Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 72 страниц)

Вспышка молнии осветила тёмные точки среди туч. Гедимин отогнал зимние воспоминания и пригляделся к летучей стае. «Скхаа. Кому ещё тут быть?..»

Электрофаги стаями слетались с востока – где-то рядом было их гнездовье. Чем чаще били молнии, тем больше крылатых теней видел сармат среди туч. Скоро их стало заметно без «подсветки» – Скхаа «зарядились», раздулись и засияли белым светом. Отяжелевшие светло-розовые электрофаги снижались и улетали на восток, но их место тут же занимали ещё голодные – тёмно-розовые, мелкие и проворные. Ливень не мешал им, только свечение «наевшихся» летунов становилось ярче, да с мокрых хвостов сыпались искры.

Все стаи прилетали с одной и той же стороны и туда же улетали. Гедимин задумчиво следил за ними. До гор было далеко. На деревьях Скхаа могли отдыхать, но ни одного древесного гнездовья сармат не видел. «Значит, какие-то развалины. Что тут из Старых Городов? Нихар – далеко, Гунтур – южнее… похоже, гнездо у них в Массете. По направлению подходит только он. Так, Массет… Там было гражданское убежище. Только на сигналы оно не отзывалось…»

Ещё одна стая, насытившись, потянулась к Массету. В тучах замелькали последние электрофаги – рассыпавшийся маленький клин, заметно отставший от других. Отлетающая стая приостановилась и закружила над степью – и так висела, пока последние Скхаа к ней не присоединились. Они летели низко, и Гедимин мог их рассмотреть, – от обычных электрофагов они заметно отличались. Кто-то, уже побелев от поглощённой энергии, так и не увеличился в размерах, у кого-то раздулось тело, но не растянулись крылья, кто-то «хромал» на крыло неправильной формы или плохо рулил из-за короткого или кривого хвоста.

«Раненые и дефектные особи,» – Гедимин следил, как первая стая ведёт отстающих к гнездовью. «О них заботятся. Как принято у разумных существ. Хм… А ведь мы со Скхаа не воевали. Даже до Применения. Только отгоняли их. И они прятались у нас от врагов. Почему я не пробовал с ними пообщаться?»

Он покосился на тучи. Буря постепенно стихала. «Уляжется – пойду в Массет,» – думал сармат. «Высоких зданий там много. Хватит «пещер» на тысячи Скхаа. Найти их я найду. Но надо подумать, как с ними общаться. Вроде бы они не любят высокие звуки…»

25.01.281 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Массет

Гнездовье искать не пришлось. В ясную погоду высотки Массета были видны издалека – так же, как и крылатые стаи над ними. Одинокие чёрные точки высоко в небе – ящеры-полуденники – держались от развалин в стороне. Электрофаги могли дать им отпор, не то, что маленькие группы вилорогов или неосторожные крысы. Одно свежее пятно гари сармат уже видел и нашёл в золе почерневшие резцы с палец длиной и осколки черепов. Ближе к Массету таких пятен не было – и вся трава была выкошена до земли. Уцелело только что-то ползучее и шипастое, скорее белое, чем зелёное. Жители Массета будто нарочно изводили всю годную траву, освобождая место для мутантов.

Стерня выглядела неестественно ровной, будто её срезали струной. Очень быстро Гедимин нашёл и следы от колёс «косилки». А потом и другие следы самодельных протекторов с глубоким рельефом. Ближе к городу, на глине, фриловом крошеве и мутировавшей траве их отпечаталось много. «Машины разные, а рельеф один. Пытаются ввести стандарт?» – сармат «прощупывал» следы сканирующим лучом. Чаще всего тут проезжали двухколёсные утяжелённые «флипы», иногда с прицепами, – из такого сделали и сенокосилку. Но был и привычный трёхколёсный «полуглайдер» Пустошей. И, конечно, оружие – оплавленная глина рядом с отпечатками протекторов и крысиных лап сохранила следы ЭМИА-лучей. Гедимин перешагнул очередную колею и угрюмо сощурился на развалины. «Убежище вскрылось. И из него полезло. И, как обычно, ничего хорошего.»

