Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 72 страниц)

– Гилатса? – эльф приподнял ухо. – У-улу! Оставьте слитки!

Микана с корзиной и рабочий с ломиком удивлённо на него посмотрели, но от остывшей формы отошли.

– Проверь её тяжесть, мастер Хеммин, – сказал «бригадир» и шагнул в сторону, будто освобождая Гедимину дорогу. Сармат мигнул, но двинулся к форме.

«Пятнадцать килограмм,» – он взвесил слиток одной рукой, пожал плечами, переложил в другую. Масса не изменилась. Показания подтвердил и сканер (луч Гедимин направил в землю, подальше от особо чутких аборигенов). «Пятнадцать и есть. Семь слитков – больше центнера. Одной рукой нести свой вес, а то и больше, без напряга… Чего-то я не понимаю. Хотя… стоп! Тут какие-то… штучки. А они не действуют сквозь ипрон. Значит, придётся…»

Он угрюмо сощурился и сдвинул пластины на запястье на пару миллиметров. Рука, сжимающая слиток, полегчала так резко, что Гедимин испугался, что его выронил. Но «белая медь» была на ладони – только весила, казалось, вдвое меньше. Сармат, хмыкнув, поднял слиток одним пальцем. «Килограмм семь, никак не больше. Так, ещё раз сканер…»

Масса никуда не делась – прибор её отлично «видел» – вот только Гедимину казалось, что к слитку прицепили невидимый антиграв. Он загнал пластины в пазы – рука потяжелела. Честные пятнадцать килограммов были на месте.

– Что вы добавляете в сплав? – Гедимин положил слиток в корзину грузчика и шагнул назад. Мастер-литейщик быстро спрятал не по-эльфийски широкую улыбку.

– Силу Воздуха, Древний. Разве ты не видишь мехи? Жизнь сражается с Кислотой, и они вместе уходят, – но Огонь и Воздух остаются с Металлом и Камнем.

«Вот оно что,» – Гедимин даже не мигнул. Мозг ощутимо нагрелся, и внутри уже проскакивали искры. «Слишком много странного за один заход. Пожалуй, хватит…»

– Понятно, – пробормотал он. – Можно занять одну из печей? Мехи не нужны. Прогрею пирит, чтоб не болел…

Лючок даже не стали закрывать. Гедимин сам держал над поддоном щипцы с длинными ручками – чтоб не поплавилась чёрная обшивка, пока греется зажатый в щипцах пирит. Лист уже хорошо остыл – воздух над ним дрожал, но в уходящем в трубу потоке было сотни полторы градусов.

– Так быстро? – сармат недоверчиво смотрел на пирит, вынутый из щипцов и переложенный на ладонь. Это был последний «прогретый» осколок – точнее, он едва-едва успел потеплеть, так быстро его вынули.

– Жизнь – не Камень, – отозвался эльф-помощник. – Давай же другие осколки! Ещё половина осталась.

Гедимин, качнув головой, сгрёб уже «прогретые» камешки и спрятал в «карман» – отдельно от «непрогретых».

– Я их так оставлю. Закрой печь и иди спать. Вам завтра ещё руды привезут.

Микана едва заметно улыбнулся.

– Что же и делать зимой, как не копать и плавить? И ты иди спать, Древний Странник. Но камни зря не прогрел. Долго не проживут.

…Первое каменное здание Рааласы ещё только начали строить, даже шалаш на фундамент не поставили, – ночевал Гедимин под навесом из коры и сторожевых лоз, на груде циновок, прикрытой шкурами. Шкуры, как водится, купили у наннов, – у торисков мягкого меха не было, а «коз» и «пони» эльфы по-прежнему не держали. О причинах этого Гедимин и думал, пока его не сморило, – о минералах он сегодня и так узнал слишком много.

Часть 12. 25.10.247-16.04.248. Западная пустошь, берег реки Фиран, посёлок Рааласа – ледники у Кельских гор

25.10.247 от Применения. Западная пустошь, берег реки Фиран, посёлок Рааласа

«А зачем ждать естественной коррозии пирита? Можно же форсировать процесс,» – с этими мыслями Гедимин открыл глаза ранним утром. Из-под навеса открывался хороший вид на небо, опоясанное по краю зелёным заревом. У реки (и в соседней кадке) шуршала трава, в кустах попискивали ящерки-отии. На четырёхскатной крыше ближайшего дома умывалась крупная полосатая кошка. На её мордочке блестели мелкие рыбьи чешуйки.

