Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 72 страниц)

– Выше забирайте, внизу много кустарников, – проворчал Гедимин, дожидаясь, пока все влезут в машину. – А те, кого вы называете «арки», – они далеко живут? Южнее длинных холмов? Южнее озера?

– Озеро? – повторил водитель, переглядываясь с соплеменниками. – Тебе ж сказали – на севере!

Он махнул рукой куда-то за горизонт.

– Вон там «Аркат». Где мутанты, крысы и прочая погань. И весь север под ними.

– А может, севернее «Арката» ещё города есть, – вмешался Гренни. – «Арки» к нам нечасто ходят, верно? Значит, там, на севере, есть с кем бодаться. И что пограбить – тоже.

– Заткнись! – оборвал его Райн. – Нам тут не до «арки». У нас «ульфы» под стенами. Додавят «муртов» – за нас примутся… Эй, теск! А ты чего выспрашиваешь, а? Всё-таки из ихних? Кто будешь? «Арки», «ульф»?

– Да шли бы вы с «мартышечьей» грызнёй! – не выдержал сармат. – Едва не сдохли – и снова за своё! Вы хоть с кем-нибудь договорились миром? Эльфы с вами торговали…

«Хентош» переглянулись. Водитель сложил губы трубочкой, будто хотел свистнуть, но сдержался.

– Гоним! Так до сумерек не доедем… – он вскочил в седло. «Флип» рванулся с места, роняя седоков. Гедимин покачал головой. Название станции «Аркет» всё равно не выходило из головы, хотя уже ясно было, что в очень похожем по звучанию «Аркате» живут «макаки». «А если станцию захвати…» – он встряхнул головой и взялся за передатчик. «Хилларсы доедут. А застрянут, так догоню. А вот вопрос надо прояснить…»

– «Аркет», приём, «Пустошь» на связи!

Ответили сразу, хоть и без особой радости:

– «Пустошь», приём, – говорил явно филк. – Ты же недавно мимо прошёл. Чего о нас вспомнил? Помощь нужна?

– Мне – нет, – ответил Гедимин. – А вас там не донимают? Не было столкновений с вооружёнными «макаками»? Они ещё лица красят и ходят в пустых респираторах. Какая-то из их банд сидит в месте «Аркат»…

Филк – и ещё кто-то за его спиной – громко хрюкнул.

– Теск, ты там в себе? – к передатчику вышел сармат-Древний. – Радиофаги у нас тут роятся, это да. Но чтоб «макаки» плодились? Может, на «Аркете» бардак, но не настолько!

– А придурков в ломаных масках ликвидаторы видели, – вмешался филк-связист. – Помнишь, был разговор? У них ещё гранатомёт был. На смешной такой ездилке с тремя колёсами…

Гедимин мигнул. «Так. Техника-то знакомая…»

– «Пустошь», приём! – Древний отобрал передатчик. – Я понял, про кого ты. Это севернее, ближе к пустыне. Город Саммит… у тебя на карте он есть. Наша станция раньше рядом стояла. Контора «Арк-энд-Ти», если ты про них слышал. Фрил гнали и всякие красители. Они себе строили убежища. Ты, кажется, даже видел одно.

Гедимин угрюмо сощурился. «Точно. Саммит. Убежище с тарконами. Я обрушил вход. Не помогло… Хм. Или помогло. Но только против тарконов. А гражданское, с «макаками», вскрылось позднее…»

– А второе пропустил, – буркнул он. – Ликвидаторы не пострадали? «Макаки», кажется, пересидели под землёй. Кого ни встречу, все напрочь отбитые. Одни скайоты нормальные, и те мутанты.

В наушниках хихикнули.

– Не бойся. Ликвидаторы и не такую ксенофауну видали! А ты осторожнее. Это ты у кого попало скафандр снимаешь и мутагены жуёшь. Вот задружишься с очередными «макаками», и будет у них на ездилке плазмомёт вместо «самовара».

