Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 72 страниц)

– Странник, князь Аэннари спрашивает – какие сны ты видел в Фиранкане?

Гедимин мигнул. Эльф говорил без тени усмешки – и сармату почему-то не хотелось смеяться.

– Вода, – честно ответил он. – Родники, ручьи и реки. Потом – широкая дельта и море. И ажурные тени на воде. Будто сплетённая проволока… или кружево.

Эльф, оставив Гедимину пищу, с обёрткой и ящеркой быстро шмыгнул в шалаш-времянку. Сармат покосился на «кебабы» и бурдючок с непонятным спиртным, прислушался к ощущениям внутри, – выделительная система молчала, отходы не пытались разорвать кишечник, как будто ничего, кроме Би-плазмы, внутри не бывало. Гедимин еле слышно хмыкнул. «А эльфы-то понимают в усвояемой органике! Интересно только, почему они сами…» – он покосился на наземную «времянку» поодаль, над выгребной ямой. Кто-то из микана-рабочих как раз оттуда выходил. Вид у него был невозмутимый, лицо от пота не блестело, – все гуманоиды, кроме сарматов, избавлялись от внутренних отходов как-то без мучений…

«Надеюсь, и в этот раз проблем не будет,» – думал Гедимин, жуя «кебаб». Второй он предложил эльфу, вышедшему из времянки и отпустившему ящерку в полёт. Энкесви отшатнулся, будто ему протянули твэл.

– Странник, пища, сделанная для тебя, никому, кроме тебя, на пользу не пойдёт. Ты скажи лучше – что тебе показать сегодня? Ты прошёл Фиранкану вдоль и поперёк…

Гедимин отдал ему пустой бурдючок (ящерка уже сидела у эльфа на плече) и оглянулся на «пирамиду»-причал.

– Я бы прошёл к морю. А то так его и не видел.

…Утренний бриз не мешал даже ящеркам, снующим над кучами водорослей, – но эти кучи лежали в трёх метрах от берега, и тут же Гедимин, сунувшийся к воде слишком близко, понял, откуда они взялись. Волна, поднявшаяся словно из ниоткуда, накрыла его по пояс, швырнула в скафандр горсть песка и осколок тринитита и отступила, оставив слой белой пены. Сармат, отряхнувшись, отошёл за водорослевый вал. В небе кружили ширококрылые и длинноголовые силуэты – «птерозавры» высматривали что-то вдоль берега. Ещё одну волну выхлестнуло на гальку, и она с шипением откатилась, добавив к водорослевой груде битые ракушки и обломок чешуи. Гедимин машинально подобрал её – слоистый, опалесцирующий фрагмент был шириной с ладонь. Сармат мысленно достроил осколок чешуйки до целого и недоверчиво покачал головой.

– Здоровенная тут рыба…

– Это червь, – шумно вздохнул Энкесви. Он собирал ракушки и на ходу высасывал их, как ягоды из шкурок, – и тут же нашёл для Гедимина целую чешуйку.

– Морской червь. Они, и правда, длинны – и челюстями пробивают лодки. Но на вкус нехороши.

«Червь?!» – Гедимин посмотрел на чешуйку и прикинул размеры твари, её потерявшей. «Полихета? Втяжные челюсти? М-да, такое, пожалуй, лодку пробьёт…»

– Но пока черви в волнах – значит, морские лилии со дна ещё не поднялись, – эльф нашёл в груде водорослей что-то белое, чуть приплюснутое, и протянул Гедимину. – Тонкие завесы надо плести, чтобы отогнать их, а рыбу не спугнуть…

«Морские… лилии?» – Гедимин взвесил на ладони каплевидный сплюснутый… позвонок? Насадку с фигурным каналом?.. «Справочник ликвидатора» информацию всё-таки выдал; пару секунд спустя Гедимин рассматривал снимки странных существ, парящих в толще воды. Их пёстрые щупальца с мелкими отростками напоминали длинные перья. «Скелет из мелких сегментов… если сегмент с ладонь – сколько же метров там в поперечнике?»

