Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 72 страниц)

«М-мать моя колба!» – Гедимин тронул нижнюю ветку ближайшего деревца. У Деревьев Ифи всегда было много побегов снизу, и ветви они норовили растопырить от самой земли – но тут все молодые отростки кто-то старательно обгрыз. «Пищухи по веткам не лазят. Мелкая моджиска не достала бы. Крупная – уволокла бы всё дерево…» – сармат направил сканер на странные погрызы на коре и ветвях, потом, опомнившись, – на лесок вдоль ручья. С озера донеслись резкие крики – то ли гогот, то ли кряканье – и пронзительное мяуканье, которое даже Гедимин опознал на слух. «Чайки. Птицы вернулись. Что говорил Кронион? Самый верный знак?..»

Вернулись не только птицы. Много веток и травы в лесу было погрызено. На стволах виднелись свежие затёсы – кто-то тёрся рогами. Гедимин замерил высоту и сдержанно хмыкнул. «Дикий бык,» – он подобрал несколько длинных бурых шерстинок. «Ага, сканер его знает. Лесной бизон… правда, с мутациями. Похоже, профессор Маас открыл свой тайник. А там были и степные. Что ж, теперь будет кому чистить берега ручьёв.»

Тонкая тёмно-оранжевая тень мелькнула в ветвях, сверкнула белым пятном на груди. Мелкий хищник, оторванный от охоты на мышей, проводил сармата настороженным взглядом. Ещё пара шагов – и над клочьями бурой шерсти на коре дерева Гедимин увидел длинные глубокие затёсы. Кто-то провёл по стволу когтями в трёх метрах над землёй, помечая территорию. Со стороны ручья доносились плеск и чавканье. Гедимин развернул луч сканера и ошалело мигнул. Он предполагал, что корневища на мелководье копает медведь – но прибор опознал в здоровенном короткохвостом звере только сурка. Он и копал как сурок, загребая ил всеми четырьмя лапами. Выдранные с корнями растения, гнилые ветки, не успевшие увернуться раки и мальки, – всё летело на берег. Сурок-переросток развернулся на шорох рыбы, прыгающей к ручью, и поймал её пастью. Потом в его зубах захрустели корни, панцири раков, зелёные побеги. «Всеяден,» – отметил про себя Гедимин, высматривая на кустах следы рыжеватого меха с серым подшёрстком – надо было прихватить образец для Крониона. «А сами сурки… хм, они тоже от мяса не отказывались. Но размеры… С чего его так разнесло?»

Под ногой хрустнула ветка. Зверь мгновенно развернулся, вскинулся на задние лапы, высоко поднял передние. «Когти,» – Гедимин вспомнил затёсы на коре и вытянул руки кверху, поднимаясь на цыпочки. Сурок – он ростом всё-таки был ниже – присел, издав короткий скрежечущий звук. Гедимин шагнул вперёд – животное метнулось в кусты.

«Хоть без стрельбы обошлось,» – думал сармат, огибая «меченые» деревья. Вдалеке кто-то с короткими лающими воплями до треска сшибался рогами. Противники, видимо, друг другу не уступали – сшибка была далеко не первая. Судя по звуку, звери были не самые крупные – и сканер подтвердил, что и рога у них не слишком длинные и всего с парой ответвлений. И кого-то из этих мелких оленей не так давно загрызли – Гедимин нашёл у большого трухлявого бревна подъеденные кости конечностей и обглоданный короткорогий череп. Внутри копошилась мышь.

Что-то пернатое спрыгнуло с дерева, наискось переплыло ручей и исчезло в тростниках. Вдалеке снова закричали чайки. Гедимин прислонился к дереву и взялся за передатчик.

– «Рута», приём, «Пустошь» на связи. Данные для биологов.

23.02.253 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Васа

Подходя к очередным развалинам, Гедимин первым делом отмечал «покосы» крыс Моджиса – свежие проплешины в траве. Но высотки Васы уже поднялись над горизонтом, а ни одного характерного следа сармат не нашёл. Меньше стало и других, столь же характерных, – небольшие стада копытных уже расселились по берегу озера, и траве от них тоже доставалось, как и мелким деревцам. Ближе к городу тропы копытных пропадали, а следы моджисок так и не появлялись. Потом исчезла и трава.

