Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 72 страниц)

– Ты всё это унесёшь? – запоздало спросили снизу. – Тут одной меи…

– Тут грязное пятно на десять километров, – отозвался Гедимин. – И вы под ним. Тот кусок, что я вычистил, пылью занесёт уже завтра.

Внизу помянули уран и торий.

– Тес… сармат! Ты всё собрался чистить?!

– Heta! – кого-то на станции отодвинули от передатчика. – Тебя тут не болтать посадили… «Пустошь», приём! Хватит меи для расчистки пятна? И тут ещё с «Динси» и «Аллийна» сигналы – выйдешь на связь? Там наверху тоже неладно…

35.01.200 от Применения. Западная пустошь, Край Дождей

До пятидесяти микрокьюгенов, конечно, не дошло – только до сотни. Гедимин, тяжело дыша, оглянулся на юг. Где-то там остался «Тикмис», а между ним и сарматом – десятки пятен розовой земли, – мея прокрасила дезактивированную местность так, что ливням было не смыть. Они размывали краситель вместе с пылью – теперь уже слабоактивной – по относительно «чистой» равнине. С юга принесло немного грунта, – Гедимин уже видел первые ростки мха.

«Может, поэтому почву пока ничем не связывают?» – сармат, поставив ступню на мёртвый участок (находить такие становилось всё труднее – мох, растащенный потоками воды, пускал корни раньше, чем она высыхала, а где было потвёрже – до странного стремительно расселялись лишайники), задумчиво смотрел на двухметровое пятно редкой, невысокой, но на вид очень живучей моховой поросли. «Чтобы плодородный слой разносило по округе вместе с растениями и их спорами? А дальше почву они сами наработают… небыстро, но Куэнны вроде и не спешат?..»

– Ликвидатор, приём! – раздался в передатчике незнакомый голос, слегка потрескивающий из-за помех; на карте вспыхнула метка с подписью «Аллийн». – Мы тут, на юге! Слышишь нас?

– «Аллийн», приём, – отозвался Гедимин. – Расчистил пятно на севере, вдоль побережья иду к вам.

– Ждём, мею, реагенты и субстрат приготовили! – голос зазвенел от волнения и смолк. Метка погасла, – Гедимин только и успел растерянно хмыкнуть. «Да есть у меня ещё субстрат. И мея тоже. У меня глайдера нет всё это возить!»

…«Меченый камень» стоял там, куда почву ещё не принесло – но у подножия, в тени, там, где ненадолго задерживалась вода, уже проступили оранжевые и жёлтые пятна лишайников. Гедимин вяло удивился, что метки – даже двухсотлетней давности – видны так же чётко, как в день нанесения. «Вода, ветер с песком и пылью, перепады температур… Должно бы размывать – это ведь камень, а не рилкар. Даже и не гранит…» – думал он, исправляя запись о радиационном фоне. «Сто микрокьюгенов в час – опасно или нет? За сутки два с половиной милликьюгена хватанёшь,» – Гедимин недовольно сощурился, но всё же убрал череп с кольцами – знак смертельной опасности – заменив расходящимися стрелками с кольцом по центру – «тут не задерживаться!». «Зависит от того, кто хватанёт,» – думал он. «Куэнн даже не согреется, Пожиратель поест, а вот филку без скафандра – многовато. А мутанты…» – он огляделся по сторонам в поисках характерных «размазанных» следов. «Да не ходят они тут. И развалин рядом нет. Кто ещё тут живой? Растения? Беспозвоночные? Им вроде не вредит…» Он вспомнил мхи, разраставшиеся в «грязном» пятне до всякой дезактивации, и махнул рукой.

– «Аллийн», приём! Ждите на третьи сутки!

37.01.200 от Применения. Западное побережье

Красный свет коснулся век. Гедимин растерянно мигнул. «Уже светает? Вроде же недавно лёг…»

И правда, светало – кромка горизонта уже позеленела – вот только красными рассветы не были уже двести лет. Горел тревожный светодиод дозиметра – и Гедимин, подняв руку с прибором, увидел стремительный взлёт красной кривой на экране и качающуюся стрелку-указатель. Зелёная линия осталась, где была – ЭМИА-излучение не усилилось, а вспышка ЭСТ-лучей медленно затихала – будто плотный сгусток квантов скользнул мимо, краем зацепив дозиметр. Гедимин, мигнув, запоздало сдёрнул височные щитки и мигнул ещё раз – в лицо, закрытое от внешней среды уже двести лет, дунул сырой приморский ветер. Ощущения пропали, едва погасли светодиоды – и красный, и жёлтый. ЭСТ-излучение вернулось к норме.

