Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 72 страниц)

– …но самый густой цвет – если медленно проварить с брагой, – услышал Гедимин знакомый щёлкающий говор с растянутыми гласными. – Не давая ни закипеть, ни остыть, пока не минует четверти акена…

«Единица измерения времени?!» – Гедимин ошалело мигнул, не сразу уловив, что речь вообще о химическом процессе и его вариациях. Если бы соломенный навес над недоделанной пристройкой не был рассчитан на рослых наннов, сармат бы его снёс – так быстро он шагнул на высокий каменный фундамент, не заметив даже ступенек. Под ногами зашуршала травяная шелуха. Компания кимей и малолетних наннов, срезающих «кору» с тростниковых стеблей, с удивлёнными возгласами повернулась к чужаку. Внутри было достаточно светло для работы – в намеченных стенах зияли широкие проёмы. С потолочной балки гирляндой свисали кожаные мешки со стянутыми горловинами. В один из них кимея засовывала пучок чищеной, зеленовато-жёлтой тростниковой сердцевины, рассечённой на тонкие полосы. Чуть дальше чавкало, и стекала в подставленные горшки вода – кто-то притащил сюда лавку, застелил её полотном, и теперь двое низкорослых наннов прокатывали по длинной тряпке тяжёлый вал – каменный, с деревянными рукоятками. Под полотном чавкало, в горшки капало.

– …травяная сажа грязна, как вы и сами видели. Ничего лучше масляной… да, перетопленный жир годен, но земляное масло лучше намного… – услышал Гедимин со стороны проёма. Там вчетвером собрались кимеи – и более рослые, но узкоплечие гуманоиды с серебристыми обручами поверх длинных светлых волос. Гедимин увидел край заострённого уха, но тут же уставился на зеленоватую, с просвечивающей полосатой структурой «бумагу» в руке эльфа. В другой тот держал писчее перо – костяное, с острым кованым «клювом» и прорезью для стекания краски. На «бумаге» изгибались тёмно-синие, тёмно-фиолетовые и багровые буквы миканского алфавита.

– Верных троп и чистых родников, Хеммин-Скиталец! – эльф с листком повернулся к пришельцу со сдержанной улыбкой. – Далеко же ты уходишь на север – даже вода теряет твои следы!

Гедимин мигнул.

– Да бу… будут с вами вода и ветер, – пробормотал он, с трудом вспомнив ритуальное приветствие – это было из простых, более короткой формулы Инся, в своё время учившая сармата азам «миканиена», просто не нашла. – Что у вас тут – папирус?!

«Это очень древняя технология – как они её откопали?» – думал он, глядя то на листок из высушенной тростниковой сердцевины, то на «цех», в котором такую «бумагу» прямо сейчас и делали. «Где… и главное – зачем? У них же была бумага из мелкого волокна – та, чёрная, на которой надо царапать. Она куда прочнее, лучше держит текст, не мокнет и плохо горит. Не могли же они забыть технологию?..»

– Пай-пии-руос? – напевно протянул эльф, чуть выгнув бровь. – У этих листов есть имя? И ты узнал их? Значит, Клан Железа не всё забыл, когда миры раскололись?!

– Клан Железа построил великие города, – одна из кимей отобрала у него перо и выдавила остатки пигмента из внутреннего цилиндра в миниатюрную глиняную плошку. Таких на вынесенном в пристройку табурете стояло полтора десятка, и все – с пигментом разных оттенков, густоты и однородности.

– И делал листы для письма, которые не берут вода и огонь, – вторая кимея дёрнула ухом. – Микана не видели развалин, не находили старых вещей? Сколько ещё вы будете считать всех дикарями?!

– Пока Клан Железа крушит всё вокруг и делает дубину из всего, что находит, – эльф нахмурился, – Клан Ртути своих мыслей и слов не переменит... Прости, странник Хеммин, это было не для твоих ушей. На полях Орина мало что прижилось, а кимеям нужно много свитков. Тенанхес, речной лист, – не лучшая, но обильная замена…

Он скрутил в пальцах уголок исписанного обрезка. Гедимин ждал, что примитивная «бумага» расслоится или потрескается, но она, свернувшись, начала медленно распрямляться, пока не восстановила форму.

