Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 72 страниц)

До виска робко дотронулось тёплое волокно. Гедимин радостно ухмыльнулся.

– «Динси», приём! Спасибо за помощь с червяками. Теперь, без пополнения, их станет куда меньше. Не знаешь, что с водой?

– Течёт, – буркнули под потолком. – Хоть хранилища перестали переполняться. Потекла на юг. Вы с дикарями что, ещё и туннели прорубили?

Гедимин сердито фыркнул, обидевшись разом и за переселенцев, и за станцию, которая снова «поджала щупальца».

– Местные хоть разобрались, что и почему происходит. А вы только двести лет сидели без толку. Давно бы расчистили Тэкру и освободили дорогу воде.

– Когда ты эту яму называл Нефтяной, было лучше, – пробормотал филк. Под потолком снова лязгнуло. Гедимин выразительно пожал плечами и провёл пальцем по виску.

– «Динси», приём! Слушай, местные – те, кто на побережье – про тебя знают. Говорят, что другие «зверьки» тебя не обидят. И никого из вас.

В мозгу трепыхнулся клубок чужих мыслей. Перед глазами мелькнула размытая картинка – что-то вроде многолучевых звёзд или пласта нейронов разного размера, перекрывающих друг друга и связанных пульсирующими тяжами. Хранитель станции не был ни сердит, ни напуган – это всё, что удалось Гедимину понять.

– И другим станциям скажи, – пробормотал он, снова растягиваясь на спине и подсовывая руки под голову. «Две недели, мать моя колба… Кто бы сказал, зачем…»

02.04.201 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Елгава

Ночью с дальних гор принесло тучу. Дождь умерил жару, но ненадолго – красно-жёлтая земля быстро впитала воду. За кочками жёсткой травы и подрастающими суккулентами поблескивал «холм» – обломок «хельдова туннеля». Когда-то они пересекали каждый материк, соединяя города, – пути скоростных поездов, закрытые от опасностей снаружи… Сейчас куски крытых туннелей были разбросаны по континенту – там десяток метров, там полсотни, – обрывки дорог, уже никуда не ведущие.

Этот туннель Гедимин знал – тут не было ни подстанций, ни коллекторов, зато на верхних рельсах чудом сохранилась ремонтная дрезина. Раз в десять лет сармат проверял её, – ломать было некому, «фонило» тут слабо, а такой длинный кусок туннеля, видимо, «работал» как Старый Город, замедляя внутри себя время и сохраняя механизмы от коррозии. Гедимин удивлялся только, почему этот эффект не работает на него, – для него время в развалинах шло, как и положено, ни разу он не застрял на месяц вместо часа…

«Хельдов туннель,» – Гедимин остановился, приглядываясь к блеску на горизонте. «Покататься на дрезине?..»

В этот раз длинный «холм» блестел как-то не так – будто в его «боках» появились тёмные бреши. Гедимин, озадаченно хмыкнув, ускорил шаг.

Бреши, и правда, были – кто-то аккуратно вынул из туннеля целые кольцевые фрагменты вместе с несущими балками. Гедимин шагнул внутрь, быстро огляделся, – теперь фонарь был не нужен, свет лился со всех сторон. Рельсы – и нижние, и верхние – исчезли вместе с крепежом. Некоторые болты прикипели, их выбивали, – крошево осталось в опустевших желобах. Нигде не было и дрезины. Гедимин присмотрелся к бывшим стыкам плит – рассоединяли их где-то механическими резаками, где-то лучом, но чаще – загоняя клинья, – на фриле остались характерные надколы. «А ведь это не крысы,» – сармат ощупал узнаваемый след лучевого резака. «И не просто мародёрство. Туннель разбирали нацело. Даже крепёж вынимали… старались, где получалось…» Он пригляделся к раздробленному выбитому болту – с ним долго возились, пытаясь провернуть, исцарапали головку, даже пытались впрыснуть под прикипевшую резьбу какой-то жир… «Перетопленный и очищенный жир животного» – определил лучевой сканер. Гедимин мигнул.

«Разбирали нацело, со всеми деталями, с дрезиной, – чтобы где-то собрать снова…» – сармат огляделся по сторонам. Несколько травяных кочек лежали на боку – тут протащили что-то тяжёлое. Десяток шагов по «травяному следу» – и Гедимин увидел едва заметные вмятины в подсохшей земле. Луч сканера «подсветил» их, добавив объёма.