«Что-то квантовое прошло мимо,» – Гедимин рассматривал экран сканера, не зафиксировавшего ничего, кроме пятна редеющей ряби. Пятно отдалённо напоминало вытянутый хвост. «Судя по фону – очень мощное. Давно я их не встречал. Теперь и они тут, вместе с Куэннами? Или это те, кто был на Земле? Им-то что до Применения… может, все двести лет тут ползали, просто я под бронёй не чуял?»

Сармат озадаченно покачал головой. Что делать с «квантовыми» – или, как называли их на Равнине, «богами» – он до сих пор не понимал. Общаться, если мозги не выжжет?..

«Лучше бы с хранителем «Тикмиса» пообщался!» – Гедимин запоздало назвал себя идиотом. Квантовые «зверьки», живущие в ядерных реакторах, – вот они точно существовали, и с ними точно можно было говорить, и он это умел. И на «Тикмисе» должен был жить хранитель, даже если о нём сам командир не знал. «Двести лет без единого собесед… Hasu! А они за такое время не дичают? Умирать не должны – реакторы-то целы. Но понимают ли ещё речь? Или хотя бы эмоции? А может, с ним там болтали напропалую, только я не в курсе?..»

Он встряхнул головой, снова посмотрел на горизонт – зелёная полоска быстро расширялась, и уже без фонаря можно было разглядеть далёкий гребень холма. Рыхлые породы, едва их перестала удерживать стеклянная корка, размыло, проступила скала – и на ней уже вырос лишайник. Русла на склонах сейчас казались чёрными, но Гедимин знал, что они ярко-зелёные с жёлтой каймой – с севера ли, с юга, но почву и споры мха сюда принесло.

«Уже светло,» – сармат потянулся за фляжкой. «Пора идти. С этого холма землю не смыло. Посмотрим, что на побережье.»

…Ярко-жёлтый парус-гребень был виден издалека. Береговой страж стоял на обрыве, провожая взглядом тучу. Их над океаном хватало, но только эта висела так низко и была такой правильно-округлой формы. Гедимин остановился на почтительном расстоянии, мельком глянул на замаскировавшегося хасена и тут же о нём забыл – хищная тварь уже отворачивала от побережья, а вот страж…

Подвижные сочленения ещё были чистыми, не затронуло и парус, – но со всех горизонтальных планок-«костей» свисали пряди мха. Пустить корешки растение могло только в непрочный фрил – и, судя по замшелости механизма, этот материал пришёлся мху по вкусу. Зелёные искры сновали вдоль «скелета», мерцали в зарослях – но разъеденные планки они срастить не могли. На «экране» защитного поля (только через плёнку и можно было просканировать «фонящих» стражей) виднелись свежие надломы и небольшие отверстия под каждой моховой «подушечкой».

– Эй! – Гедимин, убрав височные щитки, шагнул к стражу. Ступня опустилась на мягкое, сармат досадливо сощурился, хотел её отдёрнуть – но внизу был сплошной моховой ковёр. Страж не мог не примять его, пока шёл сюда – но растения уже скрыли след. «Значит, и меня выдержат,» – сармат двинулся вперёд. Существо, переступившее было парой ног, посмотрело на него. С опущенными ипроновыми щитками взгляд ощущался, как прохладный сырой ветер – теперь пахнущий землёй и прелым мхом.

– Постой! – Гедимин протянул руку к стражу. – Тебя надо почистить. У тебя уже планки в трещинах. Скоро мох тебя сожрёт!

Он потянулся к сфалту, – мощный ЭМИА-луч должен был выжечь растительность, не «заразив» сам фрил, – и кубарем покатился по мху и камням, хватая ртом воздух. Его будто сбило с ног высоченной волной, несущей песок и гальку, – хотелось отплеваться, и далеко не сразу он смог нормально дышать.