Гедимин покосился на приклад сфалта. Он хотел фыркнуть на связистов, но вспомнил «общение» с жителями Васы. «Да. Осторожность не повредит. Куда там уехали мои «послы»? Надеюсь, хотя бы к наннам они больше не полезут…»

15.01.280 от Применения. Западная пустошь, берег реки Илки

Трава, и высохшая, и подрастающая, громко шуршала под ногами, как Гедимин ни старался обходить заросли, – поэтому гиена заметила его раньше и поднялась с берега, сжимая в зубах крупную кость. Пока зверь удирал в заросли, сармат успел рассмотреть добычу – обглоданную ногу с копытом и свисающей лентой надорванной шкуры. На месте лёжки остались мелкие осколки костей. «Вилорог» – показал лучевой сканер, а Гедимин, на время исследования перестав шуршать травой, услышал неподалёку хруст и ворчание. Сквозь поломанные прибрежные тростники виднелся светло-рыжий пятнистый мех и белеющий рогатый череп.

Пара гиен, услышав шаги сармата, попятилась в кусты. Унести им с собой было нечего – от добычи не осталось крупных костей, только пустые огрызки, россыпь позвонков и вылизанные дочиста черепа, все в следах зубов. Гедимин остановился на полпути – тростники были очень уж переломаны, и вилороги, и гиены обычно не прокладывали такие просеки. Он присмотрелся к земле и едва заметно сощурился – травяную кочку расплющила и отпечаталась на ней шина с рельефным протектором.

«Макаки…» – Гедимин направил сканер на отпечаток. Прибор лучше различал мелкий рельеф, – трёхколёсный «флип», переваливаясь с боку на бок и оставляя прерывистый след, резко свернул сюда, к реке, постоял и пополз дальше, к огромному кружевному дереву на берегу. Ближе к воде росли кустарники и небольшие деревца, и сармат издалека разглядел рыжие «пеньки» надрубленных и сломанных веток. «Видимо, там была стоянка,» – Гедимин перевёл взгляд на разгрызенный череп вилорога. Зубы крупных гиен глубоко входили в кость, но сквозное отверстие с пожелтевшим трещиноватым краем оставили явно не они. «Заряд из кинетики,» – сармат поднял развалившийся череп. «Ага. Стреляли в упор. Снаряд забрали?»

Луч сканера быстро нашарил заострённую пулю из прочного фрила – она, видимо, убила второе животное, прошла мимо крупных костей и с разгону вбилась в речное дно. Гедимин достал её и сдержанно хмыкнул. «Крупный калибр. Хватило бы на бизона. Чего дичь не забрали, раз были на машине?» – он оглянулся туда, куда уволокла недоеденную ногу первая гиена. «Даже шкуры, похоже, не сняли. Или, может, сняли частично… Объедков осталось много – гиены не первый день тут что-то подбирают.»

Он пошёл к пустой стоянке под кружевным деревом. Её было видно издалека и безо всякого сканера – по кострищу, в которое навалили гору дров, по разбросанным повсюду углям, огрызкам горелых костей и широкому пятну палёной травы. Дерева нарубили много – поленьев, едва тронутых огнём, хватило бы на второй костёр. Тут же валялись заострённые колышки со следами зубов. Местами древесину даже перегрызли. «Мясо жарили на этих палках?» – Гедимин подобрал обломок, рассматривая вмятины. «Да, верно. Древесина пахла едой, гиены её и погрызли. Уже после людей – вот следы коротких тупых зубов, а вот это уже хищники…»

Невдалеке от костра виднелись вмятины от протектора, хорошо заметные на горелых кочках. Машина стояла тут. Рядом вбили в землю колышки – их на стоянке не бросили, увезли с собой. Наверное, это были части конструкции «тента», здесь чужаки и заночевали, измяв и истоптав землю так, что отдельных отпечатков было уже не разобрать.

На белой коре кружевного дерева, чуть выше метра над землёй, виднелись полосы ила. Кто-то пытался втереть грязь в неглубокие надрезы – может, хотел сделать их ярче, но только затёр. Глубоко прорезать толстую кору гиганта у чужака не вышло, но Гедимин опознал атлантисские буквы – «WLF».

