Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 66 (всего у книги 72 страниц)

Часть 22. 06.07-30.08.280. Западная пустошь, Высокий Лес, озеро Хэт, город Раулия – Крайний Север, к северу от Хельских гор

06.07.280 от Применения. Западная пустошь, Высокий Лес, озеро Хэт, город Раулия

Гедимин и в этот раз не решился ступить на платформу в развилке тонких веток. Оттуда, где опора хотя бы казалась надёжной, он смотрел, как скайоты вытягивают из-под настила плетёный короб, разделённый на ячейки. Тут был не только мини-аэродром для «планеристов», но и маленькая ремонтная мастерская со складом запчастей и простейшего инструмента. Гедимин насторожился было из-за непрочности короба, заглянул под платформу, – там висел контейнер из толстой коры, «плетёнка» обычно стояла в нём, и он вместе с настилом защищал её со всех сторон. На «чешуйках», вынутых из короба, не было конденсата.

– Паутина не мокнет, – пояснил, повернувшись к Гедимину, «инженер» Ильм. – Её достаточно отряхнуть. А вот крылатки воду впитывают. Промасливание помогает, но вес меняется.

Он протянул сармату две «чешуйки» одной длины. Кажется, самым трудным делом в сборке «крыла» было подобрать всё по размеру, – сырьё естественного происхождения, как всегда, плохо подгонялось под стандарты. Гедимину даже сканер не надо было включать – он и так видел, как «гуляют» туда-сюда миллиметры длины и ширины, и как хрупок баланс «крыла». «И ведь не подрежешь кромку,» – он с досадой щурился на «чешуйки», взвешивая их на ладонях. Жировая пропитка, и правда, прибавляла веса – значит, снова надо было всё балансировать…

– Не такая простая штука, – едва заметно ухмыльнулась Конси – второй «инженер» – закрепляя на крыле новую «чешуйку» взамен треснувшей. – Каждую пару подгоняем на ощупь, с десятью проверками. Вроде готово?

Она покосилась на Нико. Тот в предполётную подготовку не лез, только раз заглянул в короб, повёл бровью и отошёл на свободный край платформы, сложив руки на груди.

– Ваши крылья, вам виднее, – отозвался он.

– Что ж, – Конси привычными движениями надела «планер» и проверила рулевой механизм. – Сейчас я допрыгну во-он до той ветки. Там как раз второй причал, он напротив первого. Тут никаких сложностей.

…С полётом по прямой, и правда, сложностей не было. Они начались, когда Конси стала маневрировать с поворотами и сменой высоты. Гедимин до хруста сжал пальцы – так и хотелось растянуть защитное поле для хоть какой-то страховки. Казалось, тонкие «крылья» вот-вот вывернутся, теряя пластины, и скайотка грохнется на холм. И сама Конси, хоть и держалась спокойно, на платформу после полёта на верхний ярус опустилась, тяжело дыша.

– Постоянно надо перестраиваться с потока на поток, – пояснила она. – Так что мы дальние перелёты начинаем с большой высоты. Понижаться легче. Проще забраться повыше на когтях и планировать, удерживая высоту, чем набирать её снизу.

– Так что это скорее не крылья, а замена хвостам Златок, – вмешался в разговор Нико. Упомянутые им белки – пока шли испытания, они незаметно собрались и на стволе, и на ветвях поодаль – навострили уши. Слух у них был острый – Гедимин бы не расслышал единственное короткое слово за шумом мельниц на нижнем ярусе.

– А какие соображения у тебя, сармат?

Гедимин посмотрел на короб. На платформу вставать по-прежнему не хотелось. «Где тут найти ровное место для работы?»

– Тут много восходящих воздушных потоков, – сказал он. – Они узкие, но для опоры хватит. Если наловчиться в них вставать, может стать легче с подъёмом. Но тут нужна немного другая система. Где устроиться, чтобы поработать с моделями? Этот причал меня не выдержит.

