Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 72 страниц)

Свод залы был высоким, как раз под рост нанна – Гедимину тут было просторно, даже пришлось поднять взгляд, чтобы рассмотреть систему освещения. Ему не показалось – в помещении горели цветные светильники. На потолке раскинулись морские звёзды из сияющего жёлтого стекла. От центра каждого «зверя» к «лучам» цвет из жёлтого переходил в изжелта-зелёный, чистый зелёный и голубой с прозеленью. Мастер постарался – Гедимин был уверен, что найдёт всех животных в справочнике по узнаваемой форме «лучей» и пупырышков на них.

– Не торопись, – услышал сармат тихий шёпот. – Пусть мастер-эск оценит работу мастеров Нисы и Фиранканы…

Он быстро отвёл взгляд от потолка, заставил себя не таращиться на длинный высокий стол, резные кресла из белого дерева и массивную дубовую лавку, застеленную «козьими» шкурами (лавка точно была наннской работы, – эльф не удержался бы и добавил завитушек!). Микана в цветных одеждах терпеливо ждали. «Командир» в резной костяной диадеме даже и не ухмылялся – те, у кого было много «цацек», вообще отличались сдержанностью. Гедимин впервые задумался о возрасте эльфов – обмолвка, услышанная в Нейе во время состязания дровосеков… а сколько, собственно, лет каждому из вышедших в эту залу, и когда отличия в пару веков перестают замечаться?..

– Хорошо сделано, – сдержанно признал сармат, поводя плечом. – И башни, и печи. И другие вещи. Ниса уже делает своё стекло, даже цветное? А дом Нармаадех не против?

Губы «командира» дрогнули.

– Зоркий взгляд сармата!.. Увы, некоторые секреты дом Нармаадех не разглашает. В Нису привозят стеклянную гальку – как и другие ценные камни, которых здесь нет.

Он как бы невзначай повернулся к свету, и все вставки, стеклянные и каменные, подмигнули Гедимину. Тот мигнул в ответ. «Халькопирит, азурит, гранат… а у других – вообще пирит и трини… а нет, это всё-таки нормальный обсидиан. И стекляшки, и чьи-то зубы и кости… Белая медь или кость, ни золота, ни серебра. И это правители города? Мне казалось, эльфы сами не свои до цацек и камешков. Или тут с сырьём так плохо, что руда идёт за драгоценность?»

– Тонкая работа, – кивнул сармат. – Всё с медных рудников Фиранканы? Там, наверное, уже целый город вокруг шахт и плавилен…

Эльф снова усмехнулся.

– Так и есть, древний странник. Дом Нериннаэ уже строит башни у медных копей Рааласы, к северу от Фиранканы. Скоро у каждого дома микана будет свой город. Вот Ниса – город дома Кесвакаси… Ты присядь, мастер Хеммин. Твой путь был долог, опасен. Голод твоего разума неутолим… а что до голода телесного? Принести еды или питья?

Гедимин опустился на дубовую лавку и резко качнул головой.

– Ничего не нужно. Я бы посмотрел на город… и некоторые вещи. И потом поговорил с кем-нибудь, у кого есть время. А вам тут, наверное, хватает работы без меня.

Взгляд эльфа даже сквозь герметичную броню ощущался пронзительным и цепким, но Гедимин перехватил его и удерживал, пока микана сам не разорвал «связь». В мозгу не щекотало, ни холода, ни тепла сармат не чувствовал – всё-таки ипрон надёжно защищал от «странных» воздействий.

– Что ж, дом Кесвакаси тебе не откажет, – «командир» чуть наклонил голову. – Мы всегда рады и тебе, и твоим сородичам. Пройди по островам Нисы, не опасаясь хищных туч, – им дорога сюда закрыта. После заката моя башня ждёт тебя, но если выберешь другую – рады будут и там.