« Hasu !» – выдохнул Гедимин, глядя на широкие разлапистые следы. «Сарматы?!»

Он посмотрел на карту. «Кто из наших рядом? Если тащили без транспорта – значит, недалеко. «Рута»? «Джойя»? «Джойя» ближе всего. Но над ними целый город – с него бы и начали, зачем так далеко ходить?»

– «Джойя», приём, «Пустошь» на связи!

Приёмник не уловил ничего, кроме слабой волнистой ряби, в наушниках прозвучавшей как шелест. Гедимин досадливо сощурился. «Опять к ним не пробиться! Пока с севера не зайдёшь, связь по нулям…»

– «Рута», приём!

– Приём, ликвидатор, – отозвался через полминуты сердитого шипения знакомый голос. – Если собрался есть новый мутаген и решил посоветоваться…

Гедимин поморщился.

– Кронион! Сам знаешь – я не дипломат. А приходится говорить с ксеносами за всю расу. Не мог же я их обидеть! Лучше скажи – это вы разбираете «хельдов туннель» под Елгавой?

В наушниках удивлённо хмыкнули.

– Разбираем что?.. Гедимин, я не могу уломать совет, чтобы послали наверх двух ликвидаторов. Некому осмотреть ближние километры, все ждут тебя. А ты про туннели под Елгавой.

«Значит, «Джойя»…» – Гедимин нехотя повернулся к темнеющим на горизонте развалинам Елгавы. Собственно, других вариантов не было. След из вмятин, повёрнутых пальцами то к туннелю, то от него, лежащие на боку травяные кочки и вывернутые с корнями и отброшенные суккуленты, – всё складывалось в прямую дорогу на Старый Город. Сармат вкопал растения в землю подальше от натоптанных троп. По суккулентам трудно было понять, живы они или нет, – выглядели ещё мясистыми, могли и укорениться. Некоторые уже и начали, прямо лёжа, – Гедимин только поставил их вертикально и подсыпал земли к корням. В Елгаву он не спешил. Он вообще не любил ходить туда…

Чем ближе к развалинам, тем приземистее и пестрее становилась трава, – излучение корёжило её, меняя окраску и форму стеблей и листьев, прижимало к земле, закручивало в спираль, но растения как-то выживали. Под просевшей стеной с давно обесточенными генераторами защитного поля и неисправными турелями не рос даже лишайник. Гедимин под скрежет металлофрила забрался на гребень и остановился, глядя на лабиринт складов, кольцевое шоссе и первый ряд высоток. С очередного здания осыпался верхний этаж, оголив балки. На них, свесив пучки хвостов, дремали радиофаги. Ещё стайка реяла над домами, вынюхивая источники излучения. «Что-то мало их в этот раз,» – подумал Гедимин и нехотя, стараясь не шуметь, спрыгнул на крышу склада. Внизу, в проулке, блеснул свежий слизистый след. Он быстро утекал в тень здания и вскоре исчез. Сармата передёрнуло. Сфалт он уже держал наготове, как и генератор защитного поля, – Елгава кишела эа-формой.

– «Джойя», приём! – прибор снова не уловил ничего, кроме белесой ряби. Стрелка-указатель качнулась к западу. Гедимин мигнул. «Новое «грязное пятно»? Надо проверить…»

Ниточка слизи высунулась из трещины в стене. Гедимин отправил в дырку ЭМИА-луч. Зашипела испаряющаяся органика. Сармат остановился, поводил излучателем вдоль стены. Вряд ли от этого был прок – «поджаренная» эа-форма не задерживалась на месте «поджарки», а трещин и проёмов в древних стенах было много. Сармат проверил, надёжно ли закрыты наушники, и пошёл тише, на широко расставленных пальцах. «Что она тут жрёт? Крыс давно нет, до радиофагов не дотянешься…»

Остов глайдера, упавшего когда-то на улицу, будто смяло со всех сторон. Фриловые детали исчезли. Те немногие, что уцелели, выглядели засунутыми в кислоту, – что-то высасывало органику отовсюду, даже пыталось въедаться в металлофрил. Гедимин покосился на нижние окна высоток и поправил сфалт на плече. Что-то нитевидное блеснуло в оконном проёме – и получило свой луч, прямо по блеску и резко вниз и в стороны. «Всё равно не добил…» – сармат поморщился и ускорил шаг. Не было случая, чтобы в Елгаве он не наткнулся на две-три эа-формы, – поэтому в городе давно пропали крысы, и поэтому же Гедимин старался сюда не заходить.