«Улфа?» – сармат оглянулся на восток и покачал головой. «Неблизко. И как они через реки переправлялись? Артаккаш в нижнем течении – далеко не ручеёк, Фиран после слияния с ним – тем более. Да сейчас ещё половодье…» – сармат представил себе плывущий «флип» и в недоумении пожал плечами. «И, главное, зачем? И для кого метка на дереве? Не для меня же…»

16.01.280 от Применения. Западная пустошь, берег реки Илки

След трёхколёсного транспорта вихлял, выписывал петли на юг, но неизменно возвращался к берегу Илки. В поломанных тростниках Гедимин нашёл прибитые волной перья, остатки пустого гнезда и клочки скирлиновых ниток на колючем побеге. Ещё две кучки перьев, «пернатый» след в траве вдоль колеи – и сармат вышел к очередному кострищу. Остановились чужаки там, где был только мелкий кустарник – его и вырубили подчистую, добавив ещё тростник и сухую траву. Чёрное пятно расползлось на три метра и выпустило длинный «язык» прочь от реки. Там в золе сармат нашёл капли расплавленного и застывшего скирлина, оглянулся на кострище и угрюмо сощурился. Он ещё в первый раз отметил, что куча углей не обложена камнями и даже не окопана. В этот раз было так же, и ошмётки горящего тростника полетели по ветру и подожгли траву. «Всё-таки «макаки» её затушили,» – думал Гедимин, рассматривая капли скирлина. «Ладно. Может, ещё не привыкли обращаться с огнём. Так-то в реке полно камней. Можно было бы костёр ограничить…»

На этой стоянке гиенам поживиться было нечем. Сармат нашёл только чёрно-белые «щепки» в золе – остатки тонких птичьих костей. Вилороги охотникам не попались, пришлось стрелять диких шанков и уток. И, судя по горам перьев после удачных попаданий, всё из той же крупнокалиберной «кинетики». Гедимин думал, что же они в итоге жарили на таком большом костре, – мясную кашицу с осколками костей?..

«А метку в этот раз оставлять было не на чем… Стоп!» – Гедимин повернулся к широкой пятнистой плите, под углом зарывшейся в землю. Когда-то это было маленьким зданием или обломком высотки, – сейчас даже сармат не брался опознавать. Искусственные материалы разной плотности и цвета смяло, оплавило и слепило в угловатый ком. В его неровности уже нанесло пыли, и вырос мох. Но вот белое пятно на плоском торце появилось недавно. Поверх него чернел знак, неизвестный Гедимину, но сильно похожий на одну из северянских букв – «мягкий знак», «отрастивший» поперечину. Из-под белого пятна виднелся тёмно-красный «хвостик» – часть буквы, нарисованной глиной. Сканер «прочёл» замазанное – «WLF», всё ту же метку «ульфов».

«Ага. Вот для кого её оставляли,» – Гедимин провёл сканирующим лучом по земле, отслеживая две колеи. Одна уходила дальше вдоль Илки, другая под углом заходила с юга, пересекала первую и останавливалась у камня. Отсюда машина разворачивалась и снова уезжала на юг. И там с ней пересекался ещё один прямой след, идущий с запада на восток. Прямым он был очень условно – «флип» скакал и шатался сильнее обычного, видно, водитель гнал так быстро, как получалось. Гедимин перевёл взгляд на замазанную метку и еле слышно хмыкнул. «Интересно…»

17.01.280 от Применения. Западная пустошь, берег реки Илки

Чем теплее становилось, тем выше поднималась молодая, зелёная трава, и тем заметнее она была в желтовато-серых прошлогодних зарослях. Ночью прошла гроза, прибив к земле мёртвые злаки, и степь с утра выглядела бодро, уже по-весеннему. В небе висел тёмный спиральный «хвост» циклона с ближайшей «дождевой горы». Из прибрежных кустов доносилось хоровое «чин-чик!», прерываемое сердитым клёкотом шанков – самцы делили самок. Когда звуки внезапно затихли, Гедимин насторожился и ускорил шаг. Сквозь «изгородь» зелёной травы уже был виден обугленный холм и крупный пятнистый зверь, раскапывающий склон.

Едва первая гиена, заметив сармата, попятилась от холма, с другой стороны шарахнулась в траву вторая, унося в пасти что-то продолговатое, багрово-чёрное. Гедимин шагнул вперёд, не сразу вспомнив о сканере, и спугнул зверя – тот исчез в кустах раньше, чем сармат разглядел его добычу.

Земля в низине вокруг невысокой искусственной насыпи была изрыта. Угли большого костра закидали дёрном, толком не потушив, и трава на дернинах сгорела от «подземного» жара. Если бы не ночная гроза, кострище, возможно, тлело бы до сих пор, – из ям, прорытых гиенами вглубь холмика, тянуло теплом.