…«Мать моя колба! Чем я вообще занимаюсь?!» – временами, как неисправный светодиод, то вспыхивало, то гасло в мозгу сармата. Он приостанавливался, выдыхал и снова взвешивал на ладони «чешуйку» – очередную «лопасть» для лёгкого каркаса. Тростник, подогретый клей, туго намотанный трос, ещё ряд «чешуи»… Выждав пару минут, Гедимин прикрепил страховочную верёвку к запястью и убрал с конструкции защитное поле. Скайоты, засевшие по краям платформы, переглянулись. Кто-то озадаченно хмыкнул. «Лопасти», задетые лёгким ветерком, качнулись и медленно завертелись. Гедимин сбил последние подпорки – и соломинка с нанизанными на неё сосновыми «чешуями» встала вертикально. Сармат потянул трос влево, подставляя лопасти под восходящий поток – и «вертолёт» взвился на два метра вверх. На краю платформы охнули, кто-то еле слышно помянул Макегу. Через пару секунд чужая рука уже тянула трос, пытаясь спустить взлетевшую конструкцию.

– Влево на ладонь, – вполголоса сказал Гедимин. – Нет, мало… на три ладони, если считать в твоих.

Конструкция, потеряв опору в воздухе, пошла на снижение. Лопасти остановились и медленно закрутились в другую сторону – воздушных потоков тут, между ветками, было много. Этот оказался слабее – соломинка повисла на месте и медленно опустилась на платформу. Скайоты в четыре руки вытолкнули её в сильный поток и дружно охнули.

– Есть тяга! – Конси привязала тросик-страховку к ближайшему канату-«перилам» и развернулась к Нико. «Вертолёт» остался висеть в воздухе, натягивая верёвки. Гедимин засёк время – надолго хватит прочности, и что не выдержит первым – сами лопасти, клей, «перила»?..

– Интересно… – Нико подёргал тросик, вытянул конструкцию из потока и повертел в руках. – Значит, если верно рассчитать, они сами раскрутятся, куда надо…

– Трёх таких хватит, чтобы меня поднять, – уже прикинула в уме Конси. – И крылаток нужно меньше. Погоди, сармат! Мы с Ильмом соберём ещё пару и опробуем уже на деле.

– С земли, – буркнул Гедимин. Когда он выпустил «вертолёт» из рук, навязчивая мысль снова впилась в мозг. «Ну не может оно работать! Эта штучка себя-то держать не должна…» – он на миг зажмурился и плотно вогнал в паз ипроновую пластину. «Надо экранироваться. Не хватало всё испортить. Законы физики, меняющиеся от мыслей… Мать моя колба!»

Кто-то тронул его ладонь. Рядом стоял Нико.

– Тоже думаешь, что оно работать не должно и не может? – тихо спросил он. Ильм и Конси оживленно перекликались за сбором новых «пропеллеров». Пробегающая мимо Златка уже была поймана, крайне удивлена – и теперь бежала к платформе со свёрнутой циновкой в зубах. Через пару секунд из циновки соорудили подвесное сидение.

– Может, – буркнул сармат и пошёл к «инженерам». «Управление я бы сделал по-другому…»

…Взлетали с земли. Гедимин остался на ветке и теперь с трудом различал сквозь нижние ярусы, что происходит на корнях. Там – и наверху, на сосне – собралась толпа Златок и скайотов, вылезли даже сиригны. Из дверей мельницы тоже выглядывал кто-то, периодически оборачиваясь и крича внутрь здания. Гедимин прислушался – скайот видел сквозь хвою лучше, чем сармат.

– Пока на верёвке! Ильм сел, вот он отходит… теперь оттолкнулся! Ох ты! Взлетело! Теперь отвязывают… не, просто ослабили. Поднимается! Да выглянь ты, не развалятся твои жернова!

За дверь высунулся, едва не уронив скайота, древесный сиригн.

– Ну что там… Мать Омнекса! Взлетает!

Теперь и Гедимин слышал во внезапной тишине шелест пропеллеров. Корзина с седоком, покачиваясь, плыла в десятке метров над землёй. Ильм легонько трогал тросы под рукой, и «вертолёт» разворачивался и переходил из потока в поток, то снижаясь, то поднимаясь. Гедимин еле успел промигаться, как десять метров превратились в двадцать. Златки заверещали. Мельники переглянулись и шагнули внутрь здания. Наружу высыпали все работники.

– Хэ-эй! – Ильм помахал Гедимину и натянул тросы, рывком набирая высоту. «Вертолёт» качнулся в сторону – и скайот шагнул на ветку рядом с сарматом. Тот криво ухмыльнулся и протянул испытателю руку.

– «Чешуи» коротки. С длинными конструкция была бы куда проще.