Пристроив свежие образцы по карманам, он взглянул на океан. По меркам Гедимина, было тепло, но сырой ветер как-то неприятно хлестал по пальцам – и в тёмную пенистую воду заходить не хотелось. Среди водорослей затерялся поросший чьими-то раковинками, проеденный насквозь обрывок ярко-красного скирлина – может быть, последнее напоминание о береговых стражах…

…По галечной дороге громыхали колёса на шести осях – «пирамиду»-фундамент покрывали облицовкой, наверху остался «задел» под стены башни и шлифованный пол. В котловане трещал ломающийся камень – «лоза-строитель» снова взялась за работу. Гедимин остановился у длинной времянки, высматривая дорогу сквозь тростники, мимо запруд.

– Пойду, – сказал он эльфу. – Пора на север.

Энкесви растерянно наклонил голову набок.

– Идёшь?.. Ну что ж, твоя воля. Не ломись через тростник, я покажу дорогу.

Они снова свернули к недорытому котловану, – лоза из него выползла, и, пока сиригн её «отпаивал», бригадир проверял глубину. Рабочие, складывающие наломанный камень в штабеля, оглянулись на сармата. Один коротко свистнул. Все оставили работу, и даже бригадир и сиригн повернулись к проходящим мимо. Энкесви резко встряхнул головой и издал негромкий свист. Эльфы, разом помрачнев, снова принялись таскать камни – так, будто те отяжелели вдвое. Гедимин озадаченно мигнул.

Работа останавливалась везде, где они проходили. Сармат видел, как по малоподвижным лицам на миг пробегает волна, а веки приопускаются, – микана явно были огорчены, да и сиригны тоже. Ещё десяток метров – и тропка оборвалась в высоких злаках. Энкесви оглянулся на холмы и помахал кому-то рукой.

– На север идёшь? – отрывисто спросил он, прокладывая путь в траве. Она расступалась перед ним – он даже пальцем к ней не прикасался. Гедимин сунулся было вбок и едва не увяз во вьюнках.

– В Нейю. Обещал, – отозвался сармат. Эльф шевельнул плечом.

– Как дойдёшь, скажи реке – она передаст морю, а мы узнаем.

Гедимин мигнул и пробормотал что-то неразборчивое. От идеи говорить с реками ему пока что было не по себе. «Попробую,» – решил он. «Эльф просит так уверенно… В крайнем случае – нанны помогут с переводом на речной.»

– Уллулулу! – донеслось с холма на северной окраине. Энкесви остановился.

– Тафар! Меня попросили проводить странника, я и провожаю!

– Провожай, что ж, – четверорукий выглянул на тропу и усмехнулся, пряча клыки. – Что, Иммин, как тебе башни и корабли?

Гедимин пожал плечами.

– Построят – посмотрим. Фундаменты вроде надёжные.

Существо коротко хохотнуло и повернулось к смущённому Энкесви.

– Что, не вышло заморочить эска?

– Никто и не пробовал, – Энкесви нахмурился. – В Фиранкане его приняли, как гостя. Он видел всё таким, какое оно на деле.

Гедимин мигнул. «Любят морочить голову,» – всплыло в памяти. «Так. С дозиметром надо свериться. Какую дозу я принял на мозги?..»

– Странника ты проводил, – сказал эльфу Тафар. – Работать будешь?.. Вон на том холме видел я листовёрток – пора отгонять их!

– Листовёртки? – Энкесви тут же забыл про Гедимина и быстро пошёл к холму. Стоило траве за ним сомкнуться, как сармат потерял его из виду. Он растерянно оглянулся на Тафара – тот распутывал согнутые верхние побеги кружевного дерева.

