Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 72 страниц)

– Что ж, погода лётная. Может, мы их и встретим, когда потащим упыря в Азагану. Значит, в пасти яд? Вот же мерзость! А ты говорил – «больные люди, больные люди»…

– Хорошо, что пришла пара дикарей, а не отряд в экзоскелетах и с бластерами, – Гедимин вспомнил об арсеналах, припасённых под элитными убежищами, и его передёрнуло. – В Старых Городах много опасной дряни. Эти, скорее всего, вылезли из Исфаны – видели руины на юго-востоке?

Нанны переглянулись.

– Это где?

– Восточные пастбища, между Шесой и Нааром, – вмешалась угрюмая наннка. – Это где за месяц трёх жеребят не досчитались. Говорила же – не лезьте к проклятым могильникам!

– В круг порченой травы никто стада не загонял! – огрызнулся короткобородый нанн. – Мы рек всегда держались…

– Осторожнее там, – буркнул Гедимин, со сканером вставая над телом таркона. Река «фонила», но слабо; рябь покрывала и сам труп – ирренций крепко засел в костях. «У скайотов основной склад – у суставов, в головках костей,» – подумалось Гедимину. «А кости без красного мозга – почти чистые. А тут радионуклиды размазаны равномерно. И внутри мышц тоже…»

Труп, и правда, никто не погрыз – скорее всего, не успел. Вряд ли рыбы и раки были разборчивы в пище. Вот сам Агва, свернувший ему шею, точно есть его не собирался. Гедимин думал, разглядывая руки с чёрными, так и не отмывшимися пальцами (кожа не успела отвалиться до чистого слоя), что таркон никогда не полез бы в реку – только удирая от наннов с острогами и баграми. Других убежищ на берегу не было – только нырнуть и не вылезать, пока не посчитают утонувшим. «А у них, и правда, странный какой-то метаболизм должен быть,» – Гедимин переключил сканер в микрорежим. «Он бы мог под водой хоть на полдня засесть. Только Агва терпеть «гостя» не стали. Может, он и на них пытался охотиться. Или видели, как напал на Унафа, и сложили два и два…»

– Тоже ядовитый? – спросила наннка с топором, оставшаяся стеречь «упыря». – А ведь видно, что был человеком. Что там, в развалинах, что всё живое так корёжит?

Гедимин хотел было ответить «ирренций», но покосился на дозиметр и передумал. Фон на «чистой» земле был ниже – но ксеносы ели то, что на ней росло и водилось, со всеми радионуклидами, а тарконы (до того, как перешли на крыс и друг друга) питались всё-таки незаражённой Би-плазмой… Сармат пожал плечами.

– Старайтесь туда не ходить. Вдруг оно и на вас сработает?

…Ящик был сколочен без гвоздей, на деревянных штифтах, – хоть нанны и умели делать железо и даже защищать его от коррозии, без крайней необходимости его не тратили. Гедимин хотел помочь с погрузкой, но нанны его отогнали – и он смотрел со стороны, как льдину кладут в ящик, засыпают снегом, закрывают крышкой и зашивают в мешок из облезлых шкур.

– Куда его теперь? – деловито спросил один из жителей. – И в город неохота, и без присмотра не оставишь.

– Вон туда, на склон, – показал Хараш. – Там будет на виду. Ночи нынче светлые. А к рассвету готовьте шатёр и припасы. До Азаганы путь неблизкий. Хедмин, а ты чего встал? Дом Камнерубов – там же, где и был раньше. Иди, я уже сказал, чтоб тебе воды погрели. Мы тут закончим и тебя догоним.

11.10.249 от Применения. Западная пустошь, город Нейя

Долго искать не пришлось. Под поломанным тростником на дальнем берегу Арцаккара луч сканера нашёл полость в мёрзлой земле. Кровля «пещеры» давно провалилась, но под снегом и ледяной коркой углубление было малозаметно – без сканера и нанны, и Гедимин его пропустили бы. Сармат и со сканером не обратил бы внимания на неоднородность почвы, если бы не явно инородные предметы на двух концах длинной норы – охапка перьев, засыпавшая пучок сухой травы, с одной стороны, и огрызки костей – с другой.

Лёжку таркона вскрыли быстро – нанны размолотили и наледь, и твёрдую, как камень, землю. Хараш поворошил багром перья и тяжело качнул головой.