Гедимин остановился, глядя на стометровую полосу стерни. Кто-то не мелочился – выкосил под корень и степные злаки, и мутировавшую траву на окраине, выдрал последние деревца. «Не крысы,» – сармат опустился на землю, провёл ладонью вдоль обрубленных соломин. «Если только они не соорудили косилку. Тут механизмом прошлись. Надо же, где-то ещё аккумуляторы не сдохли…»

В туннеле бывшей железной дороги, ведущем в город, освещения давно не было. А сейчас оно и не требовалось – в обшивке зияли сквозные дыры. Покрытие содрали почти целиком, и внутри, и снаружи, пытались вырезать даже балки, но далеко не продвинулись – оставили только засечки. «Механический резак,» – определил Гедимин. «И абразив из толчёного стекла. Если бы круг не лопнул – отпилили бы. А сменных, наверное, мало.»

Останков «пильщика» рядом не было, как и обломков отрезного круга. Рельсы давно сняли, все крепления вывернули, – в полу ещё виднелись углубления, «заросшие» грунтом. В туннель – и в помещение станции за ним – заносило пыль, затекала вода, но из живого Гедимин видел только плесень на дне глубоких желобков, где влага задерживалась надолго. Даже мох в Старом Городе почему-то не приживался.

Дальше свет в здание не проникал. Последний светодиод с «порога» водохранилища кто-то утащил вместе с проводкой. Стены разворотили основательно, и Гедимин недовольно щурился на пострадавшие перекрытия и даже поднял над собой защитный купол. «Тут работали не крысы,» – было понятно ему. «И не пара тарконов с ломиками. Да, о тарконах, – шелухи на земле не видно.»

В полу вокруг колодца зияли проломы – остатки труб выломали, последние насосы – и исправные, и давно отказавшие – разобрали и унесли. Видимо, поэтому у бывшего «водопоя» не было ничьих следов. На стенках разрасталась плесень – ей хватало водяного пара, поднимающегося из пролома. «И цистерну разобрали,» – Гедимин «посветил» сканером на развороченные коммуникации. «Так, в прошлый раз тут была стрельба. Кто победил, и зачем им цистерна?»

…Горелый парк, где Гедимин когда-то собирал субстрат, узнать можно было только по ограде, и ту уже кто-то начал растаскивать – но тут же обломки и бросил. Фрил высокой металлизации под постоянным облучением потерял прочность – пока его не трогали, он сохранял форму, но стоило отломить одну деталь от других – она распадалась на куски. Гедимин из любопытства провёл тот же опыт, отряхнулся от радиоактивной пыли и обогнул «фонящую» ограду. «Синтез запустился. Вот чего она светит с каждым разом ярче.»

На месте ворот убежища «Гвула» зиял чёрный пролом. На мостовой виднелись характерные выбоины – кто-то стрелял из маломощной «кинетики» – и пятна оплавлений – из убежища отвечали огнём бластеров-излучателей. Гедимин криво ухмыльнулся. «Понятно. И всё-таки – кто их так разделал? Явно не крысы.»

Крыс по дороге сармат не встречал, а те «огневые посты», которые прежде приходилось огибать, были вскрыты, выпотрошены и измазаны изнутри кровью с налипшими шерстинками. Трупы кто-то прибрал, но на месте не съел – огрызков костей и обрывков шкуры Гедимин не нашёл. В кровяной луже отпечатался истёртый протектор чьей-то обуви и следы удирающей моджиски. Да, крысам определённо было не до прорыва в укреплённое убежище…

Света в «Гвуле» не было, да и светиться, кроме ирренция, было нечему. Проводку выдрали из каждой стены, утащили и тросы, и клети подъёмников – обе шахты зияли пустотой. Зачем-то срезали и напольное покрытие, и часть облицовки – даже там, где под ней не было проводов. Часть пластин при этом валялась на полу – их сняли, добывая кабель, но отчего-то не забрали.