– Осталось подобрать лучший цвет, – эльф указал листком на ряды «кювет». – Речная вода в хмурый день или море в шторм, свернувшаяся кровь или полусмытая…

«Сложная органика. Скорее всего, растительная. В смеси с… без сканера не разберёшься,» – сканер при эльфах Гедимин включать не хотел, да к тому же его взгляд так и разворачивался к трём более интересным «устройствам». Перья тонкой ковки в резных костяных корпусах, с точно подогнанным поршнем во внутреннем цилиндре… Это всё было сделано вручную, о машинном производстве не шло и речи, но работа, насколько понимал сармат, была ювелирная.

– Можно посмотреть? – он указал на ближайшее перо. На корпусе и на длинном колпачке, прикрывающем острие – будто мало было возни с внутренними деталями – кто-то вырезал цветущие вьюнки. Их усики встречались посредине, на тонкой серебряной опояске, прикрывающей стык двух частей корпуса.

– Смотри, мастер-сармат, – эльф протянул ему перо. – Так работают кузнецы Фиранканы.

– Ха! – выдохнул, шагнув в «цех», нанн с пыльной бородой, мокрым лицом и слипшимися волосами. – Хедмин! Так и знал – ты, сармат, мимо эльфийских штучек не пройдёшь! Видел, что они удумали? И перо, и красочница сразу!

– Айшер! – второй эльф, до сих пор молчавший, слегка дёрнул углом рта. – Если бы кузнецы наннов чуть-чуть размяли пальцы и попросили огненных сиригнов, нам не пришлось бы так далеко плыть! Что ты видишь странного в дорожном пере? Всякий ли может таскать на себе стол, чтобы расставить красочницы и развернуть свитки?

Нанн протяжно вздохнул.

– Туда, куда иной раз заходят кимеи, я бы не потащил даже…

Гедимин слушал перебранку краем уха. На его бронированной ладони лежал разобранный поршневой «механизм». Часть деталей сделали из кости, часть – из серебра, но подгонка была очень точной – сармат вряд ли смог бы лучше. «Так. Понял. У кимей кончились чёрные свитки, а тут их делать не из чего. И они переходят на папирус. А его царапать без толку – нужен пигмент, чернила… Уран и торий! Для него, что ли, нхельви по всей степи носились за травами?.. И вот теперь подбирают лучший состав… а микана уже сковали писчие перья. Разумные виды в чужом мире воссоздают технологию с нуля… а мы с «мартышками» чем полтораста лет страдали? И кто тут дикарь?!»

– Хедмин! Ахэй!

– Ма-а! Гедими-ин!

– Странник Хеммин!

Сармат встряхнул головой. Представители четырёх разумных видов смотрели на него со всех сторон с явной тревогой. Он быстро собрал разобранную конструкцию и взглянул на эльфа.

– Задумался. Если цилиндр сделать прозрачным, можно будет следить, чтобы он не пустел…

Микана (и как им с их ростом удавалось смотреть на сармата вровень?!) приподнял брови и быстро переглянулся с товарищем.

– Мастер-сармат – всегда сармат! – пробормотал один.

– Кузнецы Фиранканы говорили и со стеклодувами, – заговорил другой – кажется, представитель этих самых кузнецов Фиранканы. – Мастерства им хватит сделать стекло тонким или сделать его прочным – но не то и другое разом! И если вещь, хранимую в доме, защитят простые чары, то в дороге, во власти Живого Металла, в его вихрях и омутах… У нашего мастерства есть пределы, о Хеммин.

Сармат мигнул. Проще было понять верещание нхельви, чем распутать фразу гуманоида-микана… но смысл он всё-таки уловил.

– Есть вещество, и прочное, и прозрачное, – медленно проговорил он, вспоминая бесчисленные высотки с балками из рилкара, бесполезно торчащими над руинами. – Если вы можете делать стекло – с ним тоже справитесь. Для начала – с переплавкой. В Старых Городах его хватит на века.

Эльфы переглянулись. Кимеи тоже. Айшер Камнеруб шагнул вперёд и положил руку Гедимину на плечо.

– Эль… почтенные микана! Мастер Хедмин! Вы тут уже плавильню строите? Если кто-то третий день пьёт и ест, то кто-то ещё дорожную пыль не стряхнул! Хедмин, оставь их хвалиться работой. Мы тоже кое-что умеем. Принять гостя, например. Ты с дороги, – лохань тебе принести, или растопить парильню?