– Да, зря мы ругали пастухов. Петух на их совести, а вот несушек они бы жарить не стали. Обе здесь.

– Ага, и по клювам сходится, – другой нанн присел у дальнего конца ямы и присмотрелся к объедкам. – Клювы, когти… Кости – и те почти сглодал!

– Значит, твари тут бродят с осени, – Хараш тяжело вздохнул. – Вот придётся теперь каждый день по кустам багром тыкать!

Гедимин думал, как долго таркон мог протянуть на паре съеденных птиц, пусть даже и крупных. Метаболизм у мутантов определённо сильно изменился. Кронион данные получил, но пока отмалчивался, да и сармату было не до него.

– Верно, кости нашей скотины тоже где-то прикопаны, – проворчал седой нанн, оглядываясь по сторонам. – Там, между Нааром и Шесой. По весне придётся сперва проверить овраги. Не хватало, чтоб ещё кого погрызли!

Гедимин покосился на сканер. Луч уже нашарил вторую лёжку, тоже с перьями, – кажется, тарконы сооружали мягкие подголовники, сперва из сена, а потом и из остатков добычи. Сармат вспомнил тело, вмёрзшее в лёд, и покачал головой. «Ему тут было холодно – или жёстко? Или так, что-то всплыло в остатках мозга?..»

– Я посмотрю по оврагам, – мрачно пообещал он. – Но вряд ли зимой там кто сидит. Они всё-таки были людьми. Наверняка запомнили, когда в оврагах можно дождаться еды, а когда наверху пусто. Скорее всего, вернулись в Исфану и засели в подвалах. Там дичь есть всегда.

Хараш нахмурился.

– Полезешь в их город? Дать тебе подмогу? У нас древнего оружия нет, но доброго железа на всех упырей хватит. Чёрного масла, жаль, мало – пустили бы пал. По порченой степи, да ещё зимой, огонь не пойдёт, а вот нечистые гнёзда повыжечь бы.

Гедимин качнул головой.

– Нанну там не пройти. Я-то с трудом пролезаю – тесно. А в развалинах жарко гореть уже нечему. Что осталось – будет коптить ядовитым дымом. Вам от него будет хуже, чем тарконам – им, может, даже понравится.

Хараш невесело усмехнулся.

– Это верно. Что живому плохо, мертвечине в радость. Вот кому с тобой пойти бы, так это эльфам. И сиригнов с собой взять. А сейчас даже нхельви из холмов не выманишь! Возьми, всё-таки, чёрного масла и сухой коры! Вдруг найдёшь, что поджечь…

19.10.249 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Исфана

Кости наннской скотины Гедимин нашёл – опознал по обглоданным черепам и трёх «жеребят», и «козлёнка», и даже взрослую «козу». Когда земля не замерзала, копать норы было проще – тарконы зарывались на полметра, прикрываясь пластом дёрна. Шерсть выдёргивали, складывали под голову – Гедимин нашёл пласты «войлока» вперемешку с сухой травой. Кости почему-то не выбрасывали – может, грызли, подтачивая зубы или вспоминая об удачной охоте. Но что-то – совсем уже измусоленное – прикапывали отдельно. Наверное, зарывали и помёт – вряд ли метаболизм перестроился так, что тарконы и гадить перестали…

Ближе к Старому Городу не было уже ни следов наннских стоянок, ни укрытий мутантов. Потом пропала сухая трава, торчащая из-под снега, – низкую «порченую» растительность он плотно прижимал к земле. Отсюда уже видны были чёткие силуэты высоток Исфаны – белые башни, чёрные тени, оголившиеся балки верхних этажей – прозрачный рилкар, сверкающий на солнце…

Оттепель с буранами накрывала мёртвый город наравне с Нейей – снег замёл улицы, подтаял, заледенел… Из-под трещащей корки торчали обломки солнцезащитных навесов. Почему-то вместо генераторов защитного поля здесь монтировали эти выдвижные пластины, особенно на узких улицах. Рассыпались они ещё во время Применения – Гедимин видел много таких обломков, проходя по Исфане летом, и знал, что снизу они ещё и покрыты люминесцентным орнаментом. «Может, выкопать? Нанны любят цацки,» – внезапно задумался он, остановившись у сугроба. Тихий шорох, мелькнувшая тень… Сармат развернулся, сорвал с плеча плазморез – и вовремя – сверху уже летел кусок перекрытия. Поток плазмы срезал верхний край этажа, наверху истошно взвизгнули, следом за перекрытием грохнулся ещё обломок рилкара с прикипевшей к нему обугленной органикой. Опознать пару крыс и оценить их размеры можно было только по резцам, остальное обгорело до бесформенности.