На подступах к северо-западным кварталам сармат остановился. Целая полоса высоток «стряхнула» верхние этажи, и на бывшем шоссе громоздились обломки, стащенные в груду. Гедимин быстро огляделся. «Сами они так не падают. Вокруг ничего нет, всё в проходе. Как баррикада.»

Соседняя улица, ведущая на северо-запад, выглядела так же – то ли обломки удачно завалили проход, то ли им сильно помогли. В щели между ними пытался просочиться огромный ком слизи. Гедимин с шипением дёрнул переключатель, расширяя луч на всю баррикаду. Сфалт качнулся из стороны в сторону, дожигая утекающие слизевые нити, но поздно – мелкие ошмётки успели скрыться из виду. Гедимин зябко вздрогнул. Меньше всего хотелось думать, откуда тут столько бывших сарматов… и не знал ли Гедимин кого-то из них, когда тот ещё не был хищной колонией амёб.

«Вал,» – сармат дошёл до третьей улицы, точно так же загромождённой обломками. В общую груду притащили и остатки глайдера – металлофриловый каркас, раньше лежавший на двадцать метров южнее. Там ещё и пятно осталось, – двести лет машину никто не трогал…

«Кто-то строил вал. От эа-формы… и, возможно, других чужаков,» – Гедимин покосился на балки, оставшиеся от верхних этажей. Похоже, стены осыпались не сами, – кто-то хорошо поработал кувалдой над перекрытиями.

Сармату перебраться через вал было нетрудно, – заодно он и рассмотрел внутреннюю сторону, отвесную, почти без уступов. Куски перекрытий укладывали друг на друга, где удачных плит не хватило – применили штифты из обломков балок или прошлись сваркой. Найдя ещё один сварной шов, Гедимин резко выдохнул и развернулся к давным-давно закрытому люку. «Елгавское убежище?! Всё-таки там кто-то выжил?!»

Люк был недалеко – на стоянке, заваленной ободранными остовами глайдеров.

– Елгава, приём! Слышите меня?

Гедимин стоял у закрытого люка. Передатчик молчал. Можно было подумать, что массивная крышка и не поднималась с самого Применения – но сармат видел чистые, даже не запылённые стыки. «Кто-то выходил, много раз, и сегодня – тоже,» – был уверен Гедимин. Он постучал кулаком по крышке, та откликнулась глухим гулом. Передатчик молчал по-прежнему – и через минуту, и через десять. Крышка не шелохнулась. Луч сканера упирался в чёрные ипроновые щиты – на Елгавское убежище экранирующих материалов не пожалели…

«А кто-то там всё-таки есть…» – Гедимин глянул под ноги. На фриловом покрытии, обдуваемом ветрами, пыль не копилась, и следы не отпечатывались. «Как им объяснить-то, что я не враг?»

Он задумчиво посмотрел на стену невысокого здания напротив убежища. Облицовка «под кирпич» из хорошо пригнанных фриловых пластин, – не сразу и заметишь, где стыки… Минуту спустя на «кирпичах» дымилась глубоко прорезанная надпись на языке Северного Союза – и, если бы сидящие в убежище включили внешние камеры, они бы «засекли» её из-под земли: «Я сармат. Мирный. Приходил говорить. Не бойтесь.» Чуть ниже, подумав, сармат приписал: «Гедимин».

«А помнят ли они северянский?» – Гедимин покосился на слегка оплавленные, потрескавшиеся, но не исцарапанные и не изрисованные стены. «И вообще какую-нибудь письменность? Две сотни лет – это в человеческих поколениях… Десять, получается. Атлантисский и австралийский языки уже не вдруг опознаешь. А письменность… она изменилась? Или её вовсе забыли?»

– Станция «Джойя»! Приём!

В этот раз почти получилось, но с северо-запада наплывала рябь лучевых помех. Стрелка-указатель упорно разворачивалась в одну и ту же сторону. Гедимин, озадаченно хмыкнув, пошёл туда же.

