Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 72 страниц)

– Нет, – буркнул Гедимин; «То выходи на связь, то не выходи, – сам-то определись, чего хочешь!» – мелькнуло в голове, но сармат сдержался – Айзек очередной ссоре был бы не рад, а его расстраивать не хотелось. – Станции севера сказали, что крупные существа в планетарной мантии очень заняты и общаться не настроены. У них должно быть мощное излучение в ЭСТ-диапазоне. У вас на разломе сильно фонит?

– Именно поэтому я и спросил, – отозвался Исгельт. – Да, фонит. И чем дальше, тем сильнее. В точности совпадает с усилением сейсмической активности. Образец пульсации Агва ты сбросил, – она тут читается, но излучение снизу её забивает. Эта магматическая фауна здесь – и общаться с «Эданной» она тоже не намерена.

– Станция вообще неспокойна, – вмешался Айзек. – Поэтому мы думаем передвинуть её. В будущем, возможно, придётся перетаскивать и ещё три. Континентального дрейфа они не переживут.

В наушниках фыркнули.

– Нам бы для начала самим его пережить! Позывной «Пустошь», слушай внимательно… а не как обычно. «Эданна» уходит в подземный дрейф. Куда двигаться, мы сами пока не уверены. Возможно, к западу, возможно, к востоку, ближе к трём станциям вдоль разлома. Ещё три месяца «Эданна» для связи будет недоступна. Или доступна очень ограниченно. Все новые данные передавай «Ларату». Когда дрейф завершится, Айзек тебя найдёт.

Световое кольцо погасло. Через пару секунд в наушниках тихо вздохнули.

– Ушёл, – прошептал Айзек. – Гедимин, ничего не принимай на свой счёт. Исгельт очень устал. А тут ещё этот разлом… Когда осядем на новом месте, загоню в медотсек – пусть отлежится хотя бы полмесяца. Ему уже давно пора!

– Угу, – буркнул Гедимин. – И тебе тоже. Можно подумать, ты в медотсеке лежишь чаще.

Айзек хихикнул.

– Вот кто бы говорил! Гедимин, а правда – хватит тебе бродить. Когда Исгельт отлежится, я его уговорю – перетащим тебя на «Эданну». Работы, правда, на десятерых! И ты там без оборудования не потянешь, и мы без твоего опыта не справимся.

Гедимин криво ухмыльнулся. «Правда что. Дозиметрия дозиметрией, но данных уже много – теперь – к концу года хотя бы – разобрать их как следует. Опыты с гилатсой поставить или повторить, с другими минералами, «языковую пульсацию» опробовать в контролируемых условиях и без помех…»

– Я бы сам к вам пришёл, – сказал он. – В обход Илькуэйи, по южной окраине. Оттуда проще будет забрать, чем тащить через фонящее пятно. А за три месяца, может, успел бы и к «Эданне». Жаль, вы не знаете, куда она поплывёт.

Айзек замолчал на секунду и продолжил, ещё понизив голос.

– На самом деле промежуточная точка у нас есть. Развалины у разлома. Там, в привычном окружении, станции будет поспокойнее. А как придёт в себя, двинемся на восток. Но мы под развалинами не задержимся, так что ты к нам не успеешь.

– Развалины? – отчего-то Гедимину стало не по себе. – Старый Город? Айзек, вы его хорошо проверили? На всякие убежища, взорванные подстанции и закольцованные Пучки?

– Само собой, – Айзек слегка обиделся. – Ты о нас уже совсем плохо думаешь. Не один ты ведёшь разведку. Город как город, бывший порт. Забавно – корабли, как разлом затопило, опять встали на воду. Точнее, под неё, но всё естественнее, чем корабль на суше. Порт, конечно, фонит почём зря, но наш экран ему не пробить. Убежище признаков жизни не подаёт. Кажется, крысы его до нас зачистили. Ничего, если что – отстреляемся.

– Я не о крысах говорю, – Гедимин угрюмо сузил глаза. – Ты читал про Пучок в Ликкине? Я сам не сразу его нашёл. Они, пока не вскроются, почти не фонят. А когда вскроются – уже поздно. Отправь ликвидаторов, пусть прочешут весь город, а не пару улиц! А лучше – не лезь ты в эти руины. Места на континенте, что ли, мало?

Айзек хмыкнул.

