Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 72 страниц)

– «Рута», приём! – Гедимин радостно ухмыльнулся. «Кронион! Вылез из медотсека… Главное, чтобы там без него обошлись. Я-то без болтовни выживу, а вот раненый сармат без помощи…»

– Изучаю флору и фауну. Ты уже видел равнинных трилобитов?

– Радиофаги-фильтраторы? – переспросил Кронион после секундной заминки. – Не хищные? Что ещё нового в фауне? Рыбы пока не видно? Мне есть что тебе отдать – но думаю, не поздно ли?

…В этот раз из скафандра вылезать не пришлось, только полчаса мыться изнутри и снаружи. В санпропускник Кронион вышел сам – в усиленной биозащите.

– Ну-ка, сцепи руки за спиной в замок, – велел он, пристально глядя на сармата. – Повернись боком… Теперь пожми плечами. Подними руки, упрись в потолок. Теперь достань до пола… Ага. По крайней мере, хуже не стало. Так, говоришь, новые соседи скучают по рыбе в реках?

В непрозрачном пакете лежало два десятка таких же тёмных.

– Аккуратно! – предупредил Кронион, когда Гедимин попытался их прощупать. Внутри было что-то округлое, упругое, в разных пакетах – разного диаметра. На упаковке ярко зеленели буквы и цифры.

– Можешь не спешить – лет десять у тебя есть, – сказал биолог, раскладывая пакетики на короткопалой ладони; Гедимину невольно вспомнились кимеи – пропорции фаланг у мохнатых фелиноидов и кота-сармата были одинаковые. – Это – для замерзающих водоёмов, это – для незамерзающих. Прикапываешь в ил на мелководье. Если ила нет, ищешь другое место. Для вылупления и адаптации им нужен будет покой и пища. Начинаешь с этих. Если через год в водоёме нет ничего похожего на рыбу – повторяешь с этим или этим. Другие виды, может, у них выйдет лучше. Если сразу видно пополнение – закапываешь в ил капсулы с меткой «два». Капсулы «три» – для берегов, где много насекомых или моллюсков.

– И… дальше мне с ними что делать? – Гедимин осторожно обмотал пакеты ветошью и разложил по нишам скафандра – подальше от прочих «образцов» и «сырья». – Как-то кормить? Охранять?

Кронион фыркнул в вибриссы.

– Не вздумай! Я ведь не лезу рулить реактором? Вот и ты – дай процессам идти своими путями. Живое разберётся, как ему жить.

– А если вымрет? – Гедимин недоверчиво взвесил на ладони последний набор пакетов. «Что из этого вылупится? И – как оно «поладит» с ксенофауной?»

Кронион пожал плечами.

– Скинешь данные, мы их на досуге обдумаем. Внесём изменения, дадим тебе новые образцы. Рано или поздно приживётся.

Гедимин хмыкнул.

– А если капсулу сожрут сразу? Чему там будет приживаться?

– Сразу не сожрут, – пообещал Кронион. – По твоим данным – пока некому. Вот тут, наверху, сразу и попробуй. Можешь выбирать озерца без… «трилобитов». Прекрасная, кстати, приспособляемость у равнинной фауны.

– Да ей-то после Равнины… – Гедимину вспомнилось серое небо с багровыми трещинами и стекающие ручейки синего металла, и он невольно вздрогнул. – Странно, что ещё не кишит по всему Орину! Нхельви, вон, уже на крыс охотятся и хищные деревья прикармливают…

Кронион зубасто ухмыльнулся.

– Думаю, такую подкормку уже опробовали другие растениеводы, на двух ногах. Не спрашивал, почему нанны хищные деревья посадили к себе в сад, а псевдоклёны – не стали?

Гедимин качнул головой.

– Как-то не до садоводства мне было. Спрошу. А… – он быстро огляделся по сторонам и понизил голос. – А что вообще мы знаем об этих… разумных? Ты же, наверное, получил биоматериалы…

– Все биологи получили, – отозвался Кронион. – Что я скажу… Нхельви – действительно нхельви, причём не родственники. Все твои образцы – от представителей разных семейных групп. Организатор переселения подошёл к делу с умом – разнообразие максимальное… А вот фелиноиды – да, родственники. Две семьи. У наннов вариантов больше. Эльфы… мало материала – но, вполне вероятно, семнадцать кланов в очень далёком родстве. Проблема с сиригнами – у них нет ДНК.

Гедимин мигнул.

– Это как?