Пока сармат искал по карманам подходящие реактивы, посёлок уже проснулся. Над глиняными трубами жилых построек задрожал пар, внутри зашуршало. У «конюшни» торисков громыхала по мостовой тачка – зверям привезли корм. На дальнем краю посёлка что-то бурно обсуждали. Гедимин, не найдя реактивов, выбрался из-под навеса и повернулся к пока ещё не разожжённым печам. «Чего-чего, а серы в их руде полно. Вот она мне и нужна. Может, у них и кислота есть…»

Он пришёл в «литейный цех» вовремя – двое эльфов проверяли «термоэлементы», ещё двое под присмотром «бригадира» снимали с трубы глиняный короб. У печи стоял мешок с чем-то вроде мелкого песка. По чёрным пятнам на мешковине Гедимин предположил, что внутри толчёный уголь. «Угольные фильтры?» – сармат увидел, как «бригадир» ворошит содержимое короба палкой и резким жестом указывает на другой мешок, пустой. Рабочая лоза шевельнулась, поползла к «фильтру», оплетая его побегами. Другие «усики» двинулись вниз за мешком. Микана подались в сторону, странными жестами обводя лица. «Бригадир» натянул горловину мешка, принесённого растением, на короб и резко перевернул ладонь. «Фильтр» перевернулся следом, содержимое зашуршало. Растение встряхнуло короб, пережало горловину, сдёргивая мешок с глиняного края. Другая часть побегов по указаниям эльфа уже тащила наверх принесённый уголь.

– Мастер-сармат? – «бригадир», отдав лозе беззвучные указания, повернулся к Гедимину. – До чего ты проголодался за ночь – до пищи или до знаний?

– Смотрю на ваши фильтры, – отозвался тот. – Это правильно, что вы ловите серу. Иначе тут все потравились бы. А что вы с грязным углём делаете потом? Закапываете?

Микана дёрнул углом рта.

– Мы не Клан Железа. Немного серного угля растениям на пользу, но столько – это перебор. Видишь, у дальней печи собрались мастера алхимии? Сейчас уголь будут пропаривать. И когда он очистится, его нам вернут. Пока не привезли руду, печи свободны, – время добывать серу!

«Мастера алхимии?» – Гедимин мигнул. У дальней печи, и правда, шла работа – внутрь, убрав широкую заслонку, ставили большой чан с водой. Выкован он был из гилатсы – и именно выкован, из одного слитка, и ещё зачем-то украшен чеканным орнаментом… На трубу – с помощью лозы, пока печь ещё не прогрелась до опасной для растений температуры – ставили изогнутую деревянную насадку. Свисающие из неё стебли тростника окунули в глиняный кувшин. Гедимин еле слышно хмыкнул. «Смесь, конечно, выйдет грязная – но кислота в ней будет, тут не поспоришь…»

– А готовая кислота есть? – спросил Гедимин, подойдя к рабочим. «Бригадир» смерил его взглядом и едва заметно ухмыльнулся.

– Что за дела у мастера-эска в Рааласе?

– Опыт хочу поставить, – отозвался Гедимин. – Не найдётся кислоты? Или, может, серного порошка…

– Лишь бы не рухнули печи Рааласы, – взгляд эльфа на миг стал пронзительным. – Много тебе нужно?

…Ничего опасного в эксперименте не было – но на всякий случай Гедимин ушёл под холм. У «мастеров алхимии» было всё – и кристаллическая сера, и очищенная кислота, и мутная смесь «для подземной лозы» – ей поливали Флерву в городской канализации, чтобы побеги в тепле и сырости разрастались не слишком бурно. Сармат свернул две «колбы» из защитного поля, плеснул кислоты, взвесил на ладонях осколки пирита. «Прожаренные» и «контрольные» выглядели сейчас одинаково, и «ремонтное чутьё» разницы не видело. «Ладно, опыт покажет,» – Гедимин опустил каждый набор образцов в отдельную колбу. «Защита от коррозии – или есть, или нет.»

Он включил сканер в режиме съёмки – «просвечивать» защитное поле было очевидно бесполезно. «Теперь я сам надымлю тут оксидом серы,» – невесело ухмыльнулся он. «У меня фильтров нет. Ну и кто тут дикарь?..»