«Моджиски!» – Гедимин запоздало вскинул над головой защитное поле и ускорил шаг. Верхние этажи Исфаны проседали с каждой зимой, не выдерживая толщи снега, – обломков для сбрасывания на чужаков было полно на каждой высотке.

Резко свернув, сармат обогнул высотку, потом другую, и задумчиво сощурился на уцелевшие надписи на стенах. Всё, что относилось к планировке, здесь писалось на двух языках – на северянском и ещё каком-то, непохожем, но почему-то северянскими буквами. «Ага, знакомое место. Убежище в той стороне.»

От лучевого сканера не было проку – ирренциевая пыль впиталась в стены, стекла в подвалы. Сквозь рябь на экране прибора можно было различить контуры зданий, иногда – крупные шевелящиеся массы вроде скоплений крыс, но одиночное существо размером с человека, да ещё затаившееся… Гедимин досадливо сощурился и пошёл медленнее, приглядываясь к наледи. Улицу в разных направлениях пересекали цепочки бесформенных вмятинок – тут был крысиный район, окраина крупной колонии под пищекомбинатом. На уцелевших чанах с Би-плазмой моджиски и плодились. «Для тарконов тут много добычи,» – Гедимин подался за угол, пропуская мимо вереницу бурых разведчиков во главе с крупными серыми «бойцами». «Подвалы открыты, засел где-нибудь под перекрытием и лови себе крыс. Вон там пролом в стене. Спуститься и проверить?»

Тут стена треснула ещё во время Применения – сверху донизу, разрезав здание надвое, но почему-то высотка до сих пор стояла, только края трещины расширили рычагами и зубами – теперь в неё могла пройти, не протискиваясь, даже крыса-гигант. Гедимин приостановился, прислушался к шорохам, – из-за трещины в подвале было холодно, и крысы по нему пробегали, не задерживаясь. «Тропа у них тут натоптанная, но постоянного поста нет,» – Гедимин прижал ладонь к стене, напрягая «ремонтное чутьё». «Всё лежит крепко. Можно спускаться… А это что?»

Желтоватый обломок занесло снегом и «впаяло» в наст. Гедимин извлёк его и беззвучно хмыкнул. На улице валялся «огрызок» крысиной челюсти с уцелевшим зубом. Грызли и мусолили даже такую немясистую, «бестолковую» кость долго – и явно не моджиски.

Ещё пару «огрызков» сармат нашёл у стены, третий хрустнул под ногой, – по пустому подвалу разметало чьи-то объедки. Луч фонаря упёрся в жёлтый треугольник, перечёркнутый зубчатой кривой, – след из костей тянулся от электрощитовой. Её массивная дверная створка была сдвинута на треть, и в проём кто-то забил обломок перекрытия. Теперь двери не закрывались, хотя наклон здания толкал их на преграду, и в ней уже появился надлом с расходящимися трещинами – рано или поздно дверь должна была её расколоть. У щитовой кости лежали горками – мелкие «огрызки», в основном челюсти и раскушенные головки от крупных костей конечностей. «Это от серого подвида,» – определил Гедимин. «От бурой мелюзги только зубы остались.»

Он толкнул дверь, загоняя в паз до упора, и прижал подвернувшимся куском металлофрила. Это был фиксатор, внутренний запор. В створке с двух сторон примерно в метре от пола кто-то пробил по паре отверстий. Гедимин, хмыкнув, убрал фиксатор, поймал поехавшую створку, сунул когти в отверстия, потянул к стене. «Ага. Чьи-то «дверные ручки». Пробивали штырём, не зубами. Штырь не выдержал – вот осколки внутри. А сил у пробивателя хватало – такие пластины одним ударом…»

Внутри, в тесной щитовой, у давно обесточенного и слегка обгрызенного распределительного щита лежали клочья рыхлого бурого войлока. Сканер опознал крысиную шерсть; там была и серая, но немного – впрочем, серый подвид никогда не был мягкошёрстным… Пара плит напольного покрытия, выбитых у стены, лежала посреди узкой комнаты. Гедимин заглянул в пролом. Его углубили, пробив до полости в фундаменте. Сармат посветил фонариком, поморщился и отвёл луч в сторону. «Ага. Выгребная яма, она же помойка. И плиты сверху, чтоб не пахло. Но, похоже, крысы учуяли…»

