Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 72 страниц)

…Последнюю жертву «подземная лихорадка» унесла десять лет назад. С тех пор из Хесса новые штаммы не завозили, а старые, гуляя между посёлками от Златок к скайотам и обратно, растратили силу. Но первый удар был страшен – на валунах, вкопанных у «могильного дерева», осталось три десятка имён. Феликс ненадолго остановился у камней, склонив голову.

– Глупейшая неосторожность… Хорошо, что мы успели закрыть оба города. На юг зараза не пошла. А когда рискнули открыть, накал уже спал. В Игнисе болели, в Мицете тоже, в Эпифите покашляли – и всё.

«У тарконов такой смертности не было,» – думал Гедимин и старался не хвататься за сканер. Может, на останках скайотов сохранились споры того, первого штамма, – не зря новых захоронений рядом не делали, выбирали место выше по склону…

В кустах шевельнулась рогатая тень. Феликс щёлкнул языком. Зверь отодвинулся в заросли и снова захрустел то ли ветками, то ли вялым папоротником. У ствола Гедимин запоздало заметил второго.

– Приручённые?

– Ну… – Феликс дёрнул плечом. – До этого ещё далеко. Но нас уже терпят. Будь тут их кормилец, мог бы даже погладить. Но это не мои, и без меток ясно.

Гедимин мигнул. В скотоводстве он понимал немного, но у скайотов была какая-то непростая система, не такая, как у наннов…

– У каждого из вас по маленькому стаду? Раулии настолько… переборчивы?

Феликс тяжело вздохнул.

– Гедимин… Я вообще крайне удивлён, что у нас что-то начинает получаться. Сначала они признавали только того, кто кормил их с рождения. Остальных гоняли – и сородичей ещё злее, чем чужаков. Одна весна – один скайот – одна лосиха. С самцами мы тогда не морочились – сразу на мясо. А теперь опытный скотник полтора десятка к себе созывает. Хотя бы с шерстью проблема отпала.

Он оттянул ворот кожаной куртки, показывая коричневый свитер рыхлой вязки. Ручная работа… как и вся одежда Феликса, и склеенные паутиной «крылья».

– Шерсть – хорошо, – одобрил Гедимин. – Многожальник тут не прижился?

– Ну почему? Растёт, – ответил Феликс и покосился на верхушки деревьев. – Надо бы ускориться, Гедимин. Внизу темнеет быстро. Нет, спасибо, я ещё не разучился ходить!..

05.07.280 от Применения. Западная пустошь, Высокий Лес, озеро Хэт, город Раулия

Гедимин проснулся от ярко-жёлтого луча, упёршегося в лицевой щиток, тронул бугристый пол и не сразу понял, где он, – внизу было полсотни метров пустоты. Узкое окно в толстой двуслойной стене было заложено тонкой пластиной полупрозрачной сосновой коры. Тепловую заслонку сармат с вечера вынул из пазов, и теперь от окошка тянуло холодом. А снаружи, за дверью, обитой шкурой, уже плескалась вода, шипели раскалённые камни, стучали деревянные миски, и костяные черпаки ударялись о глину. Древесный город просыпался рано.

Сармат покосился на низкий потолок и, хлебнув из контейнера с Би-плазмой, на четвереньках пополз к выходу. Так же он сюда и заползал с вечера – во весь рост тут мог выпрямиться только скайот, и то между его макушкой и потолком едва влезла бы ладонь. В длину сармат тоже не помещался и спал, свернувшись на расстеленных на полу спальных коконах, циновках, вытертых шкурах и листьях – постель ему собирали из всего, что нашлось вокруг. Сами скайоты обходились подвесными коконами, сшитыми из шкур; был ещё и «летний» вариант – из выдубленных листьев. Гедимин, глядя на эти конструкции, постоянно вспоминал Равнину.