«А следов стрельбы не видно,» – думал сармат, разглядывая стены. Он предположил на секунду, что их-то и прятали, когда снимали облицовку, но тут же хмыкнул – от кого было прятать? Да и снятые пластины были на одной и той же высоте, – скорее, какая-то декоративная плитка, «мартышек» часто тянуло на украшательства…

Он посветил в шахту лифта – подходящее место для захоронения трупов – но увидел только дно колодца и углубления от вынутого крепежа. Никто не валялся и на лестнице (тоже ободранной и лишившейся перил). На стенах были сколы, но на след от кинетического снаряда они не тянули – местами фрил стал хрупким от времени и излучения, местами в проём не вписался экзоскелет и оставил царапину. Гедимин вспомнил первую встречу с тарконами «Гвулы» и криво ухмыльнулся. «Оружие не помогло… Но где, всё-таки, трупы? И как чужаки вошли без боя? Сразу у входа подавили сопротивление? И никто не встал с арматуриной за углом? Даже мину не зало… Hasu!.. А нет, действительно, не заложил…»

То, что Гедимин принял за растяжку, оказалось бликами очередной декоративной вставки. Её частично вынули и унесли, но несколько блестящих элементов потрескались, потеряли вид, но свет ещё отражали. Сармат, выдохнув, спустился на два пролёта и вышел на пустой ярус.

Он помнил, как планировались эти убежища, и сколько всяких бесполезных помещений и лишних «цацек» туда тащили. Тем, кто захватил «Гвулу», было чем поживиться. Гедимин проходил ярус за ярусом, заглядывая в пустые проёмы дверей. Обдирали убежище долго, явно не в один заход, даже и механические резаки пошли в дело. Вся проводка, трубы, металлофрил во всех видах, весь скирлин до последнего клочка, «цацки» со стен, – всё выгребли, вывернули, срезали и утащили. Пищеблок и медчасть вынесли целиком, Гедимин еле-еле опознал их. В бывшее водохранилище он заглянул лишь мельком – там уже и стены высохли. Насосы, трубы, цистерны, даже прикипевшие болты, – что не удавалось вывернуть, выбивали.

В генераторную можно было не спускаться – и так было ясно, что Гедимин найдёт только развороченные стены. Экранирующая выстилка, нейтронностойкий фрил, – исчезло всё. Кровля держалась на тройке балок, и сармат подпёр её защитным полем и посветил фонарём туда, где раньше стояла батарея ЛИЭГов. Вынесли даже пульты и экраны из операторской, не то что сами генераторы. «Мониторы-то им зачем? Небось давно перегорели…» – Гедимин озадаченно хмыкнул, осветил все углы – ни костей, ни следов стрельбы…

«Интересные дела,» – думал сармат, выбираясь из пустого убежища. На всякий случай он переложил плазморез на плечо, но у выхода его никто не поджидал. «Где тарконы? На субстрат их пустили, что ли?»

Сармата передёрнуло. Он заглянул на всякий случай за угол, за второй, – могильника не было и там, и в ближайшей высотке тоже. Зато нашлись оплавления и выбоины на стенах – кого-то, вооружённого бластерами, теснили «кинетчики», загоняя к убежищу. «След,» – Гедимин скользнул взглядом вдоль улицы, подмечая щербины и потёки плавленого фрила тут и там. «Вот по нему и пойду.»

Бой «лучевиков» с «кинетчиками» был, похоже, самым долгим и ожесточённым, но далеко не первым, – часть отметин на стенах была оставлена раньше, и чем дальше от «Гвулы», тем больше их становилось. «Новых меньше, а вот старых…» – Гедимин провёл когтем по выбоинам, наложившимся друг на друга. «Да, кажется, это дорога к гражданскому убежищу. Как я его не замечал все эти годы? Ну, вот сейчас и выясню.»

«Дорога», отмеченная следами перестрелок, была не прямой – она ветвилась вместе с улицами, заходя иногда и в здания. По одной такой «петле» Гедимин прошёл вдоль высотки лишнюю пару сотен метров. Уже на дальнем углу он понял, что здесь тупик – стычка началась у здания и у него же закончилась, оба отряда отступили ни с чем. Он хотел вернуться к «старому» следу, но взглянул на дом на противоположной стороне улицы – и, хмыкнув, перешёл шоссе.