– Поищем, – выдохнул Ильм, крепко держась за сармата и «вертолёт». Ветер слегка переменился, часть лопастей попала в слабый поток и закрутилась, потянув лёгкую корзину вверх.

– И управление надо ещё доработать, – скайот запрыгнул в неё и сжал тросы. Аппарат ухнул на пять метров вниз, но медленно всплыл и выписал полукруг в поисках более сильного ветра.

– Как думаешь, до макушки дотянет? – крикнул Ильм, пролетая мимо верхнего яруса. Там поток ослаб, и «вертолёт» снова сделал круг со снижением. За ним по стволу промчались белки.

– Наверху другой ветер! – крикнул Гедимин. – Вниз иди, лопасти порвёт!

Он опасался, что скайот не расслышит его из-за верещания белок – но не прошло и секунды, как аппарат по плавной спирали пошёл на снижение. Ильм притормозил у «яруса Гедимина» и широко ухмыльнулся.

– Понял! Штука для лесных полётов. А для открытого неба надо что-то помощнее!

– Ильм! Садись! – внизу Конси раздобыла рупор из коры и кое-как перекричала цокот белок, шорох веток и стрёкот лопастей. Скайот помахал Гедимину и ускорил снижение. Сармат с ухмылкой помахал в ответ. «Надо же, работает,» – пульсировало в мозгу. «А ведь не должно. А работает. А если найти «чешуйки» подлиннее…»

33.07.280 от Применения. Западная пустошь, Высокий Лес, озеро Никси, город Царта

Трава уже не первое утро блестела от инея, а в воде у берега белела снежная корка. Гедимин убрал флягу с Би-плазмой и поднялся на ноги. Под ногами, поверх жухлых побегов, лежали крупные зубчатые листья. Оголённые ветви берёз и осин уже не мешали свету проникать на нижний ярус, к папоротникам и мхам – и обзор поверх жёстколистных ягодников был хороший. Река плавно уходила в низину, где темнело длинное озеро с широкими зелёными берегами. Гедимин недоверчиво посмотрел на растительность и подался влево, подальше от заболоченной низины. На длинном пологом склоне темнел плотный ельник. «Озеро Никси,» – сармат сверился с картой. «Ага, три высоких дерева. Два с гнёздами.»

Третья ель, по центру массива, была тоже покрыта шарами «гнёзд» – древесными домами скайотов. Издалека было не рассмотреть паутину тросов и верёвочных лестниц, прокинутых с ветки на ветку. Может, обходились и без них – ель свесила боковые побеги так, что они почти упирались в нижние ярусы. Золотистая точка мелькнула на одном из них и ушла в тень еловой «лапы». Гедимин усмехнулся и ускорил шаг.

Уже заходя в ельник, он услышал редкие крики «ворон» – две «птичьи вышки», покинутые местной стаей перед холодами, заселили пришельцы с севера. И их тоже было много, и они бдительно охраняли гнездовья. Гедимин «посветил» на невидимую ёлку сканером, попробовал пересчитать её «население» и беззвучно хмыкнул. «Видимо, с пищей проблем нет. Ни здесь, ни на севере. Такие стаи, да ещё на высоте, над лесным массивом… Интересно, хасены о них уже знают? Над материком они летают. А тут столько еды… Надо предупредить скайотов, чтобы селились от птиц подальше.»

Под елями всегда было сумрачно. Сквозь пласты хвои – каждая иголка длиной с ладонь – пробивались только мхи и лишайники, и те чаще росли на деревьях – на коре, на свисающих мёртвых ветвях… На пятачок, оставшийся после падения трухлявой ели, нанесло берёзовых семян, пара деревьев поднялась до двадцати метров, молодые стволы тянулись за ними к закрывающемуся просвету между ёлок. Гедимин пригляделся к деревцам – на тех, что помоложе, виднелись неглубокие круговые надрезы. Кто-то сдирал берёсту – даже и с высоких берёз, где до гладкой белой коры приходилось лезть метров пять вверх по стволу. Сдирали аккуратно, не врезаясь слишком глубоко, широкими лентами, – добычу сырья уже неплохо освоили. «Берёзовая кора? Для растопки хороша, наверное,» – Гедимин сдёрнул тонкую уцелевшую полоску берёсты, помял в пальцах. «И вроде бы плести из неё можно. Какие-нибудь корзинки. Ну да, травы тут мало, а у болот она слишком жёсткая. Видно, что сырьё ходовое…»