«Вот ещё бы церу сюда завезти – и кейек… кей-руду в нормальном количестве,» – подумал сармат, протискиваясь между бугристой стеной и глиняной подставкой. Точнее, подставок было две, только соединённые в одну, – толстостенная чаша для раскалённого камня и пристроенный над ней держатель для лучины. Что эти щепочки называются именно так, и для чего они вообще нужны, Гедимину объяснили с вечера – и даже показали, как пользоваться «осветительным прибором». Что ж, в тесном «отсеке» тусклого огонька хватало, чтобы жители вечером нашли свои коконы и не опрокинули «ночное ведро». А тепла от куска гранита, разогретого в очаге «общего зала» – чтобы зимней ночью не замёрзнуть насмерть. Гедимин от «высоких технологий» отказался – не хватало случайно зацепить подставку и сжечь весь квартал! Он и сейчас, слыша снаружи шипение раскалённых камней и потрескивание дров, думал, как скайоты выживают среди горючей органики с источниками открытого огня. Да хоть бы и с кей-рудой, – поджечь пласт коры или сосновую ветку ей нетрудно, а хвойные породы отлично горят…

Скайоты и сами были не рады постоянной угрозе под боком – потому в «жилых отсеках» своих очагов не было, а варили еду, грели воду и прожаривали одежду всем кварталом в «общем зале». Туда сейчас и выползал Гедимин, стараясь не выломать высокую перегородку в дверях – тепловой порог. Да, с отоплением в Раулии определённо были проблемы…

Не успел сармат осторожно выпрямиться, как со всех сторон его вразнобой поприветствовали. В тесных, тёмных и остывших за ночь «отсеках» самим скайотам тоже не сиделось – весь квартал собрался тут. Под ногами сармата всё ещё было полсотни метров пустоты, но преграда между ей и ним стала толще – он вышел к центру платформы, укреплённой на развилке толстой ветви. Тут был центр тяжести «квартала» – «балансир» из гранитных плит вокруг валуна, выдолбленного изнутри. От него тянуло жаром, и плотно прилегающие камни прогревались так, что в горшках, поставленных сверху, кипела вода. Кто-то встал раньше и успел приготовить варево, кто-то ещё стоял у плиты, помешивая вязкую жижу, кто-то жарил на глиняной «сковороде» лепёшки. В стороне от «кухни» были другие помещения, куда дотягивались тепло и свет кей-руды. Их отгородили символическими завесами из коры. Одна из них качнулась – на «кухню» выбрались Златки. Привстав на задние лапы и настороженно посмотрев на Гедимина, они обогнули его чуть ли не вплотную к раскалённому граниту и сбежались к стопке лепёшек и груде сосновых семян. Семена размером с кулак огромные белки разгрызали с треском. Горячее – лепёшки и жирное варево в широкой миске – оставили остывать.

Из-за другой завесы выглянул древесный сиригн, увидел Гедимина и указал на него всеми четырьмя руками.

– Ну наконец-то! Мойся иди. Зря я, что ли, твою бочку караулю?!

Даже в «зале» не везде можно было пройти, не пригибаясь, – рассчитан он был максимум на сиригнов, чуть с запасом. Скайотам и Златкам такой свод казался высоченным, Гедимин же опасался проломить его. За свисающим с потолка куском коры стояли закупоренные бочки, засунутые в сетки и уже готовые к спуску. Осталась пара открытых; одна была почти пуста – из неё, черпая ковшом, поливали друг друга скайоты. Одного ковша как раз хватало наскоро умыться. Гедимин увидел ведёрко с желтоватой пенистой жижей – какое-то мыло скайоты делали, похоже, по эльфийскому рецепту…

– Сюда вставай! – скомандовал сиригн, придвигая к бочке широкую лохань. – Потом всё выльешь вон туда – как раз там вода кончится. А мы пока спустим грязную. Давай быстрее, уже остыло!

Он сдёрнул со стены пустую сетку и пошёл к сородичам – они ворочали ёмкости с грязной водой, готовя к спуску с населённой ветки. Гедимин тронул воду. Она была тёплой – на дне бочки лежал кусок гранита, видимо, нагретый у очага. «Ну ясно. Не бочку же кипятить. Металлических котлов у них нет, а глиняная ёмкость таких размеров… Бочки – и то тяжёлые. Особенно полные,» – думал сармат, впуская воду под броню. Ему было неловко. Кажется, таскать её из озера на ветку всё-таки не приходилось – с вечера ему что-то рассказывали про то, как дерево само поднимает воду. Но того, что поднималось самотёком, на город хватало впритык, и поэтому одежду стирали редко, чаще прожаривали для дезинфекции и пропаривали над приятно пахнущим дымом. Гедимин думал, что надо было предупредить скайотов – он бы сам спокойно спустился к озеру и в нём искупался…

– Ты всё? – сиригн заглянул в бочку, полную на две трети. – Точно всё? Смотри, вода тут не застаивается! Её у нас мало!