В «полевой стене» зияли проломы. За ней тянулись невысокие, в один-два этажа, ангары складов, времянок, автомастерских и окраинных лавчонок. Они и до Применения строились абы как, и тем более никто не рассчитывал, что они переживут двести лет запустения. И всё-таки здания ещё держались, хотя некоторые перекосились – мародёры вырезали несущие опоры. Внешняя облицовка, декоративные элементы, стекло, проводка, арматура, местами – даже целые плиты, – всё растаскивалось по норам. На зданиях остались следы резаков, кувалд и ломиков, в пыли и крошеве на мостовой – отпечатки протекторов и рифлёных подошв. И, конечно, характерные оплавления и выбоины, местами перекрывающие друг друга. Сармат «читал» следы, не напрягаясь, – вот пришли за проводами и металлофрилом крысы и разбитую облицовку и стекло побросали в пыль; вот перестрелка – оплавления сверху вниз, выбоины снизу вверх, и облицовку уже снимают резаками, а стены крошат кувалдами; вот снова перестрелка и следы крысиных резцов на погнутой арматуре; и снова оплавления, шерсть и засохшая кровь в пыли и отпечатки протекторов…

«Ну, хоть трупы не валяются,» – думал Гедимин, пробираясь по разграбленным окраинам к центру и его высоткам. Крысы зыркали из щелей, но к вооружённой «махине» уже не совались – двуногие в Массете основательно их потеснили. Сармат просканировал горсть пыли с места недавней перестрелки – там была кровь крыс, людей, даже собак, их волоски, но ни единого клочка от кожи тарконов. Элитное убежище – а оно в Массете было наверняка – то ли не пережило Применения, то ли вымерло после, так и не открыв люки.

Между высотками пыли было меньше, следы читались хуже. Там, где их было много, или издалека слышался рёв мотора, Гедимин не задерживался. Он по улицам-ущельям подбирался к самым высоким башням. Вблизи были ещё заметнее красные силуэты, свисающие с крыш, и крылатые «патрули» вокруг. Гедимин накрылся маскировочным полем.

Чем ближе к «башням» электрофагов, тем меньше следов мародёрства было на улицах. Крысы успели раньше всех и прошлись по нижним этажам, местами побив стёкла. Потом пришли хентос, ободрали уцелевший декор, поснимали двери и забрались наверх – запасаться стройматериалами. Все высотки после их «работы» лишились крыши и одного-двух верхних этажей. Но «башни» Скхаа, со всеми их выступами и шпилями, с зеркальными окнами и видовыми колодцами лифтов, остались нетронутыми. Завернув за угол, Гедимин нашёл след давней стычки – оплавленную мостовую с прикипевшим куском протектора. Высоко на стене виднелась пара выбоин – хентос, возможно, открыли огонь первыми, но это им не помогло.

«Как-то я близко подкрался,» – Гедимин шагнул к стене, провожая взглядом летучий патруль. Скхаа с последней грозы ещё не успели оголодать и съёжиться до минимальных размеров, и их хвосты предостерегающе искрили. «Если я пришёл общаться, пора стать видимым,» – сармат покосился на маскировку. Снимать её совсем не хотелось. Он медленно поднял руку, бросил взгляд на сканер и мигнул. Экран на две трети был закрыт белой рябью, и она неторопливо ползла сармату навстречу.

«Стая?» – Гедимин вскинул голову. Нет, Скхаа пока его не заметили. Даже маленький патруль летел в другую сторону. А ползущее белое пятно было сплошным – скорее что-то очень крупное, чем множество мелких особей…

«Квантовый,» – Гедимин криво ухмыльнулся и сдвинул ипроновый щиток. Ничего не изменилось – сармата не обдало ни жаром, ни холодом, и никакой запах не просочился под респиратор. Пятно ряби приостановилось, будто что-то заметило.

– Приветствую, – Гедимин приподнял ладонь. Защитное поле уже развеялось. В небе затрещало. Патруль взвился в небо и резко снизился, заложив над улицей-ущельем вираж. С башен сорвались крылатые стайки. «Заметили,» – Гедимин, забыв о «квантовых», следил за электрофагами и быстро складывал фразы по-хесски. От кимейских записей был большой прок – разговорный хесский, так называемую «Виэронгу», сармат кое-как выучил. Даже и опробовал на Тайкемах и Златках. Понимать его понимали, а произношение у них было не лучше, чем у Гедимина, – для них Виэронга тоже не была родной, а для кого была – даже Вольты сомневались…

– Силы и славы! – он усилил громкость. Объединённая стая заходила уже на снижение, но вдруг строй сбился. В небе затрещало – собранный, но не направленный в цель заряд полыхал вольтовыми дугами.