Скайоты, похоже, бывали тут часто. Упавшие шишки все были вылущены, и явно не зубами и не клювом, а потёки смолы на елях подчищены – это сырьё тоже шло в ход. И сухих веток под деревьями было немного – всё растащили на дрова. Гедимин сверился с картой и задумчиво хмыкнул. «Далеко они ходят за топливом. Но тут холоднее – наверное, надо больше древесины. Или у местных мало кей-руды. Интересно, пожары тут бывали? С открытым огнём – опаснее, чем с камешками…»

Когда сармат остановился в задумчивости, и хвоя перестала трещать под ногами, издалека долетели знакомые звуки – стук камня о камень, шипение раздуваемых мехов и треск поленьев в огне. Гедимин растерянно мигнул. «Меха? Кузница?..» Стук оборвался, и сармат расслышал хруст, шипение и досадливые возгласы. «Кузница,» – Гедимин ускорил шаг. «Точно же, болотная руда – слышал про неё в Раулии. Что-то у них там не ладится…»

Слежавшаяся хвоя не хранила следов – о том, что поселение близко, Гедимин узнал по зарубкам на деревьях и широкой канаве. За ней ни у одной ёлки не было сухих нижних ветвей, а землю расчистили от хвои. Среди толстых выступающих корней виднелся замшелый холмик с дымящейся вершиной… хотя нет – всё-таки постройка. Деревянный каркас тщательно прикрыли дёрном, а дым выходил из глиняной трубы. «А жгут-то уголь,» – Гедимин присмотрелся к дымку. «Древесный уголь. Не очень чистый, но всё-таки…» Он быстро огляделся – и на склоне, где земля была влажнее, увидел крышки из пластов коры и скатанные дерновины. «Угольные ямы. Пустые. Работа кончена… да, и сырья не видно,» – он поискал взглядом нарубленные дрова, но не нашёл даже щепок.

– Ну, пшик вышел отличный, – донёсся из-под «холма» голос скайота. – Самый лучший. Ну что, ещё один заход? Интересно же, как пшикнет в этот раз!

– Уймись, – буркнул скайот постарше. В ответ насмешливо хмыкнули.

– Да я и уйти могу! Остальные давно на дереве, делом заняты. Так что, до обеда работа будет?

– Иди уже на дерево, – отозвался третий скайот. – И вертушку свою забирай.

– Ну, охота по коре ползать – дело ваше, – хихикнул первый, выходя из-под навеса. Из-за двери блеснул красноватый свет догорающих углей. Скайот достал из щели между слоями коры одежду из шкур мехом внутрь, отцепил от сучка «вертолёт» из еловых семян, покрутился, выбирая место для старта – и подпрыгнул над выступающим корнем, ловя восходящий воздушный поток. «Вертушка», покачиваясь, поплыла между ветвей к самой высокой ели. Гедимин смотрел, как скайот ловко рулит, намотав тросики на пальцы. «А быстро они освоились. Я же недавно ушёл из Раулии. Когда успели переслать чертежи? Сколько дней было на тренировки?»

– Ерунда какая-то эти вертушки, – донеслось из-под навеса. – Да не закрывай, сейчас прогорит – и пойдём.

– Руда ещё осталась, – заметил другой скайот. – На пару заходов хватит. Вернёмся после обеда?

Первый вздохнул.

– Уже и не знаю. Не первый год развлекаемся, а железа не добыли и на гвоздь. Мутное дело с этой болотной рудой. Чего-то недоговаривают в старых списках. Может, копаем не то, может, сушим не так. Пустой перевод угля.

Второй хмыкнул.

– За местный березняк боишься? Не переживай, его за тысячи лет не переведёшь. Может, собрать печку побольше? Руда пальцы пачкает, как надо, – железо там есть. А вот сколько…

Послышался хруст – кто-то ломал в руках некрепкую каменную корку. Гедимин убрал за спину руку со сканером. «Сейчас они все чуют ЭСТ-лучи,» – напомнил себе он. «Незачем их пугать. Спрошу разрешения.»

Кто-то пошуршал хрустящим шлаком.

– Ничего. Правда, что ли, завязать с этим делом?

– На западе металл добывают, – угрюмо напомнил другой скайот. – И медь, и железо. Что нам, если в лес ушли, одичать теперь напрочь?

