Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 72 страниц)

«Кажется, тут были микана,» – Гедимин задумчиво смотрел на стену и разрушенный ангар. Непохоже было, чтобы их грызли, били кувалдой или взрывали. Что-то массивное и неоднородное навалилось сверху, расплющивая непрочные материалы, – будто оползень, стена воды… или вал подвижных лиан. Они же, кажется, и выдёргивали балки, уцепившись за что-то прочное и не считаясь с затратами сил, – любое другое существо подрубило бы их кувалдой, плюнув на крепко засевшие обломки. Да и кабель выдирать, пока он не лопнет, не согласились бы даже ториски…

Лучевой сканер «нащупал» на сухой земле длинные колеи. Гедимин хмыкнул. «Многоосная повозка? Да, столько вьюнка надо было в чём-то везти…»

Пока эльфы продвинулись недалеко – сармат нашёл только пару характерно расплющенных ангаров да пятна крови с прилипшими бурыми волосками на мостовой – крысы Моджиса вылезли, атаковали, «пообщались» со сторожевой лозой и больше в эту часть города не заходили. Первый шорох на развалинах Гедимин услышал, отойдя от пролома в стене на две сотни метров. Он снял с плеча сфалт, прикрылся защитным полем, – из окон и трещин в фундаментах высоток явно кто-то глазел. Сармат пару раз слышал приглушённый писк, больше похожий на скрежет, однажды тень на мостовой странно шевельнулась, и на выстрел вверх раздалось характерное шкворчание. Следом что-то шмякнулось с высоты и с тем же скрежетом удрало.

«Вот же понастроили, а…» – Гедимин угрюмо щурился на стены-скалы, закрывающие обзор. Он уже отвык от городской застройки и от того, что в ней никак не спрямишь дорогу. Может, и можно было прорезать брешь в стене и проложить короткий путь, но заходить в высотки сармату не хотелось.

«И тут крысам не повезло…» – он покосился на брызги крови и выбоину в стене – и остановился. Крысе сидеть на этой гладкой поверхности было негде, а лезть туда – незачем. На противоположной стороне улицы виднелись у оконных проёмов свежие оплавления. Сармат, уплотнив защитное поле, двинулся туда, – именно такие места крысы выбирали, чтобы установить огневую точку, да и выбоину, похоже, оставил снаряд баллисты. А вот оплавления… «Бластер,» – Гедимин провёл пальцем по свежему следу. «ЭМИА-излучатель, пара ирренций-обсидиан. А стреляла-то не крыса…»

Стукнув кулаком по стене и не дождавшись из высотки ни шороха, ни писка, Гедимин посветил в проём. Внутри крови и оплавленных полос на стенах и полу было больше. Сооружение по центру комнаты напоминало остатки крысиной баллисты, – весь металл кто-то утащил, а металлофриловые «копья»-снаряды просто разломали на куски. Гедимин расширил проём и протиснулся внутрь. За выбитой дверью (её сперва прогрызли, потом вставили назад, потом вынесли уже без помощи зубов, расколов верхнюю часть створки) снова виднелись кровавые следы и прилипшие к ним шерстинки. Нетронутой пыли не было – слишком часто моджиски тут пробегали – но кто-то из пришельцев наступил в кровь и оставил пару отпечатков прежде, чем вытер ступню о порожек. След был чёткий – узкая «мартышечья» ступня в обуви с рифлёной подошвой. Уцелел даже полустёртый знак какой-то земной фирмы.

В проём Гедимин протиснулся с трудом, да и внутри разогнуться не вышло – верхние перекрытия держались «на честном слове», что-то резать сармат не рискнул. «Ремонтное чутьё» вопило, что и заходить-то не стоит, но сканер «забивало» рябью (откуда только взялась внутри здания?!), а на полу темнело что-то странное…

«Тьфу ты!» – Гедимин отвернулся от находки. Тёмное пятно вблизи оказалось крысиным трупом, прибитым к полу обломками «снарядов». Над дохлой крысой кто-то не поленился глумиться, отрезая уши и выкалывая глаза, хоть она и была уже прошита насквозь лучом бластера. Гедимин поморщился, посветил фонарём по углам, – дальше следы не вели, крысы, отступая с поста, обрушили в следующей комнате перекрытия, и пришельцы пройти не смогли. Слева на полу светлело широкое размытое пятно, в пыли виднелись шерстинки, волокна разлохмаченного скирлина, – сюда моджиски стащили все мягкие покрытия и найденную в округе одежду и устроили, как у них водилось, лёжку. Сейчас тряпья не было – только не запорошенное пылью место там, где оно лежало. Гедимин покосился на «мартышечьи» следы – кто-то из чужаков снова вляпался в кровь и натоптал по комнате. «Тащить к себе фонящее барахло моджисок? Надеюсь, они его хотя бы дезраствором промыли…»