– Поэтому и не трачу, – отозвался Гедимин. – Зря не сказал вам с вечера – я бы мог в озере помыться.

Сиригн громко фыркнул.

– А обратно нам тебя затаскивать? Или ждать, пока ты всю сосну ошкуришь? Нет, мы уж лучше бочку поднимем! Иди, иди, там уже Феликс пришёл. Вот нечего ему делать, как языком чесать…

…Ночью ударили заморозки, и гигантская сосна покрылась инеем – но солнце поднялось уже высоко, и он испарился, оставив капли воды на слоистой коре. Скайотские кварталы, поставленные в развилках ветвей, соединяла между собой единственная «дорога» – сама ветка. Её подчистили от неплотно лежащих чешуек коры, протянули между отростками тонкие тросы – и на этом «дорожное строительство» закончилось. Феликс шёл по ветке, как по ровной земле, – для когтей в мягкой обуви мехом внутрь специально оставили прорези, но Гедимин даже не замечал, чтобы скайот усиленно цеплялся. Он быстро обогнал сармата и, оживлённо что-то рассказывая, разминулся с «дорожными обходчиками» (они проверяли трос-страховку) и свернул на боковую ветку. Она была ещё тоньше «улицы», гораздо короче и заканчивалась платформой из коры. Ни перил, ни тросов тут не было.

– Здесь тренируются наши летуны, – Феликс повернулся к Гедимину, кое-как добравшемуся до платформы. Сармат давно бы лёг и вцепился в сосну всеми когтями, но слишком много любопытных скайотов и настороженных белок сновало вокруг. «Меньше смотри вниз!» – скомандовал себе Гедимин, прощупал платформу пальцами ступни – и остался на ветке. «Не под мой вес площадочка…»

– Думаете, не выдержит? Ну, вам виднее, – Феликс спрыгнул с платформы на ветку-«переулок». – Отсюда тоже вид хороший. Слышите шум мельниц?

Приглушённый грохот и треск с нижней ветки мудрено было не расслышать – мельницы шумели громче, чем вся Раулия. Крупные семена сосен, покрытые твёрдой оболочкой, непросто было растереть в муку.

– О, вот этот звук, – Феликс высунул из-под шапки острое ухо. – Скорлупа лопнула! Теперь ядра вылущат, шелуху стряхнут, верхний жёрнов опустят – и уже пойдёт работа. Всегда завидовал народу Кивеси – грызут семена со скорлупой, а зубы только крепчают!

«Мельничная» ветка, толстая, почти без боковых отростков, тянулась в десяти метрах под ногами Гедимина. Её целиком накрывал двускатный навес. Что происходит внутри, сармат мог только догадываться по звукам. Похоже, ничего высокотехнологичного, – работники крутили ворот, рычажно-блочная система передавала их усилия тяжёлому гранитному жёрнову, тот вращался, размолотые до крупы семена сыпались по жёлобу вниз, и вторая пара жерновов растирала их в муку. Шорох большого сита расслышать было сложнее, – кажется, его трясли вдвоём, просеивая готовый продукт. Гедимин беззвучно хмыкнул. «Ошмётки скорлупы… да и камень иногда крошится. Интересно, как они сладили с гранитом? Валунов тут много, на жернова хватит, но надо же обточить. С песчаником было бы проще.»

Из-под мельничного навеса вылетела Златка, перемахнула на жилую ветку и исчезла в дупле высотой с хорошую дверь. Долго она там не задержалась – шмыгнула вниз по стволу обратно под навес. Из дупла вышел древесный сиригн с мотком верёвки и двинулся к платформе на боковой ветке у самого ствола. Там под небольшим навесом был установлен подъёмник, и снизу уже недовольно завывали – двое сиригнов вытащили с мельницы мешки и теперь звали грузчиков – поднять припасы на верхнюю ветку. Гедимин поднял голову, скользнул взглядом вдоль ствола, – «гнёзда» скайотов виднелись на каждой крупной развилке. Да и ниже мельниц была какая-то крупная мастерская, только грохот жерновов заглушал её звуки.

Феликс проследил за взглядом Гедимина и усмехнулся.