– На западе руда другая, – буркнул первый. – Да и печи. Нам тут домницу в жизни не выстроить. С нашей-то печуркой, того гляди, всё полыхнёт. Дело всё-таки говорит совет. Надо работать с тем, что у нас есть, а не с тем, что когда-то где-то было.

Второй горько усмехнулся.

– С паутиной и лосиным рогом? Да-а… Тридцать лет назад жили у ядерного реактора, теперь в шкуры завернулись. Зря уходил на север, лучше бы в Эпифите остался.

– Думаешь, там по-другому? – отозвался первый. – Металлургию возродили, электростанцию построили? То же самое, только шкуры ни к чему. Два листика на пояс – и хватит. Тут хоть дышать можно!

Что-то брякнуло – кажется, камень о дерево. Гедимин навострил уши – «ремонтное чутьё» «показало» каменный молот на деревянной рукоятке, повешенный на сучок. Из дымохода с шипением ударил белый пар. Дверь открылась. Красного света за ней уже не было.

– После обеда закончим, – сказал скайот, вытаскивая из-под слоя коры тёплую одежду. – Держи… А, вот они где!

Он запрыгал на одной ноге, натягивая мягкий «чулок» с прорезями для когтей. Второй скайот, ёжась, затянул ремешки на меховых штанах и накинул куртку. Он был почти седым, длинный пух на щеках местами опалило. У первого тоже было много седины – и те же следы жара на лице. Осколок шлака не так давно отскочил ему в щёку, оставив ожоговый рубец.

– Где-то не там мы ищем руду, – задумчиво сказал он, застёгивая пуговицы. Ни «молний», ни «липучек» на скайотской одежде давно не осталось, но от пуговиц пока не отказались. Дерево, кость, рог, – материала было много…

– То ли надо рыть глубже, то ли забираться дальше в болото. Где-то руда наверняка богаче. И пласт не такой тонкий. По лету надо попробовать…

Другой невесело хмыкнул.

– Ты ещё скажи – поискать для угля нормальный дуб! По-моему, всё-таки… Хэй!

Он развернулся к Гедимину, вскинув острые уши. Второй успел сдёрнуть что-то с пояса и теперь медленно, с кривой ухмылкой, опускал руку. Зажат в ней был простой кусок коры, но смотрел скайот так, будто едва не метнул в мирного пришельца гранату.

– Я с миром, – сармат показал пустые ладони. – Я Гедимин из Пустошей.

Скайоты ошалело переглянулись и обменялись неуверенными улыбками.

– Чёрный Странник! – кузнец, уже уронивший кору наземь (она не взорвалась и не вспыхнула, хотя Гедимин бы не удивился), шагнул навстречу, протягивая руку. – Точно же! Ты… вы приходили в старый город, когда мы там жили. Я вас видел!

– И я, – не вполне уверенно сказал второй скайот, подходя ближе. Он с опаской смотрел, как ладонь соплеменника исчезает в «клешне» сармата. Гедимин был крайне осторожен – скайот даже не поморщился и попытался пожать подвернувшийся сарматский палец в ответ.

– Вы – металлурги Царты? – быстро спросил Гедимин, пока разговор не ушёл в воспоминания о «старом городе». – Я тут ещё не был.

– Это да, – пробормотал кузнец – видимо, в ответ на вторую фразу – и снова смерил сармата задумчивым взглядом. – Чёрный Странник, надо же…

Второй поднял уши на первой фразе и криво ухмыльнулся.

– Металлурги? Очень громко сказано. «Два упрямых старых лося», как говорит молодой Улли. Вот, собственно, всё производство, – он обвёл широким жестом кузницу и угольные ямы. – Металлургия на высоте…

– Можно заглянуть? – перебил его Гедимин. Его интересовало не мнение Улли и не настроение металлургов, а состав руды и угля – и тут нужен был сканер.

– Хм? Ну да, само собой, – вяло удивился кузнец, открывая дверь и проскальзывая в тёмное помещение. Гедимин туда всё равно не влез бы, разве что ползком. И так, чтобы заглянуть, пришлось сесть на землю. Луч фонаря осветил глинобитный горн, примитивные ручные мехи, разобранный глиняный короб, чёрный изнутри и пятнистый снаружи, набор инструментов из камня и рога и крытые корзины из неошкуренной лозы. Крышка одной корзины была покрыта чёрной пылью, вторая порыжела.