– Прочь! – услышал Гедимин сквозь треск. – Прочь, пока жив!

– Кто? Кто ты? – разобрал он несколько растерянных голосов и обрадованно усмехнулся.

– Я с миром! – крикнул он, показывая пустые ладони. Он не был уверен, что Скхаа, у которых ладоней нет вовсе, да и оружие не в ходу, поймут этот жест верно. Стая распалась натрое, два клина отошли за крыши высоток.

– Кто ты? – донеслось сквозь усиливающийся треск. – Мы не звали чужаков!

– Я из местных шемтов, – Гедимин вспомнил, как по-хесски будет «сармат». – Странник, ищущий знаний.

В мостовую впился разряд.

– Прочь! – крикнули сверху, и две отделившиеся стаи посыпались в переулок. – Прочь, лазутчик! Шемты – не друзья нам!

Фрил вскипел и потрескался. Гедимин шагнул назад.

– Мы вам не враги! – крикнул он. – Кто напал на вас? Я могу договориться…

Второй разряд чуть разминулся со ступнёй сармата. Он шагнул назад, чувствуя жар и податливость фрила под ногами. «Не влипнуть бы…»

– Прочь! Вы все… – разряд, не долетев, рассеялся внутри стаи. Между Гедимином и электрофагами в воздухе повисла сеть кольчатых щупалец. Они так растянулись, что сармат не сразу даже заметил их владельца. Дозиметр мигнул красным светодиодом и погас. Указатель развернулся к бронированному многограннику в небе.

– Стойте! – голос Майкла… Микаеля Вольта ещё можно было узнать, но от него вибрировали кости. – Гедимин – не враг. На нём нет вашей крови. И другим сарматам больше нечего с вами делить. Разве в новом мире вы враждуете?

Скхаа повисли в небе на расправленных крыльях. «Вольт их держит?» – Гедимин пытался понять, как этот манёвр им вообще удался. Да с такой формой и размахом крыльев они и летали-то на пределе законов физики…

– И они, и люди убивали нас, – услышал сармат. – Мучали нас визгом. Рушили наши пещеры. Пусть они сейчас затаились. Пусть люди, их друзья, ослабли. Но их общая злоба…

Гедимин не удержался и фыркнул в респиратор. В небе громыхнуло.

– Люди и сарматы ненавидят друг друга с первых дней, – сказал Микаель. – Миллионами они убивали друг друга, рушили всё созданное. Всё, что строил Гедимин, разрушено людьми. Его друзья погибли от их рук. Он называет людей этого города «hentush» – «отбросы» – и брезгует ими, как гниющей падалью. Он им не союзник, Сверкающие Крылья. Можете его не опасаться.

– Ты не лжёшь, о Вольт, сын Вольта, – один из Скхаа сквозь сеть щупалец спустился ниже и повис в нескольких метрах над Гедимином. – Но пусть скажет он. Чужак Хеттигин, что ты ищешь тут? Такие, как ты, в чёрной броне, больше не стреляют по нам. И не живут рядом с людьми. Но никто из них не говорит на нашем языке. И никто не приходил к нам. Зачем пришёл ты?

– Чтобы прекратить вражду, – сказал сармат; затылок жгло от смущения, и он старался не щуриться. – Мы не знали, что вы разумны. Вы разрушали электросети городов, и мы… нужно было защитить их. Теперь сетей нет. Вы не трогаете наши станции – мы не мешаем вам поглощать молнии. Теперь, без людей, на планете есть место для всех.

В небе негромко затрещало.

– Да, видно, что людям ты не друг, – заметил Скхаа. – Скажи сарматам – нам не нужны ваши сжигающие башни. Тебя мы запомнили и скажем другим, что ты друг Вольта. Но не поднимайся на наши башни! Не беспокой стаю на отдыхе.

– Я не полезу, – пообещал Гедимин. – Значит, сарматы вас теперь не трогают?

– Мы избегаем их, и они нас не преследуют, – ответил Скхаа. – А тех, кого ты называешь «хентос», мы не подпускаем близко. Они злы и не понимают слов.