Кронион пожал плечами.

– Там вообще клетки… очень специфические. Чем-то близки к материалам с Равнины. Таких существ вы с Вепуатом, как я помню, называли мицелиалами…

Гедимин ошалело встряхнул головой. Да, он хорошо помнил, ведь сам сканировал, – сверхпрочная сеть-«мицелий», покрытая то водой, то ледяными кристаллами, то плазмой, и при этом плотная на вид и на ощупь и вдобавок разумная…

– Мицелиалы?! Здесь, на Зем… в Орине?! Ладно – на Равнине, но тут… Они ведь из Мианы! Я помню мианийцев – они были нормальными… разумными рукокрылыми, – последнее Гедимин пробормотал в респиратор. Кронион усмехнулся.

– Так или иначе – у нас два вида мицелиалов. Как понимаешь, изучать их сложно, особенно без живых образцов. И я бы хорошо проверил эльфов – у них часть генома записана лучевым кодом… и, кстати, у всех новопоселенцев ирренций встроен в обмен веществ. Так прочно, что без него они, пожалуй, вымрут.

Гедимин мигнул.

– Как у людей-«ренси»? Но ведь им было плохо от ирренция…

– Первый этап адаптации, – Кронион пожал плечами. – Эволюция – вообще процесс небыстрый и с затратами не считается. Тысячи видов уходили в отсев безо всякого ирренция… Правда, мне кажется – ни один из наших трёх разумных видов не повторял долгий путь приматов. Они больше похожи на нас – кто-то взял один или несколько геномов и слепил то, что нужно. Гуманоидов с излучением, влияющим на мозг. Великанов, питающихся ультрафиолетом… ты знаешь, что нанн без контакта с солнцем быстро умрёт? Или вот фелиноидов… самый молодой вид, но уже с приспособлением к всеядности. При том, что основой был крупный хищник… да как и у меня, впрочем. Интересно было бы поговорить с генетиками, всё это сотворившими.

– Мать моя колба… – перегретый мозг Гедимина ощутимо искрил, и хотелось уткнуться лбом во что-нибудь прохладное. Он провёл ладонью по шлему.

– Значит, и эльфы, и нанны, и кимеи – это такие… мианийские сарматы? Искусственные расы? Кто их сделал? Мианийцы? Куэнны?

– Кто бы мне сказал… – отозвался Кронион, по-кошачьи поведя ухом под спецшлемом. – Возможно, эксперимент давно вышел из-под контроля. Но… Нанны сильны, выносливы и летают без глайдеров. У эльфов биотехнологии и воздействие на психику. Кимеи – неуязвимый наблюдатель… ты, помнится, не ладил с дронами-разведчиками?

Гедимина передёрнуло.

– Думаешь, их прислали для завоевания?

– Чего? Фонящей пустыни? – Кронион пренебрежительно дёрнул ухом. – Пришли они сами. И сами расселяются. Может, оно и к лучшему, – их подход к окружающей среде мне нравится. Не забудь прикопать несколько капсул у берегов Арцаккара и Фирана…

– Мне тоже кажется – они мирные, – Гедимин посмотрел на забытый, так и сжатый в кулаке свёрток и быстро спрятал его в карман. – Кто бы их там ни создал. А жизнь я расселю от ледника до Фиранканы. Давно пора.

Он уже подходил к люку, когда за спиной задумчиво хмыкнули. Кронион так и не вышел из шлюзовой камеры.

– Тут, конечно, вопрос социологии, – сказал «кот», глядя куда-то сквозь Гедимина. – Но что-то он в голове засел. Странно, что свой город собрались строить кимеи, а не сиригны.

– Что странного? – озадачился Гедимин. После того, что он уже услышал о переселенцах и пытался теперь усвоить, – что ещё могло удивить Крониона?..

– Сиригны выглядят как самодостаточный… вид. Польза от симбиоза с наннами или эльфами… она есть, но ничего такого, чего они не добились бы сами. А вот кимеи – явный придаток. Причём к зрелой цивилизации. Уже понимающей, для чего нужны исследования и их записи. Уже осознавшей ценность фиксации фактов. Насколько такая каста жизнеспособна без цивилизации-носителя… – «кот» пожал плечами. – Возможно, я чего-то не вижу. Мало данных. Если город кимей будет построен – заглядывай туда время от времени. Это… занимательно.