Оксид серы ждать себя не заставил – левая колба уже булькала. Кусочки жёлтой руды трескались, покрывались чёрным налётом и разваливались под напором газа, превращаясь в тёмную взвесь. В правой пирит блестел по-прежнему, только по стенкам «колбы» шли едва заметные красные разводы. Гедимин перевёл взгляд на левую ёмкость – там никакого ЭСТ-излучения не было. Впрочем, оно и на правой уже тускнело, и кислота вокруг образцов начинала пузыриться. Едва красные линии пропали, жидкость забурлила. Пирит почернел и пошёл трещинами. Гедимин покосился на левую колбу – там реакция уже затихла, чёрный сульфид осел на дно…

– Как осторожны эски, – донёсся из-за спины задумчивый голос эльфа. – Сильные камни превратят в пыль и дым, но никому не поверят на слово. Что ж, ты увидел, как сражаются Жизнь и Кислота, и как защита Камня рушится, и побеждает сильнейший. Надеюсь, тебе другие эски поверят и не будут пускать самоцветы по ветру.

– Может быть, – пробормотал Гедимин, соединяя колбы. Внутри плескался осадок, и сармату при эльфе неловко было выливать его на землю.

– В Рааласе есть листья Тунги на обмен? И на что их меняют? – деловито спросил он. С пиритом всё было ясно. С огненным растением – не очень. «И у Крониона явно нет образца…»

Микана едва заметно сдвинул брови.

– В Рааласе пока не растёт огненное дерево, – ответил он. – Поговори с князем Аэннари. Если он согласится…

«Что маловероятно…» – продолжил про себя Гедимин. В интонациях микана он уже немного разбирался.

– Я видел листья у наннов и кимей, – сказал он. – Я тоже могу заплатить – вещами или работой. Без обмана.

– Никто не обвиняет сарматов в обмане, – бесстрастно сказал эльф. – Это было бы самое глупое дело. Поговори с князем Аэннари. Деревья – под его рукой, ему и решать.

…На рудниках вдоль реки грохотал ломаемый песчаник. Ямы, «затопленные» рабочей лозой, становились всё глубже. Гедимин думал, как из них по осени будут откачивать воду, – на лето они определённо станут частью русла расширившегося Фирана. Микана тоже догадывались – и работа шла полным ходом с рассвета до заката. Гедимин прошёл вдоль выходов медистого песчаника, пока «жила» не ушла вглубь, – оттуда эльфы её пока не вытаскивали. Но прослойка богатой руды была узка, и сармат думал, что даже при мизерном расходе металла в городах микана скоро «шахты» продвинутся и на север, и на юг.

Расширение русла Фирана было заметно и здесь, на подступах к дельте. Микана успели это учесть (или в принципе закладывались на нестабильность реки) – дорога в две колеи, присыпанная битым песчаником, шла далеко в стороне от берега. Сармат пару часов шёл вдоль неё, выжидая, когда проедет хоть одна повозка, или пройдёт путник, – но, кажется, это случалось не каждые сутки. Когда грохот ломаемых пластов окончательно заглушило плеском реки и шорохом трав, Гедимин остановился и повернулся на северо-восток.

– «Рута», приём, «Пустошь» на связи…

… – Нейробиология и квантовая физика, – проворчал, дослушав его, Кронион. – Если эти влияния вообще доказуемы. Нужна основательная выборка. Подопытные, которые не знают, какое действие ожидается. Вот защита от коррозии… это занятно. Только слегка не по моей части. Нет, мне Тунгу для опытов не приносили. Ни в каком виде. Было бы, конечно, интересно. Только осторожнее там – воздержись от силовых действий. Доступ в города ксеносов важнее одного растения. Любопытно, – на Равнине его аналог не применяли…

– Может, те растения без радиоактивных гейзеров не выживают, – Гедимин пожал плечами. – Или каменные термоэлементы стабильнее. Я вот думаю, есть ли теперь на Земле аналог кейека…

– Вот это совсем не по моей части, – проворчал Кронион. – Данные в центр ты скинешь, или мне передать?

…С «центром» не повезло – не успел Гедимин договорить «…на связи», как услышал в наушниках голос Исгельта Марци.

– Хорошо маскируешься за помехами. Долго тренировался. Что нового? Ксеносы вышли из средневековья?

Гедимин угрюмо сощурился.