– Защищайтесь, как можете, – кивнул сармат. – Их обещания не стоят пыли. Они и меня пытались сделать рабом, когда я пришёл помочь им.

В небе громыхнуло.

– Да проклянут их боги! – Скхаа встряхнул хвостами. – Никто из хентос не подойдёт к нашим башням. И, если нужно, мы проводим тебя в степь. Они не посмеют напасть!

По щупальцам Вольта пробежали искры. Яркая световая полоса протянулась на северо-восток. Скхаа сорвались с места, и через пару секунд Гедимин услышал издалека грохот, лязг и истошный вопль. Кричали определённо не Скхаа.

– Да, соседи внимательно следят за стаей, – в мозгу сармата прозвучал чужой смешок. – И решили, что самое время для вторжения. Неразграбленный район тянет их, как магнит – железные опилки… Давно не виделись, Гедимин. Я не слишком помешал вашим переговорам?

Многогранник снизился, втягивая щупальца. Гедимин шагнул к нему.

– Спасибо за помощь, Ма… Микаель, – он протянул руку к щупальцу, и что-то невидимое крепко пожало его ладонь. – Дипломат из меня пока не очень. Пытался помирить наннов с убежищем «Хилларс»…

Вольт тяжело вздохнул.

– Мне кажется, Гедимин, что тут и лучший из дипломатов не справился бы. Все, кто вышел из убежищ с оружием, куда-то дели разум. Я видел «Хилларс». И местный «Халаг», и «Гвулу» у озера… и «Аркат», увы, тоже. Не знаю, что ударило им в головы, и почему оно не задело убежище «Скай»…

Гедимин навострил уши.

– А ещё мирные есть? Люди, мутанты, – всё равно. Их… надо их предупредить. О хентос и упырях…

Перед глазами всплывали картины вырезанных поселений и вереницы связанных пленников. Гедимин встряхнулся, отгоняя морок.

– М-да. Если бы такие были – конечно, надо было бы, – пробормотал Вольт. – Но я их не встречал. Может, поодаль от развалин, где город и его убежище разделились… К востоку от озера много руин и много убежищ. Может быть, там…

«Буду искать,» – подумал Гедимин. Он не заметил, как удобно устроился в изгибе щупальца. На стенах, зацепившись хвостами, повис десяток Скхаа. Сармат помахал им.

– Как вам тут живётся? В высотках удобно? Не далеко до океана?

…Вольт мигнул.

– Идти к «Халагу»? Зачем?! И я туда не полечу. Можно сделать так, чтобы вы смотрели моими глазами. Отсюда «Халаг» отлично виден. Даже лучше, чем хотелось бы. Закройте глаза ненадолго, так проще привыкнуть…

С глазами по периметру Гедимин дело уже имел. Воспринимать информацию равномерно со всех сторон – пока не научился. А сейчас на это тем более не было времени. Когда стены вокруг заколыхались, теряя плотность, он на пару секунд сосредоточился на башнях электрофагов. Защитники «пещер» уже возвращались на верхние ярусы. Там, внутри, Скхаа прожгли колодцы в перекрытиях и поплавили стены – теперь повсюду было много выступов, торчащих углов и балок. Электрофаги всех размеров свисали со стен, цепляясь за каждую неровность. Самые светлые и крупные собирались по периметру, мелких держали в центре стай, и они были чуть темнее. Когда «воины» колонии влетели в «пещеру», с уступов сорвались их сменщики, уступая место и занимая воздушный пост. Им вслед засверкали разряды – стая делилась энергией с теми, кто её уже растратил в бою, и с теми, кому она могла пригодиться в дозоре.

– Кхм, – послышалось в мозгу. Сармат смигнул и «развернулся» к центру Массета. Стены таяли на пути его взгляда, пока он не упёрся в поворотную турель.

«Очень много оружия,» – мелькнуло в мозгу сармата. «И очень много энергии…»

Люди «Халага» захватили себе место с большим запасом. Крепостной вал замыкал неровное кольцо, соединяя «башни» высоток, внутри стоял ещё круг полуразобранных построек – «рудники» – и только потом начинались заселённые кварталы. Вокруг убежища поднимались самодельные стены из рилкаровых плит – башня-многогранник со сторожевым постом и двумя турелями. На её воротах – как и на стенах нового «города», и над въездами в крепость – виднелся один и тот же знак: две соединённые спирали, похожие на закрученные рога.