На углу высотки было когда-то заведение с украшенной дверью, вывеской и широкими окнами. Видимо, что-то небольшое, – оконных проёмов было пять, три в одной стене с дверным и два за поворотом. Каркас вывески уцелел, но был ободран – когда-то его снабдили светодиодами, их мародёры и унесли, разворотив стену и вытянув кабель. Остатки внешней двери валялись снаружи – с них тоже что-то сбили и прибрали. Внутреннюю уволокли целиком. Гедимин осторожно заглянул в здание, – крысиных следов в пыли не было, только человеческие, да и пользовались чужаки не зубами и когтями, а ножами и ломиками. Обшивку с диванов и кресел, расставленных вдоль стен, срезали, мелкие предметы мебели (под ними напольное покрытие с годами сменило цвет, и пятна остались) унесли целиком. Что это было – стулья, низкие столики, ящики на ножках – Гедимин не знал. У землян водилось много всякого, что в сарматские гетто не завозили…

Окна тоже были вставлены в два слоя – и кто-то, стараясь не повредить стекло, сбивал рамы и вынимал широкие пласты целиком. Гедимин озадаченно хмыкнул. Стёкла редко берегли, иногда просто вышибали – то ли ради осколков на орудия, то ли для непонятной сармату забавы. А такие широкие… «Куда им такое в убежище?» – думал Гедимин, глядя на следы старательного извлечения. «Пролезть-то пролезет, но куда применить? Стену выложить?»

Одно из стёкол вынуть-то вынули, но тут же, за углом, и уронили – на мостовой блестели осколки. Крупных не было – только сантиметровое крошево, и то немного. Сармат подобрал осколок и криво ухмыльнулся – поверхность была зеркальной. «Понятно. На Земле делали так. Зеркальные стёкла снаружи, чтобы с улицы в помещение не заглядывали. Зеркала… ну да, «макаки» их любят. Целые стёкла – какому-нибудь командиру, битая мелочь – жителям попроще. Как у тарконов. Хм… А может, тарконы тут и орудовали. По следам не поймёшь.»

Отражение в мелком осколке под ногами шевельнулось, хотя сармат был неподвижен. Он быстро огляделся – «чутьё» молчало. Внутри осколка снова что-то пришло в движение и замерло. Гедимин подобрал стекляшку и не удержался от смешка. Осколок сохранил часть «живой» картинки – старательно прорисованный коралл на дне моря. От колонии полипов остался фрагмент, но яркий и детальный. Сармат выждал десяток секунд, – коралл выпустил щупальца, ловя невидимую добычу, и снова втянул их.

«Фэнрил,» – Гедимин ухмыльнулся, приглядываясь к другим осколкам. «Ну да, логично. Снаружи зеркальная поверхность, а внутри – картинки для украшения. Дно моря, какой-нибудь лес, горы, – «макакам» такое нравилось. Надо же, не выгорел за столько лет…»

Современные жители Васы, кажется, тоже ценили фэнрил, – больше осколков с внятными изображениями Гедимин не нашёл, хотя перерыл все остатки. Было ещё несколько мелких, меньше полусантиметра, стекляшек, внутри которых шевелилось что-то размытое, – фэнрил под облучением «выгорел» послойно, изображение местами расплылось в пятнистый туман. Такое мародёры не подбирали. Не стал и Гедимин, но осколок с кораллом бережно спрятал под броню. На дне памяти что-то шевелилось, как тот коралл, – что-то про довоенный Ураниум-Сити, лабораторию под стенами АЭС…

– Тессск… – прошелестело где-то наверху, и сармат сжал пальцы и вскинул голову, сквозь защитное поле высматривая чужаков. В задумчивости он успел пройти пару кварталов, прежде чем услышал этот звук. Едва он дёрнулся, всё стихло. «Четвёртый-пятый этаж высотки слева,» – Гедимин напряг слух. Кто бы ни сидел на «высотном посту» – он замер и, похоже, даже дышать боялся. Сармат двинулся дальше – и под соседней высоткой почувствовал взгляд в макушку и снова услышал шорох над головой. Защитное поле он не убирал с прошлого раза – и сейчас сделал вид, что ничего не заметил. За ним следили – но не следовали. Ни выстрелов в спину, ни падающих с крыши плит или балок…

«Не крысы,» – Гедимин на очередной взгляд в макушку развернул луч сканера в ответном направлении. «Верно. Пост на уцелевшем этаже. Один мута… человек в шлеме… да, вот он, у дальней стены. А тут, ближе к окну, – таркон. Шкура свисает. Но тоже одетый и в шлеме. А винтовка только у дальнего…»

Краем глаза сармат увидел странный блик на высоте седьмого этажа. Ладонь уже сжимала плазморез, когда наверху, но поодаль, сверкнул второй. Зеркальные отсветы – будто кто-то подставлял под луч света небольшой отражатель – цепочкой пробежали вдоль улицы и угасли. «Сигнал,» – Гедимин остановился. Тут на стенах было много оплавлений и выбоин, и на мостовой – не меньше, – «густо» стреляли снизу вверх из бластеров и сверху вниз из «кинетики». На первом этаже отметин почти не было.