– Кто бы знал, как сильно нам пригодятся в итоге материалы факультета древней истории! Гончарный круг, самопрялка, мельницы… С обточкой гранита мы провозились два года! Хорошо, песчаник обточить было проще. Песчаниковыми и мололи. Вот же напросеивались от каменной крошки, мать Макега…

Гедимин навострил было уши, но на «Макеге» озадаченно хмыкнул. Феликс вдруг смутился и покосился на ствол.

– М-да, и я нахватался… Из нашего поколения религиозных вообще мало. Это больше к молодёжи, тем, кто тут уже родился, с самого начала знался с сиригнами, с народом Кивеси. Вот они без богов двух слов не свяжут. О, вот уже кто-то смолу жжёт в святилище…

Гедимин мигнул. Дымок он уже увидел – ярусом выше у ствола было полукруглое сооружение, опирающееся на толстую ветку и два сучка рядом с ней. Вот там были большие жёлтые окна, и из плохо различимой дырки в крыше выходил белесый дым. Явно не от серьёзной печи – но и не от пары лучин.

– Да, там храм, – подтвердил Феликс, дёрнув ухом. – Мне оно как-то непривычно… Но украсили его, как могли. Деревянные статуи, одежда на них, украшения.

Гедимин покосился на дозиметр. Храм слегка «фонил» в ЭСТ-диапазоне – сильнее, чем само дерево и скайот-собеседник. «Гостевой дом для квантовых. Или стол. Да, Равнина побеждает…»

– Макега тоже относится к богам жизни? Как Омнекса? – спросил он, вспоминая имена других «квантовых». Феликс качнул головой.

– Богиня воздушной стихии. Омнекса, Матсинген и Каримас тоже, конечно, в почёте. Это те, кого уважают сиригны. А народ Кивеси пришёл со своими богами. Там Древний Владыка, Водяной Змей с его детьми, Шестиглазый-из-Туманов… – он провёл ладонью по лицу, стирая «нежелательную» гримасу. – О, ещё кто-то жжёт смолу. Не люблю я огня не по делу…

– Да, тут надо осторожнее, – Гедимин оглянулся на жилой квартал, полностью собранный из коры и дерева. Ветка под ним была подозрительно тёмной, с белыми пятнами. Феликс тихо вздохнул.

– Да, горели уже не раз. Благо никто пока не погиб. Очаг – ещё куда ни шло, но вот лучины… Света – полкапли, а проблем – на целое озеро! Если бы разобраться, как эльфы делают светильники… – он снова вздохнул и внимательно посмотрел на Гедимина. – Какие-то интересные находки, говорят, были на севере, в Царте. Нам пока ничего не рассказывают, но вдруг вы слышали?

Гедимин мигнул.

– Я туда ещё не дошёл, – ответил он. – Находки – это про что? Про эльфийские технологии?

Феликс ухмыльнулся.

– Да где там! – он махнул рукой. – Но что-то про источники света у них было. Без подробностей, правда… Ну, попробуйте узнать на месте. Как я понял, там что-то живое. И, наверное, требующее селекции. А это дело небыстрое. Но если взяться за работу совместно – и Царта, и мы, и Шесь, и южане… Вот, мы с Шесью разделили меж собой копытных – работаем с разными видами. И дело сильно ускорилось. У нас, по крайней мере, В Шеси…

Он развёл руками.

– У местных оленей зачатков стадности не замечено. За все тридцать лет. В Шеси уже думают оставить их в покое и перейти на лосей. Может, и пора уже…

Гедимин попытался вспомнить, что знает о местных копытных – и о другой живности, пригодной к разведению. Шорох широких крыльев прервал его мысли – на платформу приземлился «лётчик» в куртке с волчьим мехом. У его пояса висели четыре тушки крупных чёрных птиц, на перевязи – колчан и чехол с коротким луком. Он приветливо кивнул Феликсу, покосился на Гедимина и лёгким шагом пошёл к дальнему кварталу, на ходу снимая крылья. Над платформой снова зашуршало – прилетел второй охотник, с пятью убитыми птицами. Сел он уже с трудом, еле дотянув до края площадки, хотя груз отличался ненамного.

– Да, на себе особо не потаскаешь, – вздохнул Феликс, когда охотник отошёл подальше. – В Шеси думают, что пора нам объезжать раулий. А в Царте вроде бы уже и начали. Хм, плохо я это себе представляю, – но с транспортом тут в самом деле беда.

– А мегины? – Гедимин наконец вспомнил, какую примету южных древесных городов он так и не увидел в Раулии. Ни одной огромной летучей мыши – ни на ветке, ни в воздухе.