…Хасены, и правда, держались от города подальше. С западной оконечности острова открывался хороший обзор, не зря там сложили каменный помост и ограждение – «место для любования закатом»… впрочем, огневая точка тоже была бы неплохая – Гедимин даже прикинул машинально, какие орудия тут лучше поставить, но вспомнил, что ничего похожего у микана нет… ну, или они это очень хорошо прячут. Сармат, облокотившись на базальтовую плиту, смотрел на низкие, странно плотные и подвижные тучи на горизонте – пара крупных хасенов процеживала море. Видно, им было что ловить, – на пустой воде до таких размеров не распухнешь…

За серыми гребнями океанских волн были едва различимы белые корабли. Ветер усиливался, и один за другим, приспустив паруса, они галсами уходили в дельту и прятались среди островов. Гедимин взглянул вниз, на корабль, нагруженный рыбой, – ещё трепыхающуюся груду прикрывала «сеть» лозы. Вьюнок сложил листья и поджал побеги, спасаясь то ли от ветра, то ли от засолки заживо, – гребни волн легко перехлёстывали через палубу, и весь корабль и все, кто на нём, блестели от солёных брызг. Под водяным блеском Гедимин различил другой, более тусклый – длинные робы из тонко выделанной кожи пропитали раствором хемны, и вода сквозь неё не просачивалась. Сармат одобрительно хмыкнул и покосился на манжеты Энкесви. На них тоже пошла нить, пропитанная хемной, только её ещё и покрасили, и соединили нити нескольких цветов… «Эльфы!» – Гедимин едва заметно ухмыльнулся.

За первым кораблём шёл второй, длинный и узкий, с обоих бортов увешанный, как поплавками, коробами из пластов коры. За ним под водой что-то двигалось – и Гедимин, приглядевшись, различил бронированное тело, мощные плавники и длинный хвост в колючих щитках. Панцирные рыбы вслед за кораблём возвращались в бухту.

– Ещё ракушки повезли, – Энкесви указал на второй длинный корабль, свернувший в соседний пролив; за ним плыла вереница метровых плакодерм – панцирный косяк. – Теперь уже, видно, на зимовку. Плохое время для морских садов…

Первый корабль уже причалил. Коробов на его бортах не было – они «своим ходом», как недавно плот с камнем, плыли к ступеням, вырезанным в скале. На одном из ящиков стоял эльф-плотовщик и постукивал по воде шестом. В «причале», над и под волнами, виднелись ниши, из той, куда брызги едва долетали, спускались жители с баграми и верёвками. Теперь сармат разглядел, как панцирные рыбы толкают плавучий груз к скале и кружат у островка, чего-то дожидаясь.

Микана с зелёной повязкой на лбу выкатил на боковую ступень тачку мелкой рыбы, очистков от крупной, битых ракушек и мясной обрези и вывалил всё это в воду. Волны вскипели. Панцирники «всасывали» добычу на лету. Кто-то стерёг у дна, кто-то нарезал круги, подбирая то, что отбросило ветром или течением. Пять секунд – и всё стихло. Ни ошмётка на воде, ни узорной брони под ней, – плакодермы исчезли.

«Ракушки?..» – запоздало сообразил Гедимин, глядя, как короба расставляют по нишам под водой и снимают крышки с решётчатых стен. Внутри на широких перекладинах шевелились ряды приоткрытых створок. Садки с моллюсками цедили муть, поднятую со дна.

– Зря ты отказался от угощения, – покосился на сармата Энкесви. – Что лучше свежей рыбы и ракушек с можжевеловой настойкой?

– А зерно у вас растёт? – Гедимин всмотрелся в зелень на дальних островах. Можжевельники на солёных ветрах как-то выживали, хоть и пластались по камням, а вот полей сармат не видел.

– Увы, – отозвался Энкесви. – Дом Кесвакаси пока не приучил степную траву к океанским ветрам. Дубравы и орешники на берегу выручают нас. Ты ведь проходил холмами, встретил Тафара? Он, как всегда, на меня рычит…

Эльф едва заметно улыбнулся.

– Я видел рощи, – кивнул Гедимин. – Да, жёлуди и орехи выросли здоровенные. Как вы успели так обработать деревья за одно поколение?

Микана приподнял бровь.

– Мы? Хотел бы дом Кесвакаси обрести такое могущество! Нет, странник Хеммин. Мы посадили эти деревья, мы расширяем леса туда, где они согласны расти, – но на этом всё. Не мы раздули жёлуди на дубах, и не мы вытянули кружевные деревья к облакам, и цветы Дерева Ифи мы не учили ползать и плавать. Спроси у Богов Жизни, чья это рука, – ты ведь знал их, пока они не стали богами…

Гедимин мигнул. «Если бы кто-то из наших биологов… да тот же Кронион, не говоря уже о…» – он едва заметно поёжился. «Да, этот – тем более. Если бы они получили такие возможности – любая мутация любого организма, на всей планете, за одно поколение, какие угодно эксперименты… Да-а, они бы тут устроили. Маас и Зигман ещё сдерживаются! Или их придерживает третья богиня, которая спец с опытом. Чтобы лишнего не наворотили…»

– А вот тростник – это мы, – вдруг признался Энкесви. – И миинкса – тоже.