Часть 6. 29.01.203-27.02.203. Западная пустошь, Старый Город Елгава – междуречье Хулу и Веррека, убежище «Ксолат»

29.01.203 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Елгава

Зелёные овраги востока остались позади, но влажный тёплый ветер сюда ещё дотягивался, и трава, хоть и росла кочками, тянулась ввысь. Кочек, как заметил Гедимин, стало больше, но и суккуленты не сдавали позиций – и вытянулись ещё выше, прибавив боковых отростков. Цвести не торопились, но цветов хватало и без них – незнакомые сармату растения появились и тут, к югу от Туманных гор, и часть уже отцвела. Гедимин рассматривал и сканировал семенные коробочки и думал, когда дело дойдёт до кустарников… и где, в самом деле, тот «тайник богов жизни», откуда флору и фауну постепенно вынимают. Куэннских кораблей он не видел с тех пор, когда сам ходил в Гиблые Земли – но Куэнны ведь и не обязаны были каждый раз попадаться ему на глаза…

Стрелка-указатель под экраном дозиметра неохотно качнулась на юго-запад – «фонящие» развалины (или урано-ирренциевые пласты под ними) наконец пересилили излучение Гиблых Земель. «Елгава,» – когда под ногами захрустели сухие перекрученные побеги трав-мутантов, Гедимин остановился и включил передатчик. Отсюда разрушающиеся городские здания сливались в темное пятно, но их уже было видно.

– «Джойя», приём! «Пустошь» на связи!

– Приём, – буркнули в наушниках. – Ну, спасибо вам с Маккензи за соседей! Всегда мечтали о посёлке эа-мутантов над головой!

Гедимин мигнул.

– Чего?

– Название «Илгвен» тебе знакомо?

…Вдоль разрушенной и бесполезной «полевой» стены выросла ещё одна, диаметром поменьше – валы обломков, подпёртые с двух сторон крупными, соединёнными вместе кусками перекрытий. Гедимин, огибая новый заслон, краем глаза различил неприятный блеск в окнах высоток – на «башнях» выставили караул, и оружие у него было посерьёзнее крысиных баллист. Остатки «хельдова туннеля» воткнули в стену, соорудив длинный шлюзовый коридор. «Городские ворота?» – Гедимин шагнул в темноту, зажигая фонарь.

– Свет убрал! – рявкнули с дальнего конца туннеля. Сармат остановился.

– Я свой. Не видно, что ли?

– Свой! – передразнил его сердитый сармат-елгавец; Гедимин фонарь погасил, но успел различить рослый сутулый силуэт за баррикадой из всякого хлама. – Свои все в Йилгве! А вы, чистенькие…

– С оружием?! – перебил его другой, куда ниже ростом, – из-за баррикады его и видно не было. Говорил он на сарматском диалекте – но вот акцент был совсем другой, присвистывающий и чмокающий. Гедимин мигнул. «Таркон?»

– С инструментом. Для сварки, – буркнул ремонтник. – А вот ты, с плазмомётом, – чего ты боишься? И ты, с кинетической винтовкой… прицел поправь, он уже набок съехал!

Гедимин уже сам был не рад, что темнота кончилась, и он видит, кто и с чем охраняет «ворота». «Ремонтное чутьё» взвыло сиреной. Сармат отвёл взгляд от дряхлого оружия и кое-как собранной брони и взглянул в лица. Стало ещё хуже.

К тарконам он уже привык – тем более, под прозрачную полосу лицевого щитка попало не так много лохмотьев отслоившейся кожи. Но вот второй… Он не пригибался специально, как сначала решил Гедимин, и его позвоночник был цел, – но как-то странно стянуло мышцы, будто они усохли… как и лицевые, как и тёмно-серая кожа с глубокими складками и рубцами, туго обтянувшая череп. Левая часть лица словно оплавилась и потекла, а потом застыла и ссохлась – левое веко почти закрыло глаз. Светло-серым стал и белок вокруг выцветшей радужки – не белой, как изначально у «белоглазого» Линкена, а именно обесцвеченной… когда-то, кажется, красной.

– Чего пялишься?! – «серый» перехватил плазмомёт за сопло и замахнулся.

– Тихо там! – донеслось из окна. – Эй, чёрный! Ты у нас на прицеле. Понял? Так что не дури!

Гедимин ошалело мигнул.