– Корабли микана ещё растут, – ухмыльнулся он, погладив ветку когтистым пальцем. – Через двадцать зим… нет, не пущу через двадцать, – подождут все сорок! Нечего молодь зря губить… Ну что, голова не кружится? Не поили тебя ничем, кроме воды?

Гедимин пожал плечами.

– Князь присылал что-то в мелких бурдюках. Но там было на пару глотков. А что, тут могут… подлить отравы?

Тафар дёрнул ухом.

– Это нет. Будь ты врагом, в город не попал бы – а своих травить им незачем. Но какого-нибудь дурмана шутки ради… Нет, глаза у тебя ясные, взгляд прямой, – обошлись без эльфийских штучек. А так бы могли… песком и травой накормить, или вместо красивых одежд тиной обмотать, или показать вместо шалашей и башенных опор город, вроде ваших Старых… Тот ещё народец!

Гедимин угрюмо сощурился. «Значит, нейротоксины… это не считая излучения. И биотех… Непонятно только, почему настолько примитивная техника. Повозки, ручные лебёдки, холодное оружие… Или мне всё-таки заморочили голову?»

– Слушай, а лозы, дробящие камень, тоже тут растут, в твоём саду? – спросил он, глядя на вьюнки на склонах. «Эти тонковаты. Сторожевые…»

– Это ближе к городу, чтоб далеко не таскать, – Тафар указал на далёкие холмы. – Лозу своим ходом гонять вредно… Значит, тебе и это показали? А-а, понял! То-то Энкесви такой угрюмый… Когда ты уходил, эльфы веселились или хмурились?

– Все помрачнели, – признал Гедимин. – И Энкесви тоже. Не знаю, с чего.

– Я знаю, – Тафар клыкасто ухмыльнулся. – А тебе ушастые не сказали. Где ночует эск – худший инструмент работает, как лучший. А если ты говорил с их князем, то он и на весь город мог растянуть. А теперь ты ушёл – и у них всё по-старому. Задержать не пытались? Даже странно. Могли бы.

Гедимин мигнул.

– Я у них ничего не чинил, – сказал он. – Да оно при мне и не ломалось. Что у них там могло быть по-новому? Ко мне даже никто за ремонтом не подходил…

Тафар ухмыльнулся во всю пасть.

– А подходить и не надо. Ты эск? Ночевал у них? Всё, сработало. Такая у вас, эсков, сила. У вас многие не верят, знаю. А ты ещё и местный. У вас тут вообще… – он, не договорив, стиснул зубы и вздыбил гриву. – Эльфы тебе не сказали, ясно. Любят на ком-нибудь за так прокатиться. Ладно, иди на север, пока князь не опомнился! А то ещё триста лет не выберешься…

…У подножия холма Гедимин до хруста вогнал в пазы ладонные пластины и снова оглянулся. Местность не изменилась. Он взглянул на дозиметр – город в устье Фирана «фонил», и разные пульсации накладывались друг на друга так, что график шёл мелкой неразборчивой рябью. На карте далеко на востоке темнел одинокий значок энергостанции. «Да, надо связаться с «Ксинноном»,» – Гедимин протянул было палец к экрану передатчика, но остановился. «Отойду от города подальше. ЭСТ-потоки там чуют. Не удивлюсь, если и читают.»

36.10.200 от Применения. Западная пустошь, приток реки Фиран

Местность полысела – но вдоль берега речки, стекающей, скорее всего, со Складчатых холмов, трава поднималась всё так же высоко, её оплетали редкие, хлипкие на вид вьюнки, а над мелководьем сновали ящерки-отии. Гедимин, устроившись на обломке рилкара с нанесёнными заново значками, разглядывал и флору, и фауну, ища в «лозах» признаки грозного биологического оружия, а в блестящих глазах ящериц – интеллект, близкий к крысиному. Бесполезно – трава была обычной травой, рептилии вряд ли отличали Гедимина от глыбы, на которой он сидел.