«Наверху есть электричество,» – Гедимин ощутил тепло заряженных накопителей и дрожь преобразователей. Ещё работали насосы, нагнетая воду из подземных пластов в цистерны. «Остатки древних систем. Собрали по кускам из ненужных зданий, соединили… Ага, тут есть вода, обогрев и свет. Сейчас почти всё отключено. Наверное, подаётся по ночам, когда холодает…»

Он «вытащил» взгляд из подстанции (кольцевые накопители были заряжены на четверть, и их было немного – как раз на нужды небольшого по земным меркам посёлка без промышленности) и увидел у её дверей охранника в самодельном бронежилете. Тот расхаживал у входа, похлопывая по ладони короткоствольной «кинетикой». Зачем на шлеме рожки вилорога, а на плечах – шипы, Гедимин вникать не стал – только скользнул взглядом по соединённым спиралям на лице охранника и на его нагруднике. Потом на глаза попался лист скирлиновой бумаги, прибитый к двери. «Сюда смотри!» – крупно вывел кто-то на верхнем краю. «Для «Халага-1»: свет круглосуточно, тепло зимой круглосуточно, вода – на 1 час после заката. Для «Халага-2»: свет с заката до рассвета, тепло зимой с заката до рассвета, вода – в воскресенье на 1 час после заката. Для «Халага-3»: свет на 1 час после заката, тепло зимой на 2 часа после заката, гретая мойка – по воскресеньям на 2 часа после заката (шевелитесь быстрее, грязные крысы!)».

«Ясно…» – сармат сощурился бы, но чужие глаза не позволили. Взгляд скользил по трубам и проводам, отслеживая ток энергии. По коммуникациям различить между собой три «Халага» было проще, чем по декору на стенах и дверях. Вот трубы, идущие на первые два этажа, а вот и рабочие душевые, и батареи термоэлементов, и пучки светодиодов. Вот этажи выше – трубы ещё тянутся, но душевых мало, и окна уже не открываются – заварены полосами фрила для утепления. Жилые отсеки, – где кровати из фрила и дерева, где лежаки из пластов коры, где горы листьев вплотную друг к другу и подстилки из вытертого скирлина… Светодиоды – по одному на отсек, и то не везде, и термопластин меньше с каждым этажом, а попыток удержать тепло – всё больше. И чем выше, тем теснее набиваются в отсеки… хотя сейчас внизу народа больше, чем наверху, – сверху остались дети и старики, а снизу Гедимин видел даже охранника с оружием. И ещё двоих – когда взгляд «качнулся» от жилых домов к «рудникам».

Ненужные высотки разбирали одновременно сверху и снизу. Внизу выискивали остатки металла, трубы и проводку. Сверху выламывали всё подряд, спуская лавины обломков. Гедимин видел, как тащат цельные балки и блоки, и как разгребают вручную отвалы, разделяя на металл, органику и пригодный фрил. У рабочих оружия не было, не всем даже дали инструменты, а вместо перчаток на руки намотали «бинты» из скирлина. Такие же обмотки-портянки были и вместо носков под «тапками» из фриловой подошвы и нескольких ремней. Только одежда ещё выглядела «нормально» – комбинезоны из серого скирлина. Где-то его синтезировали, только красить разучились. Даже непременный знак из двух спиралей выводили поверх «ткани» смесью сажи и жира.

Были рабочие, одетые лучше, – в куртках, в рукавицах, с защитными масками. У них инструмент как раз был – у кого кувалда, у кого монтировка, у кого даже механический резак. Гедимин нашёл и бригадиров – им достались, кроме обычной одежды, широкие пояса из бизоньей кожи и шапки с меховой опушкой, и у них на лицах были нарисованы спирали – всё той же смесью жира и сажи. Краска полагалась не всем – рабочие с кувалдами «обходились» одной полосой на щеке.