Кое-как поднявшись, он проводил взглядом синий гребень – «зверь» успел уйти на пару сотен метров к северу и брёл дальше, не собираясь ни нападать, ни общаться. Гедимин посмотрел под ноги – вдоль побережья протянулась густо заросшая мхом полоса. Плодородную пыль распределило негусто, но равномерно – и, похоже, стражи рассеивали по ней споры…

«Может, их для этого и сделали?» – Гедимин, растерянно покачав головой, двинулся на юг. Там виднелось сухое русло, заросшее мхом, – тут дождевая вода сбегала с холмов к обрыву… и как будто налетала на невидимое препятствие. Сармат остановился на берегу неглубокой, но широкой ямы – потоки, отброшенные неизвестно чем от обрыва, закручивало тут водоворотами, тут они и высыхали, оставляя и почву, и принесённые растения. Мох укоренился и уже «цвёл», забрасывая споры вглубь материка…

«Но что может оттолкнуть воду?..» – Гедимин машинально коснулся груди, ещё зудящей от недавнего удара, и назвал себя идиотом. «Да то же, что и сармата в броне! Стражи удерживают её наверху… и спорами ещё присыпают, чтоб наверняка проросло. А вот потом, когда почву растащит по всей пустоши… потом, может, завезут и злаки. Разумно…»

Он посмотрел на приближающийся оранжевый парус – тут начиналась территория другого стража. «Тоже растит мох… Когда они развалятся, можно будет пройти к берегу,» – сармат снова коснулся груди. Ушибленная лопатка тоже зудела. «Некому будет сдерживать хасенов – но им и жрать на материке некого, сами не полетят… Может, эти береговые… штуки тоже сделали Куэнны? Сделали или приспособили для своих дел…»

Гедимин покосился на свой скафандр – обшивку припорошило спорами, летящими по ветру. Они, не в пример равнинным растениям, прорастать на гладком фриле не спешили. Сармат хмыкнул. «Пойду от берега. Поработаю разносчиком спор. Пусть растут, только не на мне!»

Светодиод дозиметра снова сверкнул красным и быстро погас – что-то «фонящее» скользнуло под водой вдоль берега. Порыв океанского ветра прошёл сквозь скафандр и подтолкнул сармата в спину.

38.01.200 от Применения. Западная пустошь, Край Дождей, рядом с ИЭС «Аллийн»

– Здесь? Полтора кьюгена, – Гедимин недовольно щурился на чёрную корку под ногами. Десять сантиметров тринитита… трещинами-то он покрылся, но этого было мало, чтобы тут что-то проросло. Гедимин надеялся на какой-нибудь радиофильный Куэннский лишайник – но древняя раса, будто назло, расселяла только земные организмы, а на Земле такое вывестись не успело.

– Сидите внизу тихо до моего сигнала! – резко сказал он. Связист хмыкнул.

– Тебе точно ничего не нужно? Мея, щёлочь, вода?

Сармат покосился на сгущающиеся тучи. «Пока распылю тут мею, вода точно будет.»

…На побережье с водой проблем не было – а вот на восток, вглубь материка, надо было прихватить запасы, хотя бы на расчистку над транспортными люками. Так думал Гедимин, собирая всплывший слой посветлевшей меи. На пластах тринитита она темнела быстро…

– Ликвидатор, приём! Что наверху? – снова вышел на связь сармат с «Аллийна». Гедимин взглянул на догорающий серебристый закат.

– Двести милликьюгенов. С утра готовьтесь принимать отходы. Мне их тут деть некуда.

…В последний раз Гедимин распылял мею при свете фонаря – темнело тут быстро, а от мелких лун было немного света. Сармат думал, как осколки Луны так быстро приобрели правильную округлую форму… и – что надо их как-то назвать, хотя бы древними земными буквами вроде «альфы» или «гаммы». Да и самые яркие звёзды тоже, особенно две неподвижные…

Шестьсот микрокьюгенов – показал дозиметр. Гедимин укрепил защитное поле и растянулся на уже безвредном чёрном стекле. Спать – что на тринитите, что на «материке» под ним – в скафандре было одинаково привычно и удобно. Только прямо сейчас он засыпать не собирался.

– «Аллийн», приём, – прошептал он, убрав височные щитки и отключив передатчик. Ирренций, въевшийся в тринитит, обдавал кожу слабым ровным теплом. Гедимин прислушивался к ощущениям – не разделится ли поток на тонкие волокна?.. Заснул он, так и не дождавшись ответа.