Гедимин обошёл насыпь и беззвучно выругался – в грязи виднелись пересекающиеся следы протекторов и отпечатки обуви. Из подкопа торчала обгрызенная конечность – гиена выдернула из холма обгоревшую руку, но вытащить тело целиком не успела. Сармат склонился было над останками, но тут же шагнул назад и очертил широкий круг лучом сканера. «Разные отпечатки. Тут было две… нет, три машины. Третья проехала позднее…» Луч наткнулся на пулю, застрявшую в травяной кочке, и два покосившихся колышка в притоптанной траве. Кажется, их повалили специально – ямки остались глубокие. Гедимин, посмотрев на тёмные, вымазанные чем-то присохшим заострённые концы кольев, включил микросканирование. Прибор недолго перебирал варианты. «Тут кровь собаки. Обычной, земной. А тут… тут – человеческая.»

«Собака?» – запоздало удивился Гедимин, направляя луч в заросли, куда удрали гиены. Объедки нашлись быстро – часть крупной собачьей тазовой кости, кусок лопатки, а потом и останки человека. Тело было привязано к четырём коротким колышкам – видимо, за конечности; там его нашли гиены, и их никто не пугал, пока они ели, – все огрызки костей лежали тут же, между столбиками с оборванными верёвками. Рядом валялись ещё обрывки скирлина, измазанные кровью и содержимым кишечника. Сканер показал широкую полосу ткани и пришитую к ней узкую – что-то вроде подштанников. Ни другой одежды, ни черепа сармат не нашёл.

«Ясно…» – он оглянулся на поваленные длинные колья, поморщился и направил луч на кострище. Первой гиене оставалось прокопать всего ничего – одно из двух тел, даже толком не обгоревших, лежало под углями и дёрном у её подкопа. Второе, с отгрызенной рукой, Гедимин уже нашёл. Оба мертвеца были раздеты до подштанников, на лицах остались пятна чёрной глины – вниз от носа, с полуосыпавшимися белыми зигзагами поверх. Волосы сгорели, но глина только затвердела и крепче прилипла к побагровевшей коже. Сканер быстро нашёл и причину смерти – оба получили пулю в корпус, так, что пробило примитивную броню и разворотило нижние рёбра и живот. Гедимин мельком представил, что должно было остаться от одежды, и в недоумении пожал плечами – стоило ли это снимать с мертвецов?..

«Похоже, «ульфы» здесь наткнулись на «муртов». Или ещё кого-то…» – Гедимин вспомнил замазанную метку на предыдущей стоянке. «Двое погребены по какому-то ритуалу. А третий… пленник, скорее всего. Или трофейный труп? И ещё собака. В убежище «Хилларс» есть собаки, но эта явно была крупнее. Собака в отряде… Боевое животное? Поэтому его голову выставили, как трофей, вместе с человеческой? И поэтому третий отряд – который замазал метку – забрал с собой оба черепа… Если они шли с запада – это люди из Емуртлы, «мурты». А победили в стычке «ульфы». Как мне и говорили те «мартышки» из Хилларса… Тьфу ты, Ликкина. А, какая разница…»

Он огляделся в поисках крупных пней или камней. Ближайший нашёлся в двадцати шагах, – валун, глубоко ушедший в почву. На его боку белело пятно, перечёркнутое странной северянской буквой. Гедимин криво ухмыльнулся. Под побелкой наверняка была метка «ульфов». Высматривать её сармат не стал.

«А «макаки» далеко расползаются от убежищ,» – думал он, выбираясь из низины. «Надо спросить кимей и эльфов, не было ли проблем. У наннов уже начались.»

… – «Аэкин», приём!

На станции Гедимина недолюбливали, он тоже не забыл им насильный карантин восьмидесятилетней давности, но выбирать было не из чего – «Аэкин» из сарматских баз был ближе всего и к Емуртле, и к Улфе.

– Ну? – отозвался филк-связист. Судя по голосу, он тоже всё отлично помнил – может, он и сидел тогда у передатчика…

– Из убежищ полезли «макаки», – сказал Гедимин. – Оружие и транспорт делать не разучились. И порядки у них, похоже, старые. Тут, у вас под боком, развалины Улфы и Емуртлы. И оба убежища живы. А я сейчас в сотне метров от места перестрелки. «Мурты» и «ульфы» успели сцепиться. Там три трупа, один изуродованный. Из оружия в основном кинетика, но бластеры тоже есть. И есть примитивные глайдеры. Осторожнее в степи!