– И ручные плако… вон те рыбины у побережья? – Гедимин криво ухмыльнулся. – Как вы их выдрессировали? Там ведь мозгов под панцирем не сыщешь…

– Дар народа микана, – эльф приподнял край губ. – Увы, морские черви ему так и не поддались. Мы отвадили их от устья Аскири, но не более. И то повезло, что они избегают пресной воды…

На востоке постепенно темнело. В окнах башен зажигались цветные огни. Всё ярче горели знаки на скалах, незаметные при дневном свете, – сияющее красное стекло, «маяки» Нисы. Гедимин повернулся к эльфу.

– Ничего, если я просканирую твоё кольцо? И вон ту штуку из красного стекла?

– Там красная иррилика, – Энкесви протянул Гедимину перстень. – Однако ты хитёр, странник Хеммин. Сам закрыт от чужих глаз, а своими смотришь в самые корни…

Гедимин, пропустив подначку мимо ушей, подставил ладонь с кольцом под сканирующий луч. Экран покрылся слабой рябью. «Ирренций в составе… следовые количества, но всё же,» – сармат даже не удивился. Перстень «фонил», его излучение пульсировало, и только защитное поле отделило эту пульсацию от десятков других, идущих со всех сторон. «Фонил» Энкесви, другие эльфы, пришедшие посмотреть на закат, ближние и дальние башни, сами острова, проливы, но сильнее всего – западный океан. Словно две волны мощного излучения встречались на побережье, проходили друг сквозь друга и катились дальше, уже изменённые… Пока Гедимин «ловил» пульсацию кольца – точнее, халькопиритовой вставки – излучение сошло на нет, до считанных долей микрокьюгена, и пульсировать перестало. Сармат досадливо сощурился, убрал защитное поле, переложил кольцо на камень, – трудноуловимая «рябь» на зубцах графика так и не вернулась.

– Не может же камень действовать на никого, – негромко заметил Энкесви. – Или сам откройся, или дай его мне в руки.

– Ты сам фонишь, прибор запутается, – буркнул Гедимин, недобро сощурился на предложение «открыться» – и вскинул взгляд на эльфа, на время забыв о перстне. – Как он может действовать на кого-то? Это обычная руда, и даже не ирренциевая, – медно-железная, как та, которую плавят в Ралассе…

– Рааласе, – поправил микана. – Да, и сильный камень можно расплавить. Проку в этом столько же, сколько в том, чтобы тебя или меня пустить на растопку. Камни дают силу, пока они живы…

Гедимин покосился на сканер. «Живые камни» – колонии микроорганизмов – он видел на Равнине, да и на Земле бывало нечто подобное и, может, даже пережило Применение. Но халькопирит Энкесви не был ничем, кроме халькопирита.

– Пирит – тоже сильный камень? – хмуро спросил он. – И обсидиан?

Эльф едва заметно шевельнул ухом.

– Я ведь не из домов Нериннаэ или Нармаадех. Есть ли у этих камней другие имена, не сарматские?

– Златоблеск, – припомнил Гедимин наннское название пирита. – А обсидиан – это чёрное стекло… А, вот, смотри.

Он вынул из-под брони подарок Кристобаля. По лицу Энкесви скользнула волна. Он поднёс руку к подвеске и тут же отдёрнул.

– Всё ли ладно в подземном городе эсков?

– Да вроде всем довольны, – Гедимин пожал плечами. – Только пальцы у них… подвижность не та. Досадно, если был элек… ювелиром, например. Я им там немного помог с ремонтом. Мне ничего не надо, но Кристобаль подарил…

Он снова пожал плечами. Энкесви едва заметно сдвинул брови.

– Княгиня Энакаси не будет рада. Скормив лекарство другу, сам не исцелишься. Мне… Уже закат догорел, странник Хеммин. Давай пойдём в башню.