– Ну, не знаю, что там за Пучок, который не найти ни с земли, ни с воздуха. Ты ядерщик, тебе виднее. Проверим, не волну…

На экране снова вспыхнуло второе световое кольцо.

– Совет координаторов продолжается? – Гедимин почти видел кривую ухмылку Исгельта. – Позывной «Пустошь», ты, что ли, метишь в мои сменщики? Даже не знаю, при таком раскладе ложиться в медотсек или подождать. Проснёшься где-нибудь на орбите Сатурна…

– Исгельт, ну в самом деле… – голос Айзека внезапно стих. Значок «Эданны» погас.

– «Ларат», приём, – Гедимин потыкал когтем в передатчик. В наушниках фыркнул филк-связист.

– Чего «Ларат»? Сеанс закончен. Там, на западе, полсотни станций, – тебе что, поболтать не с кем?!

Гедимин поднялся с валуна. Камень, обледеневший с ночи, оттаял под теплом его скафандра. «Теплопотерю надо урезать,» – сармат нахмурился. «Вот отчего меня знобит – обогреваю континент…»

Приступы озноба и холод под лопаткой никуда не делись и после уплотнения обшивки. Сармату было неспокойно. «Эа-мутация, что ли? Дойду до станции – проверюсь. Или просто не по себе из-за разлома? Может, правда, континент расколется… Ну, будет их два, течения перераспределятся – климат придёт в норму. Главное – станции… А на мутацию всё равно пора провериться.»

32.08.248 от Применения. Западная пустошь, озеро Тэкра, истоки реки Артаккаш

Река обнаружилась на полсотни километров севернее, чем ожидал Гедимин. Русло выгибалось на северо-восток, но сармат помнил, что там гребни холмов – значит, поток разольётся, затопит низину и развернётся южнее.

«А промоина-то свежая,» – Гедимин задумчиво смотрел на осыпавшийся берег Тэкры. Деревья и кустарники, выкинутые прорвавшимся потоком на берег, местами пустили корни и теперь росли лёжа. Те, что не выжили, ещё не прогнили, только на коре появились чёрные пятна. Новый берег держался на корнях злаков и мёрзлой земле – последняя неделя выдалась холодной, даже реку на мелководье подморозило, но на стремнине чернела быстрая вода. Под уклон в северо-восточную низину – и дальше к югу, не в этом году, так в следующем, после весенних дождей…

«Похоже, это ещё одна река,» – луч сканера скользил вдоль берега обмелевшего озера, по льду и под ним, сквозь оголившиеся слои песчаника – дальше к югу. Сбоку «фонило», и зубцы графика выгибались знакомо – в котловане Тэкры уже поселились Агва. Гедимин мельком удивился, как они так быстро добрались от портала в Туманных горах до южного озера, да ещё без карты – но вспомнил, что гораздо раньше они «приплыли» в Реку-на-разломе, а она от Туманных гор куда как дальше…

«Так и есть. Вон там первая, старая промоина. Исток Юго-Восточного Наара, или как он теперь называется. А это, получается, будет его приток. И всё вместе в конце концов вольётся в Фиран. Потому что деваться воде больше некуда. Будет Фиранкана подводным городом, не зря эльфы громоздили фундамент выше дома...»

Гедимин собирался двинуться вдоль новой реки и поискать брод, но задержался на берегу Тэкры. Уже и без сверки данных было видно, что озеро обмелело. Даже после осенних дождей старое, относительно пологое мелководье осталось сушей, и полосу песка и мелких камешков начали осваивать растения. Местами обнажился древний обрывистый берег, уже подточенный новым озером. Он обледенел и блестел на солнце над тёмно-синим озёрным льдом. Холода тут бывали суровые, и как только стихли осенние ветра, Тэкру заморозило на много километров от берега. Но она всё равно «фонила» – Агва засели на дне и как-то «дышали» ирренцием, обходясь без кислорода. Гедимин снова вспомнил их внешний вид и покачал головой. Жабр у мохнатых, явно млекопитающих гуманоидов не было. «Крупное тело, теплокровность, развитый мозг… Вот сомневаюсь, что всё это «прокормишь» ирренцием. Если только перейти в квантовую форму, как мицелиалы Равнины, – там уже свои законы, можно и без кислорода…»