– А, ты наконец заметил, – кисло сказал филк. – Они уже не первый год друг друга гоняют. Ядерщик! Ну хоть эту погань можно было с планеты выжечь?!

Гедимин криво ухмыльнулся.

– Выжжешь их. Слишком надёжные убежища мы им построили. Есть что рассказать об этих… племенах? Какие у них порядки, как узнать и как отличить?

– Вот же любитель ксенофауны… – пробормотали за плечом филка.

– Седна их знает, – буркнул филк. – Напялено на них что ни попадя, палят во всё без разбора, а города как стояли в руинах, так и стоят – никто ничего не строит, только ломают. «Мартышки» из Улфы подражают волкам – на морде вроде чёрная пасть с зубами, на шлемах уши. А в Емуртле кожу не красят. Есть у них большие собаки, натасканные на людей. А в Улфе… не знаю, вроде что-то тявкает, но с «макаками» не ездит.

– Вот такая метка – это из Емуртлы? – Гедимин отправил на станцию «скан». В наушниках хмыкнули.

– Верно. Намазано поверх «подписи» Улфы?.. Да, это из Емуртлы. У них и на нагрудниках такая же буква.

– Она северянская? Я таких не помню, – сказал сармат. – Новую придумали?

– Нашёл лингвистов, мать моя колба… – пробормотали рядом со связистом. Полминуты Гедимин слышал перешёптывания и тихий свист в наушниках. Потом раздался ещё один голос – к передатчику пустили сармата-Древнего.

– Не, это не новая. Наоборот, очень старая, – проворчал тот. – Северянский алфавит – давно, ещё до нас – был длиннее. Вот эта штука – «ять» – оттуда.

– Вот как? – Гедимин мигнул. – У меня с историей не очень… Она как-то читается? Что-то значит?

– Как читается – без понятия. А вот значит… ну, до Применения её сильно любили северяне, которые за традиции. А где откопали в Емуртле… Кто этих «макак» разберёт! Можешь у них спросить, раз туда идёшь.

На станции кто-то хихикнул.

– Я иду к кимеям, – буркнул Гедимин. – Мне «макак» до Применения хватило.

«Хотя… приручённые собаки – знак не такой плохой,» – думал он, уходя дальше берегом Илки. «И то, что самок там не так гнобят. Поговорю с кимеями, с эльфами – и, может, зайду в Емуртлу. С «хилларсами» вроде договорились, может, с «муртами» тоже получится…»

Часть 21. 23.01-05.07.280. Западная пустошь, подножие млона Сьюннар, город Руум – Высокий Лес, озеро Хэт, город Раулия

23.01.280 от Применения. Западная пустошь, подножие млона Сьюннар, город Руум

Тучевая спираль от «чаши» дождевой горы развернулась широко, вытягиваясь к северу. Над горой громыхало. Озерцо у подножия Сьюннара давно вышло из берегов, подтопив тростники и подступив к широкой террасе на склоне. Как Гедимин ни приглядывался к её краям, терраса выглядела естественной, разве что местами чуть «подрихтованной». Виток туч огибал её, вытягиваясь над озером. Пасущиеся на зелёном склоне ториски, отойдя от горы на десяток шагов, растерянно встряхивались и трусцой убегали обратно – за пределами «сухой полосы» стеной стоял ливень.

– Тучи ведь двигаются… – пробормотал сармат, глядя на террасный посёлок. Пока это скорее было стойбище – два десятка шалашей из веток и листьев, навесы над штабелями брёвен и горами тростниковых связок, полуразгруженная повозка…

– Ничего, успеем до ливня, – отозвался нанн, выгружающий новые брёвна и чурбаки. Кимеи с тяжёлым грузом не возились – они плели шалаши. «Времянки» строились быстро – несколько неотёсанных жердей, кольца-поперечины из лозы и «обшивка» из странного растительного «композита» – огромных древесных листьев, простёганных стеблями трав. В чём-то их основательно вымочили – они потемнели почти до черноты, но после высыхания гнулись, а не трескались. Кольцо шалашей-«времянок» росло быстро; Гедимин сунулся было помочь сначала кимеям на строительстве, потом наннам, привёзшим из Фн’аска древесину для «капитальных» зданий, но его аккуратно оттеснили в сторону. Он сдвинул щитки на запястьях и понадеялся, что «влияние эска» поможет стройке.