Гедимин не стал спорить со встревоженным эльфом. Тот в «вестибюле» сдал сармата сородичам и быстро ушёл наверх. Озадаченный Гедимин остался сидеть на лавке в протопленной зале. Ему принесли наннский тюфяк, шкуры, – всё, как принято было в Нейе. Когда микана ушли, оставив его в полумраке, сармат достал подарок Кристобаля и замерил фон. Обсидиан излучал ровно, очень слабо, – ни единого зубца пульсации Гедимин не поймал. «Всё-таки надо разобраться,» – думал он, переворачиваясь на другой бок и прижимая к себе сфалт. «Что там за действие у обычной руды, и как лечат обсидианом эа-мутацию. Традиции у разумных бывают всякие – но показания дозиметра на традиции не спишешь.»

20.07.247 от Применения. Западная пустошь, устье реки Аскири, город Ниса

Что-то мохнатое задело ладонь. Это был явно не мех «козьей» шкуры, на которой Гедимин спал, – оно было тёплым и двигалось. До пальцев дотронулись жёсткие вибриссы, потом что-то легонько толкнуло в грудь, будто пыталось перевернуть сармата на спину. Он вскинулся, что-то мохнатое проскользнуло под рукой и хрипло мяукнуло из-за спины. На разбуженного сармата смотрела недовольная кошка. Она встряхнулась, лизнула бок и запрыгнула в эльфийское кресло.

– Твои сны не были тревожными, странник Хеммин?

Незнакомый эльф из дома Кесвакаси поднялся из-за стола, протянул руку к кошке – она спрыгнула с кресла и, задрав хвост, неторопливо пошла к двери. Гедимин скользнул взглядом по одежде микана. «Цацки с азуритом и ракушками. И халькопирит тут как тут. Обруч на голове – показатель статуса… Если он из кости с азуритом – это «много» или «мало»? Я и деревянные видел… Интересно. У него вообще нет металла на одежде…»

Микана терпел разглядывание и смотрел в ответ так, будто искал брешь в ипроновом экране. Гедимин открыл было рот, но тут у двери, не сладив с тяжёлой створкой, требовательно мяукнула кошка. Эльф быстро отвёл взгляд и пошёл к «шлюзу». Кошка вышла в «камеру» и принялась обнюхивать стены. На улицу она не спешила – она, похоже, вообще никуда не спешила. «Инспекция?» – ухмыльнулся Гедимин, глядя, как зверёк заглядывает в каждый угол.

– Кошки прижились на островах? Не думал, что тут проблемы с крысами.

Сармат вспомнил другое домашнее животное эльфов – и то, что в Нисе до сих пор его не встретил. Ни одной ящерицы-отии, – наверное, тут их сдувало.

– Нет, крысы не доплывают, – отозвался микана, следя за кошкой, будто её «инспекция» и впрямь была важна. – Но есть другие… нежелательные гости. Кошки этой земли хорошо с ними справляются.

«Этой земли?» – Гедимин слегка сузил глаза. В заповеднике Йеллоустоун вряд ли держали домашних кошек – те были «ксенофауной» похлеще, чем рапториды.

– Они ведь не из… тайника богов, – заметил он. – Таких у нас держали в городах. Где вы их нашли?

Микана смерил его долгим взглядом, будто сармат спросил о чём-то очень важном, чуть ли не о государственной тайне.

– Там, где они были никому не нужны, Древний Странник. У тех, кто считал их бесполезными. Клан Железа… – по лицу эльфа пробежала волна. – Он всегда смотрел на мир странно. Я не уверен, что их бывшие… содержатели достойны разговора. Они живы и плодятся, если это важно. Когда голод станет сильнее страха, они тебе встретятся… Осталось что-то, чем дом Кесвакаси мог бы тебе помочь?

Гедимин мигнул от резкой смены темы. Только что он получил немалый кусок информации – и на досуге его следовало обдумать, но сейчас времени не было. «Уже выпроваживают,» – отметил он про себя. «Через скафандр не работает «благословение» на технику? Или вчера ляпнул лишнего?»

– Мне нужно узнать о… сильных камнях, – ответил он. – Какие они бывают и что могут. На Земле эти синие и фиолетовые камешки…

Он покосился на «цацки» микана и снова увидел на его лице волну.