…Желтоватая маслянистая жижа стекала с черпака на хлебный «поддон» медленно, как Би-плазма. Следом со дна щедро черпнули нарезанных корневищ и ошмётков мяса. Последней перед Гедимином выложили птичью ногу, разваренную так, что держать её пришлось двумя руками – иначе мышцы падали с костей. Нанны вокруг увлечённо обсасывали другие «фрагменты» птицы, даже, наверное, нескольких. «А мяса на костях много,» – мельком подумал Гедимин, обгладывая ногу и закусывая корневищами. Редко-редко язык ощущал слабую горчинку, хотя какие-то семена и травяные лохмотья в еде попадались с избытком, – видно, местные пряности были слабее вымершей горчицы и острого перца. «И жира в этом вареве хватает. Похоже, наннская живность тут освоилась…»

Перед Гедимином стукнули о стол высокой кружкой с пенистой белесой жижей очень знакомого вида и запаха. Сармат неохотно отпил и быстро огляделся – кому можно сплавить «мутаген»? С такканом он дело уже имел – и помнил, что пары глотков достаточно.

– Пей! – Гверис на дальнем конце стола вскинула кружку, показывая, что и её такканом не обделили – как и других наннов. По кругу, кроме бурдюка с забродившим молоком, пустили здоровенный глиняный кувшин браги. Краем глаза Гедимин увидел, как со вторым таким кувшином кто-то спускается в подпол – где-то там стояли ёмкости покрупнее.

– Этой земле только и нужно было, что побольше воды, – Айшер развернулся к Гедимину, приподнял кружку, будто махнул ей в воздухе, отхлебнул и продолжил. – Воды – и вовремя давать ей отдых. Наши стада пасутся у той речной долины, про которую ты рассказывал. Только попробуй, какой таккан на её травах! Мы там построимся, не будь я Камнеруб. И там, и у Тэкры, когда вода поднимется повыше. Эльфы говорят – ещё выждать, и оттуда потекут реки!

– Пресные? – Гедимин огляделся, разыскивая за столом хоть одного микана. Да, они были тут – и пили брагу, как воду, ложками выгребая из хлебных тарелок пропитанный жиром мякиш. Один ещё умудрялся что-то обсуждать с кимеями, забравшимися на соседний стул. На коленях второго эльфа дремал нхельви.

– Ну да, нормальные реки, – подтвердил Айшер. – Князь Эннар там был. Сказал – соль быстро вымоется. Вот и добываем, пока она ещё там… Я говорю, Хедмин – пусть только род наннов прирастёт! Трое уже родились в Нейе – и, если боги Орина будут с нами, через сорок лет мы построим новые города. Кимеи уже выбрали себе место, но они и множатся быстрее…

Гедимин вспомнил кимейские выводки, сделал поправку на неуязвимость и задумчиво кивнул. «Да. Иначе этот город станет не наннским, а кимейским. Нет, вроде никто не против… Как они всё-таки уживаются, а? Почему у нас никогда не получалось?..»

– А сиригны? Они тоже отселятся? – Гедимин покосился на двоих чешуйчатых «мицелиалов» за столом. Ели они, как обычные существа с клеточной структурой, – птичьи кости так и хрустели на зубах.

– Сиригны? – удивлённо переспросил Айшер. – Им-то зачем?! Из наших часть ездила по зиме в Фиранкану – но они уже вернулись и привезли древесных. Им всем сейчас тут работа. А Фиранкана уже плавает, как там строиться? Хэ-эй, Мадикона! Что в городе? Как Хедмин дойдёт, он у вас не утонет?

Эльф, обсуждавший что-то с кимеями, сдержанно усмехнулся.

– Наши летние мосты выдерживают повозку с камнем. Броня Хеммина тяжела, но не настолько! Пусть лишь дойдёт до лесных холмов и позовёт, – князь Аэннари пришлёт за ним плот! Или, если на то воля Хеммина, пусть пройдёт с нами по рекам и вдоль побережья…

Гедимин вспомнил лодочку с тростниковой каютой и цветными парусами и решительно качнул головой. Желание посмотреть, как эта штуковина выживает в море, было, конечно, сильным, – но утопить дружественных гуманоидов и самому потом выбираться со дна, отбиваясь от гигантских червяков… нет, такого желания у сармата не было.

– Мне ещё на восток идти, – пояснил он. – А вам туда не по дороге.

Микана переглянулись.