Войлок «подушки» был разодран в клочья, сложенные в горку у стены объедки – разбросаны повсюду (горку, впрочем, ещё можно было распознать – разворошили её не до основания). В шерсти запуталась белесая шелуха – отслоившаяся кожа таркона. Но останков его тут не было, да и кровяных пятен тоже – сам хищник то ли ел аккуратно, то ли потом вылизывал пол, а его если и сожрали, то не в этом подвале. «Судить увели, что ли?» – Гедимин криво ухмыльнулся. «Да ну. Видно, вовремя удрал – крысы нашли пустую лёжку. А долго он тут охотился…»

Снаружи раздался резкий писк. Гедимин шагнул в проём, выстрелил, не целясь. Что-то тёмное метнулось от дымящихся тушек в дальний коридор, в темноте заверещали. Сармат выскочил наружу, прикрываясь защитным полем. С крысиной территории пора было уходить.

Ближе к элитному кварталу – там, на окраине, и было построено убежище – под наледью стало меньше мелких ямок и больше – продолговатых крупных. Они оплыли от таяния, потеряв форму, но ещё можно было понять, что у этого существа две ноги, а не четыре лапы. Потом крысиные следы и вовсе сошли на нет. Гедимин беззвучно хмыкнул. На его памяти (а в Исфану он не заглядывал с тех пор, как отпала проблема с водой и субстратом) моджиски в заброшенном убежище не жили, но «дороги» туда были проложены. В цистернах под землёй всегда была вода – сперва работал древний насос, потом, когда его кто-то погрыз, влага просачивалась из пластов самотёком – понемногу, но постоянно.

«Водяная тропа» исчезла. Крысиных следов не было ни у белой монолитной стены элитного района, ни у выбитых ворот, ни внутри, среди нелепо приземистых построек с купольными белыми крышами. Почему они такой формы, и зачем на них цветные полосы крест-накрест, Гедимин не знал, но в подобных кварталах всегда хватало нелепостей. «А следов много. И свежие тоже есть,» – он покосился на проломы в корке наста. Кто-то прошёл, припадая на одну ногу, и наледь сохранила половину следов там, где давление было выше. «Они босиком по льду бегают? Или чем-то ноги обмотали? Клочков шкуры не видно…»

К убежищу Гедимин заходил из-за угла, с террасы ближайшего дома, – улица к воротам уж очень хорошо просматривалась. Сверху следовые цепочки были как на ладони. Одни вмятины расширялись в направлении убежища, другие – от него. И массивные ворота, которые Гедимин помнил распахнутыми и просевшими внутрь, снова стояли на направляющих. Отпирающие механизмы выломали и утащили крысы, пока ещё ходили в убежище на водопой – но существа, способные одолеть нанна в одиночку, вдвоём эти двери открыли бы…

Сканер ожидаемо «увидел» черноту с узкой щелью – створки всё-таки смыкались неплотно. Движения на экране не было, но термодатчик показывал – наружу выходит воздух согретый. Незначительно, меньше чем на градус, – но где-то внизу были живые существа, единственный источник тепла с тех пор, как местные ЛИЭГи уволокли крысы.

Тепло теплом, а скрытая турель над входом давно уже не работала. Гедимин налёг на створки. Они почти не скрежетали – кто-то не пожалел крысиного жира на смазку. Внутри было темно. Где-то в глубине капала вода, заполняя цистерны, и что-то шуршало и негромко хрустело. «Бывший пищеблок,» – Гедимин прикинул направление. «Небольшие комнаты, хорошо закрываются. Похоже, тарконам всё-таки неприятно спать на льду. Даже одичавшим.»

Он покосился на смазанные ворота, вспомнил, что эльфы говорили о глазах «упырей», и зажёг фонарь поярче. Прятаться от тарконов он не собирался. «Если что – можно закрыть убежище снаружи. Взорвать вход, и всё.»