Через десять минут пути лёд на поверхности воды стал сплошным – течение замедлилось. Гедимин перелез через поваленное дерево, мимоходом отметив, что древесина ещё годная – хотя бы на уголь можно было бы пустить. Осторожно, широко расставив пальцы, шагнул на ледок – опора затрещала, покрываясь трещинами. Сармат подался назад. «Придётся идти по дну. Надо проверить…»

Сканер «нащупал» было каменистую плиту и крупные обломки песчаника, ещё не занесённые илом, но экран тут же побелел от ряби. Гедимин покосился на дозиметр – стрелка отвернулась от озера и указывала прямо на реку, туда, куда «упирался» сканирующий пучок. Кто-то из Агва разлёгся под лучом и «фонил», «засвечивая» приборы. Гедимин выждал немного – уплывать существо не собиралось. Он со вздохом сдвинул щиток на запястье и поёжился от сырого ветра под бронёй.

– Эй, в реке! Мне тебя не видно. Хвост отдавлю – не жалуйся, – отключив приборы, Гедимин двинулся вперёд, нащупывая дно когтями. Невидимая вода плеснула в лицо – ощущение было таким отчётливым, что сармат смигнул. Ещё один шаг, уже по плечи в реке – и снова невидимая, но ощутимая волна в глаза и нос. Сармат недовольно сощурился.

– Кто там говорил… уф!.. что воды меня признали? – он с трудом удержался, чтобы не сплюнуть – фантомная волна попала в рот и ноздри, дыхание рефлекторно прервалось. Холодная вода плескалась внутри брони, дойдя уже до щиколотки. «Всё герметично,» – напомнил себе сармат. «Только в ипроновом экране дырка. Могу не дышать, пока перехожу. Эти агванские шуточки…»

Что-то хлестнуло широким хвостом по голени и умчалось. Из скафандра будто откачали воду, промозглый холод отступил. Гедимин, проломив перед собой лёд, выбрался к южному обрыву. Мёрзлые комья, казавшиеся надёжными, покатились из-под ног – сармат еле успел перемахнуть на травянистый, местами заснеженный берег. Ветер быстро сдул воду со скафандра, а потом унёс и выступивший иней. Река всё так же «фонила» – Агва успели обосноваться и в ней. «Где только поместились…» – Гедимин недоверчиво покачал головой. «Им на самой глубине только-только встать во весь рост. Какие постройки? Или им не нужно?..»

Вдоль Тэкры на юг тянулись дубовые и хвойные рощи, кустарник не особо мешал – под ногами шуршала трава и палые листья, иногда – высохшие чешуйки и спутанные комки «волоса» Ифи. Иногда к воде из степи выбирался длинный корень кружевного дерева. Сканер показывал, что исток ещё одной «новой» реки приближается, а вскоре Гедимин услышал грохот упавшего ветвистого дерева, перестук топоров и оживлённые голоса. «Нанны?» – сармат сверился с картой. «Далеко от города они забрались. Странно. У Эфлора дубняк ничуть не хуже.»

Впереди зафыркали недовольные ториски. Гедимин увидел яркие шапки из крашеной кожи и вороха обрубленных веток. Двое наннов валили очередной дуб. Первое дерево, разрубленное на колоды, уже волокла по просеке четвёрка торисков. Поверх «волокуши» нанны свалили все ветки, и один ещё шёл следом, подбирая оброненное. Там, где кончалась и просека, и роща, виднелись жёлто-чёрные шатры. Мимо сармата промчалась стайка нхельви, развернулась на бегу и с писком понеслась к лесорубам.

– Хэй-хэй! – прикрикнула женщина с ярко-медной косой на торисков и повернулась к сармату. Другие нанны – даже лесорубы, на минуту оставившие дерево в покое – уже смотрели на него, широко улыбались и махали рукавицами.

– Странник Хедмин! – женщина, подобрав оброненную ветку, двинулась к сармату. «Из рода Жукобоев,» – мелькнуло у него в голове. «Как и все здесь.» У ворота шубы из козьего меха блеснула брошка с золотистым пиритом.

– Лесозаготовки? – Гедимин помахал в ответ. – Вы из Эн-Тэк… Эфлора? Далеко забрались…

– Строимся! – ухмыльнулась наннка. – Надо лес заготовить, пока не оттаял! К лету, как проснутся все сиригны, дело пойдёт.

С опушки послышались голоса. Ещё один краснобородый нанн привёл обратно разгруженных торисков и ухмыльнулся Гедимину.