– Если что, я за оружие не хватался, – напомнил он, обходя гневно шипящего «серого». Напарник крепко вцепился в его локоть и пытался оттащить, бормоча что-то про броню и «пушку». Двое в самодельной тяжёлой защите вывернули из-за угла и подозрительно сощурились на Гедимина. Он по сарматской привычке посмотрел первому в глаза – когда-то, кажется, зелёные, теперь – выцветшие и запавшие, с сероватым белком, под тёмно-серыми сморщенными веками. На лице, туго обтянутом складчатой кожей, виднелся край ветвистого рубца. «Серый» насмешливо хмыкнул.

– Что, чистенький? Не привык?

– Ликвидатор?! – второй шагнул было к Гедимину, но остановился, срывая с плеча кинетическую винтовку. – В город с оружием?!

– Ты же с оружием, – сармат сложил руки на груди. Генератор защитного поля был наготове. Сердце билось часто, под горло подкатился комок. «Не смотри на лица,» – думал он, борясь с тошнотой. «Это сарматы, не эа-форма. Но – что их так изувечило?»

– Если ваши там, внизу, что-то надумали… – «серый» недобро ощерился.

– Да тихо вы! – из распахнутого нижнего окна высотки, «обрезанной» до пяти этажей, высунулся таркон. – Ликвидаторы по одному не ходят. Этот, чёрный, шатался тут года два назад, на рудник ещё лазал…

– А! – «серый» с рубцом на щеке опустил оружие и пихнул напарника в бок. – Эй! Это ты, что ли, Гедимин?

– Я, – сармат кивнул и попытался принять дружелюбный вид. – Чего тогда не отозвались? Вы из убежища в «Йыгеве»? Я помогал со строительством…

Оба сармата и таркон оскалились.

– Знаем, – буркнул «серый» со шрамом. – Иди с нами. Деннис велел, как появишься, привести к нему. Ещё сказал – «этот вернётся».

– Деннис Маккензи? – Гедимин ухмыльнулся было, но прикусил щёку, увидев, как на него со всех сторон озлобленно щурятся. Второй патруль – ещё двое «серых», такие же сморщенные и сгорбленные – остановился рядом. Из трещины в стене высотки (её заделывали, в проёмы вставляли вынутые откуда-то рамы с целыми «стёклами») выглянули рабочие – в мягких комбинезонах, шлемах, с открытыми лицами. Гедимин посмотрел на них и еле удержал дрожь. Под комбинезонами ещё лучше была видна деформация тел – сухие узлы мышц, складки кожи, широкие рубцы там, где она лопнула и кое-как заросла, ямки от заживших язв…

– Маккензи, – патрульный толкнул Гедимина в плечо. – Двигай! С-строитель, мать твоя пробирка…

Они свернули на знакомую улицу – там сармат два года назад выжигал надпись на стене высотки. Сейчас она уменьшилась до пяти этажей; обломки того, что было выше, похоже, ушли на «крепостной вал» по периметру посёлка-на-руинах. Остатки высотки достраивали – Гедимин слышал визг разрезаемого металлофрила, лязг пластин облицовки, скрежет конструкций, перетаскиваемых с места на место, и перекличку сарматов и тарконов – и те, и другие на стройке работали сообща. «С людьми поладили,» – Гедимин покосился на тени, мелькнувшие на втором этаже – там в окно выглядывали гуманоиды, даже для тарконов слишком мелкие. «Хорошо… Но что их изувечило? Если они были в Елгавском убежище, под надёжным экраном, – не могло же излучение просочиться… Или что-то с ЛИЭГами?»

Он невольно поёжился. С двух сторон презрительно хмыкнули.

– Хорошо было на безопасной станции, да, теск? Не то, что нам под урановыми пластами! Ел и пил чистое, сверху не жгло…

Гедимин мигнул.

– Под пластами? Разве вы не из убежища в Елгаве? Там же не было…

– Нас, – резкий голос прервал его спутанные мысли. У выхода из убежища, в этот раз открытого настежь, стоял сармат в тяжёлой защите. У пояса блестел бластер, за плечом – плазмомёт, на тёмно-серой броне почти не было сколов и царапин, лицо закрывал зеркальный щиток.

– Гедимин Кет, значит… – протянул он. – Как же, помню. Ну, чего уставился, канадец? Мы все теперь серые.

Он резким жестом сдвинул зеркальную пластину. Тёмно-серые складки кожи почти закрывали выцветшие глаза.

– Убежище в Елгаве… – он дёрнул сморщенным лицом, изображая ухмылку. – Хорошее убежище. Мы его взяли, само собой. Плата за «мартышечьи» ракеты… и вот это вот.

