больше, и они меняли цвет и яркость. «Колония Куэннов?» – сердце Гедимина сделало лишний удар. «Жаль, по стеклянной пустыне тихо не подберёшься…»

Воздух внезапно стал вязким, сармат сделал шаг – и остановился, не в силах продвинуться ни на сантиметр. Он подался назад – «ловушка» легко его отпустила. «Стена,» – Гедимин растянул защитное поле, поднял сканер – и увидел непроницаемую черноту на десяток метров кверху. Никаких признаков жизни (кроме огней на горизонте) по-прежнему не было. Сармат двинулся вдоль невидимой стены, бросил взгляд на дозиметр – стрелка неуверенно закачалась, норовя уткнуться в землю. «Стена блокирует излучение. Там заметили чужака. Что ж, не стреляют – уже хорошо…»

Он поднял височные пластины – ровное ирренциевое тепло растеклось по коже. Потом всколыхнулось волной – и ещё раз, будто заметило сармата. Гедимин криво ухмыльнулся.

– Планету зачем было взрывать?! – прошептал он – и «волны» отхлынули, оставив ощущение ровного сильного тепла. «Слышал ведь… Ну да что взять с металла?!»

Тонкий шип уколол висок. Невидимые когти царапнули голову ото лба к затылку. Гедимин вскинулся – и увидел за незримой, но плотной стеной белый корабль. Эти штуки он уже встречал – в весеннее равноденствие, к северу от Южных гор. В этот раз корабль висел над самой землёй, почти касаясь её странно подогнутыми ребристыми бортами. Ни люков, ни иллюминаторов, – казалось, «рёбра» в любом месте могут разойтись… или выдержать ядерный взрыв на броне, даже не прогнувшись.

– Куэнн? – Гедимин показал пустые ладони. – Я свой! Послушай…

Три когтя неглубоко, но ощутимо впились в голову. Перед глазами встала зелёная пелена, в ней мелькнул плавящийся и рассыпающийся силуэт. Гедимин резко выдохнул. «Сосредоточься! Словами они не поймут…»

– Я хочу оживить планету, – прошептал он, воссоздавая то, что видел сам – как испаряется тринитит, вырываются из «плена» ручьи, покрывается мхом тёмный влажный грунт… следом – как-то сами собой – встали деревья, мелькнула в ветвях какая-то птица, проступили натоптанные тропки, а за ними – невнятные очертания кривоватых, приземистых, но прочных построек. Над ними поднимался яркий трёхцветный купол с ветвистой мачтой… и на этом всё утонуло в ослепительной серебряной вспышке.

… – «Пустошь», приём! «Пустошь»! Гедимин Кет, мать твоя пробирка! Ты нас слышишь?!

Исгельт Марци рявкнул в микрофон так, что у Гедимина зазвенело в ушах сильнее прежнего. Он приподнялся на трясущихся руках, промигался – в глазах прояснилось быстро. Он лежал навзничь в песке, поодаль зеленел прикрытый камнем суккулент. Солнце висело перед глазами, почти касаясь кромки неба, и горизонт уже окрасился бликующей синеватой зеленью. Сармат встряхнул головой, покосился на дозиметр – в показаниях зиял двухчасовой пробел, а стрелка указывала за спину – на восток. «Опять дали по башке,» – Гедимин угрюмо сощурился, оглядываясь на гиблую равнину. «Даже не договорил! Похоже, не надо к ним лезть…»

– Гедимин Кет! – в наушниках зазвенел голос Айзека. – Что со связью?!

– «Ларат», «Эданна», приём, – не без труда проговорил Гедимин. – Я жив. В грязном пятне – Куэнны. У них там колония. Передай всем – туда не лазить! Я пытался поговорить…

– Яд-дро Сатурна! – выдохнул прямо в ухо Исгельт. – С кем ты там пытался говорить? С миллиардолетними ксеносами?! И кто тебе отдал такой приказ?!

– Исгельт, тише, – пробормотал рядом Айзек. – У Гедимина с приказами сложно. И всегда так было, ты ж его помнишь…

Исгельт тяжело вздохнул. Гедимин слушал вполуха, думая о Куэннах. Его снова не убили – и снова вырубили и выкинули подальше… но положили на спину и отнесли на границу «живой» земли, не оставили валяться в гиблой «фонящей» пустыне. «Они просто хотят, чтобы им не мешали? Похоже, что так…»

– Гедимин! – раздался в наушниках голос Исгельта. – Иди на север, как шёл – челночным ходом вдоль Южных гор, к побережью и обратно на запад до стеклянной пустыни. В неё не лезь – место гиблое. Приказ ясен?

В наушниках тихонько хмыкнули. Гедимин что-то пробурчал и запоздало опустил височные пластины. Куэнны их не тронули, да и на скафандре не прибавилось царапин. Ему определённо не хотели вреда – но и его рядом с колонией видеть не хотели…

– Без приказа он опять куда-нибудь полезет, – вполголоса пояснил Айзеку Исгельт. – Гедимин Кет! Так всё ясно – или повторить?

– Ясно, – буркнул сармат. – Иду на запад.