40.02.200 от Применения. Западная пустошь, окрестности Нефтяной Ямы, рядом с ИЭС «Динси»

Здесь должна была течь река – не так уж далеко были Южные горы, а Гедимин видел, какие потоки из-под них извергаются. Но, похоже, запасов хватило только на котловину в Межгорье – до Нефтяной Ямы добирались жалкие ручейки, тающие в песке и крошеве тринитита. Лишь по их берегам что-то и выживало, остальное лежало в пыли так и не проросшими спорами.

«Может, мох выпивает всю воду?» – Гедимин озадаченно смотрел на зелёные кочки, торчащие из воды, и полосы растительности вдоль ручья. По мере удаления от берега ярко-зелёный мох светлел, пока не исчезал совсем. «Или испаряется быстро? Жарко тут…»

На термометре уже десятый день держалось +35С. Иногда по утрам небо заволакивало дымкой, но она быстро таяла. Дождей Гедимин не видел с тех пор, как ушёл с побережья, – если бы не ручей, воду пришлось бы брать из своих запасов. У сармата они, конечно, были, хватило бы, чтобы «Динси» смогла открыть люк и прислать ему пару канистр. Под землёй воды было достаточно…

– Гедимин, приём! – раздалось в наушниках. – Мы тебя видим! Что-то не так?

– Нет, тут «чисто», – отозвался сармат. – Ждите через пару часов. Спущу вам отходы.

– Хранилище готово, – ответили ему. – Ты там в порядке?

– Думал, почему у вас внизу море, а тут пустыня, – буркнул Гедимин, нехотя отходя от ручья. – Рядом котловина – а до неё ни одна река не добирается. Я уже много таких усохших видел.

– Чего не знаем, того не знаем, – донеслось из-под земли. – Если дно твоей ямы ниже, чем мы – должно что-то сочиться сквозь пласты. Тут водоносный слой хороший.

«Ничего там не сочится,» – думал Гедимин, возвращаясь к транспортному люку станции. К Нефтяной Яме за пять дней дезактивации он сходить успел, – пирофоры в котловине выжили и размножились, как-то додумались выплёскивать наверх нефть для подкорма личинок, масляные пятна с радужным блеском до сих пор темнели в песке, а вот воды не прибавилось. Сармат долго стоял на берегу, озадаченно глядя на слоистый обрыв. Что-то будто останавливало воду, но не накапливало, как береговые стражи, а испаряло на подступах…

…Люк почему-то закрываться не спешил. Через полчаса внизу снова загудело.

– Гедимин, приём, – связист пару секунд на кого-то шипел, потом всё-таки продолжил смущённым голосом. – Тут плазморез сломался. У тебя как-то двести лет не ломается. Починить сможешь?

Сармат мигнул. Сердце сделало лишний удар, но тут же Гедимин недовольно сощурился. «Ремонтный рефлекс, чтоб его!.. Я пока к «Динси» не приписан.»

– У вас ремонтники вымерли? – угрюмо спросил он. В наушниках снова зашипело – кто-то с кем-то переругивался.

– Зачем-зачем… Червяки щас полезут – поймёшь, зачем… – с трудом расслышал Гедимин. Потом (на фоне ещё шипело) заговорил смущённый оператор.

– Там внутри ирренций. А наши ремонтники с ирренцием не очень… В общем, тут говорят – широкий поток не работает, как надо. Корпус греется. А ты вроде бы в ядерных штуках хорошо разбираешься…

Гедимин, не без труда подавивший «ремонтный рефлекс», хотел было послать их к бригаде при реакторах, но что-то щёлкнуло в мозгу. «Плазморез на ирренции? С широким потоком? Оружие против пирофор?..»

– Давайте сюда ваш ирренций, – буркнул он. В груди шевельнулось что-то угловатое и очень холодное.

…Какие-то ремонтники всё-таки поработали, переделывая боевой плазмомёт в плазморез, – перекрасили корпус из пятнистого в красный и серый, поставили второй держатель и переключатель ближе к соплу. Но внутренний слой фрила остался чёрным, а едва заглянув в механизм, Гедимин узнал его. Туда не совался никто с тех пор, как сармат заменил капсулу с быстрораспадающимся кобальтом на ирренциевую, – когда-то давно, в Ураниум-Сити, на станции «Вайтрок», в отряде ликвидаторов под командованием Скегги Тарса. Ту доработку плазмомётов Гедимин помнил хорошо – не так уж их много и было, и доработок, и «стволов»… Машинально, с туманом в глазах, он подчищал нагар и окалину, разъединял и заново соединял детали, закрывал корпус и выискивал камни покрупнее. Плазмомёт лёг в руки не так привычно, как сфалт, без реактора он казался ненадёжно лёгким… Широкий поток плазмы испарил мишени и пропахал в песке борозду пузырящегося расплава. «Оружие Скегги,» – Гедимин повертел «плазморез» с уже закрытым корпусом в руках. «Точно, это его. Поэтому и перекрашено в пятнистый. Лесная маскировка… Гонял «макак» где-нибудь в штате Бразилия?»