Две кимеи постарше вместе с земляным сиригном обходили террасу. Каждая несла торбу с цветными камешками. Гедимин видел, как они дочерчивают и отмечают по углам квадраты будущих домов. Справа от ручейка, пересекающего террасу, план был уже закончен, но сиригну понравилось не всё, и теперь неглубокие борозды перечерчивались, а камешки перекладывались. Шестирукое существо встало у ручья, чешуйчатой лапой отметило на сырой земле несколько бороздок. Кимеи переглянулись, отложили торбы, подошли ближе.

– …настолько полноводный? – успел услышать Гедимин, дойдя до ручейка. Сиригн указал на «чашу» млона, обмотанную тучами.

– При первом переливе вот это всё, – он очертил полосы на пару метров от потока, – зальёт грязью. Русло тут надо заглубить и укрепить, дальний берег подсыпать на локоть, а лучше – на два. А строиться – вон там, не ближе.

Кимеи с опаской покосились на «чашу».

– Может, сделать в воронке сток по другому склону? – вмешался Гедимин. – Так, чтобы с этого края точно ничего не текло?

Он щурился на гору, пытаясь применить «ремонтное чутьё». Оно отказывалось работать с противоестественным, непонятно как возникшим объектом, – но сармат «слышал», как «чаша», наполняясь, стравливает воду внутрь горы. Одним из таких стоков и был ручей на террасе, другим – пока ещё узкая речушка Фиран. Все предгорные ручейки она втягивала в себя и выгибалась к востоку – уже полноценной рекой с лесистыми берегами.

– Не трогай млон, – буркнул сиригн и снова повернулся к кимеям. – А отстойники надо пробить с двух сторон. Под ручьём копать нельзя. Если будете селиться по обоим берегам – значит, два отстойника.

Нанны уже разгрузили повозку. Пока один загонял на холм недовольных торисков, другой подошёл к строителям.

– Два! Будет нам работа, – ухмыльнулся он. – Или вы сами сладите?

Кимеи слегка прижали уши.

– Нам хватит сил пробить камень, – сдержанно сказала одна. – Но в умении копать колодцы нам с наннами не сравниться. Что скажешь об отстойнике по эту сторону ручья? Верно ли выбрано место?

Она кивнула на участок на нижней ступени террасы, очерченный глубокой канавкой с тёмными камешками на дне. Гедимин оглянулся на кучку шалашей, запоздало сравнил посёлок-«времянку» с длинным «планом», растянувшимся по ступеням террасы, и удивлённо мигнул. «Если им на том берегу нужен свой отстойник – значит, там домов будет не меньше…»

– Большой город, – пробормотал он. – Фн’аск уже настолько перенаселён?

Кимеи переглянулись.

– Ты редко у нас бываешь, – шевельнула вибриссами одна из них. – Во Фн’аске, и правда, становится тесно. Только не думай, что все намеченные дома мы сразу и построим. Пока они встанут редко, но не пройдёт и десяти лет – и нужны будут новые. И однажды Руум станет самым большим городом кимей на Изменённых Землях.

Нанн опустил тяжёлую ладонь сармату на плечо.

– Десять лет! Они уже выбрали холм на берегу Хулу. Через пять лет поставят шалаши и там. Сперва шалаши, а потом – дома. На Скеллине уже негде сажать тростник, – пора спускаться по рекам!

Гедимин мигнул.

– Намечен ещё один город? – он покосился на передатчик. На карте уже появился Руум. Стройматериалы для него заготовили ещё позапрошлой осенью; Гедимин видел глиняные «нашлёпки» на срезах – «пробки» для равномерной просушки брёвен, обычный приём у кимей и наннов. Эти нашлёпки и пометили кимейскими значками – названием города «Руум». И, возможно, этой осенью во Фн’аске уже появятся брёвна с пометками нового поселения…

– Да, но деревья ещё не срублены, – отозвалась кимея, недовольно взглянув на «болтуна». – Мы не знаем, как пойдут дела в Рууме. Может, нанны построятся на холме над Хулу раньше нас.

Нанн широко ухмыльнулся.