29.04.200 от Применения. Западная пустошь, берег озера Оллья, убежище Ликана

Летнее солнцестояние Гедимин встретил в предгорьях, под проливным дождём, – грозовая туча сползла с хребта и забралась далеко на восток. Теперь у сармата не было вопросов, почему суккуленты сменились стеной злаков ему по колено. Они уже пожелтели, склонились – но Гедимин, разглядывая колосья, видел, что семена упали в почву. Из-под жёлтого пробивалось зелёное – мутировавший клён вытянулся где на десяток сантиметров, где на все полметра, и хоть некоторые листья побелели, корни успели закрепиться. Травянистые растения отвоёвывали у мхов и берега рек, – Гедимин видел широкие тёмные листья, коробочки семян. Что-то ещё цвело в траве – пёстрые вьюнки, сплетающие злаки в непроходимые заросли. Сармат уже привык к шороху травы под ногами, но пока ещё огибал деревца и цветущие плети. То, что цвело, явно не успело оставить семена – а деревьям предстоял долгий рост… если раньше они не достанутся крысам.

С тех пор, как летучие радиофаги покинули горы, бурые разведчики из ближайших развалин сновали повсюду. На Гедимина не бросались, но он каждый раз с трудом удерживал руку, тянущуюся к сфалту. «Пожар же будет, трава-то подсохла! Ногами придётся…» – сармат брезгливо морщился – гоняться за крысами ему не хотелось, пачкать кровью и потрохами сапоги – тем более.

Ненадолго он свернул на север, к побережью, – теперь уже настоящему, не бывшему. Котлован мёртвого моря наполнился почти до краёв, серебристая рябь тянулась далеко на север. Склоны подмыло, они стали чуть более пологими; на песке виднелись следы многоножек и крыс – Зелёные Пожиратели были где-то рядом. Гедимин тронул воду «щупами» анализатора, тяжело вздохнул, увидев содержание дейтерия и трития, – металлический осадок лежал на дне, но «фонил» на всю толщу воды, заставляя атомы склеиваться. «Ирренций! Пытается запустить синтез в озере? Это ему долго возиться…» – Гедимин хмыкнул, представив, как атомы водорода и кислорода собираются в гигантское ядро ирренция, и шагнул по склону, нащупывая ускользающее дно. Пальцы погрузились в пряди водорослей, из-под ноги что-то шмыгнуло. Гедимин нырнул с головой, впуская жидкость под броню, и включил сканер. «Рыба! Мелкая, но… так, вот эта точно ещё подрастёт. И эта. И этот косяк… А там что за трилоби… а, нормально, у него клешни. Местное ракообразное. А на глубине вода всё-таки солоноватая – морские отложения размыло…»

Пока вода внутри скафандра грелась, а мыло растворялось, Гедимин спустился на дно – посмотреть на колонии моллюсков. Пустующие ниши в новом озере заселялись стремительно. Внизу, в солоноватой воде, тоже сновали какие-то мальки, и ползали ракообразные, – не те, что на мелководье, но кто-то подумал о заселении всех сред. Гедимин был уверен – рыба сюда не сама приплыла и не вывелась из двухсотлетней высохшей икры…

На сушу он выбирался вдоль реки, цепляясь когтями за камни, и сел на берегу. Не успел он достать флягу и оглянуться на побелевшие горные пики (похоже, на самых больших высотах уже формировались ледниковые шапки – запас воды для южных равнин…) и тучи над ними, как о шлем ударилось что-то округлое. Трепыхаясь, оно скатилось на колени, вздулось, подпрыгнуло с брони и умчалось. Гедимин ошалело мигнул. «Что за десант с Равнины?!»

Стая, от которой оторвался «летучий пузырь», уже неслась мимо – раздутые пятнистые комки с тремя длинными выростами-«крыльями», слишком мягкими для плавания, слишком короткими для полёта. Стаю то разрывало, то закручивало по спирали, – с ней уже поравнялся небольшой косяк летучих рыб. Из четырёхгранных тел в мелкой чешуе торчали длинные плавники – два передних походили на крылья, крупные задние срастались с вертикально поставленным хвостом. Летать эта «конструкция» не могла в принципе – но ловко маневрировала над землёй, глотая «пузыри» на лету. Стая распалась, часть промчалась мимо замершего Гедимина – в сантиметре над плечом. Следом метнулась «рыба». Сармат успел разглядеть четыре глаза на стреловидной голове и ловко поднятый плавник – существо разминулось с ним, хватая добычу за хвост, и нырнуло в воду. Следом раздался досадливый возглас, и от плеча Гедимина отрикошетил камешек.

Запущен он был с немалой силой, даже оставил едва заметную щербинку. Сармат, ещё не успев ничего понять, сорвал с плеча сфалт – и встретился взглядом с испуганным гуманоидом, пригнувшимся к траве. Скрученные вместе полосы цветного скирлина прикрывали лысую макушку, ещё один скирлиновый жгут – «разряженную» пращу – сжимала белая, в мелких отпадающих «чешуйках», рука.