По «двору» прогромыхал флиппер с прицепом, полным листьев. Ангары для транспорта примыкали к убежищу, и там сейчас стояла пара «двухколёсок» – остальные разъезжали по городу и округе. Приехали на «флипе» трое – двое рабочих и «воин»-водитель в кожаной куртке. Он так и сидел за штурвалом, пока прицеп разгружали, – весь в бляхах из цветного фрила, с крысиными резцами на шлеме и «самострелом» у пояса. «А оружие-то серийное,» – Гедимин покосился на ближайших охранников и кивнул собственным мыслям. «Клепают сами, по одному чертежу. Внизу, в убежище. Из добытого в развалинах – но сами. И детали для «флипов», и одежду, и… и пищу тоже. Вся промышленность – внизу. А вот турели… Хм. Есть явный «самопал». А есть довоенные. Откуда у гражданского убежища столько турелей?»

Кто-то тихо вздохнул над ухом. Гедимин вспоминал, видел ли он следы перестрелок не с крысами и хоть какие-нибудь намёки на присутствие тарконов в Массете… или не тарконов, а людей не из «Халага»?.. От неожиданности он вздрогнул, и прозрачные стены снова уплотнились. Теперь каждый смотрел своими глазами.

– Убежище… – Микаель снова вздохнул. – Да, вначале их было два. Но, Гедимин… даже до превращения в таркона нужно дожить. А вы сами знаете, как тогда подходили к планированию. Когда «Халаг» нашёл закрытый люк, внутри были только кости. И много полезного для нового города. Теперь он растёт. Наверное, вы видели следы шин к северу от озера Оллья…

Гедимин вспомнил «Гвулу». «Может, они с «Халагом» уже столкнулись,» – он отогнал видения следов такой стычки на юге. «И, кажется, «Халаг» сильнее. Хорошо, что никто нормальный здесь не живёт!»

– Микаель, – сармат думал было подключиться к зрению «квантового», но перед глазами и после первой попытки всё плыло, а голова кружилась. – Эти халагцы, – у них есть земледелие? А живность разводят? Наверху растений я не видел, но собака вроде пробегала. Внизу есть оранжереи?

Вольт издал невесёлый смешок.

– Нет, Гедимин. Подземные оранжереи – это «Скай». Стараниями биологов из древнего мира. Тут пытались что-то сажать наверху. Кажется, кукурузу. Но в Старом Городе она расти не будет. Нужна чистая земля. Собаки? Да, есть. Мелкая порода. На шкурки и мясо для местных правителей. Остальным не хватает. А, вы видели наверху… Это «нюхач», первая линия обороны от крыс.

– Ну, хоть что-то, – пробормотал Гедимин, думая о кожаных куртках и украшениях из рогов. «Эти халагцы хотя бы запасливые. И провели наверх коммуникации. Правда, не смогли без «мартышечьей» дури…» – он вспомнил объявление и поморщился. Кажется, на лицах некоторых рабочих были синяки и ссадины – и не от случайно отлетевших обломков…

– До кастового деления Ликаны тут всё-таки не дошло, – заметил Вольт – сармат думал слишком громко. – Лучших бойцов и плодовитых женщин отбирают по всем этажам. Правители поощряют полезных людей, перепадает и их семьям. Но… м-да. Самому интересно, могут ли наши потомки друг друга не есть. И при этом не превращаться ни во что странное. Может, к востоку от Олльи…

Гедимин пожал плечами.

33.01.281 от Применения. Западная пустошь, к северо-западу от озера Оллья

Реки, текущие из-под северных ледников, уже в верховьях обмелели, но собранные по холмам родники ещё как-то питали их. Дальше к югу, на равнине, вода заканчивалась – потоки обрывались «слепыми» озерами в расширениях бывших русел. Ещё южнее о них напоминали только валуны в засохшей тине да стены тростника на месте пропавших рек. И редкие деревья, остатки приречных лесов, – с тех пор, как в Западных Пустошах появились стада копытных, степь вернула себе владения. Сильно поредевшие рощи ещё тянулись вдоль рек, но сквозь них уже ни к чему было прорубаться. И подлесок, и молодые деревца выедались почти дочиста, и когда старые деревья падали, на замену десятку вставало, если повезёт, всего одно. Рощи теперь просматривались насквозь – и издалека были видны метки, вырезанные на стволах и начерченные на любом заметном валуне. Люди «Халага» не жалели рук и краски, помечая, докуда доехали их колымаги.

Один знак был намалёван на «меченом камне» Гедимина, прямо поверх предупреждающих символов. Сармат, морщась, выжег жировую основу и смахнул пепел. Отчего-то «мартышечьи» метки раздражали его сильнее, чем затянувший символы мох, пятна лишайника или птичий помёт.