– Может, Скиталец, когда ты выйдешь к Фиранкане, Фиран давно вернётся в русло…

Гедимин задумался, прикидывая расстояние. Мысли его прервал несильный, но ощутимый подземный толчок. Из початой кружки на стол выплеснулся таккан, один из наннов едва не выронил кувшин с брагой, развернулся к двери и попытался провизжать что-то на нхельвийском. Что именно, Гедимин не разобрал, да и нхельви, влетевшие в длинный зал – вряд ли, – они, промчавшись под столом и разворошив солому, окружили Айшера и его соседей и вытянулись столбиками, поджав передние лапы. Их мех был взъерошен, языки свешены. Айшер склонился к посланникам, протянул им кружку браги.

– Из южных шатров! – пропищал нхельви, утоливший жажду. – Серые чужаки! Они там! Из старых нор! Что делать? Пастухи не знают!

Гедимин вздрогнул. «Серые чужаки из нор?! Неужели…»

Айшер, помрачнев, повернулся к нему.

– Вовремя ты предупредил всех, Хедмин. Вот и они, твои… сородичи. Так скверно они тебя приняли! О таких диких эсках тут не слышали. А теперь… – он набрал в грудь воздуху и напряг горло. – Какие норы? У каких рек?

«Сородичи…» – Гедимина передёрнуло. «Если «из нор» – это не Йилгва, это ещё какое-то убежище вскрылось. Сарматское убежище. И если там с оружием и мозгами так же, как в Йилгве…»

– Странник Хедмин! – Айшер поднялся из-за стола. – Ты устал, но дело спешное. Гверис, хватит пить! Поднимай всех! До шатров у Веррека три дня лёту. Если Серым станет мало трав, и они нападут на стада или наших ребят… Нхельви! Вы нас обгоните. Скажите в шатрах – если можно, разойдитесь миром, если нет – уходите вдоль берега Хулу, уводите из стад, сколько сможете! Сами держитесь там, будет надо – прикройте их! Серые знают, что вы можете? Ещё не видели?..

Гедимин представил себе противостояние наннов (даже и без топоров… чем вообще может быть вооружён пастух?..) и бронированных «бойцов» Денниса Маккензи, и его передёрнуло. «Значит, пока они собирают траву – видимо, на субстрат. Запасы кончились, сланцев под боком нет. Есть животных… это и Серый не станет. Но вот сунуть тушу в тот же субстрат… Has-sulu! Не хотелось бы убивать сарматов. Как бы обойтись без стрельбы…»

27.02.203 от Применения. Западная пустошь, междуречье Хулу и Веррека – убежище «Ксолат»

– Вставай! Вставай! – заверещало сразу в оба наушника. Кто-то нетерпеливо стучал лапами по шлему и наплечникам. С трудом открыв глаза, Гедимин сперва увидел зелёное ирренциевое зарево на полнеба и лишь потом, проморгавшись, – морды четырёх рыже-чёрных зверьков, лезущие в лицевой щиток. Один забрался на грудь и поставил лапы сармату на респиратор, заинтересованно обнюхивая «странную штуку». Едва Гедимин шевельнулся, все четверо умчались.

– Здоров же ты спать! – хмыкнул Айшер Камнеруб. С другими наннами он уже разобрал шатры, остался только тонкий тюфяк под Гедимином. Сармат покосился на сетку-«переноску», уже расстеленную для него на примятой траве, и досадливо сощурился. «Будто им без меня мало груза!»

– Не начинай заново, – Гедимин ещё ничего не успел сказать, как Айшер хлопнул его по плечу. – Так бы спал ты в Нейе и хлопот не знал! Мы тебя вытащили из постели – нам и тащить до нового шатра!

Из высоких трав, куда только что шмыгнули рыже-чёрные нхельви, выскочила стайка бело-серых и пронзительно заверещала. Гедимин сглотнул – заложило уши. Понять он успел только слова «выйти», «стадо» и «стеречь». Помрачневший Айшер коротко взвизгнул – сказал, что услышал и благодарен – и сжал в кулаке бороду, заплетённую в толстую косу.

– Всё-таки они полезли к стадам…

– Что? – Гедимин оглянулся на нхельви, но те уже разбежались. От Нейи до промелькнувшей недавно внизу реки Хулу, на каждой стоянке зверьки появлялись из травы, – цепочка «почтовых постов» протянулась глубоко в степь. В этот раз новость из междуречья не понравилась никому – помрачнели все, кто-то проверил оружие.