Помещение было шире и длиннее, чем знакомые сармату жилые комнаты, – технологический «отсек» на первом этаже, с подведёнными к нему трубами водопровода (пустыми и уже частично отгрызенными) и рядами центрифужных агрегатов вдоль стен. Прикипевшие вентили кое-где ещё виднелись, но то, что держалось похуже, оторвали, а шланги отгрызли. Большая часть «центрифуг» (Гедимин, приглядевшись, опознал устройства для стирки небольших объёмов одежды) была раскурочена; крысы не умели делать детали для своих «машин» и тащили их откуда ни попадя. Но пара агрегатов, хоть и лишилась шлангов, всё-таки уцелела – и совсем недавно кто-то смахнул с них пыль и пометил бурыми крестами. Красителя не нашлось – только подсохшая крысиная кровь. Гедимин озадаченно посмотрел на метки. «Труп на полу – допустим, для запугивания. А это?»

Снаружи зашуршало, и сармат замер. Кто-то тяжело спрыгнул в полуподвал и с резким выдохом шарахнулся назад.

– Стой! – прошипел кто-то на искажённом атлантисском. – Кто-то внизу!

Снаружи замерли. Гедимин сдвинулся к выходу, проскрежетав обшивкой на спине по слишком низкому потолку. На улице приглушённо выругались.

– Не крысы, – прошептал кто-то. – Здоровенная махина. Видел тень?

– Штучки ушастых, – неуверенно пробормотал второй. – Небось украли наши стиралки… Не дрейфь!

– Тихо ты, – прошипел первый. – Там кто-то есть. Не глюки.

– Зажигалку вниз – и на поражение, – буркнул третий голос. – Чего ждёте?!

– А если там сами ушас…

Договорить первый не успел. Гедимин вовремя прикрыл глаза тёмным щитком при слове «зажигалка» – что-то ярко вспыхнуло в дверном проёме и тут же погасло. Помещения заволокло густым дымом. Гедимин покосился на сканер и услышал снаружи кашель – зацепило и пришельцев. «Они там что, без респираторов? Совсем одурели под землёй?»

– Эй! – сармат недовольно сощурился. – Вы там в себе? Себя же потравите!

Снаружи выругались. По груди Гедимина скользнул луч фонаря – и тут же дёрнулся в сторону и угас.

– Твою мать! Робот!

– Оно говорит, – прошипел второй. – Робот-охранник? Крысиные штучки?!

Гедимин, повернувшись боком, протиснулся в проём – туда, где было светлее, и можно было поднять голову. По сдавленной ругани понял, что теперь его видят.

– Я сармат, – он переложил сфалт на плечо. – Кто вы?

От проёма отступили, но недалеко – засели за стеной. Гедимин слышал хриплое дыхание и отрывистые ругательства.

– Сармат, сармат…

– Валим! – перебил другой.

– Из наших пукалок… – пробормотал третий.

– Не его, а отсюда! – прошипел второй. – Если он сломанный – всех положит, не заметив!

– А если не сломанный? – оживился первый. – Пока не атакует…

– Застрял, вот и встал, – отозвался второй. – Валим, пока не выбрался!

– Да не, он из прачечной вылез. Ждёт чего-то… Не сломанный, так думаю. Назад! Сейчас рискну…

Гедимин озадаченно слушал переговоры на улице – даже забыл, что сам собирался выйти и посмотреть на «макак». «Сломанный?..»

– Эй, внизу! – кто-то выставил руку в проём и помахал ей. – Идёшь нас убивать?

– Зачем? – Гедимин ошалело мигнул. Снаружи шумно выдохнули. В проём высунулся человек в мешковатом комбинезоне. Ростом он был повыше кимеи, но до эльфа уже не дотягивал. Гедимин не смог поймать его взгляд – тусклые глаза под лицевым щитком бегали из угла в угол.