– История – не моё. Я по технологиям. Есть данные по металлургии у наннов и микана…

– Не отключайся, – бросил Исгельт, и пару минут Гедимин шёл дальше на юг, слушая шелест и редкий писк в наушниках.

– Значит, ощущение «невесомости» – при том, что реальная масса не уменьшается? Было бы странно, если бы уменьшалась… Однако – ощущение ощущением, а мышцы и связки всё равно получают определённую нагрузку. Их фокусами не обманешь. Сканировал ксеноса с грузом? И вообще этих металлургов, – что у них с суставами и позвоночником? По твоим данным – и твоему же удивлению – это не те существа, чтобы центнер одной рукой нести играючи.

– Им не нравится сканирующий луч, – буркнул Гедимин. – Я же сообщал уже. У них есть аналог, и это… вроде как невежливо.

– Хм… аналогичный опыт на филках вне ипронового экрана… – пробормотал Исгельт. – Да, возможно. Даже продублировать. Если экспедиция «Арамси» окажется удачной, дам поручение… Тебя понял, Гедимин Кет. Отбой.

Связь оборвалась. Гедимин мигнул. «Что за экспедиция «Арамси»? Станция недалеко от Фиранканы… неужели они наконец решились туда зайти? Ну дела…» – обдумывая про себя эксперимент на филках (где взять нужное количество «белой меди», на какое расстояние отойти от Рааласы, чтобы убрать «паразитные излучения», и можно ли такой опыт проводить на станции…), Гедимин прибавил шагу. Уже немного оставалось до лесистых холмов Фиранканы.

26.10.247 от Применения. Западная пустошь, устье реки Фиран, город Фиранкана

На южном побережье светало быстро. Гедимин поднялся, едва посветлела кромка неба, а вскоре горизонт уже позеленел. Не успело солнце из зеленоватого стать жёлтым, как его прикрыла густеющая дымка. Иногда оно и вовсе за ней исчезало, – сухой сезон подходил к концу. Гедимин косился на Фиран, вобравший в себя воду озера Тэкра. Дожди на побережье начинались раньше, чем на севере, и сармат думал, будет паводок в Фиранкане затяжным, или город успеет просохнуть перед новым затоплением.

На горизонте уже белели «маяки» кружевных деревьев. Хвойные пока им уступали. Часть холмов оголилась, покрылась каменной бронёй и подмигивала красными и жёлтыми огнями. Гедимин подумал было об отсветах восходящего солнца, но покосился на зелёное небо, – нет, красному свечению неоткуда было взяться…

Сторожевая лоза тоже разрослась и «стекла» с холмов далеко на север – вскоре трава вокруг Гедимина зашевелилась. Для вьюнка специально оставили участки, не скошенные и не выеденные торисками, – сразу был заметен переход между стернёй с вяло прорастающими злаками и сухостоем сармату по плечо. Сухостойная трава всколыхнулась всем массивом, перекрывая дорогу. Гедимин слегка сощурился и помахал кому-то невидимому на холмах. Где засел ближайший древесный сиригн, он не знал – но где-то эти существа обычно были.

На удивление, пообщаться никто не вышел, но трава расступилась, и вьюнки отползли с дороги. Гедимин на ходу «просвечивал» растения сканером, стараясь не цеплять лучом холмы, и сравнивал про себя сторожевые лозы с рабочими. Видов было несколько – но все они могли выполнять и ту, и другую функцию. Хотя были и различия – гуще побеги у сторожевых вьюнков, реже, но толще – у рабочих…

– Да хватит уже глазеть! – недовольно фыркнули на голом холме. Песчаником он был обложен по склонам, приплюснутую вершину оставили пустой – там росло одно-единственное приземистое дерево с широкой кроной. С ветвей свисали пучки красной бахромы, и каждый побег заканчивался листом-чашей с бахромчатым краем. Над деревом дрожал нагретый воздух – внутри «чаш» горел огонь. Где-то он был золотистым, где-то красным, пара листьев на нижних ветвях только изредка вспыхивала и выбрасывала багровые искры, а часть – на ветвях повыше – ещё не раскрылась, но уже прогрелась изнутри и иногда «выдыхала» горячий воздух.

– Да что ты, слов не понимаешь?! – экран сканера, направленного на огненное дерево, побелел, а дозиметр на запястье зажёг жёлтый светодиод. Гедимин быстро отключил приборы и смущённо хмыкнул.

– Задумался. Ты не ранен?