– Хедмин, до боя пока не дошло, – Айшер избегал смотреть сармату в глаза. – Но нхельви говорят – Серые покушались на наш скот. Вместе с пастухами они отогнали Серых к их норам и выставили караул. Надо нам поторопиться… Ахэй! Летим!

…Гедимин уже наловчился осторожно, не раскачивая подвешенный гамак, поворачиваться и смотреть вниз. Нанны летели невысоко, в трёх метрах над землёй, но сейчас поднялись – внизу фыркали, скрипели и взвизгивали десятки животных. Их потревожила тень в небе – Гедимин видел, как одни вскидываются, а другие угрожающе пригибают голову. Нанн верхом на безрогом «носороге» проскакал мимо, помахивая кнутовищем. Ни одно животное он не ударил, даже в воздухе не щёлкнул, но всё стадо, как по команде, подалось в сторону. Нанн вскинул кнутовище к небу и что-то крикнул сородичам. Борода у него была совсем короткая, еле хватило на пучок, стянутый тонким кольцом.

У шатров, привязанные к высокому, но тонкому колышку, лежали в траве ещё четыре «носорога» – и всадник, приехавший на пятом, уже забросил кольцо-«якорь» на жердину и спешился. Из-под ног порскнули нхельви трёх расцветок. Все уставились на Гедимина, выгруженного из «переноски», а он – на только сейчас замеченную громаду к западу от шатров. Между ней и стоянкой наннов не паслось ни одно животное, хотя траву местами подъели; её оставалось ещё много – скотину отогнали не из-за истощения пастбища…

Бело-чёрная «скала», неестественно ровная, изогнутая под прямым углом, прорезанная туннелями-арками… Когда-то это была высотка, и вряд ли она стояла посреди ничего. И сейчас от неё осталось полтора десятка этажей, пусть облицовка частично и отвалилась, а окна выкрошились. Гедимин скользнул взглядом по торчащим оголённым балкам. «Радиофагов нет. Проверим…» Стрелка-указатель на дозиметре повернулась к старому зданию. Сармат угрюмо сощурился.

– …нет, в броне, но без оружия, – услышал Гедимин быструю речь молодого нанна. – Только браслет у вожака. Стреляет пузырями. В такой поймали зверей. Когда нхельви погнали чужих – вот мы возились рубить его! Звери уже все лежали, там щель была только-только понизу, а так – даже не вдохнуть!

Гедимин мигнул. «Защитное поле без воздуховодов? С другой стороны… почему не бластер, не станнер? Хотели захватить часть стада живым? Зачем это сарматам, даже Серым? С мёртвыми меньше мороки…»

– Пузыри! – Гверис повернулась к Гедимину. – Хедмин, ты делал такой, когда мы бились в Тэкре? Но там душно не было!

– Канал для воздуха, – буркнул сармат. – Я привык их делать… Так что вышло с Серыми? Кто-нибудь убит? Ранен?

– Нет-нет, ничего, – быстро ответил молодой нанн. – Они пришли без оружия. В нас хотели кинуть пузырь, но я достал руку кнутом. Немного задел, Серый только дрогнул. Даже за руку не взялся. Если бы не нхельви…

Нанн резко мотнул головой. Зверьки заверещали.

– Не любим мы, когда воруют наш скот, – угрюмо сказал Айшер, глядя на Гедимина. – И не слышали, чтобы эски держали стада… Ахэй! Народ шатров! Серые что-то говорили? Вы говорили с ними?

Пастухи, собравшиеся вокруг, внезапно смутились.

– Д-да… Они хотели, – отозвался безбородый нанн. – Они крикнули что-то, когда мы подъехали. Но мы не поняли. Наши эски говорят не так.

Айшер хмыкнул.

– Хедмин, скажи что-нибудь по-вашему! Вот не учат ничего недоросли, только бы скакать да летать…

– У чужаков были с собой такие штуки? – Гедимин приподнял плазморез за сопло. Пастухи быстро переглянулись.

– Видела у одного немного похожую. Но тоньше сверху и толще снизу, – ответила на ломаном сарматском наннка. – Айшер! Мы всё поняли. У гостя говор, как у эсков. А у Серых – будто им горло сдавило. Хрип и шипение, слова не разобрать!