…Гедимин шёл тихо, но его заметили. Что-то белесое мелькнуло там, где свет тускнел, рявкнуло и метнулось в темноту. Там на мгновение стихли все звуки, потом сармат услышал громкий шорох, шум расходящихся створок, тихое рычание и быстрые шаги. «Запасной выход из пищеблока,» – щёлкнуло в мозгу. Пара прыжков, одна переборка, пробитая прикладом – и сармат вылетел на лестницу.

Насчёт глаз эльфы были правы. От яркого света белесые силуэты «разметало» по стенам. Наверху вскрикнули. Там, в темноте, был ещё кто-то; спуститься через запасной выход успели десятка два «жителей», крупных и мелких – и они теперь медленно отползали, кто по стене, кто на четвереньках, крепко зажмурившись. «А они всё-таки освоили войлок,» – мелькнула в голове сармата несвоевременная мысль. Двое тарконов несли войлочные свёртки, крепко примотанные к телу. Из свёртков торчали лысые макушки.

Гедимин остановился. Ему было не по себе. Тарконы уже притерпелись к свету и отползали дальше в полумрак, глядя на сармата сквозь щёлки между пальцами. Наверху шуршало – те, кто не успел спуститься и нарваться на чужака, уходили через главные двери. «Догоню,» – сармат перехватил было сфалт, но вновь остановил руку.

– Эй! Кто тут главный? – крикнул он на северянском. Тарконы замерли на месте и вскинулись, вытягивая шеи. Кто-то неуверенно выпрямился. Он был в войлочных сапогах – всё-таки по снегу босиком эти мутанты не бегали…

– Ты? Ты понимаешь меня? Если да – кивни два раза, – быстро сказал Гедимин и мигнул – облезлая голова дважды наклонилась. Таркон подался вперёд, часто мигая. Те, кто успел отползти дальше всех, метнулись за угол.

– Хотите жить? – Гедимин обвёл «упырей» тяжёлым взглядом. – Делайте, как я скажу. Крыс есть можно. Из города выходить нельзя. Запомнили?

Таркон, на котором его взгляд остановился, мелко закивал и выдал кривую острозубую улыбку. Гедимина передёрнуло.

– Сейчас я уйду, – он посмотрел на «главного». – Нападёте на кого-то из двуногих снаружи – вернусь и выжгу всю нору.

Тарконы закивали, неуверенно скалясь. Сармат поморщился и переложил сфалт на плечо. Ему было не по себе, когда он поворачивался к ним спиной, и он прислушивался к каждому шороху – но тарконы не шевелились, пока он не свернул за угол, и лишь тогда бросились дальше по лестнице. Гедимин слышал их сдавленный шёпот. Кто-то наверху хрустел настом за открытыми воротами – остальные тарконы успели сбежать из убежища. Гедимин видел их следы, расходящиеся от люка, – наст не выдерживал, ломался. «Спрятались по домам,» – сармат обвёл улицу угрюмым взглядом. Рука не отпускала сфалт, но и выстрелить он уже не мог.

«Упыри» так и не показались на глаза, когда Гедимин выходил за белую стену. В воротах он оглянулся. Убежище ещё не закрыли – все отсиживались по щелям. Сармат поморщился. «Горстка вырождающихся мутантов. Они и без меня вымрут. А я… как-то отвык стрелять по беззащитным,» – он ускорил шаг. «Надеюсь, им хватит мозгов меня послушать.»

39.02.250 от Применения. Западная пустошь, берег озера Оллья, убежище Ликана

Над горами громыхала гроза. Отдалённый грохот раскатывался по предгорьям. Из-под широких ветвей гигантского Дерева Ифи Гедимин видел тёмную полосу туч, лежащую на вершинах. В ней вспыхивали то красноватые «кометы», то яркие жёлтые «звёзды» – все электрофаги собрались на «пир». Над лесистой равниной дождь уже прошёл, и в ветвях снова замелькали микрины, и поплыли над травой кожистые «медузы». С ветвей Дерева Ифи свисали длинные розоватые пряди – Ифи ещё не отпочковались, но уже почти созрели.

Река, стекающая с Туманных гор, ещё не вошла в берега. Полоса ивняка и ольшаника стояла «по колено» в воде. К удивлению Гедимина, больших деревьев было немного. Подойдя поближе, он разглядел под водой прошлогодние пеньки. Лес слегка поредел. Гедимин огляделся по сторонам в поисках моста – но, если он и был, его снесло бурным разливом. «Да смотали на зиму, наверное,» – подумал сармат, хлопая по тёмной воде – река «фонила», значит, Агва проснулись, и нужно было соблюдать с ними осторожность. «Если у наннов мосты наплавные, тарконам тем более арку не соорудить. Странно, что вообще что-то сделали – понтоны или паром... Помню я, как их в воду загонял!»