– Их считают простой рудой. Кажется, вы знаете больше.

Микана смерил его задумчивым взглядом.

– Простой рудой? Нет. Клан Железа многое забыл, остальное перепутал – но кое-что сохранил. Хотя у вас свои правила… Дом Нериннаэ мог бы тебе помочь. Мы, Кесвакаси, говорим с другими стихиями. Если хочешь понять работу камня – сними щиты. С ними камень говорить не может. Тебя он за ними не увидит. Это всё, что может сказать тебе дом Кесвакаси. Что-то ещё?

…На борту «буксира» сидела пёстрая кошка с чем-то панцирно-шипастым в зубах. «Зверь» определённо умел сворачиваться в крепкий клубок, и челюсти у него были мощные – для перемалывания чего-то прочного. Но кошке удалось увернуться от укуса, избежать шипов и вцепиться в незащищённый живот. Ещё пара дохлых «раков» валялась на причале.

– Древоеды, – кивнул на них микана-провожатый. – Если ракушки и водоросли не любят смолу, то этих ничто не берёт. И были бы они сами хороши на вкус! А то даже рыбы брезгуют.

Он, почесав кошку за ухом, подобрал «рака» и зашвырнул в океан. Массивная панцирная тень за бортом шевельнулась было, но тут же разочарованно замерла. Кошка, уже забыв о добыче, поднялась на каменную лестницу и засела там, куда не долетали брызги. Баржа готовилась к отправке – в этот раз без груза, если не считать Гедимина.

…Он поднялся бы с баржей по Аскири и Арцаккару до самых каменоломен – но его интересовало кое-что на побережье. На «низком» берегу, под обрывом вдоль океана, сармат высадился и пошёл на юг. Здесь сканер не задевал ни микана, ни их странную технику, и она не наводила помехи, – Гедимин сквозь гребни волн и летящие брызги видел, как меняется состав воды по мере удаления от устья Аскири. Она несла в море немало органики и заметно опресняла мелководье, – существа, живущие в «конусе выноса», дальше на юг почти исчезали. Вдоль берега ещё шарили некрупные придонные плакодермы, но поодаль уже шныряли полихеты-переростки и гигантские голожаберные моллюски. Как-то всё это ещё и уживалось с «банками» моллюсков обычных, стайками криля в северных течениях – и плывущими оттуда же некрупными рачками и голожаберниками. Гедимин пособирал образцы – недостатка в них не было, усиливающийся ветер и пятиметровые волны швыряли всё, что не успело спрятаться, прямо на обрыв. Сармат пару раз увернулся от камнепада – каждая зима стачивала скалы минимум на полметра вглубь материка – и решил, что на ночёвку тут не останется, – пора уходить на действительно твёрдую землю.

Над побережьем, поднявшись выше ветра, висел одинокий «птерозавр»-полуденник. Гедимин покосился на останки панцирной рыбы, разбитые о скалу. Их пока ещё не смыло – и, кажется, к ним и присматривался ящер. Сармат следил за ним пару минут – он кружил, то снижаясь, то поднимаясь, но спуститься на берег, под удары волн, так и не решился.

«Сады» Нисы остались за горизонтом. Гедимин покосился на «маяк» кружевного дерева на юго-востоке и бело-зелёную «стену» у основания ствола. «Как сказал Энкесви? «Не мы вытянули их к облакам»? Эльфийские деревья в Найе были ниже, но тут попали под общую мутацию? Вот можжевельник она почему-то не берёт. А другим хвойным досталось. А злаки не затронуло. Непонятно…»

– «Рута», приём! – луч передатчика ушёл на восток. Перехватили его, само собой, на «Динси» и «Ниркайоне», а потом и на «Джойе». Выслушав недовольное бурчание и вежливо хмыкнув в ответ, Гедимин подождал ещё пару минут.

– «Рута» на связи! – отозвался филк у приёмника. – Позывной «Пустошь»? Ты знаешь, что центр не мог тебя найти?

Гедимин оглянулся на дельту Аскири. «Да кого там найдёшь, сквозь такие помехи…»

– Я с центром поговорю, – пообещал он. – Кронион далеко? Много данных по биологии.

Филк тяжело вздохнул, но канал освободил. Кронион ждать себя не заставил.

– Был у ксеносов? Что нового?