«Фонящий» город эльфов остался далеко на юге; сигнал на станцию «Ксиннон» ушёл ещё вчера – сармат собрал всё, что узнал, независимо от того, улеглось ли это в голове. «Ксиннон» ответил только «Принято, перешлём в центр» и тут же отключился…

«Вот это излучение,» – сармат в очередной раз настраивал лучевой источник, сверяясь с кривой на экране дозиметра. «Тут есть накладки, но вроде бы запись чёткая. Фон эльфа… Энкесви… идущего сквозь траву. Попробуем…»

Гедимин направил излучатель на самое густое переплетение вьюнков. Трава всколыхнулась – и, не успел сармат радостно ухмыльнуться, как побеги обвили опору плотнее, связав её в сноп, и проросли сантиметровыми колючками. Ещё луч – и колючки с тихим щелчком оторвались от сжавшихся побегов и застучали по гедиминовой броне. На фриле остались едва заметные надколы. Сармат угрюмо сощурился и послал «сигнал» в третий раз. Вьюнок рассыпался пеплом, узкие листья злака развернулись ребром и заблестели. Земля под ними зашевелилась – хлопья пепла прорастали заново.

«Мать моя пробирка…» – Гедимин с тяжёлым вздохом направил излучатель на другой клочок земли. Минуту спустя он разглядывал обломки зубчатых «лезвий», ещё недавно бывших листьями, – сейчас ими траву можно было косить. «Ну, повторяемость эксперимента – уже неплохо…»

Передатчик загудел. На экране ярко горел значок «Ларата».

– «Пустошь», приём! Сигнал из центра!..

– Куда идёшь? Почему изменил маршрут? – раздался в наушниках голос координатора Исгельта, и Гедимин поморщился – интонация не понравилась ему сразу. «Теперь-то что не так?!»

– Иду в Нейю – помогать с червями, – коротко ответил он, решив, что оправдываться надоело, да и не за что. В наушниках тяжело вздохнули.

– Северо-запад? По дороге ИЭС «Аэкин». Остановишься на медосмотр.

Гедимин мигнул.

– Зачем?

– Ты сам своё донесение читал? – услышал он сердитый голос Айзека. – Он ещё спрашивает! Мутагены, нейротоксины, биологическое оружие… Ты уверен, что у тебя внутри ничего не проросло?

Сармата передёрнуло.

– Местным я не враг… – неуверенно начал он. Айзек фыркнул.

– Для начала – как ты стал понимать их речь? Ну-ка, скажи что-нибудь на… миканском!

«Hasu!» – Гедимин сердито сощурился. «Ведь собирался записать разговорник! Ладно, дойду к наннам – спрошу у Инси, кимеи мне кое-что задолжали…»

– А на Равнине такие штуки тебя смущали? – хмуро спросил он. Где-то у приёмника двое сарматов резко выдохнули.

– На Равнине были технологии Куэннов! Ты их видел? А на колёсных повозках и в домотканом тряпье?.. Эти твои эльфы – они ничего не заимствовали, в том-то и дело. Но как они могли это разработать на своём уровне технологий?

– На «Аэкине» разберутся, – отодвинул Айзека Исгельт. – Гедимин Кет! Введи себе флоний – и двигайся на север. С «Аэкина» тебя видят – и, если пройдёшь мимо без проверки, будем считать тебя заражённым эа-вирусом. Отбой!

Когда Гедимин промигался, в наушниках осталась только тишина.

– Saat hasesh… – выдохнул он в пустоту. «Ладно – Исгельт, что взять с адмирала?! Но Айзек-то чего?..»

18.01.201 от Применения. Западная пустошь, у Складчатых холмов, ИЭС «Аэкин»

«Ещё полпути,» – думал Гедимин, рассеянно глядя на дозиметр. Здесь, вдоль Складчатых холмов, год назад пролегала «горячая полоса», – её расчистили ещё Куэнны, и над станцией «Аэкин» «фонило» умеренно, не сильнее, чем в степи. «Тут работы нет. Пройду через холмы, спрямлю дорогу.»