…Соединённые вместе арки «хельдова туннеля» уходили на запад – а ближний его конец, уже облицованный снаружи и обшитый проводами изнутри, упирался в складской ангар. Гедимин уставился на кое-как пересобранную подстанцию. Кольца накопителя, потемневшие за две сотни лет «зарядки», снова были нанизаны на штырь, часть проломов в стенах заделали. Гедимин с фонарём заглянул в ангар, быстро опустил взгляд, – пылевой слой внутри почти стёрся от накладывающихся друг на друга следов. «Сарматские,» – сердце пропустило удар. «И… вот тут – узкий «мартышечий». Растрёпанный по краям… кто-то был в обмотках?»

Похоже, людей было больше одного – на остатках пылевого слоя следы плохо читались, но были немного разной длины и шли в разных направлениях. «Свежие,» – думал Гедимин, глядя на аккуратно вынутую дверь техпомещения. За ней был трансформатор – агрегат, своим вращением переводящий ЭМИА-лучи в электричество – и рядом с ним пыли не было вовсе – её всю стёрли ногами, руками и спинами. Гедимин снял стопор, легонько подтолкнул ротор, – механизм привычно загудел. Щелчок выключателя – и под потолком техпомещения и ангара и под аркой новых ворот по размеру «хельдова туннеля» загорелись неяркие светильники. «Прочистили и смазали… топлёным жиром?» – сармат остановил трансформатор, погасил свет и двинулся к дальнему выходу. У ворот лежала разобранная, смазанная и вполне рабочая дрезина – та самая, из туннеля в степях.

Большую часть арок установить не успели, но все они лежали здесь, рядом со смонтированным каркасом. Гедимин машинально проверил сварные швы, крепёж, недовольно поморщился и взялся было его докручивать, но одёрнул себя на третьем болте и ускорил шаг. Кто-то смотрел на него из полуразрушенных «фонящих» ангаров, но, как быстро сармат ни оборачивался, чужак так себя и не показал.

– Хэй! – Гедимин остановился, показывая пустые ладони. – Sa eateske?

Ничего, кроме странного плеска и хлюпанья. Гедимин уже видел его источник – длинную яму там, где заканчивался каркас туннеля. На её дне скопилась вода, и трое Клоа слетелись к ней и сосредоточенно хлюпали. Чуть поодаль маячило почерневшее, слегка просевшее, с недавно заделанными трещинами здание. Присмотревшись, Гедимин резко выдохнул. «Урановый рудник?! Его-то как сюда принесло?!»

Радиофаги даже не шевельнулись, когда сармат, огибая их свёрнутые хвосты, прошёл мимо. На дне ямы, под тонким слоем воды, лежал осадок – чёрный урановый сланец. Гедимин помнил его – и давнюю поездку в гетто «Йыгева»… да и здание над шахтой – их везде в высоких широтах строили одинаково. Осколок материковой плиты вместе с рудником въехал в западную часть Елгавы, перемолов в щебень ряды высоток и «полевую» стену, да так и остался. Гедимин взглянул под ноги – разлапистые отпечатки, чёрные от сланцевой пыли, были повсюду. Они накладывались друг на друга, и сармат мог высчитать, кто и куда ходил, – редко по одному, обычно по трое, то к треснувшим стенам, то к остаткам душевой с уцелевшими насосами, то к массивной крышке, затыкающей жерло шахты. Крышка была сдвинута – и тёмный провал знакомо и неприятно «фонил». Стоило посветить внутрь фонарём, как луч, не дотянувшись ещё до сланцевых прослоек, отразился от каменной стены, покрытой мельчайшими кристаллами. Ещё дальше, где темнота была гуще и не нарушалась дневным светом, шахту заливало слабое зелёное сияние. Гедимин поёжился и налёг на крышку. «Ходила» она с трудом – направляющие перекосило.

«Видимо, поэтому её и не закрывают,» – думал сармат, уже сидя на полу с извлечёнными и нагретыми до эластичности направляющими и пытаясь их выровнять. «Ага, пусть остынет… Значит, шахты Йыгевы снова в работе. Убежищу понадобился уран? Или ирренций? Ирренция тут много… Или…»

Уже ставя на место направляющие и проверяя, как «ходит» крышка, Гедимин вспомнил ещё пару применений сланца, и его передёрнуло. «Или на масло, или в топливо, или… или в субстрат. Другой органики для субстрата тут нет – не эа-формой же питаться…»

Кто-то снова уставился в спину.