Он ткнул себя сжатым кулаком в грудь. Пальцы складывались как-то странно – видимо, деформация коснулась и их.

– Только поздно, теск. Чересчур поздно. Половина «Йыгевы» теперь ползает там, за стеной. Хорошее убежище вы, канадцы, нам построили…

Гедимин ошалело мигнул.

– Кто придумал закопаться в урановый сланец? – не выдержал он. – Я, что ли?! Я тогда ещё предупреждал – уран переродится и выжжет всё внизу! Это его излучением вас так…

– Высушило? – Деннис Маккензи снова дёрнул складчатой щекой. – Да, ядерщик. Ты-то знаешь, что эта дрянь делает с сарматами. А какой забавный телепорт ты нам подогнал! Пол-убежища перемололо в пыль. А твой альнкит не задело, так и светится. Будет теперь прок на добыче сланца.

«Телепорт? Так они пытались его применить после…» – грудь Гедимину сдавило ледяным обручем. «Так, стоп. Какой альнкит?!»

– Физика изменилась, – кое-как проговорил он – горло тоже сдавило. – Телепорты больше не работают…

– А сразу предупредить не мог?! – рявкнул ещё один бронированный сармат, с огнемётом и кинетической винтовкой за спиной. Он поднялся из Елгавского убежища и сдёрнул зеркальный щиток. Гедимин увидел тусклый глаз под наплывами чёрной кожи. Вторая глазница была пуста.

– Чего только ни молол, когда у нас копался, – а про это не мог сказать?! – «чёрный» шагнул вперёд и щёлкнул пальцем в перчатке по щитку у выбитого глаза. – Про эту грёбаную физику?! Знал же, как и про уран! Про лучи тоже знал? Что нас не убьют – но лучше бы мы сдохли?!

– Ченге! – прикрикнул на него Деннис. – Ну как же! Откуда физику-ядерщику знать такие вещи? Он ведь нас спасал. Убежище нам строил. Занятную игрушку подарил. Мы ведь благодарить тебя должны, да, канадец?

Гедимин угрюмо сощурился.

– Про уран на «крыше» я предупреждал. Лезть к «макакам» после Применения – не просил. А вот в убежище были медики. Что они сказали про вашу мутацию?

Оба командира криво ухмыльнулись.

– Не успели спросить, знаешь ли, – сказал Деннис. – Нас в Елгаве не ждали. А посреди зачистки разбираться было некогда. Но две сотни лет мы неплохо пожили… не считая вот этого.

Он пошевелил деформированными пальцами. Гедимина передёрнуло, и не от вида его руки – как определённо решил сам Деннис, судя по презрительному хмыканью. «Значит, уже после Применения, после мутации они прорвались в убежище «макак». И, естественно, устроили резню. Оружием запаслись заранее… спасибо тебе, Гедимин, за телепорт, кусок ты идиота…»

– На «Джойе» знают о вас. Там медики есть, – он сделал над собой усилие и взглянул Деннису в глаза. – Вы передали им образцы тканей? Что за болезнь у илгвенцев?

«На «Джойе» их называли мутантами…» – щёлкнуло в мозгу, и Гедимин быстро сглотнул, унимая подступающую тошноту. «Но если их накрыло во время Применения… двести лет, – не могла же эа-мутация всё это время идти и не…»

– Илгвенцы… – протянул Деннис. – Мы себя зовём Серыми. Да-а, на «Джойе» знают. И ваши главные тоже. Твоими стараниями.

Ченге скрипнул зубами.

– Кто просил трещать?! Мы слышали ваши станции! Если не ответили – это не просто так, а, ядерщик?!

– Мне-то откуда было знать, что вы ныкаетесь?! – огрызнулся Гедимин, глядя в угрюмо сощуренные глаза. Радужка уже не могла потемнеть – так её выжгло излучением…

– Вы говорили с «Джойей»? С «Эданной»? Узнали, что с вами? Вам помогут? – нетерпеливо спросил он. Деннис скрипуче хохотнул.

– Да-а. Помогут. И ещё помогут. Что с нами? А сам не догадался? – он рывком вскрыл рукав, показывая тёмно-серую ссохшуюся руку. Мышцы на ней были, и немало – только лежали странными наплывами и узлами, как и складки кожи над ними. Там, где она не свисала, а натянулась, виднелись ветвистые рубцы – будто плоть расплавилась и стекла, а кожа, не успев за ней, треснула.