«Опять я всё пропустил,» – сармат пытался понять, какой давности эти следы, но в Старых Городах время влияло на вещи как-то странно. «Тут была целая война. Между «Гвулой» и этими му… людьми. Из гражданского убежища. Как я его пропустил?! Вроде всю Васу обшарил, пока искал субстрат и воду…»

Следов убежища сармат не видел и сейчас, но вот посты на верхних этажах и световые сигналы… «Я близко,» – он отпустил плазморез и медленно поднял передатчик. «Оружие у местных работает. Может, и приёмники целы. Они вообще живучие. Попробуем…»

– Васа, приём! Гедимин Кет на связи, – громко сказал сармат. – Гражданское убежище города Васа! Вам нечего бояться. Я здесь с мирными целями. Приём!

Передатчик захрипел и заскрежетал. Гедимин сузил глаза. «Вечная беда с ремонтниками! Что ж, вот и повод зайти. Этот аппарат давно пора чинить.»

– Гвула на связи, – даже сквозь хрип и скрежет Гедимин понял, что говорит не таркон – существо у передатчика не хлюпало сквозь длинные острые зубы. – Гедимин? Чёрный теск? Мы тебя видим! Сколько вас там?

«Гвула?» – сармат покосился на пустую улицу – вдалеке осталось выпотрошенное элитное убежище, и там точно не было работающих передатчиков. «Теск? Надо же, не забыли…»

– Я один, – ответил он. – И я не нападу, если вы не нападёте. Могу помочь с ремонтом. Где вы?

Передатчик захрипел громче прежнего. Кто-то переговаривался в отсеке рядом с ним, но слова тонули в шуме неисправного оборудования.

– Если ты мирный теск – держи руки на виду! – послышалось в наушниках. – Иди прямо до лабиринта. Мы следим за тобой!

– Ладно, – отозвался Гедимин, поднимая ладони. Ему было слегка не по себе. «Лабиринт?.. Посмотрим, что у них тут. Я никаких лабиринтов не помню. И почему всё-таки «Гвула»? Наверное тут было, как в Ликкине, – «Гвула-один» и «Гвула-два». И первая войну проиграла…»

…Это убежище строили без помощи сарматов, – ни один сармат не стал бы запихивать бункер под высотку. А чтобы понять, почему, хватило бы взгляда на вот эту улицу, заваленную обломками двух зданий. Одна из соседних высоток качнулась, оперлась на другую – и обе рухнули, превратив улицу в лабиринт треснувших перекрытий и балок. Что поверху, по трёхметровому слою развалин, что понизу, по тёмным ходам, – пробираться сквозь это «сооружение» было очень неудобно. Гедимин бы с радостью спрямил туннель потоком плазмы, но за любым поворотом могли быть аборигены – а с ними сармат ещё не ссорился.

– Мы тебя видим! – напомнил связист, едва странник подошёл к лабиринту. – Что за спиной? Оружие?

– Аппарат для сварки, – отозвался Гедимин, внаклонку заходя под покосившееся перекрытие. – Лучше скажи, куда тут сворачивать. Я могу всё это прорезать – но достанется и вам!

– Стрелки на потолке, – буркнули в наушниках и замолчали. Гедимин, извернувшись, посмотрел вверх. Процарапанные пометки были еле заметны даже в ярком свете сарматского фонаря. Стрелки указывали наружу – даже сами «строители» лабиринта ориентировались в нём, как видно, с трудом. Да и в отмеченном указателями проходе не всё было «чисто» – за очередным поворотом «ремонтное чутьё» взвыло сиреной. Гедимин тронул стену и сузил глаза. «Ага. Ловушка. Подъёмные плиты. Блочно-рычажный механизм, тросы протянуты к воротам. Может, даже на электроприводе…»

От предыдущих срабатываний механизма на полу – в стыках плит – остались следы. Фонарь подсветил пятна крови с присохшей шерстью и клочьями белесой кожи. Пол, на удивление, после срабатываний мыли – наверное, чтобы ловушка не была совсем уж очевидной. Но щели не вычищали – Гедимин даже крысиный зуб разглядел. Он покосился на стены, угрюмо щурясь. Ускорять шаг не стал, но «арктус» держал наготове – не хотелось лишний раз царапать броню.