– Постой! – в этот раз Гедимин решил не оборачиваться. – Ты видишь – я сармат? Кто бы ты ни был, делить нам нечего. Скажи что-нибудь!

Что-то прошуршало за спиной – тихо, на грани слышимости, и Гедимин резко обернулся – вовремя, чтобы заметить мелькнувшую тень, рослую, широкую, но странно согнутую. На полу остались свежие чёрные следы – кто-то пробежал тут на «сложенной» стопе, при этом опираясь только на пальцы. Лучевой сканер показал лишь рябь от негерметичной шахты.

«Ладно…» – Гедимин, озадаченно пожав плечами, вышел из здания. Снаружи никого не было – только взбаламученная вода в канаве да горстка сланцевых обломков. Её бросили в сторону – переманить радиофагов подальше от лужи. Они и улетели, и Гедимин видел, как теряются в недостроенном туннеле мокрые следы. «Сармат,» – теперь уже был уверен он. «Не напал – но и общаться не хочет. Странно.»

Ещё одну надпись, прямо на стене здания, пришлось делать механическим резаком. «Они видели, что я чинил люк,» – думал Гедимин, ступая в успокоившуюся воду. «И что я не стреляю и ничего у них не беру. Может, через год или два удастся поговорить. Тут явно сарматы, они заняты делом. Построили стену, туннель, починили подстанцию, теперь добывают субстрат… Только – вроде их не собирались пускать в убежище Елгавы? Всё-таки передумали? Или…»

Растревоженные воспоминания нахлынули так, будто не было двухсот лет в мёртвой пустоши. «Телепорт…» – Гедимин болезненно сощурился. «Взрывы на военных складах, куча оружия у всех шахтёров… Научил на свою голову! И – я помню, что говорили их командиры. Взять с Елгавы своё…»

Соваться к убежищу во второй раз он не стал – обогнул по широкой дуге, выйдя к относительно «чистой» северной окраине. На её «чистоту» ушло немало меи – сармат пытался проделать хоть какой-то канал для связи с «Джойей». Станцию «внесло» впритык к радиоактивным руинам – а сбоку пристыковало ещё и пласты уранового сланца… теперь Гедимин понимал, почему с сигналом вечно проблемы.

– «Джойя», приём! Пустошь на связи!

– Приём, – отозвались из-под земли. – Знаешь, сколько энергии нужно, чтобы с тобой поболтать? Почистил бы наверху, что ли!

Гедимин фыркнул.

– Не поможет. У вас на западе – залежи ирренциевой руды. Урано-ирренциевый сланец, бывшие рудники Йыгевы… И какие-то сарматы взялись за разработку. Ваше дело?

– Чего?! – связист окликнул кого-то, Гедимин сквозь шелест помех услышал второй изумлённый возглас. – Какой уран, какая Йи… Как ты это назвал?

– Йыгева. Было сарматское гетто на западе Северного Союза. Добывало уран и ирренций из чёрного сланца. Теперь эти руды рядом с вами. И кто-то наверху расчистил развалины и начал их копать. Если вы – так чего тут стесняться? – Гедимин сузил глаза. «Не они,» – он снова вспомнил нелегальное убежище под гетто «Йыгева». «А ведь бараков я не нашёл. И того убежища тоже. Но сарматы… похоже, они как-то выжили.»

– Мать твоя колба! – выдохнул уже третий голос. – Древний, мы из Южного Атлантиса. Теперь над нами северянский город, сбоку – северянский урановый рудник, и всё фонит, как нанятое! И ещё ты рассказываешь про каких-то полоумных мутантов, которые там роются. Древний, никто из «Джойи» наверх не сунется! У нас тут нормальные сарматы, на эа-клетки все проверены!

– А лучше бы почистил сверху ещё раз, – проворчал первый связист. – Руда рудой, но она не вчера там оказалась. А со связью всё хуже и хуже. И с чего?