– Не сломанный, – человек довольно хмыкнул, разглядывая сармата. – Эй, ты! Хватай стиралки с крестами и иди за мной!

Гедимин мигнул.

– С чего бы? – мирно спросил он, удерживая руку, дёрнувшуюся к сфалту. «Нет. За сорок лет лучше не стало.»

Человек подался назад.

– Ты сармат! Вы для работы на людей, я читал. Делай, что сказано!

Гедимин молча положил руку на приклад сфалта. «Макака» с воплем шарахнулась за стену.

– Говорил же – он сломанный! – испуганно прошипели там. – Валим!

– А если он за нами…

– Зажигалку – и валим, не найдёт!

– Вы из «Хилларс-два», – громко сказал Гедимин. Чужаки ему не нравились, и ждать, пока они что-то надумают, уже надоело. Снаружи взвизгнули, кто-то протопал по мостовой, хлопнула болтающаяся рама. Когда Гедимин вышел, «мартышки» уже сгинули. Сармат посмотрел на соседнюю высотку, нашёл «лаз», – через здание, похоже, пролегала короткая дорога к убежищу. Гедимин, покачав головой, двинулся в том же направлении, но по улице. Почему «макаки» тут не ходили, он понял быстро – с полуобрушенных верхних этажей свисали дремлющие Клоа, здесь у них были «гнездовые пещеры». Сармат тихо прошёл мимо высотки, стараясь не делать резких движений. Радиофаги выпустили ротовые щупальца, но, не «унюхав» ничего интересного, снова замерли.

…Здания вокруг стоянки «потрепали», выдирая там балку, там кусок стены; брали уже надломанное, выбивали ломом, – на «работу» крыс это было совсем не похоже. Из переулка Гедимин и увидел, на что пошли стройматериалы, – вокруг входа в «Хилларс-2» вырос бруствер из разнородных обломков. Не успел сармат высунуться из-за угла высотки, как над стоянкой прогремело:

– Стоять! Руки на стену!

Гедимин, хмыкнув, оперся ладонями о соседние постройки. Он уже видел, где установлен рупор, а где – пара поворотных турелей. От крысиной баллисты их, может, и прикрыли, но от потока плазмы…

– Не шуми. Я пришёл с миром, – сказал он по-эльфийски, вспомнив шепотки о «штучках ушастых». Рупор сдавленно булькнул.

– Опять ваши фокусы?! Вали отсюда, ушастый! И барахло забирай! Мы вам больше ничего не дадим!

Последнюю фразу «макака» проорала на ломаном, но старательном миканиене. Гедимин ошалело мигнул. «Выучили! М-да, эльфы умеют…»

– Почему? – с кривой ухмылкой спросил сармат, поправляя сфалт на плече. Обе турели уже смотрели в его сторону. «А за оружием тут следят неплохо,» – подумалось Гедимину. «И укрепления, в общем-то, сносные. Что-то помнят…»

– Твою мать! Он ещё спрашивает! – кто-то кого-то отпихнул от рупора – голос сменился. – Мы вам кошек дали – а вы что из них сделали?! Думаешь, мы не поняли, чей это был мутант?! Вали отсюда, и без фокусов! Чтоб рядом с Хилларсом вас не было! И мутантов ваших тоже!

Гедимин снова мигнул. «Мутант из кош… Hasu! И эти докопались до кимеи?!»

– Из кошек, говоришь? – спросил он по-эльфийски, изобразив кимейский «мяукающий» акцент. Получилось, наверное, очень плохо – и кимея, и микана зажали бы уши – но в убежище отреагировали тут же. Турели дёрнулись, по укреплениям пронеслась сдавленная шипящая ругань, зашипели и в рупор.

– Грёбаный мутант! Ничего ушастым не дадим, ни крошки, ни волоса, понял?! Так им и передай, кусок слизи! Где эти ублюдки тесков откопали?!