«Кинетическая винтовка,» – Гедимин почувствовал холодок под рёбрами. «Они были с оружием. Но всё-таки не стреляли. Ни по наннам с кнутами, ни по нхельви… как те отогнали их? Встряхнули землю?»

– Значит, говорить они хотели… – Айшер положил руку сармату на плечо. – Может, мы твоих родичей и зря обидели – но как поймёшь? Дело пастухов – беречь стада. Ты уже говорил с Серыми, ты их понимаешь. Спустишься ли в их нору? Мы будем здесь, пока ты не вернёшься. Стрелы будут в колчанах, ни один нхельви не встряхнёт землю!

Гедимин оглянулся на высотку. «Фонит, но сканер поможет – вход найду. Тех, кто внутри, тоже увижу. Нанны говорят о норе, – надо искать люк…»

– С какой стороны вход в нору? – спросил он у пастухов. – Вы там были?

Те переглянулись. Айшер внезапно насторожился, седой нанн что-то пробормотал.

– Мы… бегали за стёклами, – пробормотал парень, доставая из кармана многоугольный осколок в тугой кожаной оплётке. – Древние зеркала, не хуже эльфийских!.. А ворот не видели, и норы тоже. Там зелёные ползуны, что говорят светом. Мы их не понимаем и злить не стали.

Айшер тяжело вздохнул.

– Хоть на это ума хватило!

Гедимин, не слушая дальнейшую вялую ругань, двинулся по звериной тропке к развалинам. Трава не уменьшалась долго, почти до завалов битого фрила…

«Зелёных ползунов» долго искать не пришлось – стоило натянуть экран из защитного поля и поднести к нему «щупы» сканера, как прибор «засёк» на верхних этажах полосы белесой ряби. Зелёные Пожиратели почистили торчащие балки, присыпанные радиоактивной пылью, и спустились ниже – туда её заносило через выбитые окна. А вот в самом низу «чистить» было нечего – фон держался даже ниже «нормального оринского»… кроме нескольких ниш в подвале – там, свернувшись, дремали сытые Пожиратели. Они собрались стаями по десять-пятнадцать особей, и всего их в высотке было полсотни – целая колония.

Двери давно вышибло, по ним успели пройтись разлапистые ступни в тяжёлых сапогах, и кто-то погрыз и частично растворил косяк. Гедимин сдвинул ипроновую пластину на ладони и зажёг фонарь. В полумраке зашуршало.

– Saat Eatesqa? – негромко спросил сармат. Он кожей сквозь броню чувствовал, как ненадёжна старая высотка, – «плавание» на куске тектонической плиты, двести лет посреди степи и недавнее землетрясение от нхельви прочности ей не прибавили. Кричать там совсем не хотелось. В лицо дохнуло фантомным ирренциевым теплом. На стене вспыхнула пара ветвистых усиков и множество глаз. Следом «загорелась» и другая стена. Гедимин едва заметно ухмыльнулся.

– Вас я вижу. Никто не голодный? – он достал и встряхнул контейнер с Би-плазмой. Вдоль стен зашуршало, тёплый луч скользнул по лицу и растаял. Сармат, выждав, пожал плечами и убрал контейнер. Пыль под ногами вдоль и поперёк была исполосована длинными следами. Иногда из-под них виднелись разлапистые четырёхпалые – и широкая натоптанная «дорога» вела к выбитому люку подвала. Провода и трубы везде, куда дотягивался луч фонаря, были срезаны, а вот лестницы не тронули, даже укрепили. Ещё немного – и фонарь осветил залепленные трещины в полу, вокруг участка, приподнявшегося горбом на полметра. Из прорези в фундаменте виднелась массивная крышка, собранная из кусков разноцветного рилкара. Закрыта она была неплотно – и жёсткие панцири Зелёных Пожирателей истёрли края проёма до блеска. А совсем недавно крышку отодвигали полностью…

«Фон несильный. Если внизу уцелел передатчик…» – Гедимин направил «щупы» в проём.

– Эй, внизу, под высоткой! Пустошь вызывает убежище!

Экран остался тёмным, но где-то в глубине изумлённо хмыкнули.

– Ты что, сармат?! Так наши ещё живы?!

– Живы, – сармат криво ухмыльнулся. – Я Гедимин Кет, ремонтник. Что у вас с передатчиком? Тут пять станций невдалеке – ни одну не слышно?