– Сланцевая пыль, – буркнул Гедимин, огибая разрушенный ангар и прикидывая, хватит ли ему меи. – Открыли шахту, ветер и выдул. Там все стенки в сингите. Почищу прямо над вами, но тут нужно пару зданий сносить.

– Да хоть весь город с мутантами вместе! – в наушниках сердито фыркнули. – Древний, нам нужна связь!

…Ангары Гедимин взорвал плазменным шаром – и теперь ждал, когда остынет расплав. Крупные обломки сдуло к уцелевшим постройкам, крошево растеклось и влипло в стеклянистую «землю». Сармат смотрел на мёртвый город и думал, что жители убежища наверняка слышали взрыв… а может, и его переговоры со станцией. «Эа-мутация,» – пульсировало в мозгу. «Может, дело в ней? Город кишит эа-формой. Может, сарматы в Елгаве уже заражены и поэтому не идут на контакт…» Он, поёжившись, направил на себя самый мощный поток излучения – «налипшие» на скафандр эа-клетки точно должно было выжечь. «Если они мутируют, да ещё знают об этом, – на кой им сдалась шахта со сланцем? Странное тут что-то…»

08.04.201 от Применения. Западная пустошь, предгорья Южного хребта

«Четыреста милликьюгенов… Ладно, сойдёт,» – Гедимин втянул «щупы» дозиметра. На горизонте уже темнели восточные пики Южных гор (на кимейской карте этот хребет назывался Туманным). С запада тянуло влагой, и в небе разматывались «хвосты» длинных облаков. «Гроза будет, наверное,» – мельком подумал сармат, устраиваясь на вросшем в землю обломке рилкара. Все заготовки он доделал ещё вчера, осталось собрать, – «сердечники» из размолотого сингита, алюмофриловые трубки с прорезями, тонкие листки ипрона, растёртого по рилкаровым пластинам, – едва заметная «позолота», слой в двадцать атомов, и то Гедимин досадливо щурился, когда соскабливал ипрон с обшивки скафандра. «Ничего, закончу опыт – приварю обратно. Сейчас ипроном лучше не разбрасываться…»

Он вставил листок в прорезь трубки, прикрепил камешек-подвес на упругом скирлиновом жгуте, почти забытым движением подкрутил, – самодельный маятник закачался, пластинка задвигалась, «отбивая» нужный ритм. «Маятниковые отсекатели… Давно я их не делал,» – Гедимин едва заметно сощурился. Механизм был настолько примитивным, что сармату было неловко. Он напомнил себе, что давно не на «Гекате», и никто ничего не узнает, если он сам не расскажет, – да и узнав, не будут расспрашивать о подробностях. «Лишь бы работало… А всё-таки хорошо, когда не надо думать о биозащите!» – с кривой ухмылкой он вставил слабо светящийся в тени сердечник в прорезную трубку. «Фонила» ирренциевая руда, как ей и полагалось – но защищать от излучения было некого. Местная флора и фауна уже приспособились, сармат был в скафандре, а вокруг – ни единого разумного существа…

«Теперь – координаты,» – Гедимин снова сощурился. Простая часть подготовки была позади – сармат управился бы с ней быстрее, если бы не медлил перейти к сложной. «Координаты…» – он посмотрел на карту «Изменённых Земель». Под ней давно появилось эльфийское обозначение – «Орин». Краем уха Гедимин слышал, что планету называют теперь так по всем сарматским станциям. «А что, название не хуже других, – это по-любому уже не Земля…» – он со вздохом переключился на старую карту с очертаниями давно сгинувших материков и океанов. Расчёты для всех лучевых координат – что для порталов, что для телепортов – делались по ней. Программа, написанная Константином Цкау, ещё работала – а другой у Гедимина не было.

«Что хуже всего…» – сармат угрюмо щурился на штат Аргентина – именно там, по мнению древней программы, он сейчас находился. «Что хуже всего – новые координаты без Константина рассчитать некому. Мы на двоих с Айзеком не потянем, даже если он впишется. А он сейчас… вряд ли он полезет в эксперименты. Это надо заново всё проверять, – тысячи опытов, шаг за шагом, обсчёт за обсчётом. А Исгельт после первой пары неудач взвоет и пошлёт меня степью…»

Гедимин записал лучевые координаты начальной точки и отмерил десять метров на север. Взглянув на карту, он мысленно выругался – программа уверенно «перенесла» его на восток Северного Союза. Сармат вернулся обратно «в Аргентину» (карта подвердила его возвращение) и, отгоняя очень неприятные мысли, принялся настраивать отсекатель. «Ладно. Пусть телепортируется в Северный Союз. Интересно, «константа Эк-Чуах», от которой мы считали до Применения, – она всё ещё константа?»