– Ну вот, – кузнец снял с подвеса каменный молот. Сармат отметил, что боёк и рукоять соединены надёжно – а сканер обнаружил, что тут был применён паучий клей.

– Весь инструментарий. Что осталось. Багры и лопаты уже наверху, на складе. Зимой тут не до производства. Угольные ямы закрыты до весны. А скоро прикроем и кузницу.

– Может, даже навсегда, – вздохнул за спиной сармата второй металлург. – От угольных ям прок заметен…

– Обошлись бы в городе берёзовыми дровами без таких извращений, – проворчал первый. – И вышло бы куда больше. Сам знаешь, сколько с ямы получается того угля.

– А железа не получается даже столько, – буркнул второй, открывая порыжевшую корзину. Под луч фонаря попала россыпь бугристых бурых плиток или корок небольшой толщины. «А железо тут есть,» – отметил про себя Гедимин. «И это действительно какая-то руда. А местный уголь… ну, мог быть лучше, но какой-никакой нагрев он даёт. Что же с выплавкой? Руда настолько зашлакована?»

– Улли, как всегда, – поморщился кузнец, посмотрев в угол – на ряд корзин с рыхлой чёрно-бурой массой, местами похожей на пену. – Умчался, а шлак не вынес.

«М-да. Похоже, именно настолько,» – Гедимин включил лучевой сканер, стараясь не задеть кузнеца – и не попасть лучом в спрятанный за кузницей и стволами ёлок город. «Ага, ясно. Процентов десять железа. Можно было бы выбить, но не такими методами. Сюда бы наннский штукофен…»

– Руда не очень, – сказал он, поднимаясь на ноги. – Для неё нужна большая печь. А для такой печи – другая руда. У вас шахты здесь, в лесу? Может, промахнулись мимо пласта?

Скайот выбрался из кузницы и с тяжёлым вздохом закрыл за собой дверь. Вид у него был усталый, и Гедимин запоздало спохватился, что «люди» полдня работали с металлом и не ели – а выносливость у них не сарматская.

– Откуда в лесу шахты… – пробормотал второй. – Гедимин, давайте в город. Мы с работы, вы с дороги, – отдышимся и поговорим уже нормально.

Первый, уже взошедший на длинный корень, как на тропу, развернулся, смерил сармата взглядом и хмыкнул.

– Конечно, в город… только как? Гедимин, вы ведь летать не умеете?

От коры ближайшей ёлки отделилась мохнатая фигура и громко фыркнула.

– Ясное дело, не умеет! Идите в Царту, с подъёмником мы разберёмся. Но – как хотите, а не выше первой жилой ветки!

Скайоты смущённо переглянулись.

– М-да, – пробормотал один из них. – Груз немаленький. Гедимин, сколько же шишек вы весите?

Сармат ошалело мигнул.

– Сколько чего?

Скайот указал на верхушку ели. Упомянутые шишки висели там, и Гедимин машинально начал пересчитывать свой вес в среднюю «единицу», но спохватился и встряхнулся всем телом. «Вес в шишках?! М-мать моя пробирка… а длина у них в чём? Метрическая система, – куда они её дели?!»

– Во мне восемь центнеров, – мрачно сказал он. – Тес… лю… скайоты! У вас была нормальная, единая система мер и весов. Какие, в болото, шишки?!

Сиригн фыркнул.

– Вот эти, – он мохнатой лапой указал на «эталоны массы». – Надо сравнить – вот они, бери да сравнивай. А твоего центира я в глаза не видел. И лесной народ не видел. Ладно, болтайте, а я пошёл. Нам ещё тебя наверх тащить. Все твои восемь… как их там.

Кузнецы смущённо рассматривали хвойный «настил» под ногами. Уши у них заметно порозовели – может, и от холода, но шапки натягивать они не спешили.

– Гедимин, – негромко сказал один из них. – Где-нибудь в Эпифите, может, ещё осталась эта система. И то сомневаюсь. А у нас уже двадцать лет вешают в шишках и меряют локтями. И больше нечем. Идёмте к корням, сиригны быстро спустят вам тросы. Встретимся наверху!