– Пять?! – растерянный голос из шахты показался Гедимину смутно знакомым. – Ну, понастроили! Я только «Эстагол» помню, и того не найти…

Гедимин вздрогнул.

– «Эстагол»? Вы – убежище «Ксолат»?!

…Свет на грубо вырубленной лестнице горел неярко – проводку, собранную из мелких обрезков в разноцветной изоляции, протянули прямо по каменной стене, но и провода, и пара светодиодов содержались в чистоте и были исправны. На Гедимина выцветшими глазами таращился приземистый Серый Сармат в тяжёлой броне. Её, как и проводку, собирали по частям, даже не по готовому проекту, а по памяти, – как и винтовку-«самовар» в заплечных креплениях. Тёмно-серая кожа сармата туго обтянула лоб и скулы – и, видимо, всё лишнее окружило складками края лица. Гедимин был даже рад, что этого не видит.

Серый издал хриплый смешок.

– Ну, чего смотришь? Не всем на станции выдают готовое!

Гедимин, и правда, таращился на «самоварную» броню и оружие, как житель «Ксолата» – на него самого. «А ведь это ручная работа. Вот там – прокат и нарезка, а вот это… это ковка. А тут шов кузнечной сварки. Прямо как у наннов и микана, только материалы другие…»

– Мне на станции выдают только указания, – проворчал он. – А что, кузница Ургулания ещё работает? И литейня цела? А прядильная мастерская?

– Яд-дро Юпитера! – Серый шагнул назад, едва не свалившись с крутой лестницы. – Слушай, теск… А ведь я тебя видел! Ты тогда меня у наёмников ещё отбил… и как ты с ними управился?! Я – Раск из «Эль-Сокорро», помнишь?

– Раск?! – если бы не лестница, Гедимин бы точно его обнял, а так, чтобы не полететь кубарем вдвоём, только положил ладони на плечи и сжал так, что затрещала «самоварная» броня. – Живой?!

– А что мне теперь будет? – Раск откинул шлем, и Гедимин увидел серые складчатые наросты на шее – будто лишняя кожа и мышцы сползли с лица вниз. – Чуток оплавился, когда жахнуло… Слушай, а ведь выходит – эта нора две сотни лет простояла? И нам самим уже лет по триста? Ну дела… Передатчик давно сдох – сожгло, когда жахнуло. Часы – и те еле выжили…

– Sata? – донеслось из приоткрытого нижнего шлюза – кто-то настороженный и бронированный выглянул в люк. Раск хрипло хохотнул.

– Всё спокойно! Крикни там Кристобаля и Ургулания, а то мне с поста не сойти. Знаешь, кто к нам сверху свалился?

…Брони, даже «самоварной», хватило не на всех, даже после переработки всего, что нашли в высотке над убежищем. Гедимин уже не пытался понять, как одну тектоническую плиту затолкало под другую, не размолов всё наверху и снизу в щебёнку, – во время Применения законы физики «отключили за ненадобностью». Высотка стояла, её трубопроводы и балки ушли на подобие «старого» оружия и скафандров, но большинству сарматов достались только краги, шлемы и нагрудники. Комбинезоны закончились ещё раньше. Гедимин старался не пучить глаза, но не мог отвести взгляда от одежды Серых – даже не замечал, как искорёжены медленной эа-мутацией их тела. К виду ткани, и грубой, и тонкой, он успел привыкнуть в Нейе и Фиранкане, поневоле запомнил переплетения, – но в «Ксолате» с нитями делали что-то странное. Мелкие петли цеплялись друг за друга, выстраиваясь в столбцы, – ещё какая-то технология, древняя, но рабочая… и, кажется, эта ткань была эластичной – и, судя по равномерности переплетения, её делали на каком-то автомате.

– Атомщик Гедимин! – совсем почерневший, весь в шрамах, Ургуланий крепко сжал его руку. – Двести лет, ну надо же! Реактор твой ещё пашет.

– И твои мастерские тоже, – усмехнулся Гедимин в ответ. – Слушай, а что вы придумали с тканью? Я такой технологии не помню.

– А! – Ургуланий ухмыльнулся так широко, что вывернулись серые дёсны. – Это нам уже в Тукупидо подсказали. Называется – «трикотаж». Нам так больше приглянулось, чем твоя ткань в сетку. Тянется, опять же, лучше. А в «Эстаголе» потом помогли с машиной… Да пойдём, я тебе покажу!