– Принимайте, – он старался, чтобы его голос звучал ровно. С личным оружием, да ещё с незаконной доработкой, ликвидатор никогда не расстался бы по своей воле. Тем более – Скегги Тарс, командир отряда.

Через пять минут в наушниках раздались маловнятные, но довольные возгласы и сердитое шипение связиста.

– Я тебе вылезу!.. Гедимин, тебе проволока нужна? Тут предлагают… Да не пойдёшь ты никуда! Находился уже…

– Давайте. И светодиоды, – рассеянно пробормотал сармат. Необлучённая проволока и исправные светодиоды здесь, наверху, были огромной редкостью, даже на развалинах их быстро прибирали то моджиски, то мутанты. Но Гедимин сейчас думал о другом.

– Где взяли плазморез? – спросил он. Подъёмник уже гудел, вынося к поверхности свёрток. Скирлин, нетронутый временем, излучением и крысами, тоже был редкостью (хотя у Гедимина были остатки старого комбинезона – в «Аллийне» соорудили по его меркам новый, чуть более просторный); сармат отметил щедрость неизвестного ремонтника (но скорее ликвидатора) и тут же забыл о нём, напряжённо ожидая ответа.

– Нашли, – отозвался связист. – Вот этот олух и нашёл… Не пихайся! Нет, не пущу… Эй!!!

– Гедимин, приём, – в наушниках раздался другой голос; говорил сармат из Старших, но определённо не Скегги и не кто-то из его отряда. – Это я нашёл. Уннефер Хепри, ликви… сейчас – штатный ремонтник. Досадно, что мы не пересеклись! Я даже не подумал, что наверху кто-то мог выжить… Эй, подержите эту мелочь!.. В общем, это лежало у ямы с червями. И очень мне там пригодилось, когда я сдуру сунулся вниз.

На фоне кто-то перестал сдавленно ругаться и сердито зашипел. Уннефер резко выдохнул.

– Да отсидел я в карантине!.. Я сам удивился – откуда такая вещь посреди пустоши? А потом увидел пластины. Золотистые и серебристые… и в пятнах, как и эта штука была. Маскировочные, из фрила высокой прочности. В общем, скафандр там был. Будто кто-то сбросил, и земляное стекло под ним треснуло. А в пяти шагах лежала эта штука, плазмомёт, только странный. Я таких мощных не видел, чтобы столько держали поток…

– Где сейчас пластины? – Гедимин сам удивился, как его голос звучит ровно и безжизненно. Наверное, Уннеферу стало не по себе – ответил он не сразу и с заминкой.

– А… я их сдал внизу, когда меня сунули в карантин. Там был ипрон, флия… Переплавили их, в общем. Ипрон… сам знаешь, это штука редкая. Ты… я ведь сразу понял – там кто-то был. Скафандр, оружие… не сами они туда пришли. Я нашёл ещё цацки на стекле. Какие-то зубы, черепа… металл, – его радиация съела. Даже до станции не донёс. А органику сожгли.

В наушниках кто-то рявкнул, послышался шум, и снова заговорил связист.

– Заражённые объекты утилизировали, – буркнул он. – По правилам техники безопасности. А Уннеферу в карцере бы посидеть, а не в карантине, и его банде тоже!

Гедимин удержался от хриплого смешка. Другой бы не получился – горло будто заржавело. «Да. Скафандр, оружие, цацки… Не сами они туда пришли. Видимо, Скегги тоже пережил… Применение. И ходил искал живое. Как долго продержался, прежде чем?..»