– Дело шло бы и без сиригнов, если бы нас было больше. Эфлор – он всем хорош. Но вода из Тэкры всё утекает и утекает. Видел, какие тут теперь реки? Здесь, на Артаккаше, и земля лучше, и трава выше. Так что мы переезжаем. А там видно будет, вырастет город или усохнет.

– Артаккаш? – переспросил Гедимин, не зная, к чему приспособить новое название. Судя по корню «ар», речь шла о реке – но о какой из двух?

Нанн махнул рукой на юг.

– Он рядом течёт! Будь берег ниже, ты бы увидел. А северный приток, небось, и переходил – иначе сюда с севера не попадёшь. Как народ воды, не обижал тебя?

– Вы с ними уже общались? – Гедимин насторожился, но довольный вид наннов его успокоил. «Были бы в ссоре с Агва – вряд ли так спокойно строились бы у реки…»

– Хватит болтать! – одёрнула сородича наннка. – Лес сам себя не заготовит. Отвёл бы Хедмина к шатрам и накормил с дороги! Парилка у вас там готова?

…По дороге к стоянке встретили ещё лесорубов – два отряда по двое наннов. Один только повалил дерево и принялся обрубать ветки, другой подрубил до половины и отвлекаться не мог – ствол оказался с пустотой внутри, отклонился от «намеченной траектории» и собрался падать на дорогу. Провожатый подпёр его плечом, пока двое направляли дерево на чистую площадку, в сугробы. Тут, в роще, снег ветром не выдувало, и он копился – наннам кстати пришлись их высокие сапоги.

– Не рано рубите? – Гедимин покосился на край гигантского листа, торчащего из-под снега. Он уже был с сарматский локоть длиной.

– Они бы высокими выросли. Одной ветки хватило бы на дом. И жёлуди, опять же…

– Ты, Хедмин, никак, собираешься тысячу лет прожить? – нанн хохотнул. – Мы ж не эльфы – нам столько не прождать. Не бойся, Высоких Дубов тут хватает, и желудей на нашу долю тоже. Если бы минза так же вырастала, как эти деревья…

– Ты бы тогда её и молол! – выглянул из шатра ещё один Жукобой, без бороды, но с короткими усами. У шатра лежали разрубленные надвое «скорлупки» желудей высотой Гедимину по колено. Внутренние их части молодой нанн дробил молотом и скидывал в жёлоб ручной мельницы. В большом шатре хватало ещё места и костру – заготовленные для него ветки и куски коры лежали на циновке под навесом. Над костром уже пристроили два котла наннских размеров, и наннка с черпаком следила за ними. Гедимин видел, как из тёмной жижи всплывают то разваренные рыбьи головы, то комки дроблёных желудей, то нарезанные кольцами корни тростника. Наннка перехватила его взгляд и кивнула на мешочек, подвешенный к жерди.

– Варево дорожное, но горстка листьев и ягод дело поправит! А браги у нас тут припасено.

– Медовуху доставай, – нахмурился провожатый. – Хедмин к нам нечасто заходит. Странник, пойдём, отведу в парилку. Тебе с дороги надо. Да и наши скоро с работы вернутся – сейчас темнеет рано. Как раз вторая вода нагреется.

Нанны устроили стоянку на холме над новым руслом. Артаккаш успел прорыть ложбину до слоёв песчаника, но лес вдоль него ещё не вырос – трава только-только скрепила берега. К реке протоптали широкую тропу, рядом тянулись две колеи от полозьев – воду на стоянку возили на санях, и, видимо, с утра, пока ториски не были заняты на лесозаготовках. Рядом с четырьмя жилыми шатрами, на расчищенной от снега площадке, стоял ещё один, из толстой кожи, приземистый, обложенный корой. Из узких проёмов над её пластами валил дым. Нанн-провожатый потянул на себя жердь-«рычаг» от «крышки люка» – наружу ударил пар.

– Ну чего?! – недовольно спросили изнутри. – Кто там лезет до заката?!

– У нас гости, – нанн прикрыл «люк». – Хедмин, забирайся! Там тепло. Дыхание задержи – с непривычки трудно. Дорожные бани – они такие…

«Судя по дыму – на дровах,» – подумал сармат. «И если все рабочие тут же собираются мыться… Нет, нечего им на меня дрова и воду тратить. Мои нагреватели хотя бы на ирренции…»

– Не, оставь воду для лесорубов, – отказался он. – Я в реке искупаюсь.