– Ручные плакодермы, – буркнул сармат. – И кошки из убежища. Пока не знаю, из какого. Ликкин или Улфа… скорее всего – Ликкин.

…Гедимин прислонился спиной к кружевному дереву. Странное было растение, будто вывелось на Равнине, – легко переходило с фото– на радиосинтез и обратно, обменивалось энергией с сородичами везде, куда дотягивались корни, по всей «сети» через континент… Через корни же «перекачивало» и генный материал – как сказал Кронион, размножение семенами у него давно отключилось, даже и ответственный за него «кусок» хромосомы заблокировался. Гедимин не стал спрашивать, ставит ли биолог опыты по разблокированию, – и так было что обсудить.

– Да, обычные земные кошки, – подтвердил Кронион. – Только… некоторые куски генома мы на Земле считали мёртвыми. А ирренций их «разбудил». Так что эльфы особо никого не дорабатывали – так, направили отбор в нужное русло. Те зверьки, от которых ты взял шерсть, родились уже под излучением, питались рыбой и моллюсками, реже мясом птицы. Крыс не ели. Слишком умны для этого. А вот где эльфы добыли их предков… все старые линии уже затёрлись, это новый подвид.

– Интересно, как микана связались с убежищами, – Гедимин вспомнил бесконечные попытки и угрюмо сощурился. – Улфа молчала, в Ликкине отзывались, но лучше бы не…

В наушниках хмыкнули.

– Твои микана отлично промывают мозги. А у ликкинцев, судя по общению с тобой, и промывать особо нечего. Странно, что у них выжили кошки. Не вымерли от голода, не пошли на субстрат…

Гедимин поморщился.

– Зайду в Ликкин. Проверю, что там с мозгами… А что скажешь о рыбах?

Кронион тихо вздохнул.

– Не по моей части, Гедимин. Это ваши штучки с излучением, влияющим на мозг. Судя по твоим сканам… за ДНК не скажу, но по всем параметрам – это в самом деле плакодермы. Определяются до вида. Дрессировка чего-то подобного – проект совершенно безнадёжный. Особенно, как ты рассказываешь, на выполнение сложных команд. Держаться там, где нет прессинга океанских хищников, и много пищи, они ещё могут, так что прикорм понятен, но вот перенос грузов и помощь в рыбалке… В общем, ксеносы как-то выполоскали им мозги. Скорее всего, ЭСТ-излучением. А тут уж тебе виднее, каким именно. Из меня так себе нейробиолог и никакой ядерщик.

– То есть никто другой повторить этот фокус не сможет, – Гедимин выхватил из потока информации главный «кусок» и досадливо сощурился. – Та же история, что с растениями…

– Очень на то похоже, – отозвался Кронион. – Не думаю, что это большая потеря. Вообще, вряд ли плакодермы здесь надолго. Слишком чуждая среда. Холодно и глубоко. Не знаю, откуда их вынесло, но скоро вернёт обратно.

– И гигантских червей с моллюсками? – Гедимин криво ухмыльнулся. – Что вообще творится в море? Я не силён в биологии – но вроде бы рыбы едят червяков, а не наоборот?

В наушниках сдержанно хмыкнули.

– Очень по-разному бывает, атомщик. Пока что червяки едят рыб. Какой сейчас год от Применения?

Гедимин мигнул.

– Двести сорок восьмой идёт. А это тут при чём?

– По меркам биосферы – не прошло и микросекунды, – ответил Кронион. – Всерьёз говорить, кто тут кого ест, можно будет лет так через миллион. Экосистемы ещё даже не начали формироваться. Можешь наблюдать процесс изнутри. Повезло, – меня со станции так и не выпускают. Слишком ценный кадр. Может, оно и разумно…

– А как ты говорил с нхельви? – перебил Гедимин. – Они знают тебя и знают, как ты выглядишь…

– Хех, – раздалось в наушниках. – Через двойной шлюз и голограмму. Спасибо, кстати, за краткий словарь. Интересные существа… Ты вот что так и не сказал. Ел в городе эльфов?

– Нет, – буркнул Гедимин. – И, кажется, они обиделись.

– Лучше так, чем откачивать тебя от неизвестных нейротоксинов, – проворчал Кронион. – Держись и дальше. И мозги под излучение не подставляй. Если даже плакодермы оказались уязвимы… Чем сложнее мозг, тем больше кнопок для управления. Усвоил?