«Ага. То ли сам что-то вспомнил, то ли те трое добежали до убежища,» – Гедимин невесело хмыкнул, отступая в тень. Снести бруствер вместе с турелями, прорезать люк, зайти в «Хилларс» было делом двух минут, но смысла в этом сармат не видел никакого. «Эльфов надо предупредить,» – думал он, выбираясь из мёртвых «ущелий» Ликкина. «Если им кимеи раньше не рассказали. Наверное, рассказали. Но я предупрежу. Как это сделать, чтоб быстрее? Нанны как-то передавали данные по рекам. Интересно, по Аркети получится? Попробую…»

На осыпи, ещё не связанной корнями растений и не слежавшейся под собственной тяжестью, уцепиться было не за что – и Гедимин в конце концов поскользнулся и съехал в реку, переломав затопленные кустарники и подняв тучу брызг. Мутная вода залила шлем. Найдя под когтями камень, он кое-как выпрямился по грудь в рыжей от глины реке, отряхнул лицевой щиток, зачерпнул ладонями воду. Что-то ткнулось в его ступню и тут же шарахнулось.

«А, верно…» – сармат покосился на развалины, скрытые от него сыпучим берегом и серебристой травой, и нехотя сдвинул ипроновые щитки на запястьях. Снова зачерпнул воды, – пальцы обдало прохладой и влагой, будто скафандр начал протекать. На краю сознания шевельнулись чужие эмоции – радость, смешанная с любопытством – но «поймать» и «рассмотреть» их сармат не успел. «Хранитель станции? Непохоже. Они всегда тёплые. А эта штука была прохладной и мокрой. Как…» – Гедимин посмотрел на воду, встряхнулся и зачерпнул из мутной реки в третий раз. На запястье мигнул жёлтый огонёк.

– Древний Странник приветствует Фиранкану, Рааласу и всех, там живущих, – медленно проговорил он, наблюдая, как глинистая взвесь превращается в зеркало и отражает его шлем и странно яркие глаза под лицевым щитком. – Я был в Старом Городе Ликкин. Его жители озлоблены и торговать больше не хотят. Будьте осторожны…

Уже на берегу, отмываясь от ила и глины, сармат оглянулся на реку. Она текла себе, как и раньше, и «фонила» не сильнее обычного. «Пульсация ЭСТ-излучения держалась, пока я говорил, а потом прекратилась,» – он сверился с дозиметром. «Странный канал связи. Что ж, я иду туда, куда оно течёт, – дойду, проверю, продублирую…»

24.10.247 от Применения. Западная пустошь, берег реки Фиран, посёлок Рааласа

Сухой сезон, если верить календарю, был на исходе; несколько раз небо затягивало сизой дымкой, однажды на броню Гедимина даже упало несколько капель. Даже ночью не холодало настолько, чтобы выпал иней, а днём и вовсе разогревало до +20. Длинная серебристая трава шуршала под ногами, на неё ложились прозрачные тени кружевных деревьев. Берега ручьёв и рек темнели от хвойных зарослей; уже не раз Гедимин проходил сквозь лес из араукарии, можжевельников и метасеквойи, видел лавровые рощицы и изобилие вьющихся растений, подозрительно зелёных для сухого сезона. Сармат даже оторвал несколько листьев на образцы – вьюнки не шевельнулись, но подозрения Гедимина не ослабли. Эльфийские владения были уже близко.

Одна из речек, вытекающих из озера Скеллин, на карте была обозначена кимейским словом «Илльхи». Гедимин проследил её от истока до устья – она впадала в другую, извивающуюся среди плоских холмов южной равнины. Эту реку эльфы называли Алатенн – и она в конце концов добиралась до излучин Фирана. К концу зимы равнинные реки заметно ужались, отступив от берегов; Алатенн, даже вобрав в себя все ручьи по пути с Рудных холмов, хоть как-то расширялся только за горой-«песочными часами». Гедимин, проходя мимо одинокого пика с вершиной-чашей, видел, как кружит над ним «съёжившийся» циклон. Тучевые «хвосты» уже не вытягивались до самого побережья, но вода, стекающая с горы, кое-как питала равнинные реки. Сармат, оглядываясь на гору, уже не сомневался, что этот геологический казус – насквозь искусственный, один из стабилизаторов климата на южных равнинах, с пультом управления где-то в Илькуэйе.

Вдоль изгибов Алатенна он вышел к Фирану – и это была первая «настоящая» река за пару месяцев блужданий по равнинам. Похоже, Аркети всё-таки добралась до Фирана и пополнила его иссякающие воды. Муть осела по дороге, скорость была уже не та, чтобы сносить кусты, но прибрежные тростники затопило. Гедимин, просканировав воду, не без удивления нашёл, кроме обычной рыбы, многочисленных «панцирников». «Далеко забрались от дельты,» – думал он, глядя на плоские бронированные тела, шныряющие вдоль дна. «Интересно, надолго они тут? По идее, современная рыба должна их вытеснить… или не должна?»