Первый телепорт лежал на ладони. Гедимин повернулся к «куску Севера» в десяти метрах от него, свесил маятник меж растопыренных пальцев. Камешек закачался – и не прошло и секунды, как в притоптанную «северянскую» траву что-то шмякнулось. Гедимин дёрнул углом рта. «Всё-таки сработа… Мать моя колба!»

Ипроновые пластинки вместе с качающими их маятниками отстыковались ещё на старте. В примятой траве лежала трубка, закрученная в гребнистую спираль. Внутри неё такой же спиралью «устроился» ирренциевый сердечник.

– Это оно как? – спросил в пустоту Гедимин, разглядывая полый «болт». Трубка, ещё недавно прямая и гладкая, была холодной, без трещин и сколов, – алюмофрил в долю секунды размягчился, свернулся улиткой и застыл вместе с куском ирренция внутри. Гедимина передёрнуло.

«Второй прогон…» – чтобы вынуть сердечник, спираль пришлось резать. Придав ему нужную форму (тут без нагрева не обошлось – гибким и пластичным сингит не стал), сармат достал вторую трубку. Снова закачались маятники, задавая устройству те же координаты. Трубка исчезла, но в траву ничего не упало.

Гедимин искал телепорт полчаса, сканируя метр за метром. Пара кусков тринитита и рилкаровая плита, на которой он только что сидел, – других результатов поиск не дал. «Надеюсь, никого не зашибло. Ни на этой планете, ни на других,» – сармат, угрюмо щурясь, достал второй ирренциевый сердечник и третью трубку. «Странный результат – одно дело. А вот непредсказуемый результат…»

И качание маятников, и мысли Гедимина прервал взрыв, ошмётки расплава на лицевом щитке и резкая боль в руке. Трубка никуда не переместилась – её разнесло в клочья «на старте».

Отбитые пальцы ныли и чесались ещё и через час, когда сармат, щурясь от боли и досады, восстановил чёрный слой на перчатке и почистил шлем. Сингит и полые трубки у Гедимина ещё были, только желание продолжать опыты пропало начисто. Он сидел на обломке рилкара, приложив руку к прохладной плите, и обдумывал результаты. «Чего ждать, когда исходные данные неверны? Кому-то придётся составлять новую карту пульсаций. И искать новую константу. Если кому-то здесь ещё нужен телепорт…»

23.01.203 от Применения. Западная пустошь, Зелёные овраги – ИЭС «Рута»

«А на востоке «фонит» всё сильнее…»

Сюда, к ручьям и озёрам «речного края», «фонящую» пыль заносило нечасто – но стрелка под экраном дозиметра упорно указывала на безжизненную «стеклянную» пустыню между оврагами и Срединным разломом. Гедимин с трудом отвлёкся от мыслей о колонии Куэннов посреди радиоактивного «пятна» и огляделся по сторонам. Ночью принесло тучу с гор, но воды тут и так хватало – каждый обрыв журчал. Прошлогодняя трава полегла, новая поднялась сармату до колена и пестрела незнакомыми цветами – белыми, жёлтыми, красноватыми, даже синими… Сканер опознавать их отказывался, выдавая предположения и множество знаков вопроса – геном земных растений (может быть, Гедимин даже видел их) выворотило под устойчивость к постоянному облучению и «переваривание» ирренция. «Злаки таких цветков не дают,» – всё, в чём был уверен сармат. «И семена так долго в земле не выживают. Особенно – в тринититовой лаве. Кто-то продолжает подсев…» – он покосился на восток. Взгляд упал на меховое пятно в траве – и над ней, на полтора метра вверх.