– Эа-мутация, – медленно, по слогам, проговорил Деннис, глядя Гедимину в глаза. – Редкая форма. Замедленная. Очень замедленная. Не заразная. Пока так думают. Перепроверяют. Дело-то важное…

Он криво ухмыльнулся. Гедимин встряхнул головой, отгоняя багровую пелену, застилающую глаза. Очень тяжело было стоять на месте после слова «эа-мутация», но сармат не выбрал, схватиться за сфалт или удрать – только поэтому и застыл неподвижно. «Эа-мутация,» – пульсировало в мозгу, заглушая все сигналы извне. «Целый посёлок эа-формы. Пока что ходячей и в своём уме. Уже две сотни лет…»

– Блокатор может остановить развитие этой дряни? – быстро спросил Гедимин, прижимая руки к броне – они всё равно тянулись к сфалту. – Если вы продержались двести лет и не растеклись…

– Это хитрая форма, – Деннис поднял изуродованную руку со свисающим «рукавом» скафандра и внезапно схватил себя бронированной перчаткой за палец и резко дёрнул в сторону. Гедимин вздрогнул, ждал хруста треснувшей кости или разорванных связок и мышц – но «серый», выпустив палец, спокойно согнул и разогнул его.

– Повышает прочность, – ухмыльнулся он. – Костей, кожи, мяса. И вроде как не лезет в мозги. Блокатор не воткнёшь. Но пожить ещё поживём. Может, века. Может, тысячи лет. Вот такими. Спасибо, канадец.

Гедимин хотел было фыркнуть и огрызнуться, но ледяная игла вошла под лопатку. «Теск… А ведь эта зараза лезет в мозги. Уже влезла. И сейчас ты будешь спорить с эа-формой…»

Ченге резко выдохнул. Он уже второй раз пытался выхватить кинетическую винтовку, но Деннис незаметно её придерживал.

– Поживём! – бросил, будто сплюнул, Ченге. – Если вы, seakemesh, не полезете в Йилгву! Не суйтесь к нам, слышишь, hasulu?! И всем беленьким передай! Я ещё тогда говорил – Деннис, не дай ему уйти живым! Так?!

– Heta! – Деннис отодвинул напарника ко входу в убежище. – Мы не тронем тебя, ядерщик. Всё-таки…

Он оглянулся на открытый люк и криво ухмыльнулся.

– Это была славная нора. Пока не начала разваливаться. А теперь у нас вся Йилгва – и сланцевые шахты. И никаких «макак». Больше, чем было до этого вашего взрыва. Ты, небось, ракеты разрабатывал? Вас, ядерщиков, мало, вы все заодно…

Гедимин мигнул.

– Деннис, ты что несёшь? «Макаки» сцепились с «макаками» и раздолбали планету. Я тут при чём?

Невидимая игла впилась глубже. «Мутант не то чтобы неправ. Если бы мы тогда не освоили ирренций…»

– Само собой, – ухмыльнулся Деннис. – Ни при чём. Так что уйдёшь живым и с цацками. А Йилгве они пригодились бы. Мы тут строимся, ядерщик. Внизу от сланца пыльно. Поставим завод наверху. Будет питаться от твоих альнкитов…

Гедимин, пропустив мимо ушей ленивые намёки, изумлённо мигнул. Что сарматы будут перерабатывать на субстрат то, что под рукой, даже если это урановый сланец – это было понятно. Что перерабатывающий завод перенесут из убежища наверх, да и сами переселятся – даже разумно. А вот взявшиеся откуда-то в Елгаве «альнкиты»…

– Каких ещё альнкитов? Ни в одном убежище реакторов не было – только ЛИЭГи!

– Хех, – отозвался Деннис, затолкав наконец шипящего Ченге в убежище и привалившись спиной к люку. – Альнкит есть альнкит. Тонкости – для вас, ядерщиков. Я, Серый Сармат, физике не обучен. Ну как? Домой, в чистоту, – или посмотришь на нашу Йилгву?

Гедимин тяжело вздохнул.

– Деннис, уймись. Я Применение пересидел в урановой шахте. На станции меня дальше шлюза не пускают. Покажи, что у вас тут за завод. И своим скажи, чтобы гайки крепче закручивали. А то опять у вас будут все виноваты.

Патрульные – их вокруг собралось уже шестеро – резко выдохнули. Деннис ухмыльнулся.