Сухая трава, с утра побелевшая от инея, похрустывала под ногами, – к полудню температура уже устойчиво переваливала за ноль, но по ночам холодало. Гедимин видел туманную полосу на горизонте – днём она должна была растаять, показав складчатые склоны. Уже которую ночь его не будили землетрясения – активный разлом остался на юго-востоке; зато поутру на скафандр ложился иней – с севера тянуло сыростью. Ручьи, проложившие путь на юг, ещё давали пищу ящеркам-отиям, но летучая рыба и медузы пропали, а обычная, плавающая, так и не появилась. Вода выносила осколки слегка «фонящего» тринитита – видимо, из-под холмов, не попавших под дезактивацию…

– «Аэкин», приём! – сармат остановился там, где, по его расчётам, подземная станция могла открыть шлюз. – Гедимин Кет на связи!

Тут же он выругал себя за то, что направлял сканирующий луч куда угодно, только не вниз, – земля зашевелилась прямо под ногами. Гедимин спрыгнул с поднимающейся маскировочной крышки. С неё сыпался песок, свисали корни трав, но со слоями высокопрочного фрила и флии растения ничего не смогли сделать.

– «Аэкин» на связи. В шлюз! – отрывисто скомандовали в наушниках. – Всю одежду и снаряжение оставить на входе!

Крышка приподнялась так, чтобы сармат мог пролезть, сильно пригнувшись – и, едва он протиснулся между створками внутреннего люка, тут же с гулом опустилась. Люк захлопнулся, оставив Гедимина в темноте. Светодиоды загорелись через пару секунд, указывая на раздвижную лестницу с редкими перекладинами. Под Гедимином они поскрипывали, но держались. Светодиоды за спиной погасли, но вспыхнули сбоку – в шахту подняли трёхкамерный шлюз. Гедимин шагнул внутрь, и люк закрылся, едва не чиркнув по скафандру. Сармат сдержанно хмыкнул. «Меры предосторожности, понимаю. Но – слишком они торопятся…»

– Всё оставить на входе! – донеслось из-под потолка. Гедимин, оглядевшись, прислонился спиной к стапелю для тяжёлой брони. Под ногами булькал красноватый раствор; едва сармат встал, его полило и с потолка. Он не выгружался, пока мея не стекла, и её остатки не смыли прозрачным дезраствором. Вылезать из брони не хотелось. Запахи, вроде бы знакомые и привычные, в этот раз почему-то вызывали тревогу.

– Всю одежду в ящик! Быстрее!

Гедимин, пожав плечами, снял комбинезон. Светло-серая кожа под ним не выцвела до белизны, а стала ещё темнее – где-то радиация всё-таки просачивалась. Сармат осмотрел локти и подмышки, пошевелил пальцами, – до трещин и язв не дошло, организм пока справлялся.

– В камеру! – невидимый филк-связист быстро терял терпение. Внутренний шлюз уже приоткрылся – и так и остался. Гедимин, чуть сузив глаза, надавил на створки, раскрывая вход на нужную ширину. Механизм, к его удивлению, был исправен. «На станции выделываются,» – помрачнел он. «С чего бы?»

«Ремонтное чутьё» напряглось до предела. «Душ… Нет, сейчас – просто душ. Но клапаны переключаются на подачу чего-то ещё…»

– В сканер! – выждав пару минут, скомандовал сохнущему Гедимину филк. Под сканирующим лучом сармат застрял надолго. Узкая полоса тепла двигалась медленно, сползая от макушки до пяток. «Микросканирование. Поэтому столько возни. Ищут эа-клетки? Ну, хоть без лишних дырок в теле…» – Гедимину вспомнились все пункции спинного мозга и зудящие проколы от кровезаборников. Еженедельная проверка на эа-мутацию, – от неё даже на Равнине не было спасения…

Стена замигала, открывая узкую нишу со знаком четырёхпалой ладони над ней.