– «Эскани», приём! «Пустошь» на связи! – он сел у метасеквойи, ещё не отрастившей обратно плоскую хвою, сброшенную по осени, и взялся за передатчик. – Что наверху?

– Фонит, – буркнул филк-связист. – И зарастает. Еле люк открыли. У твоей белесой ксенофлоры не корни, а грёбаный мицелий!

Гедимин мигнул. Кружевное дерево в «ксенофлоре с мицелием» он опознал, но причём тут он сам – не понял.

– Это эльфийское добро, – отозвался он. – Я его не сажал. Рудники ксеносов видели?

– У реки к юго-западу ломают понемногу песчаник, – сообщил филк – похоже, разведка всё-таки велась. – Там медистые линзы неглубоко. Деревья рубят мало, чем топят, и на чём у них плавильни – без понятия. Даже строят из коры и всякой дряни. Интересно, что дыма мало. Мы думали, эти дикари всё вокруг закоптят серой. От примитивных технологий всегда много грязи.

Гедимин снова мигнул – знатока примитивных технологий он встретить не ожидал.

– Микана – не такие дикари, как кажется, – сказал он. – Биотех у них на уровне. А реку видели? Давно она так разлилась?

– Месяц тому, наверное, – отозвался филк. – В верховьях дожди? Ксеносы, кстати, будто знали – у них всё плавучее, и причалы, и жилища. Оттащили пристань ближе к рудным ямам, и всё.

– Вы с ними говорили? – спросил Гедимин. В наушниках фыркнули.

– О чём? Они даже медь от никеля отделить не могут. Плавят, как есть, ни о каких пропорциях не слышали. Ты лучше скажи, кто тут живёт внутри камня? Вдоль сольвентных скважин уже полгода лучевые всплески.

Гедимин насторожился.

– На скважинах были проблемы? Что-то ломалось, натыкались на препятствия?

– Пока ничего такого, – через полминуты, поговорив с кем-то, признал филк. – Но там всплески, и на реакторах после них – тоже. Опасно?

– Вряд ли, – Гедимин сдержал облегчённый вздох. – Это эгимерры, они разумные. Я с одной общался. Станция с ними говорит, и если всё тихо – то они поладили. Можете и вы аккуратно поговорить.

«Хорошо, что Хальконы избегают станций,» – думал он, пробираясь берегом Фирана. «Где они сейчас, интересно? Ушли за пирофорами за Срединный разлом? Или сидят на юге, у озера Нари? Там часто трясёт…»

Эхо далёкого землетрясения докатилось и сюда, на запад. Гедимин как раз переходил Фиран, рассудив, что мелководнее река не станет, а миканские рудники на восточном берегу – и не одалживать же у эльфов плот… Вода странно всколыхнулась вместе с каменистым дном под ногами, потревоженная плакодерма задела ступню сармата жёстким хвостом, ящерки-отии стаей взвились над травой. «А разлом всё ещё активен,» – отметил про себя Гедимин, пережидая второй толчок. «И с годами только «разогревается». Раньше эхо так далеко не докатывалось.»

Не успел ещё сармат разглядеть на горизонте постройки у рудников, как вьюнки в серебристой траве зашевелились. Гедимин следил за ними вполглаза – от пристального взгляда они замирали, но чем дальше он шёл, тем их сеть становилась плотнее. Когда сармат увидел на холме конус первой плавильни (дыма, и правда, почти не было), трава сплелась в изгородь, и прорывать её пришлось бы силой. Гедимин, хмыкнув, огляделся по сторонам.

– Эй! Я Странник Хеммин, меня знают в Фиранкане, – говорить с травой было непривычно… с другой стороны – не более странно, чем с рекой… или реактором. – Спросите в Рааласе – меня пустят в город?

Трава заколыхалась. Ещё минута – и вьюнки расступились, утаскивая за собой высокие сухие злаки. Открылась прямая тропа, упирающаяся в холм с плавильнями. На дороге стояло мохнатое четверорукое существо в пёстрой накидке.

– Хеммин? – третий глаз сиригна приоткрылся, «наткнулся» на ипроновый экран и снова захлопнулся. – А-а. Остроухие что-то говорили. Ты к ним? Ну, иди, если хочешь.