Феликс покачал головой.

– В нашем климате мегин – зверь сезонный. С первых заморозков и до разворота дубового листа наши мыши зимуют в Игнисе. Пробовали оставить на месте – потеряли почти всю стаю. Летать сюда они могут, но вот жить…

– А в Царте? – Гедимин вспомнил карту. В северных еловых лесах было ещё холоднее, чем тут, в смешанных, – сколько дней с подходящей температурой воздуха там оставалось для полётов на мегинах?

Феликс отмахнулся.

– Там мышей и не держат. Не налетаешься с каждым заморозком. Поэтому, наверное, они и ставят опыты с лосями. Не знаю, Гедимин, не знаю… Хотя – в ездовых крыланов мы тоже не сразу поверили. Да и… – он тронул трос-страховку, странно поблескивающий на свету. Гедимин присмотрелся к волокну и мигнул. Краем глаза он уже это отмечал, собирая в памяти список, но особо в него не вдумывался, – а ведь каждая верёвка, кроме совсем уж несущественных, в Раулии была сплетена из паутинных нитей. И крепление платформ к ветвям не зря показалось сармату таким странным. Они не были приколочены или привинчены, – их крепили проклеенными канатами, не протыкая кору. И этого хватало, чтобы целый квартал с массивной печью по центру держался на ветке, не сползая.

– Откуда такая паутина? – быстро спросил сармат. Феликс хмыкнул.

– Уже опознали, да? Не вышло пошутить над вами. Да и ладно, шутка была так себе. Местные пауки, Гедимин. Сейчас на зимовке, но можем к ним подняться. Видите во-он те ветки?

С «подняться» Феликс, конечно, дал маху, что и сам понял, едва посмотрел на помрачневших сиригнов у подъёмника. Те уже закончили грузить муку с яруса, где стоял Гедимин, на верхний и теперь угрюмо переглядывались.

– Да поднять-то можно, – проворчал один из них. – Только по частям. Панцирь кусками, самого – отдельно. И эту штуку за плечом – тоже отдельно. А лучше – и её по частям.

– Мы с ней весим одинаково, – буркнул Гедимин. – Не надо меня никуда поднимать. Посмотрю сканером, только своих отведите из-под луча.

Ветки, на которые указал Феликс, были тоньше «мельничного» или «жилых» ярусов и гораздо «пушистее» – их отростки ветвились, удерживая шишки и пучки хвои. Местами там что-то поблескивало – то налипший клей, то клок волокон, а где-то остались натянутые нити толстой паутины. Вдоль ветки плотно стояли полуметровые короба. На просвет в них была заметна паутинная выстилка, а в ней, как в коконе, – поджавший ноги паук. Даже в «свёрнутом» виде он был размером с кулак. Гедимин перевёл луч на соседний короб – его обитатель был ещё больше, и паутиной он заплёл всё от стенки до стенки.

– Крупные зверьки… – пробормотал сармат, вспоминая, что он вообще знает о пауках. В справочнике ликвидатора – даже там, где речь шла о ксенофауне – на размеры не упирали, опасным был яд – а его иногда и у мелкого паучка хватало на десяток человек. И вроде бы от юга к северу все хитиновые твари в размерах уменьшались… ну, не считая Зелёных Пожирателей, пирофор и прочее совсем уж странное. Пауки Раулии почти не «фонили», значит, к совсем уж странному не относились. Гедимин перевёл луч на паутину, – сканер, поднатужившись, выдал несколько разновидностей земной фауны, частично родственных этому виду. «Так, что у них было с размерами… Так и думал – мелюзга. А тут с чего их так раздуло? У них же ограничения по дыханию, а кислорода не прибавилось…»

– На чём они так отъелись? – спросил Гедимин. Феликс усмехнулся.

– Подкармливаем. Это, считайте, эксперимент – паутинное «стадо». Наведите сканер во-он на ту сосну, на нижние ветки. Видите?