Четверорукое существо, выглянувшее из-за дерева, опустило когтистую ладонь и громко фыркнуло.

– Сиригна взглядом не проймёшь! Тут все пырятся – в город хоть не заходи. Но ты-то не ушастый! Вы, эски, вроде совесть имеете…

Кажется, это была самка сиригна – под мехом на груди виднелись два ряда небольших выпуклостей. Она отошла от дерева, небрежно махнула рукой сторожевой лозе – растения расползлись, открывая дорогу к холму – и смерила Гедимина любопытным взглядом.

– Древний Странник? Как же, знаем. Князь уже второй раз говорит, чтоб тебя ждали. Чего смотришь? Тунга как Тунга.

– Высокая выросла, – заметил Гедимин. – Я их такими ещё не видел, только в коробках.

– А-а, вот что! – сиригн ухмыльнулся, прикрывая клыкастую пасть. – Да, прижилась худо-бедно. Сыро тут, конечно, но ушастых от воды не отгонишь… Хочешь – поднимись, посмотри. Только нормальными глазами! Я же на тебя во все три не пялюсь?

Третий, огненно-красный, глаз сиригна – общий признак для всех видов – и правда, был плотно закрыт. Гедимин подумал, что неплохо бы накрыть существо защитным полем и пройтись микросканером, а информацию сдать биологам – пусть изучают… но вряд ли «подопытный» согласится. Он и так за сарматом, забравшимся на холм, следил с большим подозрением.

– Дерево не трогай! – предупредил сиригн, едва Гедимин поднялся по выступам песчаника. – Ни руками, ни штуками своими. Свою-то броню сам починишь, а за дерево я в ответе.

Гедимин кивнул.

Тунга точно была в родстве со странными деревьями Куэннов – разве что листья из воронок превратились в широкие чаши, кора порыжела и покрылась серыми пятнами, добавив сходства с нормальными растениями, да и жар уменьшился – возможно, не хватало ирренция в почвенных водах… Изогнутые выступающие корни растянулись по всей вершине холма. Гедимин присмотрелся – нет ли на них желваков-симбионтов?

– Чистые, крепкие корни, – проворчал сиригн, на что-то слегка обидевшись. – На то мы от реки и отодвинулись. В дождь оно само себя защищает, а в болото его никто не посадил бы.

– А где вы взяли эти… саженцы? – спросил Гедимин. – Из своего мира, я знаю, – а туда они откуда попали?

Сиригн шевельнул густыми вибриссами.

– Чтоб я знала! Даже остроухие не помнят. Ну, то есть несут свой обычный бред про Первотворца. Будто он и их создал, и нас, и все деревья по его воле… Дураки! Мы-то знаем Омнексу, мать деревьев. Чтоб она какого-то болвана слушала?! Да видала она его волю…

«Религиозные споры – дело глупое,» – подумал Гедимин.

– Значит, Тунгу создала Омнекса? Интересная штука у неё вышла…

Кажется, со словами и интонацией сармат угадал – сиригн смущённо улыбнулся.

– Вот только… не знаю, она ли, не она, – призналась самка. – И из наших никто не знает. Да я особо и не выспрашивала. И другие тоже… а те, кто постарше, с нами сюда не пошли, им это без надобности. Может, и она – только других штуковин с огнём за ней не водилось. Ни деревьев, ни кустов, ни трав. Ни зверья.

«Маа… черви-пирофоры…» – Гедимин вновь пожалел, что не может просканировать дерево. «Значит, ксенофауна и ксенофлора валилась не только на Землю. И где-то даже оказалась полезной. Если Тунгу принесли с Равнины или напрямую от Куэннов, то очень, очень давно…»

– Я видел, вы продаёте листья наннам, – тихо сказал он. – И я бы купил. У нас никто ничего не знает про Тунгу. Что ты хочешь в обмен?

Сиригн подался назад. Гедимин увидел оскаленные клыки и услышал сдержанное рычание.

– Мы, сиригны, ничего не продаём, – буркнула самка. – Не наше это дело. И дарить эскам я не хочу. И никто из нас не согласится. Ваши повадки мы знаем. Иди к Аэннари, говори с ним. Поделится листом – его воля, с ним спорить не будут. А я скажу – незачем.

– Почему? – растерянно спросил Гедимин. Настроение сиригна переменилось в один миг – сармат точно сказал что-то не то. Но вот что именно было не так, объяснять ему не собирались.