…Плавильни – ряд конусовидных каменных печей – стояли на плоском холме, почти впритык к посёлку. Гедимин скользнул по ним взглядом и разочарованно хмыкнул. Сканер тут пришлось отключить, но и без него сармат видел, что самая интересная часть технологии – это лозы, поднимающие ящики с рудой для загрузки. Для живых «лебёдок» между «башнями» печей построили платформы – у каждой пары плавилен был свой «подъёмник». Вдоль всего ряда тянулась мощёная дорога для одной многоосной повозки, запряжённой четвёркой торисков. Огибая «литейный цех», она уходила в две стороны – на запад, под уклон, к стене травы, переплетённой вьюнками, и на восток – к посёлку. Гедимин уже видел одноэтажные дома из толстых пластов коры, под крышами из жердей и тростника, поставленные на бревенчатые платформы. У каждого строения был каменный якорь – глыба, подточенная с боков и обвязанная крепким тросом. По тросам, сползая с платформ, крыш и стен, лениво перемещались побеги сторожевой лозы. Кадка с ней стояла тут же, на бревенчатом помосте, у занавешенной двери. Из-за домов слышался знакомый шум – что-то перетаскивало камни и укладывало их друг на друга. Там, видно, и собрались жители – та часть, что не следила за плавильнями. А тут, на западе посёлка, было много эльфов с красными повязками на голове, в лёгких робах из тонкой кожи. Кто-то заглядывал в нижний боковой лючок печи – туда был задвинут поддон с листом Тунги, единственный «термоэлемент» плавильни, и мехи на «торисковом приводе» ещё не начали нагнетать воздух для добавочной тяги. Кто-то по приставному жёлобу сливал шлак, кто-то уже приставил жёлоб ниже и спускал в плоскую каменную форму светлый расплав. Ещё дальше вынимали из формы остывший медно-никелевый пласт, а у крайней печи ждала разгрузки почти пустая телега с рудой. Гедимин успел заглянуть в ящики, – да, тот самый песчаник с прозеленью, тонкие синеватые жилки на сколах, похожие на ветвящиеся корни…

– Гость дома Нериннаэ? – эльф в красной повязке, но без рабочей одежды, в жилетке поверх рубахи с вышитыми рукавами, подошёл незаметно. Гедимин отметил перстни на обеих руках – с крупными вставками из тех же «самоцветов», что и в Нисе. Азурит, халькопирит, синее стекло, оправы из «белой меди», – сразу видно, что в этой местности добывают…

Гедимин склонил голову.

– Да будет жар печей не слабее и не сильнее потребного, – соорудил он миканское приветствие, покосившись на плавильни. – Вижу, работа идёт.

Эльф едва заметно улыбнулся, свистнул сородичам, наблюдающим за ним, – те молча вернулись к работе.

– Взгляд мастера-сармата – благословение для литеен Рааласы! До чего ты голоден сильнее – до еды или знаний?

– Я отправлял сообщение по реке, – Гедимин кивнул на едва различимый за холмами и травой Фиран. – Оно дошло?

– Да, – отозвался микана. – И мы отправили его дальше в Фиранкану. Это дела домов Нармаадех и Тенанкана…

Он слегка дёрнул углом рта.

– Мы, Нериннаэ, и раньше не заходили в Старые Города, и теперь нас туда не тянет. В этой земле достаточно чистой руды, чтоб не выдирать её из мёртвых стен. А Клан Железа… чего ждать от тех, кто стреляет в кимею?!

– Она жива? – уточнил Гедимин на всякий случай. Эльф слабо усмехнулся.

– Их род хранит сама Богиня Жизни! А вот стрелявших не хранил никто, иначе бы им вложили немного разума. Они напали и на караван дома Тенанкана, когда он задержался на окраине. Или их правитель, правда, так слаб, что не властен над своими воинами, или он не верен слову. Тех, чьё слово не стоит сухого листа, микана не ждут у себя и не ищут по норам.

«То-то «мартышки» всё говорили про «штучки ушастых»…» – Гедимин подумал, что хотел бы видеть то нападение – и что именно микана противопоставили бластерам. «В Фиранкане спрошу,» – он покосился на блестящие серебристые слитки, уложенные на листья в большой корзине. «Пока что есть другие вопросы… Что?! Центнер металла – одной рукой?!»