Убежище в самом деле прикопали под высоткой – пара полуосыпавшихся этажей над ним даже сохранилась. Гедимин увидел их сквозь неплотный стык двух плит, когда добрался до главного шлюза. Верхний этаж очистили от всего, что некрепко держалось, а нижний, наоборот, укрепили, даже заделали проломы в потолке, и что-то вроде ворот на блоках и тросах тут было – сейчас закрывающую плиту опустили, и Гедимин, пригнувшись и повернувшись боком, протиснулся в «бункер над бункером». В наушниках хмыкнули.

– Осторожней, теск, потолок не проломи!

Люк был приоткрыт. Над ним сармат разглядел старательно выложенную цветным фрилом надпись «Gwuula». Под ней угадывались крепления от знаков северянской письменности, из которых слово «Гвула» почему-то не складывалось. Гедимин покосился на арку, пожал плечами и боком протиснулся в люк. Фонарь гасить не пришлось – внутри было темно.

– Чего сидите обесточенные? – громко спросил сармат. Внешний шлюз не тронули, даже укрепили, а вот внутренний выломали – мешал монтировать бластерную турель. Кроме неё, была и кинетическая, снаружи – и ко всему этому ток был подведён. Только освещения в шлюзовой камере и за ней, в промежуточном отсеке, не было. Гедимин толкнул створку – она тихо заскрежетала. Сармат, машинально поправив перекос, посветил на дверцы подъёмника и лестницу, уходящую вниз. «Лифты нерабочие, а вот кабины открываются. И от пыли их чистят…»

– Да и подъёмники можно починить, – добавил он. Тут наконец можно было выпрямиться. Потолок лёг на макушку, но дышать стало свободнее.

– На скирлиновых тросах работать будут. Скирлин ещё остался?

– Погоди, механик. Не до скирлина, – отозвался связист. Передатчик даже здесь, в «чистом» убежище, скрипел и хрипел, – ирренций определённо был ни при чём, а вот заменить некоторые детали надо было лет пятьдесят назад.

– Там кабеля искрят. Глянешь, что с ними?

Гедимин мигнул. Если что-то в электросетях искрило, обесточить верхние ярусы было разумным решением, – но сармат не «чуял» проблем с проводкой. Запах, положим, «тонул» в фильтрах, треска не было из-за отсутствия напряжения, – но и «ремонтное чутьё» ничего не различало за рилкаровой обшивкой. И там, где она была выломана, и за ней зиял чёрный изогнутый лаз, тоже, на «нюх» сармата, всё было «чисто».

– Точно искрят? – переспросил он, опускаясь на пол рядом с лазом и пытаясь посветить фонарём за угол. «Лючок» проделали почти точно – в паре метров в глубине стены, и правда, шёл технологический канал – но подбираться к нему надо было ползком, растянувшись на животе. Человек прополз бы на четвереньках и за угол свернул бы спокойно, а вот сармат в тяжёлой броне…

– Да, и ещё дымятся, – подтвердил связист. – Наши парни лазили, сказали, что менять надо. А нам не на что. Если только ты, теск, чего-нибудь соорудишь. Вы, говорят, умеете. Ты глянь, может, кабеля ещё годные?

– По мне, так годные, – сармат подумал, что проблемы с ремонтниками в «мартышечьих» поселениях, видимо, неистребимы. – Что-то не то ваши там насмотрели. Ладно, гляну…

Он снял со спины сфалт. Оставлять инструмент в отсеке не хотелось, но пролезть с ним в «лючок» совсем не получилось бы. «Ладно, внутри не пригодится,» – Гедимин снова посветил в проём и осторожно опустил плазморез на почти чистый пол. «Там ремонтной перчатки хватит. Если и она понадобится. Я бы клеммы проверил или трансформаторную. А тут чисто. Но всё-таки интересно, что померещилось местным механикам…»

Он покосился на плиту рилкара, аккуратно вынутую и поставленную у стены. Она была немного шире проёма – как раз, чтобы заткнуть его и закрыть «косметические дефекты» по краям. «Килограммов пятнадцать в ней будет. Для «макак» это немало. А уж для местных, ослабших в подземельях… Не просто же так эту махину выворачивали?»