Нанн хмыкнул.

– В реке? Ты, конечно, эск, но всё-таки – осторожнее! Про водяной народ не забывай. Они вольностей не любят!

– Договоримся, – Гедимин взял на заметку, что и у наннов, похоже, с Агва поначалу было не всё гладко. Но воду из реки они брали, и колья из воды не торчали, – видимо, как-то поладили.

Сармат двинулся вниз по течению Артаккаша. Река была не такой быстрой, как северная, зато шире и глубже. Обрывистый левый берег не поддался, и она разлилась к югу. Лёд покрыл её целиком, наннам пришлось его рубить. Гедимин, чтобы не мутить воду в их полынье, отошёл на десяток метров. С обрыва за ним наблюдали – и нанн-провожатый, и, похоже, все, кто оставался в посёлке. Сармат еле слышно хмыкнул. «Да, с водяным народом и сейчас всё непросто. Ладно, мыться-то надо…»

Лёд проломился легко. Гедимин вытянул из проруби крупные осколки и шагнул в чёрную воду. У обрывистого берега было по колено, чуть дальше – уже по плечи.

– Тихо, это Гедимин, – проворчал сармат, чувствуя, как сквозь герметичную броню «льётся» жидкий лёд. – Не такой уж я грязный. Не грязнее земли. А в скафандре на выходе фильтры.

На голову плеснула невидимая вода, но уже не такая ледяная – так, прохладная. Гедимин потёр броню, смывая дорожную пыль, и открыл клапаны. В свете подводного фонаря проступили плиты песчаника, мелкие водоросли, колонии маленьких ракушек. Крупных белых силуэтов было не видно, но вода двигалась так, будто Агва – двухметровый гуманоид, не какая-нибудь рыбёшка – кружил поблизости. На миг сармат задумался, не просочится ли мицелиал в клапаны – целиком или по частям – но ему в лицо прилетели невидимые брызги, и движение воды притихло – Агва отодвинулся. Не хотел быть затянутым в клапаны или обиделся на предположение, сармат не понял.

Вода нагрелась быстро. Гедимин призадумался, растворять ли мыло, но решил, что без него не мытьё – а загрязнённую жидкость он сольёт на берегу, через фильтры, а если что и останется – отфильтрует земля. Едва раствор зашипел, в наушниках кто-то фыркнул и будто потёр лапой нос.

– А не лезь в чужой скафандр, – проворчал Гедимин. – Сказал же – на берегу солью. До сих пор трава не вяла. И водоросли ваши выживут.

– Вот чем тебе нехороша была парилка… – уже вслух сказал Агва, так и не показываясь на глаза. Гедимин, погружённый в горячую мыльную воду, блаженно щурился. Наверху постепенно намерзал новый слой льда – на обратном пути придётся проламывать…

– Был бы у наннов тут лист Тунги, чтобы греть воду – ещё ладно бы, – вздохнул он. – Но им с дровами возиться, с бочками возиться…

По льду кто-то постучал. Тонкая плёнка треснула. Вода колыхнулась – Агва отплыл от проруби. Гедимин высунулся из пролома.

– Что там?

– А! – нанн облегчённо вздохнул. С обрыва следили другие – весь посёлок и ещё кто-то из лесорубов.

– Давно ты пропал. Нырнул и не выныриваешь. Думаем – мало ли…

– А, всё равно собирался на берег, – Гедимин вместе со всей водой внутри скафандра двинулся, проламывая лёд, к мелководью. Нанн, зависший над рекой, полетел наверх. Сармат отошёл подальше и от реки, и от него, открыл клапан слива. Мыльной пены на воде не было – фильтры всё-таки работали…

Когда он споласкивался холодной, даже не подогретой водой, Агва уже не приплывал. Нанны по-прежнему свисали с берега и на вышедшего Гедимина смотрели странно, переглядываясь и потирая бороды. В шатре уже ждала кружка медовухи и миска желудёвой похлёбки, уваренной до вязкости Би-плазмы. «Листьев и ягод» действительно не пожалели – сармат то и дело чувствовал привкус лавра.

– Хорошо, что ты пришёл, – сказала наннка с пиритовой брошкой. – Добрый знак для города! Здесь хорошее место – и лес, и река. Где живёт водяной народ – скоро будет много рыбы. А земля в самый раз для минзы. И пасеку можно поставить. Ты приходи, как вернёшься с юга! Посмотришь, как мы тут построимся.