– Нам пока набрать бы народу для Илкары! Да и что нам делать у Хулу? Разве что прикрыть пастбища от всяких там… древних, – он смущённо покосился на Гедимина. – Не в обиду будь сказано – некоторым древним сидение под землёй на пользу совсем не пошло!

Гедимин угрюмо кивнул. «Это не из-за сидения. Они и раньше были примерно такими же,» – подумал он.

С озера у истоков Фирана (там кимеи резали прошлогодний тростник – и «строевой», и «бумажный») донёсся пронзительный кошачий вопль. Кимеи вскинули уши. Нанн вздрогнул и оглянулся на степь. Гедимин двинулся было к озеру, но гигант остановил его.

– Беда не там! – он сам сделал шаг к ручью и прислушался, стремительно мрачнея. – Что там про Илкару?!

…Кимеи так торопились, что не успели отряхнуться, и их мех от воды слипся. Одна порывалась встряхнуть ушами, но тут же смущённо щурилась и останавливалась.

– Вести для тебя от водяных стражей, – выдохнула вторая, вскинув взгляд на Гедимина.

– «Коли можешь, приди в Илкару», – начала первая – и всё-таки, не удержавшись, затрясла мокрыми ушами – видимо, вода затекла внутрь.

– «Договор разрушен», – закончила за неё вторая. – Это всё, что Агва сказал.

Грудь Гедимина сдавило ледяным обручем. Не успел сармат вдохнуть и издать хоть звук, как вперёд выдвинулся помрачневший нанн.

– Стой! Что за договор в Илкаре? С кем?! Ушастые взбесились, что ли? Ну не нхельви же и не ваш народ…

– Не нхельви, – выдохнул Гедимин; под лопаткой ныло. – Если Агва вернётся, передай – я иду в Илкару.

Он огляделся, выискивая, как спуститься с террасы и не обрушить склон. Одна из кимей – они, бросив дела, столпились неподалёку от сармата и мокрых вестников – растерянно мяукнула.

– Странник Гедимин! Закат близко. Ты не заночуешь в Рууме?

Сармат качнул головой. Дышать было трудно. «М-мать моя колба, знал же, что добра не выйдет! До чего там додумались макаки драные?!»

– В Илкаре ждут, – сказал он. – Осторожней в степи! Слишком много там стало всяких… древних.

37.01.280 от Применения. Западная пустошь, верховья реки Аркети, форт Илкара

В траве у обугленного холма желтели расколотые кости и обломки челюстей с крупными зубами. Молодая трава уже пробилась сквозь гарь там, где полуденники били лучами с неба, отгоняя от добычи сбежавшихся гиен. Судя по тому, что ни одна кость не осталась неразгрызенной, в конце концов гиены своё урвали. Впрочем, пищи в тот день хватило всем – нанны забили три десятка «коз» и «пони» у погребального холма…

Мрачный седобородый нанн поправил цветные ленты на столбах у кургана и тяжело качнул головой.

– Двое. И обоим – жить бы ещё да жить…

Он прижал ладонь к поджившей ране на боку и едва заметно поморщился. Гедимин кивнул. Он думал, что нанну повезло выжить – осколок распорол мышцы живота и чуть-чуть разминулся с внутренностями. Ещё двое раненных гранатами отлёживались сейчас в Эннаре – их увёз из форта тот же караван, что привёз подкрепление. Двое остались в Илкаре. Сармат видел их раны – пробитые острыми осколками руки, рубцы на обритых головах, почти зажившие ожоги…

В Эннар уехал и нанн, получивший пулю в плечо, – как знал Гедимин, руку ему не отрезали, но что там надеялись сохранить и восстановить – он не представлял. Один убитый и девушка, умершая от раны, лежали сейчас где-то в слое пепла на погребальном кургане, в кольце почерневших камней. Нанны сложили целую гору дров, полили горючей смолой, – может, сканер и нашёл бы в слое золы останки, но Гедимин ничего не видел.

Нанн снова тронул шест, украшенный лентами, и тяжело вздохнул.

– Пойдём, мастер Хедмин. Мы же не для этого тебя звали.