За три года мохнатые хищные деревья хорошо подросли – даже за Северным хребтом. Кажется, им было плевать на холод и жару – хватало бы воды. А в Зелёных оврагах её хватало всем – «клёны» вымахали в рост Гедимина, так что «хищник» рядом с ними смотрелся карликом. Его крона шла вширь, корни тоже – и в этот раз им досталась крупная добыча. Заглянув под дерево, сармат увидел тушку крысы-моджиски. Корни уже пронизали её насквозь – трупик сплющивался на глазах, высасываемый изнутри. Потом захрустели кости, и корешки полезли сквозь шкуру – ни молекулы органики не должно было пропасть.

«Надо же…» – Гедимин огляделся. В остатках трубопровода, где раньше сновали моджиски, было до странного тихо. Над травой в отдалении возвышался ещё один серый ствол, и там тоже шуршало. Когда Гедимин подошёл, дерево доедало старую – возможно, вчерашнюю, уже высосанную до шкурки и осколков костей – крысу и оплетало корнями трупик второй. «Ещё тёплая…» – Гедимин на всякий случай сделал шаг назад от хищного дерева. «Эта штука может убить моджиску? Но как? Они же и сами не глупее дерева…»

Из травы донёсся визг, писк, шорох – и очень знакомое верещание. Секунда – и у ручья мелькнул задранный полосатый хвост, а за ним – ещё пять. Зверьки сбегались к серому дереву неподалёку. Гедимин ускорил шаг и увидел, как стайка нхельви – незнакомых, жёлто-бурых – подпихивает под шевелящиеся корни моджиску с прокушенной шеей.

– Я свой! – проверещал сармат, старательно повышая голос. Нхельви, вскинувшиеся было, опустили лапы на землю и подняли прижатые уши.

– Мы свои! – дружно проверещали они.

– Кто там? Кто там? – донеслось с севера, но как-то приглушённо. Секунда – и из зарослей вынырнул десяток бело-серых «зверьков». Их лапы были в земле, трое держали во рту пучки корней с обкушенными стеблями. Корни были разные – и длинные с клубеньками, и прямые, и округло-раздутые…

– Свой! Хедмин из Пустошей! – ответил Гедимин, радуясь, что хотя бы понимать верещание за эти годы научился. Его понимали редко и на самых простых словах – но он надеялся, что со временем разберётся в тональностях.

– Хедмин! – только и разобрал сармат в обрывках слов с корнем «идти», «холод», «тепло» и «вода». Жёлто-бурые, навострив уши, проверещали что-то про крыс и норы. Хищное дерево уже принялось за еду, и нхельви заинтересованно шевелили усами, следя за ним. Один из бело-серых заметил какой-то цветок и принялся рыть землю. Потом ухватился зубами за стебель, выдёргивая прямой, чуть утолщённый корень. Откушенные листья упали в траву. Нхельви, перехватив корень поудобнее, умчался к ручью. Гедимин услышал плеск – выкопанный «образец» старательно мыли. Ещё трое с «образцами флоры» от ручья уже вернулись – и с чистых корешков капала вода.

– Что это? – сармат указал на «образцы». Заверещали все разом, но расслышал Гедимин только что-то про кимей и оставление следов. Он быстро огляделся – ни кимей, ни их следов рядом не было. Стая уже мчалась дальше, прощаясь на бегу. В траву шмыгнули и жёлто-бурые. Дерево поедало «подкормку». Гедимин покосился на серые стволы и широкие тёмные кроны, тут и там поднимающиеся над травой. «Жёлтые нхельви проводят зачистку – и изучают флору. Может, выроют тут свои норы? Всё лучше, чем крысы.»

В воде уже что-то цвело. Мелководье разлившегося озерца всё было в розовых пятнах мелких лепестков – и шло рябью: кто-то рылся в накопившемся иле. Гедимин посмотрел на сканер и мигнул – на экране проступили округлые пятна с подвижными хвостами. Дрожь земли спугнула их. Сармат остановился и вскоре увидел в илистой мути синеватое свечение. Трёхсантиметровый трилобит копался в осадке – и «фонил» так, что сияла вода.

«А ведь я их видел!» – Гедимин покосился на бесполезный передатчик. Данные, принесённые с Равнины, были стёрты начисто – но радиоактивных плавучих «зверьков» сармат помнил. «Ещё одни переселенцы,» – он пересчитал светящиеся пятна под водой. «Первое поколение – или уже размножились?»

– «Пустошь», приём! – раздался в наушниках знакомый голос. – «Рута» тебя видит! Что ты там изучаешь?