…Гедимин задумчиво смотрел на значок с подписью «Эданна». «Вызвать на связь? Вылезет или филк на передатчике, или, что хуже, Исгельт. И дельной информации мне не видать. Вообще, как-то скупо центр делится данными. Сейчас же не один я хожу по поверхности. Где сведения от других станций? Я, конечно, могу их все обойти и спросить лично… но тогда – на кой нужен центр?!»

– «Ларат», приём. «Пустошь» на связи. Пакет для центра и запрос на ответный.

На «Ларате» удивлённо хмыкнули.

– Передавай.

«Филк, не лезущий не в своё дело?» – Гедимин слегка удивился. «А, всё равно копию у себя оставит. И вся станция её прочитает…»

Пока собранная информация уходила на «Эданну», сармат набирал и снова стирал запрос. «Данные по минералам после Применения: пирит, халькопирит, гранат, азурит, обсидиан. Состав, свойства…» – махнув рукой, он поставил точку и отправил сообщение. Огоньки «Ларата» и «Эданны» погасли. Сармат покосился на небо – солнце ещё стояло высоко – и двинулся на юго-восток. «Устье Хулу в этот раз пропущу. В Ликкин зайду. И поищу рудники Рааласы. Зимой, без воды со всех сторон, там самая работа. Может, ещё в Фиранкану успею до наводнения. Интересно, корабли микана далеко забираются на восток? Может, у них уже и за разломом колонии?»

Через час передатчик громко загудел.

– «Пустошь», приём, Айзек на связи, – сквозь помехи и шорох полёгшей травы было плохо слышно, и Гедимин остановился.

– Приём, – отозвался он. – Айзек, ты что сделал с адмиралом?

В наушниках невесело хихикнули.

– Станция большая, дел всегда много. Можно с адмиралом разминуться. Гедимин, чего тебе надо от медной и железной руды? На что ты наткнулся?

– На аналог «сильных камней» Равнины, – Гедимину нелегко дались эти слова. – По крайней мере, так считают ксеносы. И я заметил неясную пульсацию от халькопирита. Ирренция в нём для такого эффекта было мало…

Айзек слушал молча, даже ни разу не хмыкнул, – и про халькопирит, и про обмолвки эльфов, и про «цацки» у Серых Сарматов, и про пиритовый медальон Айшера Камнеруба.

– Как-то всё невнятно, – задумчиво сказал он, когда Гедимин замолчал. – Как жар листьев Тунги защищает от коррозии, ты проверишь без нас – опыт несложный. Главное, не добавляй защиты от себя. Только технологии местных. А вот сложные воздействия… Уверенность в себе – это вещь такая… трудновычислимая. И слишком от многого зависит. Пускай Стигнар, получив подарок, приободрится и успокоится. Как вычислить, из-за чего? Из-за того, что его поддерживает признанный вождь? Из-за веры в силу пирита? Этих двух факторов хватит для очень яркого эффекта. Безо всяких пульсаций.

Гедимин угрюмо сощурился.

– Но пульсация-то была. Дозиметру мозг не запаришь.

– Предположим, – отозвался Айзек. – Пока данные я не смотрел. В эльфийском городе, как ты сам говоришь, каждый камень фонит в своём ритме… Ты для начала выясни, какие свойства конкретно приписываются минералам. Пронаблюдай проявления. Мне всё же кажется – Земля не Равнина. Даже после Применения.

– Ты мне свои данные сначала дай, – хмуро сказал Гедимин. – А то от вас не дождёшься. Никто на станциях ничего странного с минералами не замечал?

– На станциях не работают с минералами, – вздохнул Айзек. – Сольвентные скважины позволяют получать чистое вещество, даже не видя, откуда сольвент его вымывает. Пирит там, железняки, скарны, – химии и физике всё равно. Это и ксеносы признают, ты сам говорил. Так вот, к добытым веществам вопросов на станциях нет. Никаких свойств, помимо отмеченных на Земле. А чтобы вытаскивать сам минерал и с ним ставить опыты, нужно хоть какое-то основание…

Он заговорил тише, – отвернулся от передатчика.