Гедимин кивнул.

– Как назовёте город? Эн-Артаккаш?

Наннка внезапно смутилась.

– Стигнар говорит – пусть будет вторая Эн-Тэкра, первая-то теперь Эфлор. А мы думаем – вторая, третья… У Тэкры ещё много будет городов. А наш пусть называется «Элия».

Часть 14. 17.06.249-05.07.249. Западная пустошь, устье реки Фиран, город Фиранкана – юг Высокого Леса, убежище «Скай»

17.06.249 от Применения. Западная пустошь, устье реки Фиран, город Фиранкана

– «Ларат», приём! – Гедимин, прислонившись к метасеквойе, смотрел на тусклые значки в восточной части карты. Она так и осталась обрывочной – правее разлома и ниже «Темска» чернело неизученное пространство. Мимо «Темска» и «Эшкилона» убегали на восток широкие, мощные реки. Может быть, где-то правее и ниже они сливались со странной незамерзающей рекой Северного полуострова – она восточнее станции «Элуа» тоже заворачивала куда-то книзу. Материк определённо не заканчивался в паре десятков километров от Срединного разлома…

Значок на северо-востоке медленно, неохотно разгорался.

– «Пустошь» на связи…

– Вижу, что «Пустошь», – раздражённо ответил филк-оператор; иногда Гедимин думал, что пора бы спросить его имя – чаще всего сармат слышал в наушниках как раз этот голос. – Знаю даже, зачем. Но я-то чем помогу? Есть данные – кидай. Если биология – сразу на «Руту», у них лучшие биологи.

– Знаю, – вздохнул Гедимин. – И что, совсем ни звука?

– Глухо, – отозвался филк. – Каждый день по два раза сигналим. Ничего нового, теск.

– А восток что говорит? – Гедимин задавал этот вопрос минимум шесть раз – по разу в месяц с тех пор, как прошли все сроки, а «Эданна» так на связь и не вышла. – Проверили местность вдоль разлома? Нашли хоть что-нибудь?

– Понятия не имею, – буркнул филк. – Слушай, что ты ко мне прицепился? Мы-то не «Эданна». С начала года изо всех станций с нами на связи остался десяток. Ну, поговори сам с «Эджином» или «Скорпионом», сигнал я перекину.

Гедимин на секунду задумался. Восточные станции стояли кучно – одна левее Срединного разлома, две правее. Вокруг них на карте светлело пятно, перерезанное тремя реками. Одна проложила русло прямо в разломе, ещё две впадали в неё, прибегая откуда-то с северо-востока. Разведчики трёх станций за все годы продвинулись вдоль них километров на двадцать, ещё на столько же – на запад. Последнее, что знал Гедимин об этой местности, – что у злаков к востоку от разлома прогрессирует гигантизм, а вдоль Срединной реки разрастается смешанный лес, поражённый гигантизмом до последней травинки. Рекордные деревья в светлом пятне на карте в том году доросли до восьмидесяти метров. У Крониона удалось добыть фотографии восточных трав, и Гедимину при их виде вспомнились рассуждения наннов о гигантской минзе – вот что-то такое там, за разломом, и росло, но в западную степь почему-то не проникало…

– Дай сигнал «Скорпиону», – попросил сармат.

– Если пошлют, я не в ответе, – пробурчал филк. На карте загорелся новый значок.

– «Скорпион», приём! «Пустошь» на связи!

– Чего? – отозвались на той стороне. – Ты с какой стан…

В наушниках зашуршало. Голос изменился.

– А-а, тот сармат, который бродит по западу! Ну, приём. Чего от нас-то надо? Проси помощи у своих, западных. Нам до тебя не добраться.

– Центр на связь не выходил? – спросил Гедимин. На заднем плане кто-то фыркнул.

– Нет, уже который месяц, – ответил связист. – Мы сперва сигналили, потом бросили.

– И куда могла пропасть огромная станция? – Гедимин угрюмо сощурился. – Вы разведку вдоль разлома проводили? Ничего странного не видели?

– Слушай, нам с этим разломом только странности искать, – проворчал связист; на заднем плане кто-то тяжело вздохнул. – Нас трясёт каждый день, того гляди, раздавит. «Эджин» вообще на дне сидит – грёбаная река сменила русло. А мы двинуться не можем. Кто нас от разлома оттащит?!