Гедимин мигнул. На «дикой» сосне коробок с пауками не было, но паутинные тросики были натянуты часто. Местами их соединяли поперечные нити, но, судя по размерам ячеи, предназначалась паутина не для мух и комаров – застрять в ней могло только что-то вроде мелкой птицы или летучей мыши. Нашёл сармат и самих пауков – они попрятались в полостях под корой и мелких дуплах, утеплённых паутиной. «А дикари куда как мельче,» – отметил он про себя. «Хорошо их кормят в Раулии…»

– Значит, местная фауна? – сармат тронул паутинный трос, ещё раз убеждаясь в его прочности. Паутина и так была прочнее любого растительного волокна и даже лучших образцов металлофрила, только малая толщина обычно мешала оценить её свойства по достоинству…

– Да, – Феликс кивнул на ближайшее дупло в стволе «городской» сосны. – И у нас ещё живёт дикая популяция. Проверяет дерево на вредителей. Её мы не трогаем. А вот те, что на ветке, – это наши ткачи. Как видите, разница в размерах уже заметна. Хорошо, что они согласны на сушёное мясо и вроде как от него не страдают. Только приходится тыкать палочкой в куски в паутине – то, что не движется, пауки игнорируют. Правда, паутинщики говорят – при обходе сетей замечают и неподвижное и в конце концов съедают. Приспосабливаются… как и мы к ним.

Гедимин внезапно заметил, что гул мельниц на нижней ветке стих, а скайоты-рабочие шустро поднимаются по стволу и расходятся по жилым кварталам. Из ветви, прямо сквозь кору, неторопливо вылез древесный сиригн, оглянулся на сармата и фыркнул в усы.

– Феликс! Ты, как водится, болтовнёй сыт. А гостя мог бы и покормить! Видишь, где солнце?

Солнце, и правда, уже поднялось над макушкой сосны и даже чуть сдвинулось к западу. Феликс виновато охнул.

– Да, верно. Заболтался. Мельницы уже отработали, время обеда. Идёмте, Гедимин. Не бойтесь, все припасы Раулии вы не съедите. Урожай этого года мы ещё и не начинали собирать!

Он махнул рукой в сторону шишек, обильно висящих на верхних ветвях – и на самой Раулии, и на «диких» деревьях. Их «чешуи» были плотно сжаты – семена ещё не дозрели.

…Красную глину, годную для посуды, привозили с востока, гончарные мастерские были прямо здесь, на дереве, – ещё один источник пожарной опасности, от которого не отделаешься. Глину пускали на посуду для готовки, всё остальное резали из дерева, в крайнем случае – из рога или кости. И ножи тут были каменные, как и у охотников, разве что лезвие немного другой формы. Гедимину выдали деревянный черпак на роговой рукоятке, а с мисками возиться не стали – сразу поставили перед ним глиняный горшок, снятый с раскалённого камня. У посуды были столики-подставки – к удивлению сармата, на четырёх, а не на трёх ногах.

– Обычная еда в Раулии, – Феликс был немного смущён. – Что любят сарматы, мы так и не узнали.

Гедимин только дёрнул плечом, поддевая из горшка расколотую мозговую кость. В густом жёлтом вареве плавали тёмные мясные волокна, комья почерневших листьев и мелкие бурые крупинки. Из растений сармат опознал усатку – пряную траву засушили и потом растолкли, насыпали много, но вкус едва ощущался. Куда заметнее были крупинки… ну, и ещё свой вкус был у мелкоперистых листьев, свернувшихся в комочки. «Три вида специй, два я не знаю,» – отметил про себя сармат. «А в основном – семена сосны, мясо и жир. Кстати, зря они варят кости. Интересно, внутренности тоже идут в дело? Не заметил, забрали печень и почки от того лося или нет. Может, съели на месте?» – сармат невольно поморщился.

– Зря вы едите кости, – заметил он. – Гиблые Земли рядом. И тут пески «фонят». Травоядные собирают в себя весь стронций пополам с ирренцием. Никакой пользы от него нет.

– Выбор невелик, – развёл руками Феликс. – Думаете, мы про стронций не понимаем? Ещё не настолько мы здесь одичали. В местных травоядных, да и в хищниках тоже, не то чтобы много мяса. Или потреблять их целиком, или сидеть впроголодь. Может, когда-нибудь, когда выведем мясную породу…

Скайотка, сидящая рядом за длинным полукруглым столом, сдержанно хмыкнула.

– Ага. И ещё молочную и ездовую. Хэй, Феликс! Наливка была вам с гостем на двоих! Ты что, всё в себя влил?