Он вытянул руки вперёд, втиснулся в проём и перевернулся набок, стараясь не застрять плечами. «Ну и нора!» – думал сармат, отталкиваясь ступнями и проползая за угол. «Где их кабеля? Вон там, за технологическим люком? Да, вход в туннель там. Вот точно навносили в проект изменений, – мы такие гнутые норы не строили!»

Открыть лючок он не успел – снаружи вспыхнул свет, раздались голоса, заскрежетала и громыхнула плита, едва не придавив Гедимину пальцы ног. Свет снова погас.

– Есть! – донеслось сквозь треск помех – говорил кто-то у передатчика, но не в сам микрофон. Гедимин резко выдохнул. «Hasu! Так ведь и знал, что этим кончится. Расслабился, когда ловушки снаружи не сработали… Гедимин, ты идиот!»

– Спасибо за пушку, слизь, – теперь «макака» говорила в микрофон. – Слушай сюда. Снимаешь броню и ползёшь наружу. Тебя подцепят и вытащат. Не обидим. Будет койка, пайка, – механики в «Гвуле» нужны.

«Вот мартышки,» – Гедимин даже злобы не ощутил – только досаду, и то ненадолго. Он зашевелился, поджимая ноги и отталкиваясь пальцами рук от стены. Скафандр проскрежетал по полу, но было не до царапин. «Сейчас – выбить плиту. И оттолкнуться. Броню поцарапаю, но за угол выползу. Дальше проще пойдёт.»

– Лежать! – переговорщик, видимо, услышал скрежет. – Сам не вылезешь. Или наружу без брони – или лежи там, пока не сдохнешь. Дёрнешься – ноги отрежем!

Гедимин молча оттолкнулся ещё раз, сжимаясь в комок. Когти на ногах вцепились в плиту. Её чем-то подпёрли снаружи, но этого сармат и ждал. «Sa hasu!» – выдохнул он, резко выпрямляясь. Плита с грохотом вылетела.

– Тупая слизь! – услышал сармат в наушниках, выкатываясь следом. Снаружи заорали, он увидел «макак», втроём вцепившихся в сфалт, белый шар у его сопла – и еле успел уткнуться лицом в пол. Громыхнуло так, что встряхнуло стены. Свет погас. Что-то шкворчало и слабо светилось красным. «Сфалт!» – сармат рывком дотянулся до приклада, развернул оружие раскалённым соплом от себя. Горелая органика хрустнула под локтями, Гедимин дёрнулся, вскочил – и тут же у стены сверкнуло и загрохотало.

Работала турель недолго – поток плазмы разрезал и её, и стену, и питающие кабели, оставив дым и сноп искр. Что-то ударило под лопатку, Гедимин вполоборота махнул сфалтом – судя по истошным воплям, не промахнулся. Вторая турель подсветила дорогу лучами бластеров, прежде чем погаснуть навсегда. Потом уже светился надрезанный сфалтом край люка – Гедимин вспорол все крепления, располосовал и стену, чтобы «макакам» было чем заняться. В наушниках заорали, но сармат уже не слушал. Направив плазму широким потоком, он качнул соплом, высунутым из люка. Вспыхнула, оплавляясь, поднятая дверь «верхнего бункера». Когда сармат уже выходил, что-то щёлкнуло по затылку. Оборачиваться и искать меткого стрелка он не стал – только развернулся с включённым сфалтом, прорезая подвернувшиеся стены, и по месиву, оставшемуся от лабиринта, перебрался наверх.

Солнце в Старом Городе, как обычно, светило вполсилы, как сквозь плотный купол. Гедимин выдохнул, обернулся к притихшему убежищу.

– Sa hentush! – бросил он, как сплюнул. Хотелось, и правда, плюнуть на развалины, но шлем мешал – и не снимать же его тут было…

Передатчик молчал, даже не поскрипывал. Из «бункера» донеслось что-то про слизь и спаривание. Гедимин направил поток плазмы вниз и вбок, обрушив ещё часть лабиринта. «Пусть расчищают. Механики им нужны… Надо же было так глупо вляпаться!»