– Руку по локоть! – скомандовал уже другой филк. Сармат криво ухмыльнулся – без кровезаборника всё-таки не обошлось. Плотные фиксаторы сдавили ладонь и предплечье, устройство привычно впилось в руку, проткнув кожу. Зудеть начало почти мгновенно – регенерация у сармата была в норме, значит, постоянное облучение не подавило её. «Пункцию мозга тоже возьмут?» – думал Гедимин, вяло удивляясь «застенному» кровезаборнику. «У медиков кончились скафандры? Излучения тут вроде нет, биозащиты хватило бы.»

Ниша закрылась. На полу замигал ещё один знак. Гедимин встал на него – и сзади и сбоку опустились гладкие переборки, глубоко погружаясь в пазы в полу. Сармат остался в камере два на два метра. Вентиляция усилилась. Быстро оглядевшись, Гедимин нашёл скрытые устройства наблюдения и лючок пневмопровода.

– Эй! – он хлопнул ладонью по «ширме»; вибрация получилась гулкая. – Чего заперли?

«Если они что-то нашли…» – на миг сердце сдавил ледяной обруч, но тут же разжался.

– Сканер и кровь – чисто, – донеслось из-под потолка, и непохоже было, что говорящий такому результату рад. – Две недели карантина и повторный тест.

Гедимин ошалело мигнул.

– Чего?!

«Две недели,» – защёлкало в мозгу. «Через две недели в Нефтяной Яме будет плюс двадцать. Через четыре – плюс тридцать. Пока дойду, все личинки вылупятся. И полетят… к ближайшему источнику пищи. А сейчас это как раз и будут пастбища…» – сармат вспомнил звуки из многочисленных наннских хлевов и птичьих загонов, и его передёрнуло. «А с холодным оружием против стаи кровососов…»

– Эй! – он грохнул по переборке кулаком. – Какой карантин?! Я не мутант и с ними не общался! «Аэкин», приём! Откройте шлюз!

В камере было тихо. Слышат его или нет, сармат не знал – но вот ко лбу осторожно прикоснулось тёплое волокно. Гедимин прикрыл глаза, представляя себе активную зону реактора. Сердце забилось быстрее. Волокна, потеплев, оплели его с головы до ног. «У-у?» – протяжно прогудело в черепе.

– «Аэкин»! – прошептал сармат, повернувшись к устройству связи спиной; он осторожно погладил стену шлюза, сомневаясь, что станция это почувствует – но чужое удивление сменилось робкой радостью. – Я Гедимин, ремонтник. Я тебя слышу. Можешь говорить?

«Ну-у…» – хранитель станции явно смутился. «Ещё один заброшенный и тоскующий,» – Гедимин угрюмо сощурился. «Исгельт, мать твоя колба, – почему всем не сообщил?! Сейчас-то – какая у него секретность? Почему хранители заброшены?!»

Волокна задрожали и утончились – станция ощутила всплеск гнева, но, похоже, не поняла, к кому или чему он относится. Гедимин виновато ухмыльнулся.

– «Аэкин», спокойно. Тебе я всегда рад. Здорово, что ты выжил.

В мозгу шевельнулось чужое удивление, всплыли обрывки слов, так и не сложившиеся в фразу. Гедимин прижал к стене обе ладони.

– Ты меня не помнишь. Но я видел многих… таких, как ты. На других станциях. Они говорят с тобой?

Он представил себе два реактора и толщу горных пород между ними. Лучи связи наметил, но дочертить не успел – станция дорисовала их сама, пустив во все стороны и показав встречные.

– Хорошо! – Гедимин облегчённо вздохнул. «Хотя бы между собой они общаются, раз с сарматами не повезло. Но сказать местным, чтобы от меня отстали, хранитель не сможет…»

– «Аэкин»! – он уткнулся лбом в стену, чувствуя, как его накрывает тёплый кокон. – Нужна помощь. Меня тут заперли без причины. Мне надо наверх.