– Давно Уннефер поднимался наверх? – спросил он; голос дрогнул, но сармату было уже всё равно. – Точное место…

– Через пять лет после спуска, – перебил его третий голос; говорил Старший – и, похоже, привыкший командовать. – Самовольно, без приказа. Мы сожгли остатки украшений, как тело. Других останков Уннефер Хепри не видел. Если ты что-то знаешь о погибшем…

– Ликвидатор Скегги Тарс, – с трудом проговорил Гедимин. «Пять лет… самое паршивое время. Неудивительно, что он не выдержал. Если бы мы пересеклись… двое – это уже отряд. Почти цивилизация. Он бы выжил. И я бы не плыл мозгами. Если бы пересеклись…»

…Он спал, как привык, на голой земле, старательно выбрав безжизненное место – и проследив, чтобы все пластины брони были плотно сомкнуты. Хранитель станции – ближайшей ли, дальней ли – не должен был слышать его беззвучный вой. Никто не должен был.

07.03.200 от Применения. Западная пустошь, предгорья Южного хребта, рядом с ИЭС «Ниркайон»

На севере громыхнуло. Гедимин повернулся к горам – отсюда высокие конусы и острые пики Южного хребта хорошо просматривались. «Опять изверже… Hasu!»

Вдоль вершин протянулась клубящаяся тучевая полоса, и в ней изредка сверкали ветвистые разряды. Гедимин машинально поискал вулкан, извергнувший такую массу пепла, и изумлённо мигнул. Вулканы, как и пепел, были ни при чём, – над горами бушевала гроза.

Снова загрохотало – эхо с вершин Южного хребта разносилось далеко и заглушало даже шум быстрой реки. Безымянный поток проложил русло сквозь рыхлый грунт и раскидал его по берегам. Вдоль рек и по пути преобладающих ветров вытянулись многокилометровые зелёные полосы – растительность осваивалась на новой планете, и радиация ей не мешала. Кажется, ирренций даже шёл мхам и лишайникам на пользу – Гедимин не раз выносил целые пласты из районов, бедных водой, но богатых ЭМИА-квантами… Ему и здесь, в зелёных, богато обводнённых предгорьях, неловко было наступать на живое – только некуда было поставить ногу, чтобы под неё не попало никакое растение. Он видел (и опознал) мокриц и многоножек – и даже хвощи на «кислых» глинах. «А это плаун…» – сармат пару секунд смотрел на приземистое, будто в плоскую спираль закрученное, растение. Влажного воздуха, стекающего с вершин, уже хватало и «существам» покрупнее мха…

– Уран и торий! – раздалось в наушниках сквозь грохот далёкой грозы и вызванного ливнем оползня. На экране яркой точкой горела ИЭС «Ниркайон». Гедимин стоял прямо над ней, у края бывшей «горячей полосы», теперь – одного из «чистейших» мест на материке.

– «Чисто» у вас, – буркнул сармат; он не думал и выходить к станции – хотел только посмотреть на растения в предгорьях. – Шестьдесят милликьюгенов. Вас ещё Куэнны дезактивировали, мне делать нечего.

– Тем лучше, – отозвались сразу несколько голосов. – Командиру нужен твой совет. Координатор Айзек сказал, что ты о реакторах знаешь всё…

Гедимин поискал, куда сесть, нашёл замшелый каменный выступ, но не сразу решился – сначала снял оттуда пару улиток. «Айзек, чтоб его! У него сорок альнкитов на станции – чего он о них ещё не знает?!»

– Я реактора двести лет не видел, – буркнул он, борясь с «ремонтным рефлексом». Не выдержал, рванул вниз височный щиток, – из-под земли тянуло слабым теплом, просачивающимся сквозь непроницаемую броню. Станция была здесь – и её хранитель тоже.

– Они за это время не изменились, – заверил сармат с «Ниркайона». – У нас пять блоков, работают по очереди – нам хватает. Раз в двадцать лет мы обновляем топливо и в работу пускаем другой реактор – а этот после обновления отдыхает…

«Что?!» – Гедимин ошалело замигал и пропустил следующие несколько фраз мимо ушей. «Обновление топ… Та грёбаная «бомба», которую Маккензи велел всунуть в каждый альнкит?! И они запустили её… и она сработала, как надо?!»

– …и мы не знаем, какой запустить. Они все уже дважды отработали по кругу. Координатор Айзек посмотрел параметры, сказал, что «надо спросить у Гедимина». Это ведь ты – Гедимин Кет? – уже с недоверием спросил связист. – Имя редкое.