Агва были чем-то заняты (может, наблюдали за нерестом?) и обошлись без обычных шуточек с водой в лицо или за шиворот. На дальний берег реки сармат вышел, как по ровной дороге, – не только почти все деревья, но и большие кусты были вырублены под корень. На четырёх пнях примерно равной высоты были характерные кольцевые потёртости – тут привязывали тросы. «А вот и мост,» – Гедимин одобрительно хмыкнул. «Тарконский или Аваттский? Кажется, у Аваттов постройки основательнее. Значит, ликанцы. Ну, всё лучше, чем сидеть в норе и кусаться…»

Он оглянулся на горную цепь. Знакомый посёлок Аваттов закрывали скалы – проход к нему был весьма извилистым. Но место, где он начинался, Гедимин узнал издалека – грунтовую дорогу засыпали щебнем, и вокруг неё на три метра было выкошено всё до травинки. По ней сармат и пошёл, слушая плеск рыбы в озере и писк потревоженных сеноставок. То, что ещё не выкосили тарконы, занятые лесоповалом, поспешно собирали зверьки.

Когда вдалеке уже показалась глинобитная крепость, сармат услышал ещё один звук – шорох писчего пера по бумаге. Он повернулся к валуну, лежащему в траве, и удивлённо мигнул. Если бы трава шуршала чуть громче и заглушила тихий звук, сармат бы и не заметил кимею с развёрнутым свитком. Она, чуть прижав уши, быстро записывала что-то на полосе «папируса»-аски. Одно ухо повернулось к Гедимину.

– Идёшь в Ликану, странник? Занимательные у них там обычаи. Поспеши, не то всё пропустишь.

Голос у кимеи был до странного ровный – так говорили обычно микана с их культом сдержанности и очень злые сарматы.

…Вокруг крепости траву выкашивали особенно тщательно. Тут был ещё и склад брёвен под широким тростниковым навесом, и погрузочная площадка, даже с лебёдкой, – в общем, участок вытоптали до голой земли. С этой «площади» перед складом Гедимин и услышал издалека множество присвистывающих и хлюпающих голосов – тарконы собрались толпой и чем-то были сильно недовольны. Кто-то сидел на земле и изредка начинал громко кашлять. Иногда порывался влезть в толпу, но его выталкивали наружу. Гедимин сузил глаза. Кашляющий был не один – в толпе, собравшейся кольцом, таких было ещё двое. «Не видел раньше больных тарконов. Что-то переняли от Аваттов? Так, микросканер…»

Больной мутант, шатаясь, отошёл от сородичей и сел наземь, обхватив плечи. Его знобило. Гедимин покосился на термометр. Одет таркон был, конечно, скудно – сшитых вместе ошмётков скирлина, кусков выделанной рыбьей кожи и волоса Ифи еле хватило, чтобы прикрыть бёдра. Но такая одежда была почти у всех – только «воины»-hantash накопили обрывков и обрезков на длинные рубашки, и то без рукавов. Кто-то и вовсе вышел голышом – и от «упырей» из Исфаны Гедимин не отличил бы их с пяти шагов. «Зубы всё-таки короче, и когти подточены, а не обломаны,» – он не без труда высмотрел пару мелких различий и слегка успокоился.

Мёрзнущий таркон снова раскашлялся. В толпе кто-то захрипел, булькнул и судорожно сглотнул. Гедимин хотел шагнуть к сидящему (тот на сармата не обращал внимания – кажется, ему стало хуже), но тут услышал пронзительный вопль из центра толпы. Тарконы подались в сторону, выстраиваясь тесным кольцом. Внутри остались двое, прижавшиеся друг к другу, – голая самка с символической верёвочкой из волоса Ифи на поясе и самец в набедренной повязке. Оба, как ни странно, были обуты в плетёнки из коры, хотя почти вся толпа (кроме всё тех же «воинов») вышла босиком.