…«Не выше первой жилой ветки. И не дальше первой развилки,» – думал Гедимин, сквозь толстый настил ощущая, как пружинит под ним ветвь-опора. Он сидел на полу в общем зале, стараясь лишний раз не шевелиться. Платформа была достаточно крепка, чтобы его выдержать, но высота потолков, ширина дверей и это неприятное ощущение взведённой пружины… Сармат втиснулся в первое жилое строение на самом толстом участке ветви; он видел, что «дорога», отмеченная натянутым тросом, идёт дальше, и на второй развилке тоже стоит дом, а за ней – какие-то постройки помельче… но вот проверять, как себя поведёт ветка под весом пришельца, совсем не хотелось. По ощущениям, она бы не сломалась – просто изогнулась бы и распрямилась, запустив Гедимина в далёкий полёт.

Зимы в Царте были холодные, и тепло тут сохраняли всеми силами. Поэтому окон сармат не увидел – только толстые «экраны» из коры, прикрывающие каждый световой проём. В массивной глинобитной печи под слоем раскалённого угля угадывалось несколько обломков кей-руды, а у её стенок нагревались куски гранита. Обед уже подходил к концу, и жители, нырнув в свои «отсеки», возвращались с поддонами. Скайот с багром ловко перекатывал очередной раскалённый булыжник на край негорючей платформы, а потом и в подставленную чашу. Процесс «раздачи тепла» был давно отлажен – жители только кивали друг другу, иногда ещё указывали на тот или иной камень. «Термоэлементы» отличались по размеру, но ненамного – похоже, и «отсеки» были более-менее стандартные, как раз, чтобы тепла от глыбы хватило на прогрев. В самом общем зале было даже жарко – местные сидели в одних рубашках, а кто-то и с голым торсом, и от холода не ёжились.

От еды Гедимин отказался, и в кои-то веки никто настаивать не стал – сармат был нежданным гостем, и от перспективы отдать ему еду десятка жителей все заметно приуныли. Скайот, предложивший угощение, сбивчиво извинился и принёс кружку синеватой воды – здесь, как и в Раулии, в неё добавляли ягодную наливку. А она была чёрной с синим отливом – видимо, из тёмных ягод. «Кажется, краситель тоже неплохой,» – думал Гедимин, рассматривая одежду жителей. «Но, наверное, редкий.»

Нижнюю одежду тут, похоже, не красили вовсе, и волокно не отбеливали, – светлые рубахи и короткие штаны были сероватыми или зеленоватыми. Второй слой – у тех, кто его надел – был из шерсти разных оттенков бурого, и Гедимин вспомнил про вычёсывание «раулий». Кому-то досталось немного рыжей шерсти – хватило на декоративные элементы. А у кого-то по серому фону шли хаотичные темно-синие разводы – кажется, как раз результат применения красителя из тех самых тёмных ягод. Только почему-то ткань прокрасилась очень неравномерно, и в этой неравномерности виделась симметрия. «Орнамент. Только странный. Хм… Они красили тряпку, свернув её узлом? Интересно, зачем. Экономия пигмента? Или им и нужен был орнамент? Никогда не разбирался в традициях…»

Те, кто опоздал к обеду, получили свои миски – в основном с мучной жижей, блестящей от жира. В жиже плавали развернувшиеся листья «вялки» и мелкие побеги хвоща. В лепёшки, судя по цвету и пятнышкам, добавили мёд и семена ясеня, но были и пресные, и их осталось больше. Опоздавший скайот с надеждой заглянул в кадку на столе и с довольной ухмылкой выловил три красные ягоды. Они по отдельности едва помещались в ложку. Гедимин мигнул, глядя, как житель наливает из той же кадки темноватую жидкость. «Ягодные заготовки? Тут решили проблему хранения? Так, надо спросить…»

– А что в кадке? – Гедимин мягко приостановил проходящего мимо скайота. Это была самка со светлым пушком на щеках и странным узором на лице – по всей переносице и под глазами были начерчены широкие чёрные полосы. Это была не сажа, как подумал сначала сармат, – скайоты добыли чёрную глину и растёрли с жиром. «Защитная мазь? Непохоже…»

– Мочёные ягоды, – скайотка потянулась за ёмкостью. – Мать Макега! Уже пусто?.. Ну, их всегда мало, сколько ни принеси. Открыть ещё бочонок?

– Не надо, – быстро отказался Гедимин. – Мочёные? Это как?

Ответить скайотка не успела – в зал с потоком холодного воздуха вошли скайоты в уличной одежде. За ними, пригнувшись, пролез чешуйчатый земляной сиригн.