– «Эданна» собиралась – осталось её найти, – буркнул Гедимин. – И что, вообще ничего не было? Ни лучевых всплесков, ничего на сейсмо…

– На «сейсмо» у нас сейчас материк трескается, – сердито перебил его другой сармат. – И фонит, как ядерный полигон. А восток весь в эа-вирусе – туда или со станцией, или никак. А на западе ещё хуже. Если твой Исгельт на самоходной станции не нашёл нормального пути – кто ему помощник?!

Гедимин сузил глаза. В груди заныло – снова, в который уже раз с того дня, когда «Эданна» пропала со связи.

– Думаешь, их раздавило?

– Да тут нас, того и гляди, раздавит! – сармат сердито фыркнул. – Угораздило встать на разлом… Ничего не знаю, теск. Не до чужих проблем. У тебя, на западе, не трясёт – вот и радуйся!

Значок «Скорпиона» погас. Гедимин посмотрел на старую карту. «Хоть сам туда иди…»

– «Ларат», приём! – он тронул пальцем светящийся символ. – От кого больше нет сигнала?

– Да сам смотри, – на карте загорелся десяток огоньков. Тёмными остались даже «Аэкин» и «Ксиннон», с которыми Гедимин недавно говорил, – их-то определённо не раздавило…

– На сигнал отзываются? – спросил сармат. – Или вообще молчат?

– Ответят, если пнёшь пару раз, – проворчал филк. – Но данных не дождёшься. К концу года, наверное, и тот десяток отвалится. Мы ж не координатор, чтоб нам данные слать. Поди теперь разбери, кто чем занят. Может, уже с ксеносами скрещиваются.

Гедимина передёрнуло.

– Законы никуда не делись, – буркнул он. – Так, вы не координатор, «Эданна» пропала. Кто теперь командир?

В наушниках невесело хохотнули.

– А он тебе нужен? Хочешь на станцию – ну, спроси на месте, куда пустят. Ремонтники и ликвидаторы везде нужны. Будешь при командире. А нам и так нормально.

«На станцию…» – Гедимин угрюмо щурился на погасший символ. Под лопаткой ворочалось что-то угловатое. «Может, на «Арамси»? У них разведка бодрая. Или к Крониону на «Руту», ближе к Куэннам и их странным планам. Или на север… Ладно,» – он выключил передатчик и вышел из-под дерева. «Взять пробы воды – и дальше на юг. Кто-то должен собирать данные.»

Реку Фиран «водяной народ» обжил плотно – вдоль всего русла, от истоков Аркети до южных холмов, дозиметр «видел» усилившийся фон и пульсирующее излучение. Сканер, когда под него не влезал, всё собой заслоняя, подводный житель, показывал косяки немелкой рыбы, роющихся у дна плакодерм, полипы микрин – они отпочковывали от себя с десяток «медуз» и росли себе дальше, выдавая в тёплой воде по два-три «урожая» в год. Никаких жилищ Агва по-прежнему не строили, и у тех, кто всплывал поглазеть на сармата, ни орудий, ни украшений он не видел.

Он зачерпнул чистую воду, потом погрузил другой контейнер в ил. Тринитит, лежащий на дне, утянуло куда-то в глубину, и когда сармат на него натыкался, он чувствовал сглаженные, сточенные грани – стеклянистый материал постепенно оббило и окатало. В воде и придонном осадке была примесь меди с затопленных прибрежных копей Рааласы – медистые песчаники размывало, но маленькую линзу богатой руды эльфы успели извлечь, и металла в воде было немного. «Переварится,» – решил сармат, приглядываясь к траве. Выглядела она, да и лиственные кустарники, как обычно на излёте сезона дождей, – ни неестественно посветлевших листьев, ни бурых пятен. «Там руды было всего ничего. На Земле с такой крошечной линзой заводиться не стали бы…»

В разросшуюся Рааласу руду теперь возили с запада – ещё до того, как старые копи ушли под воду, эльфы вскрыли вторую линзу медистого песчаника. Таких вокруг Рааласы было с десяток, а поодаль – и того больше, но микана с добычей не торопились. Судя по обилию «белой меди» во всех миканских городах, им хватало. Кое-что из орудий и украшений дошло до кимейского поселения Фн’аск; мельхиоровые «цацки» Гедимин видел и у наннов, но ни медных, ни «стеклянных» орудий у них в обиходе не появилось. А вот литейная печь в Эннаре работала круглые сутки, переплавляя железняк из Рудных холмов. Кимеи не брезговали и наннским железом, а вот микана его упорно избегали…