Тростник в русле реки был срезан, крупные валуны присыпали землёй, и на ней виднелись отпечатки протекторов. Тут проехали несколько раз, и порожняком, и с грузом. По содранному слою опавшей листвы и выбоинам на коре Гедимин нашёл, откуда груз везли, – тут люди «Халага» застали гигантского сурка над добычей – вилорогом. Против ожидания, обе туши уволокли целиком, остались клочья шерсти да впитавшаяся кровь.

Дальше на восток Гедимин снова видел метки на камнях и деревьях и следы охот. Листья и траву отсюда, издалека, уже не тащили, но подстреленных килмов, вилорогов, даже мелкую дичь забирали, оставляя только потроха. Такие охотничьи выезды, похоже, были регулярными, – в траве вдоль «дорог» бродили выжидающие гиены. Одна хромала – снаряд «самострела» пробил бедро, повредив кость. Этот зверь, заметив Гедимина, отошёл в заросли первым – но недалеко, как и остальные. Хентос бросали достаточно объедков, чтобы «добыча» стоила риска.

Ближе к озеру Оллья равнина шла под уклон. Сюда уже добирались дожди, родников было больше – и одна из северных рек, наполовину пересохшая, ещё добегала до озера. Сквозь поредевшую рощу Гедимин вышел к броду. Поодаль с треском сшибались рогами мелкие копытные. С воды, из тростника, был слышен плеск и крики птиц. Сармат провёл сканирующим лучом по земле и сощурился, найдя следы протекторов и «пули», пробившие кору. «Раны» уже затянуло смолой. «Стреляли в том году. А вот ездили недавно. Только… почему-то быстро развернулись. И очень спешили,» – Гедимин огляделся по сторонам в поисках того, что могло чужаков спугнуть.

Рядом с бродом, у большого дерева, сармат нашёл следы стоянки – с кострищем, не обложенным камнями, слоем подгорелой листвы и чёрными корнями вокруг. «И эти едва до пожара не досиделись,» – Гедимин, угрюмо щурясь, сканировал угли. В костёр покидали объедки – птичьи кости. А ещё кострище было насквозь мокрым, вода до сих пор стояла в ямке под ним – как будто хентос, испугавшись пожара, залили из шланга и затлевшую листву вокруг, и сам костёр. «Из реки качали? Была с собой помпа? Ведром столько не натаскаешь…»

На пологом берегу валялся ворох недавно срезанного тростника. На нём виднелись глубокие, слегка перекошенные вмятины – кто-то разгонялся с разворота, удирая от реки. Гедимин сделал ещё шаг, машинально поправляя разворошенный «настил», – и мигнул. На плоском камне у воды лежал свежий человечий череп, целый, даже с нижней челюстью, но «вылизанный» дочиста. Вокруг горкой громоздились остальные кости. Не хватало – как машинально отметил сармат – самых мелких фаланг, да ещё треснули рёбра, и на берцовой кости отпечатались чьи-то острые зубы…

«На кого они нарвались?» – Гедимин, оставив в покое скелет, смотрел на изрытое мелководье и раскатившиеся камни. На одном виднелся свежий скол – след пули.

«Стреляли сверху,» – сармат посмотрел на дальний плоский берег. Там тростник поднимался стеной – брод с той стороны никто не расчищал. Луч сканера «нащупал» на дне две пули (обе летели с этого берега, сверху вниз, но попали только в камни) и рассыпанные по дну фриловые бляшки. Среди них завалялся пяток бусин из крысиных зубов.

Экран закрыло белой рябью. С мелководья, где и крысе негде было нырнуть, высунулась крупная мохнатая морда с водорослями на ушах. Гедимин выключил прибор, и Агва с клыкастой ухмылкой вылез по пояс и облокотился на камни. Где ещё половина его туловища, сармат не знал – то ли проходит сквозь валуны и дно, то ли расплывается среди молекул воды. «Мицелиалы…» – сармат нервно ухмыльнулся и покосился на обглоданные кости. «Теперь ясно, что тут случилось.»

– Вот и ты, – сказал Агва. – Хорошо. Тебя все белокожие сразу понимают. Передай этим ездокам: их вонючее железо в реке – ещё ладно. Но если будут в ней смывать мертвечину – одним утопленником не отделаются.