…Над океаном облачная дымка уплотнилась и местами потемнела, и полуденники исчезли с неба. Гедимин думал, глядя на подтопленные улицы Фиранканы, что с новым уровнем воды в реке высоты фундаментов может не хватить – придётся всем эльфам переселяться на плоты. Впрочем, жителей «распухшая» река не смущала. Кажется, они чего-то подобного и ожидали – не зря оставляли такие широкие площадки между башнями. Теперь затопленную часть улиц углубили и превратили в каналы, а вдоль них поднялись пешеходные насыпи, соединённые плетёными мостками (видимо, каменные ещё построить не успели). Кое-где каналы обложили плитами песчаника, где-то работы шли прямо сейчас – Гедимин видел микана-строителей и кадки с рабочей лозой, проплывая по каналам между башен-островов. Принайтованные к стенам плоты с хозяйственными постройками частью тоже всплыли, частью ещё лежали на суше. Они стали крепче, к тростнику и тонким жердям добавились пласты коры и просмолённые доски. Да и за сарматом в этот раз прислали не тростниковую «плетёнку», а большую лодку из кружевного дерева – белую, резную, со скульптурной птичьей головой на высоко поднятом носу. Гедимин на украшения косился скептически, но в саму лодку сел спокойно – «ремонтное чутьё» говорило о редкой прочности конструкции, хлипкой на невнимательный взгляд. Он опасался только, что под весом скафандра «корабль» пропашет килем дно канала, но нет – по самым узким и мелким протокам лодка с двумя гребцами проходила легко.

– Ещё один сармат! – рулевой, привычным лёгким движением направляя «корабль» в обход башни, оглянулся на Гедимина. Он давно глазел на пришельца – как, впрочем, и все встречные микана.

– Интересно, как вы разом собрались в Фиранкане. Ты ведь знаешь мастера-эска по имени Хескин?

Гедимин мигнул. Это имя он слышал впервые – и помнил, как эльфы вольно обходятся с фонетикой.

– Не знаю. Он из «Ксолата»?

Рулевой переглянулся с гребцами.

– Нет, он не из дома Изменённых. Броня его спутников очень похожа на твою, но сделана другим мастером, не столь искусным. А сам он в белых доспехах, и кожа у него белая. Князь Аэннари наверняка позвал его в башню – если он оторвётся от работы, вы встретитесь.

– Где он работает? – быстро спросил Гедимин. «Скафандры ликвидаторов? В белом… Медик? Ликвидаторы и медик в городе ксеносов? Что у них тут за работа? Стоп… Исгельт говорил про экспедицию со станции «Арамси». Видимо, это она. Ну ничего себе…»

«Листья Тунги,» – напомнил он себе, поднимаясь к воротам башни. Стекло в её окнах кое-где заменили ирриликой, и сплав стекла и рилкара был окрашен окислами железа и меди – во все цвета, какие удалось из этих окислов выжать. Даже каменную кадку со сторожевой лозой украсили «пояском» стеклянной мозаики, не говоря уже о массивных воротах, – тут уже дошло до инкрустации халькопиритом. «Вот как они успевают и работать, и ерундой заниматься?» – думал Гедимин, проходя в открытые сторожевой лозой ворота – и первые, и вторые, внутренние, прикрытые по холодному времени.

– Фиранкана рада твоему возвращению, странник Хеммин, – князь Аэннари, за прошедшие годы «нарастивший» ещё слой «брони» из «цацек», теперь уже местного производства, взглянул Гедимину в глаза. Только это и помешало сармату уставиться на компанию на широкой дубовой лавке. Микана встречали пришельца стоя, приезжие ликвидаторы забрались в малоосвещённый угол и там засели, но белую броню Гедимин заметил сразу.

– И я тоже рад, – он слегка наклонил голову. – Хорошо, что вас не смыло, когда прорвало котловину Тэкры. Вода, наверное, прибывала быстро. Город не пострадал?

Аэннари приподнял уголок рта.

– Да, у реки Арикеси не только сарматское имя, но и сарматский нрав – долго на пороге она не топталась. Но и приход её был заметен ещё издалека. Юный мир растёт, изменяется, вода тем более изменчива, – мы ждали, что Фиран подрастёт, и Фиранкана была готова.