– Тихо! – ближайший к ним «воин» ударил в землю древком копья. – Хватит галдеть! Послушаем преступников. Мы ведь не беззаконные демоны! Ликана милосердна. Она даёт приют даже жалким watarash. Она щедро делит пищу. Даже kinnash, копающиеся в грязи, получают лепёшки и рыбу! Пусть говорят эти двое.

– Да, пусть скажут! – крикнул другой «воин». – Как посмели нарушить закон Ликаны? Смешать разделённое богами, чистое с грязным?! Ты, Бунха, – из какой ты касты?

– Wudash, – буркнул одетый таркон. Гедимин мигнул. «А сорта «макак» всё множатся. Я думал, займутся делом – на дурь времени не хватит…»

– Ты – низкородный riipa! – «воин» снова стукнул древком в землю. – Вас, снующих по полям и кустам, как крысы, Ликана возвысила. Доверила вам рубить деревья и носить их в город демонов – и за это вам давали хорошую еду. Вам позволили одеться в дорогие кожи, защитить ноги обувью, будто вы из касты воинов!

Гедимин снова мигнул. Таркон-«преступник» (и ещё многие в толпе, одетые, как он) выглядели чуть крепче голых соплеменников, – от рубки леса и таскания брёвен мышц у них прибавилось. Видно, и отбирали на такую работу кого посильнее, и потом, как сказал «воин», лучше кормили – и распространялось это, как заведено у ликанцев, на всю семью… «Селекция, м-мать моя колба. Самоселекция… Грёбаные «макаки»! Говорил же мне Айзек про Ликану…»

– И что ты сделал в ответ? Ты пошёл в норы жалких kinnash! Тебе мало было женщин из riipash, что понадобилось так пачкаться?!

– И ладно бы пошёл, – мрачно добавил другой hanta. – Зачем было тащить эту ничтожную на чистый ярус?! Как ты посмел давать ей пищу, даже одежду?! Она – kinna, сор, отбросы! Даже низший из riipash не стал бы пачкаться о kinnash – а ты, wuda, почти чистый, почти просвящённый…

«Воин» сплюнул. Таркон-«преступник» вскинул взгляд – неожиданно живой и яркий.

– Нидхи – не kinna, а helpa! Это ты – грязь со своими…

Рёв и клёкот заглушили его слова. Гедимин сдернул с плеча сфалт. Плазменный шар взорвался высоко в небе. «Воин» выронил копьё посреди замаха и припал на одно колено.

– Heta! – рявкнул Гедимин, врезаясь в толпу. Тарконы шарахнулись. Ещё шаг – и он встал рядом с «преступниками».

– Что у вас тут опять? – он качнул сфалтом вдоль толпы, выбрав скопление «воинов». Даже тут, во вроде бы хаотичном сборище, тарконы разбились на кучки по «кастам». И – возможно, Гедимину померещилось – но «касты» и впрямь различались и ростом, и шириной плеч, и густотой струпьев…

– Странник?! – ближайший hanta втянул голову в плечи. – Ликана тебя не ждала… Отойди от этих двоих. Они нарушили чистоту. Ликана решит, что с ними делать.

– Башку отстрелю, – мрачно пообещал Гедимин. – Не лезь к ним. Ваши бредни о чистоте глупы и жестоки.

Таркон оскалился, глухо рыча. Сармат сдержал нервную дрожь. «Зубы. Проверить зубы. Есть там уже ядовитые железы?»

– Осквернителей надо убить! – донеслось из толпы. Кто сказал, Гедимин не понял – наверное, тот, кто сильнее всех съёжился под взглядом сармата…

– Ну, попробуй, – он качнул в руках сфалт. Защитное поле встало куполом над «преступниками».

– Смерть – слишком просто, – отозвался ближайший «воин». – Что, если они родятся в Ликане вновь? Им не место под чистыми сводами. Они заслужили изгнание!

– Изгнание! – загудела толпа. Громче всех старались почему-то не «воины», а другие «жнецы» и «лесорубы» – и кричали, и щерились, и махали руками. Гедимин покосился на «осквернителей» – они прижались друг к другу и побелели под лохмотьями отстающей кожи – такой синеватой белизны сармат не видел даже на «упыре», вмёрзшем в лёд…

– Я беру их с собой, – он угрюмо сощурился. – В вашу нору они не вернутся. Но если кто из вас сунется теперь к ним…

Он выразительно качнул сфалтом в сторону глинобитной крепости. «Лучше бы вбили больше столбов! Совсем стены перекосились…»

– Пусть уходят! – оскалился hanta. – Пусть уносят свою грязь с собой! Смотрите, вы, живущие в Ликане, – так будет с теми, кто не ценит её милосердие!