Он налёг на переборку, пытаясь выдавить её из паза. Та со скрипом прогнулась и тут же спружинила, отталкивая сармата к другой «стене». «Поддаётся, но одной массы мало – ускорения бы добавить…»

– Гедимин Кет! – раздалось под потолком. – Что происходит? Ты в карантине. Жди повторной проверки!

– С чего я в карантине? – сармат развернулся к переговорному устройству. Взгляд скользнул по ещё одной пластине, способной отодвигаться. «Так, осторожнее. Сюда могут накачать газа. А ты без брони…»

– Подозрение на эа-мутацию, – буркнул голос.

– Скан и кровь «чистые», – процедил Гедимин. Ему было не по себе, но не из-за предполагаемой болезни. «Кто приказал меня запереть? Местные додумались – или… всё-таки центр? М-мать моя колба! Ладно Исгельт, но Айзек…»

– Значит, через две недели выйдешь. Отбой! – устройство глухо лязгнуло. Гедимин хотел налечь на переборку, но покосился на скрытый лючок и остановился. «Сначала вот это вот надо заткнуть намертво. Но чем?»

«У-у?» – прогудело в мозгу. Гедимин угрюмо сощурился.

– Заперли, как видишь, – прошептал он. – А мне очень надо наверх.

Он представил себе, как поднимается переборка, и открываются один за другим шлюзы. Потом – свою броню на стапеле. О комбинезоне сармат не думал – если его и забрали, он был согласен уйти и так – но вот оставлять скафандр и сфалт… В мозгу озадаченно загудело, потом тёплые волокна растаяли.

– «Аэкин»? – Гедимин провёл ладонью по переборке. Станция молчала. «Так, чем заклинить тот лючок? С этих полоумных станется пустить газ!»

Что-то внизу лязгнуло. Свет погас. Гедимин ошалело мигнул, машинально толкнул переборку кверху – она поддалась так легко, что с хрустом влетела в потолочный паз. «Всё обесточено!» – только сейчас сармат понял, что и вентиляция больше не гудит. Кто-то отключил всю шахту от питания.

– Спасибо! – выдохнул он, врезаясь в дальний люк. Тот распахнулся от одного нажатия. Свет Гедимину был не нужен – он и так помнил, где ящик с одеждой, где стапель. Комбинезон был на месте, даже носки нашлись, – и не прошло и пяти секунд, как сармат захлопнул на груди главный «шов» скафандра, сдёрнул со стены сфалт и распахнул внешний люк. Экран сканера давал достаточно света, чтобы видеть пустой колодец – лестница уже сложилась. Верхний люк терялся в темноте. Гедимин, хмыкнув, вонзил когти в облицовку. «Вылезу, не впервой…»

Внизу лязгнуло. Свет пришлось погасить. По стенам шахты где-то снизу скользнул луч фонаря.

– Heta! – заорал кто-то. Гедимин полез быстрее, чуть не сорвавшись. «Будут стрелять? В своей же шахте?» – пульсировало в мозгу. Снизу кричали что-то про мутанта и идиота. Ещё рывок, освободить одну руку, уцепиться за край створки… Пальцы заныли от напряжения, но массивный люк поддался – и Гедимин выдернул себя наверх, под маскировочную крышку.

Шлемом об неё он всё-таки саданулся – так, что в голове загудело. Створки не разъезжались, держались прочно, – ток в шахту ещё не подали.

– Гедимин Кет! Мы сообщили в центр… – голос в наушниках звенел от ярости. Гедимин, отключив связь, молча привстал, поднимая маскировочную крышку плечами и спиной. Дневной свет обжёг глаза, и сармат, зажмурившись, выкатился наружу. Горячее волокно коснулось виска.

– Спасибо, «Аэкин», – выдохнул Гедимин. – Держи так, пока не дойду до холмов!