– Я видел насыпи и каналы, – кивнул Гедимин, чувствуя, как со всех сторон пытаются «пробурить» ипроновый экран. Сам он тоже вполглаза «сканировал» эльфов – в основном одежду и «цацки», раз нормальное оружие ему не показывали. «Вон у того – кинжал из гилатсы, явно новенький. Да, «цацек» из неё тоже наковали немало. И азурит с малахитом, и халькопирит, и наннские пирит с гранатом пошли в ход. А правда – если кто в пирите, то другие камешки не носит. А малахит, видимо, самый редкий – только у самых разодетых… хм, а я думал, весь дом Кесвакаси переехал в Нису. А тут ещё кое-кто остался. А там кто, в дальнем углу за чужими спинами? Рядом – эльфы из Нармаадех… Эммадехкона там заныкался, что ли? Зачем в башне капюшон – и что за штука у него на роже?»

– Да, у Фиранканы теперь есть улицы и из камня, и из воды – и не только летом, – сказал князь, перехватывая взгляд Гедимина. – И есть ещё зима до того, как у Арикеси появится приток. И две-три – до того, как Северо-Восточный Наар переполнит низины в степи и проложит путь к Фирану. Тогда каналы Фиранканы станут куда глубже, а дом Нериннаэ оставит старые рудники и переберётся восточнее. Но дом Нериннаэ уже готов… не так ли, мастер Ицаматуль?

Массивный чёрный силуэт на дубовой лавке едва заметно вздрогнул.

– Ну да, – отозвался ликвидатор. – К востоку от реки много медистых песчаников. Глубже, чем раскопанная линза, но взять будет легко.

Гедимин мигнул. «А станция «Арамси» тут времени не теряла…» – он уже прочёл надписи, вплавленные в шлемы, и цветные «нашивки» на скафандрах тоже рассмотрел. «Защита» у каждого ликвидатора была личная, со всеми значками и метками, – Ицаматуль был геологом, строителем и металлургом, второй ликвидатор – химиком, механиком третьего разряда и подрывником, а «медик» – ксенобиологом (впрочем, и медиком тоже).

– Глаза мастеров-сарматов видят глубоко сквозь скалы, – князь снова шевельнул уголком рта. – Мастер Ицаматуль – почётный гость в домах Нериннаэ и Нармаадех. Ты же, мастер Хеммин, можешь выбрать любой из домов. Голод твоего тела и духа утолят, насколько это возможно. Есть что-то, что ты хочешь сказать мне, или дому Тенанкана, или всей Фиранкане?

Гедимин снова мигнул. «Да, верно. Церемонии закончились, пора к делу. Когда-нибудь я привыкну к их обычаям…»

– Да, есть, – он, стараясь ни на секунду не «разгерметизироваться», достал из-под брони обсидиановую «цацку». – Кристобаль из «Ксолата» подарил это мне. А это, оказывается, лекарство, и лично для него. Глупо вышло. Можешь ему вернуть?

– С первым же караваном, – эльф на миг приложил медальон к груди и передал княгине Энакаси. Та, едва заметно сдвинув брови, покачала «цацку» в ладонях.

– Мы делаем всё, на что хватает наших сил, странник Хеммин, – эльфийка перевела взгляд на Гедимина. – Но сарматская чума пропитывает и тела, и души. Можно излечить раненого, но что делать, если всё – сплошная рана?..

Не дожидаясь ответа, она поднесла медальон к лицу и подула на него – и смотрела уже только на камень, не отвлекаясь на всё остальное. Гедимин встряхнулся. «Кажется, обсидиан-то действовал. Мысли были яснее. Теперь опять плывёт муть…»

– Князь Аэннари, – он повернулся к правителю эльфов. – Продай мне лист Тунги.

Микана переглянулись, но Гедимину было не до них – он видел, как сармат-биолог поднял голову и криво ухмыльнулся.

– Лист Тунги? – переспросил Аэннари, глядя сармату в глаза. – Ваш народ всегда обходился своим огнём и не доверял чужому. Для чего твоему дому лист Тунги?

– Мы не видели ничего с такими свойствами. Хотим изучить, – честно ответил Гедимин и услышал негромкий треск – сармат-биолог крепко приложил ладонь к лицевому щитку и в неё уткнулся. – Очень странная штука – Тунга.

По лицу эльфа пробежала едва заметная волна.