«Дважды по кругу?!» – сармат встряхнул головой.

– Погоди, – в горле что-то скрипнуло. – Ты говоришь – вы на пяти блоках уже по два раза включали обновляющую пульсацию? И ни сбоя… ничего, всё проходило гладко?

– Я же объяснял, – проворчал связист. – Пятый блок ещё по второму кругу не обновляли. А все остальные – да. Через месяц запускаем обновление на пятом, и нужен реактор для работы. Не можем выбрать.

– Ни одного сбоя за двести лет?! – Гедимин всё никак не мог промигаться, хотя глаза уже слезились. – На пяти блоках?!

В наушниках сердито фыркнули.

– На «Ниркайон» дураков не брали! У нас первосортные смены – и реакторы не с помойки. Так… ты подсказать-то можешь? Или мы тебя с кем-то спутали? Координатор Айзек…

Гедимин тяжело вздохнул.

– Параметры реакторов давай. Мне сквозь землю не видно.

«Оно всё-таки работает,» – стучало в висках; первые полминуты Гедимин смотрел на экран, не в силах прочитать данные. «И так, как задумывалось. Даже там, где не знают, что делают. Где меня близко не было. Всё сделали по инструкции – и всё работает. Уже двести лет.»

Он встряхнул головой, развернул экран-голограмму, чтобы свести данные в таблицу, бегло сверил параметры. Память скрежетала, тяжело ворочаясь, как валы и шестерни застоявшегося механизма. «Ремонтное чутьё» молчало. «Они все исправны. Все четыре. Полная загрузка, хоть сегодня запускай. Слабые следы «ипронового отравления», да… но восемнадцать обновлений ещё продержатся. На пару тысяч лет хватит…»

Гедимин хотел было сказать «запускайте с первого», но осёкся и задумчиво сощурился на таблицу. «Данные данными, а чутьё цифр не понимает. Если бы я там был, видел эти альнкиты, – может, что-то разглядел бы…»

– По параметрам к работе готовы все, – сказал он. – Но то цифры… У вас самих есть что добавить? Операторы, ремонтные смены, – они бы какой выбрали?

Кто-то за спиной связиста хмыкнул и пробормотал что-то неразборчивое.

– В этом и дело, – сармат явно хотел вздохнуть, но сдержался. – Операторы за первый. Ремонтники хотят его придержать, запустить второй. А дольше всех не работал третий, и командир за него. Субординация…

«Нашёл время для субординации!» – Гедимин сердито сощурился и отключил передатчик. Надо было подумать. «Я бы в таком деле послушал ремонтников… но – местных я не знаю. Если альнкиты проработали у них двести лет… с другой стороны – если их не трогать, они и будут работать. Может, к ним просто не лезли? Что не нравится операторам на втором и третьем блоках? А, мать моя колба! Я же знаю, кто видит всё изнутри. И лучше, чем любой сармат…»

Он проверил, отключён ли передатчик, и убрал вторую височную пластину, а потом зажмурился, представляя себе активную зону реактора типа «альнкит».

– «Ниркайон», приём! Ты меня видишь?

Раскалённые дрожащие волокна обхватили голову, вышибли слёзы из глаз, – сармат еле устоял на ногах.

– Тихо, тихо, – пробормотал он; волокна растаяли, будто их мгновенно отдёрнули. – Всё в порядке. Давай ещё раз, только осторожно. Я – ремонтник Гедимин…

«Ге-ди-ми-ин,» – прогудело в мозгу, и сармат изумлённо мигнул. На его плечо легла на секунду горячая когтистая лапа в длинной шерсти – и исчезла, оставив пучок волокон. «Ты-ы го-во-ри-ишь?»

– Ага, – сармат криво ухмыльнулся. – Рад тебя слышать, «Ниркайон». Там с тобой не общаются?

«Ре-едко,» – горячий вздох обдал кожу фантомным жаром. «Тру-удно. Мно-огих слы-ышу. Меня-а – не-ет…»

– Бывает, – вздохнул в ответ Гедимин. – Тебя там не обижают?

Волокна задрожали, в мозгу заплескалось чужое веселье – будто станция хохотнула. В мелькнувших картинках сармат ничего не разобрал – но, кажется, «Ниркайон» на экипаж не жаловался. «Ну, если проработал двести лет и такой бодрый – наверное, его не обижали,» – Гедимин ухмыльнулся и попытался перевести параметры реакторов в картинки. «Ну-у?» – заинтересованно прогудело в мозгу.