– А корзина не проломится? – вырвалось у него, пока эльф-грузчик без видимых усилий нёс «свежие» слитки на склад. Эта постройка стояла тут же, неподалёку, бок о бок со стойлами для торисков, – невысокое, но длинное сооружение из самана со слоем глины на крыше. «Надеюсь, это у них времянка,» – Гедимин недовольно сощурился. «Загореться не загорится, но десяток хороших ливней – и всё размоет.»

– На корзины пошла крепкая лоза, – микана едва заметно улыбнулся. – Да и нести недалеко. Не бойся, в Фиранкану наш металл поедет на повозке.

Гедимин, уже забыв о «времянках», смотрел то на форму со слитками «гилатсы», то на эльфа-грузчика. Он вернулся, поставил корзину на видное место и ушёл туда, где уже проверили состояние «термоэлемента», подкормили его горячим жиром и закрыли лючок. Теперь микана подсоединяли «торисковый привод» к мехам под навесом. «Грузчик» забрался на платформу с лозой и тронул её рогулькой, подталкивая к неразгруженной телеге с рудой. Осталось немного – на один заход, и ториски, запряжённые в повозку, уже нетерпеливо фыркали и косились на «конюшню». Гедимин глянул на эльфа на платформе, на других микана… «Они все одного сложения и в одинаковой спецодежде. Вряд ли это особо сильный эльф. Но та корзина весила центнера полтора, а нёс он её одной рукой – и без напряга…»

– Так что ты хочешь узнать в Рааласе, Древний? – потерял терпение микана с азуритовыми «цацками». – Трудно ответить на вопрос, если он не задан!

Гедимин встряхнулся. «Так. Медь я взвешу, пусть только остынет. Сперва другое…»

– Я хотел узнать о… сильных камнях, – он кивнул на украшения эльфа. – Что они умеют, и как их применять. Я нашёл немного на новой реке…

Он достал из ниши под бронёй горстку обломков пирита. Река Аркети, размывшая побережье, вынесла на новый берег много камешков – среди них сармат нашёл и «блестяшки», местами покрытые ржавым налётом. Налёт он снял, камешки «прожарил», больше из защитного поля не вынимал, – золотистый пирит блестел так же ярко, как сразу после чистки.

– Наннский златоблеск? – микана внимательно смотрел на камешки. – Хорошие осколки. Но, вижу, их не держали над листом Тунги. Напрасно – камень быстро заболеет. Тем более – скоро дожди.

– У меня нет листьев Тунги, – проворчал сармат. – Я и хотел прожарить эти камешки. Но ты скажи – в чём их сила? Видел, нанны их ценят. А у вас… некоторые носят, но редко. У тебя вон пиритовых цацек нет…

– Пирит? – ухо эльфа дрогнуло. – Одно из наречий Клана Железа… Что ж, они всегда разбирались в рудах. И в железной – особенно… Верно, я не ношу златоблеск. Но ведь я и не военный вождь. Я мастер литейщиков. Камень вождей даёт отвагу, но лишает осторожности. А мастеру нужно тонкое чутьё и ясный разум. Уверенности мне и так хватает. И потом – златоблеск не ладит с другими камнями. Или они, или он.

Гедимин мигнул. «Как и говорил Айзек – непроверяемо… Ладно, придержи язык и собирай данные!»

– Чутьё и разум? Азурит и халько… синеблеск дают их?

– Азурит? – микана снова шевельнул ухом. – Надо будет запомнить. Как ты назвал наннский синеблеск?

Гедимин повторил. Он вспоминал многочисленные халькопиритовые «цацки» – и в Нисе, и в «Ксолате». «Разум? Что, если их для того и прислали Серым, чтобы… те не двинулись умом? Эа-мутация ведь пожирает мозги…»

– Халькопирит? Медный златоблеск? – микана дёрнул углом рта. – Да, Клан Железа всегда… Впрочем, ладно. Да, он хорошо направляет и поддерживает разум. И даёт много осторожности, что вам, мастерам-сарматам, никогда не повредит. Вот и тебе… не отдашь ли нам златоблеск в обмен на хороший синий камень? Можем найти и с жёлтым отблеском. Оправу сковать недолго, и за белой медью далеко не ходить…

Он с едва заметной улыбкой указал на остывающие слитки. В каждом из них было килограммов пятнадцать – столько выдавала маленькая миканская печь за один заход. Телегу с рудой уже разгрузили, «торисковый привод» заработал. К нему разом подсоединили мехи двух плавилен; третья уже сливала расплав, остальные «встали», и рабочие, проверив поддоны с «термоэлементами», расходились по домам. Зато теперь, когда шипение и гул воздуха притихли, Гедимин расслышал треск лопающегося камня и перестук обломков – на руднике работа ещё не остановилась.