– Изучить… – повторил он, глядя сквозь Гедимина. – Да, вы любите это слово. Даже больше, чем любит его Клан Железа. Микана знают, как это переводится с их языка. Ты, странник Хеммин, знаешь, как это делается, не хуже, чем мы. Нет, ваш дом не получит листьев Тунги. И хорошо бы ему хватило разума не добывать их силой или хитростью. Не прими на свой счёт, мастер Хеммин, но мы уже встречали сарматов, и у нас хорошая память. Не приближайся к огненным деревьям.

…В башне рода Нармаадех жила вся сарматская экспедиция, не только Ицаматуль, – и Гедимин присоединился к ней. Эммадехкону он встретить не рассчитывал – тот с сородичами отплыл, пока гостям ещё только подгоняли лодки, а сармат знал, как хорошо микана умеют исчезать. Краем глаза он ещё увидел этого эльфа, когда его под руку выводили из княжеской башни и усаживали на скамью. Сам он идти мог, но как-то странно – неестественно прямо держа голову, придерживая рукой в тонкой перчатке резную трость. Палка была тонковата, чтобы на неё опираться, но вот нащупывать дорогу годилась – что Эммадехкона и делал. И верхняя часть его лица была закрыта тонкой раскрашенной маской, а капюшон и перчатки он не снимал даже в башне, хотя другие микана их и на улице не надевали…

– Давно вы тут? – спросил Гедимин у биолога, пока сарматы ждали лодок подходящей грузоподъёмности.

– Что считать за «тут»? – биолог криво ухмыльнулся. – Неделю на побережье, неделю у северных шахтёров, пятый день сидим в городе. Ты, кстати, как с местными общаешься? Ящерицы я у тебя не видел, а о каком-то твоём сообщении нам сказали, едва мы пришли.

– А, из Ликкина… – Гедимин досадливо сощурился – вспоминать Старый Город ему не хотелось. – Передал с водой. Благо рядом течёт Аркети, а она впадает в Фиран… У вас карты новые, с новой рекой?

– Ясное дело, – отозвался сармат-геолог. – И с новой цепочкой озёр в степях. Уровень воды в Тэкре, кстати, падает. Крупные ксеносы говорят – их Эфлор придётся ближе к берегу ставить. А то и вовсе на острове, рядом с соляной шахтой.

Гедимин мигнул.

– Какой Эфлор? «Эн-Флор» – это платформа на озере. Её носить никуда не нужно. Она сама, если озеро так обмелеет, ляжет на мёртвый риф.

Сарматы переглянулись.

– Ты оттуда топаешь челноком, как в центре говорят? – во взгляде биолога мелькнуло сочувствие. – Мы застали наннский караван, когда бегали вдоль медных карьеров. Ксеносы толковали про город Эфлор на берегу, у реки, и про плавучий остров Эфлор с соляной шахтой. Видно, остров – это твоя платформа. Город по сообщениям из центра назывался Эн-Тэкра, других на карте северного берега нет. Переименовали, что ли?

– А чего бы и нет, – равнодушно сказал геолог, забираясь в лодку. – Их город. Как хотят, так и называют. Эфлор – это от слова «флора», что ли?

– От слова «хлор», – буркнул Гедимин. – Хлорид натрия, пищевая соль.

– Э-э? – сармат-химик перестал разглядывать камни под ногами. – Это кто же обогатил наннскую терминологию?

– Мы с тобой высаживаемся на плоту, – перебил его биолог, рассмотрев что-то впереди. – Вон на том, где башенка фамсов.

– Опять фамсы? – химик поморщился. – Ты же вроде всё там обнюхал, и сверху, и снизу. Ладно микрины, там было с чем неделю возиться. Но с фамсами что неясно?

– Я в твой график не лез – теперь мой не срывай, – буркнул биолог. – Ицаматуль, ты можешь спать спокойно. Пробы тебе привезём. Вон, с позывным «Пустошь» геокарты сверишь…

Лодка, везущая биолога и химика, свернула к большим плотам, лежащим на суше. Вторая обогнула башню и встала бортом к золотисто-красному поребрику, носом к мостику, оплетённому лозой. Затопленную часть улицы тут заметно углубили – вода поднялась едва ли на половину возможной высоты. «Запас на случай прорыва цепочки озёр,» – Гедимин вспомнил слова о Северо-Восточном Нааре. «Микана о разведке не забывают. Кто следит для них за Тэкрой и степными реками? Нхельви, наверное. В той стороне я видел их холм…»