От размышлений о металлургии Гедимина оторвало мигание лучевого сканера. Тот обнаружил среди растений что-то новое – и при этом знакомое. «Земная ДНК, только с некоторыми мутациями…» – сармат разворошил траву и уставился на тонкие тёмно-зелёные листья. «И раньше я этого точно не видел. А ведь проверял тут всё… Что-то новое просочилось из «тайника богов»? Или занесли Куэнны? Но почему именно это растение? Чем оно интересно?»

Кронион поделился программой, разработанной для разведчиков-биологов, – для ликвидатора она была бесполезна, но Гедимин настоял. Теперь он озадаченно смотрел на результаты проверки ДНК. Растению увеличили прочность стебля и раздвинули пределы роста – не до настоящего гигантизма, но раза в три от земного аналога. «Повышенное содержание эфирных масел в листьях,» – Гедимин растерянно хмыкнул. «Чтобы насекомые не ели? Так не помогло же…»

Новое растение, похоже, поселилось тут недавно – его было очень мало среди прибрежной зелени, но чем ближе к Фиранкане, тем больше. «След» явно вёл к эльфийским холмам. Заинтересованно хмыкнув, Гедимин ускорил шаг.

Подножия холмов уже издалека выглядели «как-то не так», а вблизи сармат рассмотрел ровные круги тёмно-зелёной растительности, опоясывающие каждый пригорок. Сторожевая лоза оплетала её стебли, пряча свёрнутые усики под чужими ворсистыми листьями. Местами её плети болтались на весу – из кольцевых посадок были вырезаны сегменты. Кто-то аккуратно, под корень, выкосил небольшие участки, но на них уже пробивались мохнатые ростки. То, что Гедимин издали принял за ворс, было жёсткими тонкими иглами. Они торчали отовсюду – из стеблей, из черешков листьев, плотно покрывали тёмно-зелёные лиственные пластинки… Сармат протянул руку за образцом – сторожевая лоза угрожающе качнулась в его сторону. «Крапива,» – Гедимин сверился со сканером, стараясь не «светить» на вершину холма. «Точно. Даже ДНК… ну, чуть-чуть подправлено. Ага, тоже подрастили стебель и листья, число волокон выросло… ну, и шипов добавилось – но это, кажется, побочка. Может, даже нежелательная. Хм. Ни на Куэннов, ни на микана непохоже – они лишнего не добавляют. Да ещё явно земное растение. Интересно…»

Зачем эльфам понадобилась крапива, кроме как для защиты холмов (но тогда зачем её выкашивать?), Гедимин пока не знал – но сажали её обильно, и отдельные побеги уже выползли за пределы охраняемого круга. С них сармат и набрал листьев для микросканирования. Иглы стали ещё и твёрже, а полости для «поражающего вещества» – выше. «Кто здесь лазит, что сторожевая лоза не справляется?» – думал Гедимин, высматривая незасаженную тропу. Он хотел было, как привык, обойти холмы, но и между ними свивали кольца вьюнки, охраняя прогалины с частыми зелёными ростками. Что-то недавно убрали и посеяли заново – маленькими полосками, похожими не на обширные поля наннов, а на «опытные делянки» биологов. Сармат осмотрелся, взглянул и на холмы – и мигнул, увидев на ближайшей оголённой макушке с полыхающей Тунгой небольшие саженцы. Это определённо были не хвойники – и что-то «нежное», судя по настилу из сена, прикрывающему корни каждого деревца.

– Ну куда?! – донёсся с другого холма недовольный голос сиригна. – Только посадили – надо по корням попрыгать?! Ты же весишь, как откормленный ториск…

Гедимин помахал выглянувшему сиригну. Снова начинался дождь, и существо держалось под араукарией – и в тени дерева сармат разглядел ползучие тёмные побеги. Сиригн поставил ступни между ними; на Гедимина смотреть ему надоело, и он наклонился, направляя новую, ещё безлистную плеть ближе к дереву. Листья у незнакомого растения были круглые, мясистые, и оно точно было не из «эльфийских вьюнков» – не из сторожевых и не из рабочих.