– Нет, я не за камнями, – отозвался Гедимин. – Только посмотреть. Азурит даёт чутьё?

– Скорее, затачивает, – взгляд эльфа стал чуть более пристальным; он вообще с первой секунды «сверлил» ипроновый экран – кажется, всех микана раздражала невозможность залезть сармату в мозги. – Даёт увидеть то, чего раньше не заметил бы, и услышать тихие голоса. И тебе пригодился бы в делах жреческих…

Гедимин вздрогнул. «Опять! Какой я им жрец?!»

– Ага, понятно, – пробормотал он. – Я ещё у наннов видел гранат…

– Хороший камень для воинов, – сказал микана. – Направит руку, придаст отваги и отведёт чужой удар. Но в нём многовато огня. Мы, Клан Ртути, всё-таки ближе к воде. Да, эта земля богата сильными камнями. Что ещё ты видел в своих странствиях?

«Направит руку и отведёт удар?!» – Гедимин недоверчиво покачал головой. «Если бы всё так просто работало… Так, тихо. Осталось ещё одно…»

– Обсидиан, – ответил он. – Вулканическое стекло. У нас его тоже применяют. Но по-другому. На себе не носят. Что он даёт?

– А… – взгляд микана снова впился в лицевой щиток. – Тот амулет, что дом Тенанкана прислал вождю «Ксолата»… Он у тебя ещё?

– Это подарок, – буркнул Гедимин, протянув эльфу подвеску.

– Это лекарство, – отозвался микана, покачивая «цацку» на ладони. – Какие бы слова найти, чтобы объяснить вам, сарматам… Видно, даже княгиня Энакаси не справилась. Камень Древнего Владыки выжигает из тела гниль. Чистит и кости, и разум. Он хорош и для тебя, искателя знаний, – но ты не страдаешь от сарматской чумы. Отнеси камень князю Фиранканы. Пусть талисман вернётся к тому, для кого сделан. Мы найдём обсидиан и для тебя, если захочешь, – но сейчас помощь нужнее народу «Ксолата». Не ты ли сам за них просил?

Гедимин мигнул. «Чистит разум? Хорош для… учёных? Вот насколько такие вещи трудно доказать… В «Ксолате», и правда, все бодрые и в своём уме – но и в Йилгве все в своём уме. А что озлоблены, так есть на что…»

– Я не знал, что это… лечебная штука, – пробормотал он. – Я и сам могу вернуть Кристобалю. Всё равно идти на север. А… что нужно, чтобы камни работали?

Эльф слабо улыбнулся.

– Ты же видишь, Древний, – он показал сармату руку с перстнями. – Носить. На теле, а не на панцире. Синеблеск и камень неба были бы тебе полезны. А вот зелёная волна… скорее нет. Легче увернёшься от опасности, быстрее найдёшь желаемое, – но ты и так порывист, а с зелёной волной совсем сорвёшься. А огненный камень отдай лучше князю. Вернув подарок, ты сородича обидишь – ты ведь этого и не хочешь…

Гедимин наконец сообразил, что под «зелёной волной» имеется в виду малахит – как и азурит, частый спутник медных руд. «Недоказуемо…» – он едва заметно поморщился. «Вот как такие вещи проверить? На Равнине было проще. Или карлик может поднять полтора центнера, или… Стоп!»

– Отдам, – пообещал он, убирая «цацку» под броню – в самый нижний слой, под вторую ипроновую пластину. – Скажи, а какой камень даёт силу? Таскать тяжёлое, например?

– Камень? – переспросил микана. – Силу таскать тяжёлое и не надрываться даёт разум и точный расчёт – тебе ли, мастеру-сармату, не знать? Вот ториски, вот наши рабочие лозы. Никто из микана не надрывает спину. Зачем добавлять целителям работы?

– Корзина с гилатсой весила больше того, кто её нёс, – Гедимин повернулся к остывающим слиткам. – Или этот груз для вас невелик?