– Hallyo! – вскрикнул мутант; бесцветные глаза на «чешуйчатом» лице испуганно расширились. – Surrey! No-o shuth!

– Allyam, allyam! – запоздало донеслись из травы тревожные возгласы. Гедимин выпрямился, медленно опуская сфалт за плечо. «Искажённый диалект австралийского… Бластеры кончились, с пращой на скафандр лезть дураков нет? Ладно, «не стреляй» так «не стреляй»…»

– И вам привет, – криво ухмыльнулся он, показывая пустые ладони. – Спокойно, не трону. Охотитесь?

Он уже видел, что мутантов четверо, что от скирлиновых комбинезонов остались вытертые безрукавки, и руки и ноги от колючей травы прикрыты обмотками. Ширины их, видимо, не хватило на банданы – пришлось накручивать на голову слой за слоем узкие полосы. Скирлин на них шёл поярче – верно, остатки ещё не выцветшего. Один сжимал копьё из фрилового штыря; плоский наконечник блестел от мелких стеклянных вставок – может, даже из тринитита. Ещё трое пришли с пращами, и на охоте им везло – у каждого за спиной висела связка бурых крыс-разведчиков. Один под шумок жевал сырую рыбу и сплёвывал в ладонь чешую. Хруст полых костей в наступившей тишине услышали и его сородичи – и сердито пихнули под рёбра. Мутант выдернул хвост изо рта и робко улыбнулся.

– Hallyo, sarmaji! Yoa sarmaji, innit?

– Vi killyinn ratish, – копейщик приподнял с плеча связку из пяти крыс и старательно улыбнулся острозубым ртом. – Yoa, innit?

Гедимин криво ухмыльнулся в ответ.

– Да, я тоже убиваю крыс. Хорошее у вас оружие. Я сармат, верно. А вы кто?

Едва четвёрка мутантов подошла к выпрямившемуся Гедимину, поодаль зашевелилась трава. Из неё поднялись ещё четверо, увешанные охапками «сена». Один из них из-под копны махал руками охотникам и показывал быстрые жесты. Копейщик оглянулся и махнул в ответ. Мутанты, недовольно скалясь, зашуршали травой. Чем они её срезают, Гедимин не видел, но накосил каждый уже по целому вороху.

– Viya tarkonish, – мутант сдержанным жестом указал на себя и сородичей. – Aym Vankata. Vats yo guth naam, sarmaji?

«Тарконы? Хоть буду знать, как этот результат мутаций называется…» – Гедимин, стараясь не мигать слишком часто (было трудно – в первый раз с мутантами довелось поговорить «по-сарматски»), глазел на существ перед ним. Такие же пытались то убить, то изловить его на развалинах мёртвых городов… что ж, кажется, свежий воздух, озеро и трава под ногами пошли на пользу даже «макакам».

– Я Гедимин, – он чуть не протянул Ванкате руку, но вовремя опомнился – очень уж плохо на тарконах держалась кожа. Да и сами они выглядели тощими и передвигались как-то дёргано – будто не все суставы работали нормально…

– Вы едите крыс? – он уже заметил, как и охотники, и сборщики травы косятся на свисающие тушки. Ванката протянул одну ему, на миг поднёс ко рту и, будто опомнившись, заулыбался и снова показал сармату.

– Guth mith! So guth!

Гедимин качнул головой.

– Ешьте. Мне не надо. А трава зачем?

Теперь и сборщики растений подошли, оставив свой груз на выкошенной площадке. Они срезали всё подряд, не выбирая то, что можно прожевать. «Собирают любую органику,» – мелькнуло в голове Гедимина. «Неужели для…»

– Fudhcom! Vi givinn hem fudh – hi do guth fudh vi! – присвистывая и причмокивая, объяснил таркон. Гедимин мигнул. «Пищеком?.. У них остались чаны для Би-плазмы и оборудование к ним?! Двести лет спустя?!»

– Вы из… большого города? – он перебирал в памяти, откуда эти мутанты могли вылезти. «Агра? Не видел там «макак», одни крысы. Да и далеко… крысам не далеко, а эти, с хронической «лучёвкой»…»

Ванката улыбнулся во все зубы.

– Dontonn! Big holl – Llyikana! Nia guth watar Ollya! – он махнул шелушащейся рукой в сторону затопленной котловины. Гедимин снова мигнул. «Так, значит, «Оллья» – это озеро. А «Ликана» – «нижний город»… убежище? Не помню никакой Ликаны… мы её строили?»

– Ваш «нижний город» – он в большом городе? В Агре? – Гедимин жестами «нарисовал» высотки, потом – подземную полость под ними. Тарконы переглянулись.

– No! No haytonn. Llyikana – ith nia watar, noth nia radeshen!

– In haytonn anlly ratish llyvinn, – пробормотал сборщик травы, и его передёрнуло. Гедимин успел рассмотреть «резак» в его руке – фриловую рукоятку с мелкими блестящими вставками, как в наконечнике копья. «Древние технологии…» – сармат сам невольно поёжился. «Но лучше такие, чем никаких. И у них есть генератор пищи. Вот на него я бы взглянул…»