– Ургуланий! – Кристобаль, чуть более светлый на лицо, но тоже иссушенный «долгой мутацией», укоризненно на него посмотрел. – Не до машин пока. Тем более – заправлять её уже нечем. Столько переплавок даже скирлин не выдерживает. А из местной травы – ты сам видел, волокна много не выбьешь.

Серый-филк в «трикотажной» одежде (даже сапогах – только нити на них пошли более толстые, и подошву приделали из гибкого фрила) беспокойно зашевелился, придвигаясь вперёд.

– Ты погоди, Кристобаль. Мы о местной флоре пока ничего не знаем. Мы её и видели-то на малом пятачке! И то – вьюнки, например…

Ургуланий сердито шикнул на него и повернулся к Гедимину.

– Атомщик! Ты скажи всё-таки – что там, наверху? Что жахнуло – понятно, мало ли ядерных бабахалок… Но что с местностью? Мы вообще где?

Гедимин, подавив тяжёлый вздох, молча развернул голографическую карту.

– Двести лет составлял, – буркнул он, когда толкотня, изумлённые возгласы и ругань на трёх языках немного унялись. – Вы тут, в междуречье Хулу и Веррека. Там – две гряды Складчатых холмов, там – западное побережье. Вот тут видно все станции… Эстагол от вас отодвинуло к северу, но он жив, на связь выходит. А координаторы – здесь, в «Эданне», на восточном краю. Я там даже не был.

– Яд-дро Юпитера… – пробормотал Ургуланий, водя пальцем по голограмме. – Горы-то как растянуло… Это ж какая мощь нужна была, чтобы так с материками…

– Понятно, почему защитные поля посдувало, – вздохнул Кристобаль. – Если континенты вывернуло наизнанку – странно, что хоть что-то выжило. Там, наверху, приятная такая степь…

– Три года назад не было даже мха, – Гедимин склонил голову; в груди снова шевельнулось что-то холодное и угловатое. – Сейчас понемногу восстанавливается. Уже есть деревья, озёра. Мелкая живность…

Ургуланий, опустив руку, повернулся к нему.

– И немелкая тоже! Наши вчера чуть кого-то не наловили. Козы, пони какие-то… странные звери, но шерсть и конский волос нам сгодились бы. Вот только… Гедимин! Ты-то знаешь, что там за мака… орангутаны верхом и с плётками?

– И что за плоскомордые носухи нам чуть дом не снесли? – вставил слово Серый-филк – видимо, биолог. «Орангутаны и носухи?» – Гедимин покосился на передатчик. Очень не хватало «Справочника ликвидатора» перед глазами, – с биологией у сармата по-прежнему было туго.

– Наверху – местные, – отозвался он. – Рыжие – это нанны. Знают по-сарматски, а я знаю их язык – и, вообще-то, я пришёл от них переговорщиком. А с хвостами – это нхельви, и с ними шутки плохи.

– Мать моя колба… – пробормотал Кристобаль, качая головой, как маятником. – Уже и разумная жизнь… Местные фермеры? Наши вчера полезли к чужому стаду? Ну, повезло, что до стрельбы не дошло! Что у них там с оружием, кроме кнутов? Луки и копья?

Гедимин помрачнел.

– А что бы ни было, – буркнул он. – У меня плазмомёт. А я – с ними. Так что давайте миром. Не хочу убивать сарматов…

– Heta! – Кристобаль показал пустые ладони и криво ухмыльнулся. – Думаешь, мы хотим? Миром так миром. Мы не грабители и не убийцы. Но мы им и не рабы. И «Ксолат», если нападут, за себя постоит. Даже и против твоего плазмомёта.

– Никто не нападёт, – Гедимин качнул головой. – Меня послали договориться. Им рабы не нужны. Там пять разумных видов, и все уживаются мирно. А мы, сарматы, – мы что, тупее норных зверьков?!

Ургуланий хмыкнул.

– Эти твои… нхельви?.. они в тактике соображают. Только мы не поняли, как они здания трясут. Ну да ладно. Ты им скажи – если к нам не полезут, мы тоже не полезем. И козы пусть пасутся, не тронем. Мы не знали, что это чужое. Шерсть нужна, – скирлин, и правда, уже заканчивается. А от растений проку немного.