– Да, о рудных делах, – донёсся из «теплового шлюза» голос другого сиригна – древесного. – Как раз по твоей части.

Отток тепла прекратился – двери захлопнулись. Заворчавшие было прядильщики – они с веретёнами устроились тут же, на свету – пофыркали ещё немного и успокоились. К работе не вернулись – теперь все глазели на пришедших.

– Рады вас видеть, Гедимин, – повернулся к сармату незнакомый седой скайот, снимая меховую шапку. Остальные уже повесили верхнюю одежду на лосиные рога, прикреплённые к стене под потолком, – этих «вешалок» тут было много, и чего только на них ни болталось. На некоторые, как на полки, что-то клали или ставили – рог у «раулии» был широкий.

– Раулийцы нас предупредили, – сказал другой скайот, помоложе, усаживаясь на застеленную шкурой скамью. – Но предсказать вас сложнее, чем зимнюю бурю. Вы немного отдохнули с дороги? Разговор не утомит вас?

– Что там было про руду? – нетерпеливо спросил земляной сиригн, садясь прямо на пол и простукивая платформу чешуйчатым кулаком. – Нет, как вы всё-таки тут живёте? Воронье гнездо, а не дом. А у ворон хоть крылья есть…

Уже знакомый Гедимину скайот-кузнец сдержанно усмехнулся.

– Даже Тагара поднялся на дерево, чтобы с вами встретиться! Ну, и я пришёл, как обещал.

«А вот и применение красителей,» – думал Гедимин, глядя на яркие жёлтые рубахи и широкие пояса – тёмно-синие с красноватым отливом. Поверх жёлтого пигмента будто отпечатались тёмно-зелёные листья. У старшего скайота рубаха была тёмно-красной, с костяными бусинками вдоль ворота. И у него же шли по переносице и вдоль нижних век широкие полосы, выведенные чёрной глиной. Сармат быстро покосился на скайотку у очага – вроде бы между ней и пришельцем не было чёткого сходства, и внимания на него она почти не обращала. «Клановые метки? Вряд ли. И точно не профессиональные. Но узор повторяется. Что-то он всё-таки значит…»

Сармат осторожно пожал протянутые руки.

– А вы хорошо обжились тут, на севере, – сказал он. – Зимой наверху, наверное, сложно. Холод, ветер, бураны…

– Внизу не легче, – скайот криво ухмыльнулся. – Всё, сбитое ветром, падает туда. И всё, что сыпется с неба, тоже. Вы уже поели?

– У меня есть еда, – ответил Гедимин. – У вас тут, наверное, плохо с припасами.

Скайоты хмыкнули.

– Не так уж плохо. А скоро дозреют шишки, и станет ещё лучше. Но если вы про разнообразие… – старший развёл руками. – Одна и та же проблема по всему Лесу. Особенно к концу зимы.

Он заглянул в полупустую кружку и сдвинул брови.

– Вам даже не дали наливки? Ни сладких лепёшек, ни мочёных ягод? Нет, так не годится…

– Не надо, – сказал Гедимин. – Я сам отказался. Поберегите для своих, вам тут ещё зимовать. А вот мочёные ягоды… это как? В Раулии переживают, что не научились сохранять их на зиму…

Старший скайот покосился на соседа с отпечатками папоротников на рубахе. Тот смущённо улыбнулся.

– На юге пока не знают. Это недавний эксперимент, и результаты двух прошлых лет… ну, не так хороши, как хотелось бы. Пропорции и температуру ещё надо уточнить, и не все ягоды подходят… И к весне всё равно запускается брожение, – со вздохом закончил скайот. – Хотя в этом году вкус уже неплох…

Он замолчал и развернулся на сердитые крики. Очаг «выстрелил» угольком, и все скайоты, кто был рядом, сбежались к нему, срывая со стены багры. Уголь полетел обратно на негорючую платформу. Очажники принялись ворошить и разбивать подозрительные груды головешек. Кто-то тщательно проливал водой и затаптывал пол, где долю секунды пролежал уголёк, – там даже пятнышка гари не осталось, но скайоты долго не успокаивались. Гедимин повернулся к «командирам» и успел увидеть, как старший, с раскрашенным лицом, медленно садится на скамью, а волны, пробегающие по его лицу, разглаживаются.