Он выразительно оскалился. Гедимин машинально поискал раны или рубцы на его шкуре, но не нашёл даже проплешины.

– Нас так просто не убьёшь, – ухмыльнулся Агва. – Но от их мертвечины река воняет, а рыба дохнет. Ни своё железо в ней чтоб не мыли, ни сами не лезли! Хватит того, что их города воду поганят…

«Да, где промышленность – там и стоки,» – Гедимин угрюмо сощурился. «А про фильтры там если и знали – давно забыли. Разве что самим закладывать трубы на выходе песком и углём, и то без гарантий…»

Агва фыркнул.

– Шемты всегда шемты! Я не о железной грязи. Её земля чистит. А вот древнюю гниль она не принимает. А они ей насквозь пропитаны. В тебе её нет, хоть ты и древний. А в них – поголовно. В общем, твоё дело, говорить им или нет – но они из наших вод живыми не выйдут.

Он беззвучно нырнул. Гедимин шагнул к воде, но не увидел даже белого пятна – Агва растворился в реке.

36.01.281 от Применения. Западная пустошь, к северо-западу от озера Оллья

Примятая трава ещё не успела выпрямиться – тут недавно проехали четыре машины с тяжёлым обвесом. В паре метров снова тянулись свежие следы, петляющие, более глубокие, будто груз на обратном пути увеличился. В непримятой траве шевельнулась потревоженная гиена. Гедимин остановился, «посветил» сканером, – животное догрызало кусок тазовой кости. «Человечья,» – определил сармат, не глядя на анализ ДНК. Впрочем, прибор его выводы подтвердил – гиена доедала человека, «чистого», даже не таркона. Её сородичи в тридцати метрах южнее растаскивали трупы из неглубокой ямы. На Гедимина даже не взглянули – так и делили добычу, ухватившись за руки-ноги. Раздетые до подштанников тела уже «отмякли», животы вздулись, но раскраска на лицах ещё не стёрлась – сажа, смешанная с жиром, глубоко въелась в кожу. «Двойная спираль,» – сармат отвернулся и услышал, как трещат кости, и рвутся связки. «Люди из Массета. И раз их похоронили – значит, было кому.»

Кости тех, кого хоронить не стали, валялись огрызками в примятой траве рядом с пулями и пятнами пролившегося масла. Гедимин подобрал кусок черепной крышки со сквозной пробоиной, «примерил» пулю и беззвучно хмыкнул. «Ясно. А я думал – чего боеприпасы валяются? У «Халага» и «Гвулы» разные калибры…»

Одна массетская пуля тоже нашлась – глубоко вошла в землю, под травой её не заметили. Она была тоньше, но длиннее. И вот она к отверстию в черепе как раз подходила…

После «пира» гиен пересчитать убитых было сложно. Сканер «вычислил» пятерых – только люди, мужчины, не старики и не подростки. Гедимин поискал вещи – нашлись только обрывки набедренных повязок. Остальное увезли в Массет – кажется, вместе с двумя разобранными на части «флипами». С юга к месту «битвы» тянулись чёткие свежие колеи – два трёхколёсных транспорта приехали с оружием, но против четырёх не выстояли.

На огрызках костей никакие метки не сохранились. Гедимин огляделся по сторонам – из травы торчал обломок древней стены. Старый знак был затёрт, поверх него чернела двойная спираль «Халага». «Ясно,» – Гедимин с кривой ухмылкой посмотрел в сторону Васы. «Чужаки уже близко. Вот и настоящая война. Недолго «макаки» без неё продержались.»

12.02.281 от Применения. Западная пустошь, кислотные болота Лит, город Нгери

Над Взрывными горами снова что-то дымилось. В облаке пепла сверкали молнии и россыпи белых точек – электрофаги вулканов не боялись. С озера на северо-восток медленно, «цепляясь» за каждую рощу, ползла туча, и мелкие летающие «медузы» и «кальмары» прятались в траве. Шаги сармата вспугивали их, но стайки, взлетев из-под его ног, тут же снова ныряли под листья. Крупные «медузы»-канзисы ещё реяли в воздухе, собирая щупальцами насекомых, но и они уже вслед за добычей шли на снижение – к редким кустам и хвойным деревцам.