Уже за «полосой препятствий», свернув за угол, в сторону от «тропы» между «старой» и «новой» «Гвулой», Гедимин посмотрел на сфалт, и его передёрнуло. Приклад и переключатели были измазаны кровью и сажей. Крови было много – кому-то, похоже, поотрывало пальцы перед взрывом плазмы, а её жар добил выживших. Сармат запоздало проверил переключатель – всё работало, как и до того, когда он проламывался сквозь лабиринт. «Сфалт – не для «мартышечьих» лап!» – Гедимин брезгливо поморщился. «Отмою, как выберусь. Всё отмою. И сам уляпался в этой падали. Sa hentush!»

25.03.253 от Применения. Западная пустошь, Туманные горы, город Ильхагга

Фауну из «резервата», похоже, расселили сразу по множеству точек – сама она не разбежалась бы так быстро от Гиблых Земель до побережья. В степи Гедимин встретил небольшое стадо равнинных бизонов, уже с детёнышами этого года. На прибрежных скалах гнездились чайки – и на чужака реагировали привычно, взлётом, воплями и попытками ударить с налёта. Гедимин прикрылся защитным полем, решив, что фауну, даже дурную, лучше поберечь. В зените, выше чаек и редких коршунов, по-прежнему висели ящеры-полуденники. Гедимин уже видел в степи след первой охоты с воздуха – под луч «птерозавра» подвернулось копытное помельче бизона, антилопа вилорог. Кости деловито растаскивало семейство гиен. «Крупные, откормленные,» – пробормотал Кронион, получив снимки и «сканы». «Это не с Земли. Что-то, что у нас повымерло, а у себя мутировало. Кажется, они из Найи. Там новых порталов не видно?»

В прибрежных тростниках то и дело что-то шуршало. Сканер показывал гнездовья – сюда не добирались двуногие хищники, и утки откладывали яйца чуть ли не на берегу. Сармат заметил в траве что-то полосатое, осторожно подбирающееся к воде, взглянул на прибор и ошалело мигнул. «Сумчатый волк? Этот-то откуда вылез?!»

В предгорьях, у тропы, ведущей к Ильхагге, возмущённо верещали пищухи – мелкое копытное нашло чей-то «склад» и жевало накопленное сено, не обращая внимания на вопли. Гедимин сдержанно улыбнулся. Фауна распределялась по так долго пустовавшим нишам, и первопоселенцам теперь придётся потесниться. «Интересно, что будет со споровиками,» – думал он, оглядываясь на озеро – там ещё мелькали ракетовидные силуэты летучих рыб, и сновали стаями «кальмары»-микрины. «И с плакодермами заодно. Вернулись ли киты?»

– Шевелись, ленивый скот! – донеслось из-за поворота, и сармат сузил глаза. Впереди по тропе поднимался караван тарконов.

У ликанцев за три года ничего не изменилось. Гедимин издалека видел почти раздетых «wudash», волокущих брёвна и связки прутьев, и «воинов» в лубяных доспехах – эти шли налегке, только с копьями.

– Живей, живей! – замыкающий «охранник» подтолкнул носильщика древком. – Не доберёмся до света – останемся тут на ночь!

Гедимин не нашёл в этой угрозе ничего страшного – погода позволяла переночевать, даже и без костра, особенно – холодостойким тарконам. Но «дровосек» вздрогнул всем телом и ускорил шаг. Сармат, наоборот, пошёл медленнее – не было смысла толкаться с тарконами на узкой тропе. Он и сам хотел посмотреть, как идёт меновая торговля. Судя по одежде ликанцев, шла она неплохо – к лохмотьям скирлина и волосу Ифи добавились лоскуты качественной ткани. Сканер опознал её – то волокнистое растение, что росло на горных террасах, давало неплохую пряжу.

На очередном повороте сармат приостановился. Впервые он застал Аваттов за расширением горных полей. Самое интересное, правда, пропустил – террасы на склоне были уже нарезаны, и их послойно засыпали битым камнем, песком и грунтом. «Строителей» было много – похоже, Ильхагга за три года разрослась. Только вьючных ящеров было несоразмерно мало, и корзины с камнем и землёй Аватты таскали на себе. Гедимин огляделся по сторонам, высматривая пастбища и загоны. «Ящеры на других работах? Или их в самом деле не хватает? По идее, должны давать приплод каждый год. Аватты здесь уже пять лет. Четыре сезона… вроде как первое поколение уже должно годиться в работу. Или редкое размножение, или медленный рост, или… Ладно, на месте узнаем.»