– Передача данных. Да, запросил. Были бы – дал бы. Не вижу оснований для отказа. Информа…

Огонёк на карте погас. Гедимин недобро сузил глаза. «Исгельт. Похоже, данных мне не видать. И не только по минералам. Так, где достать осколок пирита или кусок железа?»

25.08.247 от Применения. Западная пустошь, излучина реки Аркети, Старый Город Ликкин

До сезона дождей было ещё далеко. В побелевшей, выгоревшей степи лесополосы вдоль каждого ручья выделялись особенно ярко – тут некому было ни рубить деревья, ни подъедать их. Гедимин заметил незнакомый овраг издалека – но изумлённо мигнул, увидев на дне свежей промоины широкий поток. Он сверился с картой – да, тут был ручей в пару метров шириной, и русло в рыхловатом грунте он себе прогрыз. В него и хлынула новая река, смыв берега и всё, что на них росло, – из воды торчали ветви поваленных деревьев. Гедимин проследил поток по карте на север и задумчиво хмыкнул. «Похоже, это «Юго-Восточный Наар» – прогрыз котловину Тэкры и проложил себе путь на юг…»

Он хотел закрыть карту и поискать брод, но обратил внимание на новую тёмно-синюю надпись вдоль проступившей линии – кто-то прочертил «Наар» от озера до излучины, найденной Гедимином, и подписал его земными буквами – «р.Аркети».

– «Пустошь», приём! – на карте зажёгся знак станции «Аркет» на северо-востоке, в нескольких километрах от начерченного русла. – Новые данные принял?

Гедимин мигнул.

– Реку изучили?

В наушниках усмехнулись.

– Нет, из головы взяли!.. Естественно, проследили от озера. Изучать пока нечего. Она ещё не устоялась, жить в ней неудобно. Лес по течению снесло…

– А где не снесло, там затопило, – Гедимин покосился на хвойные деревья «по пояс» в воде. «Корни сгниют, – эти растения к такому непривычны. Интересно, что там ниже, – река-то впадает в Фиран…»

– Почему «Аркети»? – спросил он. Связист коротко хохотнул.

– Почему нет? Все, кому не лень, раздают там свои названия. А нас тут будто вообще нет. Передай, в общем, ксеносам – эту реку можно не называть!

– Ладно, – пообещал Гедимин, думая, что эльфы наверняка успели раньше. «Да ничего. У Арцаккара уже два названия. Миканцев в дельте не смутило, что он «Арцаккар» в верховьях…»

Реке до названий дела не было – она как текла со всей мутью, собранной с расширенного русла, так и продолжала. Переходить её пришлось в защитном поле, а мытьё скафандра отложить на следующий раз. Гедимин поднялся на сыпучий склон, с сожалением глядя на следы свежих оползней – кустарники с подмытыми рекой корнями ухнули в воду и утащили за собой метра три злаковой степи. Остальное потрескалось, но удержалось на корнях травы – переплетение там было густое.

Высокая белая трава скоро сменилась приземистой, вывернутой во все стороны жёлтой. Гедимин с удивлением увидел пару кривых, со вздутиями на стволиках, но всё-таки живых ростков Дерева Ифи. Ещё одно росло там, где уже и мутировавшая трава заканчивалась, на границе «выжженной земли». Отчего-то крысы его не сгрызли, хотя следы добычи субстрата попадались Гедимину чуть ли не от самой реки.

В городской стене появился свежий пролом, и сармат остановился перед ним. Что-то с силой надавило на остатки сооружения сверху, сплющило одну из секций, а потом из треснувшей обшивки повыдёргивали все рилкаровые балки. Искать их не пришлось – давление было сильным, но неравномерным, и они прошили оседающую стену, как колья. Следом кто-то выдернул давно обесточенные кабеля. Сил для этого понадобилось немало – соседние участки стены даже перекосились, пока что-то тянуло кабель, проходящий сквозь них, на себя. Где-то под ними он в конце концов и лопнул.

Гедимин прошёл по хрустящим обломкам, оглядываясь по сторонам. Рилкара из стены кому-то не хватило, и он взял в оборот ближайший ангар. Стены из фрила, металлофриловые балки, – всё валялось поверх просевшего пола. Опоры из рилкара и «стеклянные» вставки под крышей кто-то утащил – длинные царапины остались на мостовой. Остатки грузового глайдера, привалившиеся к соседнему ангару, не тронули.