– Врёшь. Больно ты чистый. И всё так же лезешь, куда не просят. Завод показать? Ладно. Ченге, подождёшь в конторе? У нас тут важная инспекция…

Гедимин с трудом разобрал северянские ругательства второго командира. Выходить из убежища тот, впрочем, не стал. Деннис, отмахнувшись от патрульных, ткнул пальцем на запад.

– Дорогу помнишь, инспектор?

…На бывшем самоходном тротуаре двое тарконов собирали из обломков глайдера тачку. Серый Сармат помогал им, ворочая уже почти готовую конструкцию. Гедимин на лица больше не смотрел – только на руки и одежду. «А синтез скирлина у них освоен. Видимо, в елгавском убежище было оборудование. Может, сланец нужен ещё и для этого, – без углерода там никак.»

Восстановленная (по крайней мере, прикрытая стенами – «потроха» наружу не торчали) подстанция у ангара, перестроенного в завод, горела яркими огнями – недавно с «альнкита» перекинули луч.

– А где сам «Илгвен»? – спросил Гедимин, оглядываясь по сторонам. Деннис с ухмылкой ткнул пальцем в соседнюю, частично разобранную высотку.

– Снизу, инспектор. Легло, как плита под плиту! Забавные ракеты у вас, ядерщиков, – чего только ни умеют!

Гедимин посмотрел на высотку. Верхние этажи были разобраны – именно разобраны, аккуратно, по плитам и балкам. Ни трещин, ни перекошенных стен… «При соединении обломков тектонической плиты, прямо в эпицентре – такая сохранность? Мать моя пробирка…»

– Нет, – он тяжело качнул головой. – Наши ракеты так не умеют. Я вообще не понимаю, как это вышло. В сам «Илгвен» ещё можно спуститься?

Деннис издал хриплый смешок.

– Да мы уже поняли, ядерщик. Ты тут ни при чём, и ты ничего не понимаешь. В «Илгвен»? Да можно, чего нет? Пролом заткнули, чтоб не пылило. Прямой ход в шахты, а там сланец…

Из ангара, открытого настежь, доносился скрежет, шипение и приглушённый грохот камнедробилки.

– Heta! – заорал кто-то из Серых, перекрыв все звуки. Гедимин уже узнавал местных сарматов по акценту – не сарматскому, не филкскому… какому-то хрипло-шипящему – видимо, замедленная эа-мутация «иссушила» и голосовые связки. Грохот затих, раздался шорох высыпаемого песка, затем – плеск густой жидкости и шелест застывающего раствора. «Что-то залили меей,» – трепыхнулось в мозгу и утихло. Гедимин думал о тектонических сдвигах и их последствиях.

– Sa tatzqa! – крикнул Деннис, заходя в ангар. Гедимин шагнул следом – и увидел, как все резко разворачиваются к нему.

– Спокойно! – Деннис дёрнул щекой. – Это… свой. Пришёл провести тут инспекцию. Ну что, канадец? Как тебе наш завод?

Из восстановленного «хельдова туннеля» рельсы вели к коробу загрузки – и новые куски сланца вываливали с вагонетки на прикрытую стенками ленту. Прикрытие прикрытием, а пыль над выгружающими стояла столбом. Двое Серых в древних респираторах не обращали на неё внимания. Гедимин скользнул взглядом по шаровой мельнице, по плоским контейнерам с низкими стенками, оттащенным к стене, – под патрубок выгрузки как раз подставляли новый, ещё пустой. Те, которые уже наполнили дроблёным сланцем, были багровыми от меи. Она впиталась в чёрный песок и постепенно темнела.

– Tza! – скомандовал бригадир – практически чёрный сармат в пятнистом комбинезоне, посеревшем от пыли. Рукава были закатаны до локтей, на предплечьях виднелись ветвистые шрамы, кожу вокруг них собрало в жёсткие складки. Таркон, закупоренный в спецодежду так, что только глаза белели под лицевым щитком, поспешно дёрнул рычаг. Мельница загрохотала. Таркон с метёлкой сгребал осевшую пыль и закидывал в короб загрузки. Гедимин видел серый налёт на потолке и стенах – не только над «входом» и «выходом» камнедробилки, но и по всему ангару. Вбок уходил недавно проложенный коридор с закрытой наглухо дверью, подписанной «Мойка». Что-то загудело сбоку, – вагонетку отгоняли обратно на рудник.

– Тески! – не выдержал Гедимин. – Вода же есть! Ороситель – штука несложная. Поставили бы на разгрузке!