– Один из них запустят. Какой лучше?

Он зажмурился, «подвешивая» картинки в темноте – и одна из них загорелась зеленью. Сармат попытался «зажечь» соседнюю – она тут же погасла, а та, что уже светилась, стала ярче.

– Третий блок? Уверен?

«Да-а,» – Гедимин на секунду «услышал» чужие ощущения – что-то вроде покалывания в онемевшей конечности. «Само собой! Реактор давно не запускали, и хранитель хочет «размять» его…»

– Присмотри за сарматами, – попросил его Гедимин. – А я им скажу, чтобы сделали по-твоему.

«Ур-р,» – об него потёрлись огромным горячим боком, облепили ветвящимися волокнами, и станция «покинула эфир», оставив ощущение ровного сильного тепла.

– «Ниркайон», приём! – Гедимин включил передатчик. – Запускайте третий блок!

Внизу ответа уже не ждали – кто-то растерянно хмыкнул, пару секунд перекликались, потом на связь вышел запыхавшийся филк.

– Третий блок?

– Да. Я всё сверил – ему пора в работу, – подтвердил Гедимин и с трудом усидел на камне – навалившийся на спину чужой горячий бок чуть не столкнул его. – Пуск – за две недели до останова пятого, и без спешки.

Внизу кто-то фыркнул, на него зашипели.

– Спасибо, – ответил связист. – Передам командиру. Ты сейчас куда?

– На восток, – сказал Гедимин, поднимаясь на ноги. – Подождать вашего запуска?

В этот раз фыркали и шипели дольше.

– Не надо, – отозвался филк. Хранитель, уложивший щупальца Гедимину на плечи, разочарованно вздохнул в затылок.

– Станцию берегите, – проворчал сармат, переступая через моховые кочки. – Передай командиру – пусть говорит с ней. Он или ещё кто-то, кто её слышит. Ей вредно скучать.

В наушниках изумлённо хмыкнули, но Гедимин уже отключил передатчик. Височные пластины он не возвращал на место ещё долго – легче было идти, когда «Ниркайон» дышал в затылок. «Надеюсь, хотя бы с «Эданной» общаются,» – думал сармат. «И со станциями Ураниума тоже. Где бы тот Ураниум сейчас ни был.»

20.03.200 от Применения. Западная пустошь

Температура «за бортом» уже неделю не опускалась ниже 40 по Цельсию; сушь, рыжая пыль и обломки красно-жёлтых камней со всех сторон, – ничего, что могло бы намекнуть на жизнь. Гедимин чудом успел разглядеть среди светлых обломков тёмные пятна и не раздавить едва заметное растение. Что-то пряталось в тени, – миниатюрная зелень с мясистыми листьями, как-то ухитрившаяся запастись влагой. Сармат поворошил камни по соседству (они лежали как-то криво) – и нашёл маленькие, с подушечку пальца, колючие «лепёшки». Иголок было больше, чем зелёной поверхности, из-за них растения казались серебристыми. Гедимин с кривой ухмылкой вернул камень-укрытие на место. «Это уже не мох. В дело пошли суккуленты. Интересно, они проросли из спящих семян, или Куэнны посеяли и их? Где только взяли столько земной флоры и фауны…»

Он привычно проверил фон – как и следовало ожидать, растения втягивали в себя радионуклиды со всех сторон… и всё-таки стрелка указывала не на них. Её который день упорно разворачивало на восток. Гедимин сверился с картой и в недоумении пожал плечами – за двести лет ничего такого уж радиоактивного на востоке он не обнаружил. «Может, чего-то не замечал, пока фонили горячие полосы?..» – он присел в тени «меченого камня» и присмотрелся к карте. Восток всё так же был пустотой с несколькими значками энергостанций – вдоль Срединного разлома и далеко на севере. Гедимин выделил самую восточную станцию и пару секунд на неё смотрел. Сарматы ничего не могли добавить к карте – они сканировали пятачок прямо над ними, но о разведке, если её и проводили, не сообщал никто. «Да мне и не сообщат,» – сообразил Гедимин и коснулся значка «Эданны». «Вот координаторам – уже могут. Сейчас спрошу Айзека. Что-то давно ничего нового на картах. И это усиление фона… странное там что-то.»