Гедимин пошёл за ним к воротам Илкары. Стены над холмом уже поднялись в рост нанна. Плитняк укладывали щедро – стену такой толщины не прошиб бы ни осколок, ни пуля, и близкий взрыв самодельной гранаты едва сдвинул бы верхние камни. Поодаль и от форта, и от кургана Гедимин заметил ещё один обгорелый холмик, без каменной «диадемы» и украшенных шестов. Кости, впрочем, вокруг валялись – нанны не стали складывать огромный костёр, облитые смолой тела обгорели, но плоти в них осталось много, и холмик быстро разрыли гиены. Гедимин увидел в траве нижнюю челюсть человека. Пары зубов в ней не хватало, и вряд ли их выломали животные.

Он приостановился, глядя на блестящие осколки среди углей и золы. Это были уже не кости. Разбитый металлофрил, капли расплавленного скирлина, фриловое крошево, остатки чьих-то украшений – бизоньи рога и крысиные резцы…

– Всё там, – буркнул нанн, останавливаясь вслед за Гедимином. – Ничего из их хлама мы не взяли. Всё разбили кирками и кувалдами. Кроме вещей, о которых мы не знаем. Посмотри на них и скажи, как лучше их уничтожить. Вы, сарматы, знаете больше способов.

Гедимин кивнул.

– Значит, две машины с дальнобойным оружием и панцирь со смертельными лучами?

– Да, в твой рост, – отозвался нанн. – Сам увидишь. Нхельви уронили его в щель, раздавили по пояс. Тело – что осталось – мы вытащили. А верх не тронули. Есть там ящик с вашим знаком…

– Каким знаком? – вскинулся Гедимин. «Экзоскелет. Значит, источник питания на спине. Что именно? Аккумулятор? РИТЭГ? ЛИЭГ?!»

– Круг на шесть частей, три чёрные, три зелёные, – ответил нанн. – На меченых камнях ты такие ставил. А в повозках – знаки с молнией и зачёркнутым огнём. Живого в них не было, все проверили. Даже эльфы тут уже были – поднялись из Ралассы…

Он снова потёр свежий рубец на животе. Гедимин оглянулся на юг. Потом – на запад, где остался Старый Город Ликкин. «Гедимин, ты всё-таки идиот. Сам привёл шпионов в Илкару. Сам с чего-то поверил, что у них на уме мир…»

…Канализационные туннели и коллекторы в городах наннов обустраивали первым делом, едва закладывали фундаменты домов. Отстойник под Илкарой был уже достроен. Нанны сдвинули крышку. Внизу зашуршала потревоженная Флерва, и Гедимин услышал скрежет металлофрила. На дне колодца виднелись покорёженные остовы, сброшенные друг на друга, – два «флипа» без колёс и выпотрошенный экзоскелет.

– Сейчас поднимем, – пообещал Радгар Камнеруб, перешагивая через стайку нхельви. Зверьки толпой сбежались к колодцу, едва нанн отодвинул крышку, и теперь клубились вокруг – Гедимин всё время боялся оттоптать им лапы.

– Никто не сбежал? – негромко спросил сармат у нхельви, пока поселенцы выуживали металлофриловый хлам из отстойника. Флерва отчего-то крепко вцепилась в остатки экзоскелета – видимо, к ним прилипла какая-то органика…

– Ни один! – проверещал зверёк, привстав на задние лапы. – А они хотели! Когда бандит с лучемётами провалился, а повозки упали – двое выскочили и драпанули. И чего было их выкапывать?! Пусть бы лежали, камень впитал бы.

– Для пересчёта, – отозвалась наннка с боевым топором. Она держала в руках широкую свёрнутую ленту; Гедимин бы и не заметил эту тряпку, если бы она была не из скирлина – собранного по кускам и заново разрезанного, как будто на неё пошли остатки «древней» одежды.

– Их было пятнадцать, – она расправила ленту, и сармат увидел пришитые к скирлину полосы жёлтой кожи с короткими волосами. Пятнадцать «нашивок» немного разной формы и цвета, – иногда «шерсть» была чёрной, иногда – тёмно– или светло-бурой.

– Переверни! – скомандовал бородач молодым наннам, вытащившим вторую колымагу. Ей не только оторвало колёса вместе с осями, но и погнуло днище, и поселенцы хотели уложить её набок. Первая кое-как заняла «нормальное» положение. Вторую с ворчанием прислонили к городской стене. Экзоскелет, разрубленный от лицевого щитка до паха, ставить не стали – бросили рядом. Тут же свалили потрескавшуюся обшивку и обломки пневмоприводов – нижнюю часть.