– Хех, – отозвался Деннис. – И что? Он остановит мутацию?

– С силикозом мутировать веселее? – Гедимин на долю секунды стиснул зубы. – Хочешь, я соберу ороситель? И… куда вы дели генераторы защитного поля? «Ириды», «сивертсены»… В Елгавском убежище они точно были!

– Хальвар! – Деннис заглянул в дальний угол, где что-то лязгало и скрежетало. – Как там с «сивертсеном»?

– Да мне что, разорваться?! – взвыло в углу, и лязг ненадолго притих. – Чем мешала печь? На кой её было сюда тащить?! И когда мне вместо «макак» дадут нормальных рабочих?!

Следом гневно фыркнул таркон.

– Не нравится – уйдём! Сам таскай руками свои блоки! Вы, тески, один другого здоровее…

Гедимин заглянул в угол, и запястья заныли от вспыхнувшего «ремонтного рефлекса». У стены лежала полуразобранная электропечь. Серый Сармат, не оборачиваясь на шум, тянул к ней проводку, собранную по кускам из срезанных где-то обрывков. Гедимин пригляделся к соединениям и нехотя кивнул – «приемлемо». Но вот сама печь…

– Что вы тут доламываете? – он, не выдержав, отодвинул двоих тарконов, запихивающих блок не тем боком и не на то место. – У кого инструкция? Чертёж?

Бригадир – сильно сгорбленный Серый в термостойких рукавицах – похлопал себя по нагрудным карманам. Вместе с пылью на ладонь выпал сложенный вчетверо листок. Это было скирлиновой бумагой… когда-то – даже чистой, но сколько раз с неё стирали текст, Гедимин считать не взялся бы. На серой поверхности виднелась чуть ли не сланцем выведенная схема – или, скорее, рисунок с подписанными стрелками и указанными кое-где расстояниями. В принципе, схема была верной – всё именно так и должно было стоять…

– Чертёж есть. Чего не используешь? – Гедимин сердито сощурился на Хальвара. – Сам видишь, что и куда они пихают?

– Я глотку сорвал на них орать! – Серый сощурился в ответ. – Просил нормальных рабочих…

– У него чертежа не допросишься! – крикнул сердитый таркон. – Только орёт, как дебил. А чтоб схему на стену повесить – это нет!

– И верно, – Гедимин, подплавив стену в паре мест, прилепил на горячий фрил развёрнутый чертёж. Пятеро тарконов, как по команде, хлопнули себя по лбу и сбежались к печи. Заскрежетали растаскиваемые блоки. Гедимин вскинулся было, но детали разворачивали нужной стороной и ставили по схеме – может, чуть криво. Сармат поправил их и шагнул в угол, к обёрнутому ветошью мощному термоэлементу. «Ага, надо чуть подрихтовать. При переноске помяли. А так он рабочий. Двести лет, уран и торий! Интересно, сколько ещё протянет…»

– Что будете плавить? – спросил он, устанавливая элемент на место и протягивая кабели для сармата-электрика. Тарконы над головой Гедимина собирали каркас, Хальвар бурчал что-то – и, судя по шелесту, тыкал пальцем в схему. Бурчал вроде бы по делу – вставало всё, куда и было нужно.

– Руки зачесались? – с коротким смешком спросил Деннис; сам он к печи не притронулся. – Известняк будем жечь. Нужна известь. Чистить мею.

Гедимин мигнул. «Гидроксид кальция?.. Ну да, верно, – самое простое, что они тут могут получить. Не едкий натр, но для меи сгодится.»

– Как поставите здесь «сивертсен» и ороситель, – он выпрямился, отряхивая руки от обрывков истлевшей ветоши, – ангар залейте меей доверху! Он уже по крышу в сланце.

Деннис хмыкнул.

– Ничего, что там – сланцевая шахта? – он указал на туннель. – Её тоже залить?

Гедимин поморщился.

– Когда я приезжал в «Йыгеву», бардака было меньше. Что, без «макак» с бластерами дело совсем не идёт? Вам же этой дрянью дышать и её глотать!

Серые Сарматы, вместо работы незаметно столпившиеся вокруг недособранной печи, дружно хмыкнули.

– Ты ещё и медик? – Деннис криво ухмыльнулся. – Не поздно думать о здоровье?

Он ткнул пальцем в искорёженную руку бригадира. Гедимин тяжело качнул головой.

– Думать, теск, никогда не поздно. Для распылителя мне кое-что будет нужно…