Феликс, досадливо отмахнувшись, придвинул к Гедимину три деревянных кружки. В них было что-то тёмное, слабо пенящееся. Ближайшие скайоты, как заметил сармат, пили розоватую воду – ту же жидкость разливали понемногу на несколько ёмкостей. «Вода сырая,» – Гедимин недовольно сощурился. «Пусть дерево её фильтрует – но оно и от себя добавляет. А чего оно набралось за свои годы… Видимо, алкоголь – для обеззараживания. Только слабоват он будет…»

– Пейте, Гедимин, – Феликс кивнул на свою кружку с подкрашенной водой. – Чистая наливка – для особых случаев. И вот лепёшки, с ними вкуснее.

От очага передали блюдо с тёмными масляными блинами. Гедимин куснул, – вкус эльфийского мёда не узнать было трудно. «Ага, глюкоза тоже есть. И… да, ещё эта пряность, которая была в похлёбке. Какое-то крошево. Семена? Крупные, раз пришлось дробить.»

– Вот что досадно, – Феликс уже разобрался с едой и продолжил разговор, – что наливка – единственный способ хранения ягод. Их тут много, почти все съедобны. Мы сильно на них надеялись, но…

Он развёл руками, едва не задев соседей по столу.

– Отходят они до первых холодов. Пробовали сушить, растирать с мёдом… Наверное, были другие способы сделать зимнюю еду вкуснее. Но мы их ещё не восстановили. И набор специй на севере поредел. Даже усатка уже не та… ну да вы это и сами заметили. Жёлтоцвету не подходят местные почвы, о других тварях и говорить нечего. Аменер растёт – но нужен свет и горы золы. Не поджигать же лес…

– А что за пряная крупа в супе и лепёшках? – спросил сармат. – Не помню её в Эпифите.

«А в Игнисе я ничего не ел,» – закончил он про себя. «Наверное, зря. Когда что-то меняется, надо отслеживать.»

– А! – Феликс усмехнулся. – Это семена ясеня. Мы сами не ожидали, но…

Он ухватил с блюда последнюю лепёшку.

– На вкус вполне себе. Особенно с жиром и мёдом. Листья вялки – тоже внезапная находка. Болотное растение, из зонтичных, – я бы стал это есть в последнюю очередь. Оказалось – съедобно, даже вываривать необязательно. А эти листья узнали?

Он приподнял тёмный ком из миски зазевавшегося соседа. У крупного листа, порезанного на куски, на краю были знакомые зубчики.

– Многожальник. Но – северный, – Феликс под фырканье соседа убрал свою ложку из чужой миски. – Волокно не то – но и яд не тот. Молодые листья можно сварить, а можно и заквасить. В общем, еда есть и на севере. Не то чтобы разнообразная, но есть.

Сосед – молодой скайот, ещё без пушка на щеках – буркнул что-то себе под нос. Феликс едва заметно ухмыльнулся.

– Да, новое поколение уже привыкло. Мы вообще быстро привыкли, Гедимин. И к жизни на ветках, и к отоплению горячим гранитом, и к кремнёвым ножам. А ведь у местных народов есть и бронза, и железо. Неприятно провалиться глубже всех.

Седой скайот с длинным пухом на щеках – он сидел поодаль, но давно уже отставил кружку и навострил уши – резко развернулся к Феликсу.

– Эноксен! Опять за своё?! Чего ты хочешь, я не понимаю? Мы мало копались в торфяниках? Так иди в Царту – там до сих пор роют. Всё надеются на твою болотную руду… Воронам на смех! Хоть кто-то из местных копает руду в болоте? А?!

«Болотная руда?» – Гедимин сам навострил уши. «Значит, они стараются восстановить металлургию? Но проблемы с сырьём… Да, на этой полосе, и правда, с металлами не очень. Сольвент бы добыл, что надо, но деревянная лопата не дотянется…»

– Знакомьтесь, – Феликс кивнул на сердитого скайота. – Главный технарь Раулии – Нико Рауль. Да, тот самый, по кому назвали город. Вы, кажется, хотели обсудить с ним крылья?

Нико привстал из-за стола и впился взглядом в Гедимина.

– Что? Крылья? А тут-то что не так? Ну да, из травы и веток звездолёт не построишь! Вам, сарматам, конечно…

Гедимин положил ладонь на стол. Кружки не опрокинулись, но покачнулись.

– Крылья годные. Но есть одна мысль. Насчёт управляемого полёта. У вас есть запас сосновых «чешуек», паутины и тростника?