– Идите слева, не отставая, – тихо сказал Гедимин «осквернителям», пока тарконы рычали, хрипели и махали руками. Кто-то доорался до приступа клокочущего кашля. Толпа расступилась. Сармат шёл медленно, чтобы изгнанники от него не отставали, и не оборачивался, пока хрип, бульканье и кашель не начали затихать. Сбоку от дороги Гедимин увидел знакомый камень – тут недавно сидела кимея со свитком. Она успела уйти и следов не оставила.

– Привал, – скомандовал сармат, оглянувшись на Ликану. Отсюда глинобитная крепость ещё была видна, но отдельные стражники, взгромоздившиеся на стену – уже нет. Гедимин не сомневался, что туда влезли все, кто поместился. «За нами не увязались,» – он взглянул на изгнанников. Самка уже опустилась в траву. Она сильно запыхалась и начала прихрамывать. Парень держался лучше, но и он под взглядом сармата вздрогнул и съёжился.

– Эти их законы – злобная чушь, – буркнул Гедимин, кивнув в сторону крепости. – Считайте, что вам повезло удрать. Есть хотите? До заката надо будет пройти ещё немного – так, чтобы скалы вас прикрыли. В Ильхаггу доберёмся завтра.

Тарконы вздрогнули. Нидхи вжалась в землю. Бунха боком прикрыл её, исподлобья глядя на сармата.

– Куда ты ведёшь нас, Чёрный Странник?

– К Аваттам, – Гедимин кивнул на дорогу, уходящую в предгорья. – Хорошо, что сейчас весна. До зимы успеете обжиться. Ты сядь, вам нужен отдых.

Он сам опустился в траву, накрывая и себя, и тарконов защитным полем. Нидхи вздрогнула. Она перебирала стебли травы, тронула пальцем валун – и тут же отдёрнула руку. Глаза часто мигали.

– Мы ид-дём… к д-демонам? – еле слышно спросила она. Таркон приобнял её за плечи.

– Демоны не будут злее, чем стражи Ликаны.

– Они – Аватты, – Гедимин слегка сощурился. – Никакие не демоны. Нечего злить их лишний раз. Бунха, ты был в Ильхагге?

Услышав своё имя, таркон дёрнулся, как от удара. Он держался спокойнее самки – по крайней мере, не пугался солнца, писка сеноставок и вида камней – и всё же ему было не по себе.

– Ни разу. Мне пока не доверяли.

– А ты? – сармат перевёл взгляд на Нидхи. Та съёжилась, опустив голову.

– Она же из helpash, – сказал парень так, будто это всё объясняло. – Мы выходили наверх, но только к ограде. Даже не успели сходить в лес…

Гедимин мигнул.

– Вас вообще из норы не выпускают? – спросил он самку. – Всех… всю касту? Всю жизнь?!

– Helpash – они же из kinnash, – ответил за неё самец. – Их назначение – уборка и мелкие дела в чреве Ликаны. Их изобьют, если они подойдут к воротам. Хорошо, стража не всегда внимательна…

Нидхи прижалась к нему. Гедимин отвёл взгляд.

– Чем быстрее вы забудете эти порядки, тем лучше вам будет, – угрюмо сказал он. – Вам надо устроиться в Ильхагге. Бунха, что ты умеешь? Рубить лес? Косить траву?

– Да, и то, и другое, – быстро ответил таркон. – И снимать кору, и колоть бревно на доски. И выбирать из коры годную для плетения. Нидхи была… Нидхи – плетельщица.

– Плетельщица? – Гедимин протянул руку к лыковой обуви тарконов. Нидхи поджала ноги.

– Значит, эти штуки делаете вы? И наручи и поножи воинов – тоже?

– Д-да, – ответила самка, не поднимая головы. – М-моя семья работала с корой. Они н-надеялись, что меня возьмёт ткач. Н-но его семья отказалась унижать свою кровь…

Гедимин стиснул зубы. «Это ведь уже не разные касты. Это деление внутри куска одной и той же. Что за дурь, и откуда она вылезла?!»

– Ага, – вслух сказал он. – Значит, работать оба умеете и работы не боитесь. Держите.