Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 72 страниц)

Облако быстро сгущалось и двигалось явно против ветра, скользя вдоль обрыва. Гедимин, мысленно выругавшись, накинул защитное поле, осторожно высунул из-под него «щупы» сканера… «Хасен?!»

Гигантский живой дирижабль с щупальцами озадаченно замер на долю секунды – и чуть изменил направление движения, удаляясь от берега и снижаясь к воде. Ненадолго он повис, будто высматривал что-то в глубине. Ветер срывал его маскировку, развеивая туман, и вскоре туча превратилась в дымку, а очертания огромного летучего хищника стали чёткими – Гедимин мог пересчитать поджатые щупальца. Хасен, раздувшись, резко стравил воздух и двинулся прочь от берега, набирая высоту и восстанавливая туманную завесу. Вдалеке сармат различил ещё одно «облако», повисшее над морем.

«Уран и торий…» – беззвучно выдохнул Гедимин, глядя на хасенов. «Пятнадцать метров… Видно, ему было на чём отожраться! И если он не один… значит, море не умерло?!»

Обледеневший обрыв, осыпаемый водяными брызгами и ледяной крошкой, был не лучшим местом для спуска. Гедимин выпустил когти на руках, призадумался на секунду – может, поискать более пологий участок?.. Там, где крупные твари, которыми питаются хасены – там и мелкие, и кого-то из них наверняка выкинуло из «фонящей» воды, вот только этот наваленный сверху лёд…

Гедимин уже двинулся к обрыву, когда на него упала ажурная тень. Он шарахнулся, хватаясь за сфалт – и сильный удар в грудь сбил его с ног. Две тонкие, но невероятно крепкие лапы прижали к земле и сармата, и руку с оружием. Над ним нависало что-то очень странное.

Оно просвечивало насквозь, – огромная многосуставчатая конструкция из тонких штырей. Светящиеся нити свисали с них, а на волнистой спине извивались на ветру два растянутых на шестах паруса. Они то вспыхивали, то гасли, пронизанные сиянием. Светящиеся «змейки» сползали по странным, выгнутым сразу в обе стороны лапам, обвивали «скелет». «Морда», окаймлённая мерцающей тканью – прозрачная, безглазая, пустая внутри – нависла над Гедимином. Он ошалело смотрел на странную… тварь? Механизм? Оно не могло быть живым – но не могло быть и техническим устройством. Сармат мог представить, как нечто, собранное по такой модели, работает неделю, месяц – и неизбежно распадается. «Как его бураном не порвало?» – Гедимин, забывшись, попытался встать – «лапы» прижали его к земле с новой силой. Существо определённо на него смотрело, и это переливающееся свечение… Сармат, исхитрившись, сдвинул ипроновые щитки на пальце. Пульсирующие ЭСТ-лучи коснулись мозга.

– Тихо, – хрипло проговорил сармат, глядя на просвечивающую «морду». – Я тебе не враг.

Почти секунду существо не двигалось, только тонкие нити, касающиеся висков Гедимина, то теплели, то остывали. Потом «лапы» медленно поднялись, позволяя сармату отползти. Он поднялся и вновь уставился на странную конструкцию. ЭСТ-излучение, идущее от неё, пульсировало на коже – и это не было похоже на горячее дыхание хранителя реактора, скорее – на сырой холодный ветер с океана.

– Кто ты? – спросил Гедимин и тут же понял, что нет смысла ждать ответа – вряд ли это существо общалось в своей жизни хоть с одним сарматом… или вообще с кем-нибудь. «Морда» отвернулась от чужака, и «гусеница» с красно-жёлтыми, чудом не выцветшими и не изорвавшимися парусами медленно поползла вперёд. Её вроде бы двигала чистая механика – энергия ветра, передающаяся длинному телу, Гедимин воспроизвёл бы саму конструкцию без особого труда… но она не должна была работать так – и существовать так долго!

Едва «зверь» проволок мимо волнистый «хвост», сармат снова шагнул к обрыву. Существо замерло, развернуло безглазую морду – и словно холодная океанская волна ударила Гедимина в грудь, отталкивая от берега. Сармат устоял, но с трудом – и что-то подсказало ему, что в третий раз лучше не пробовать.

– П-понятно… Ты охраняешь побережье?

«Зверь» молча смотрел на него – и двинулся дальше, лишь когда Гедимин сделал пару шагов от обрыва. Суставчатое тело вновь поползло вперёд. Сармат прошёл десяток метров вслед за ним, но существо его не замечало. Оно обогнуло разбитый валун и остановилось на пригорке, вскинув голову. На горизонте виднелся высокий ярко-синий гребень-парус второго «зверя».

…У этих существ были свои территории и межевые камни; «красно-жёлтый парус» остановился через полсотни метров, у валуна с крапинами лишайников, кивнул на Гедимина и начал разворачиваться. «Синий» двинулся вперёд. Он был другой формы – выше, разлапистее, но короче. «Морды» у него не было, но, приблизившись, Гедимин ощутил внимательный взгляд множества глаз.

– Я не враг, – он показал «зверю» пустые ладони. – Значит, вас тут много?

…Они все были неразговорчивы, но и агрессии не проявляли. Под вечер Гедимин встретил третьего, с рядами маленьких матерчатых «плавников» по бокам. На нём, как и на других «механизмах», не было следов повреждений, только наиболее уязвимые части окутывал белый, чуть синеватый свет. За ним над морем повисло густое облако – замаскированный хасен, и береговой «зверь» остановился, разворачиваясь к нему условной головой. Пару секунд существа молча смотрели друг на друга, потом огромный сгусток тумана поплыл прочь от побережья. «Страж» двинулся дальше.

Уже темнело, и Гедимин решил заночевать поодаль от берега, за каменной глыбой. Снега там было немного, хотя по дороге от продуваемого побережья сармат проваливался до середины икры. Расчистив площадку, он прикрылся защитным полем. Неподалёку постукивали по льду «лапы» «берегового стража». На снегу его следов не было – далеко от моря эти существа не отходили. Гедимин, найдя на камне место, где не было лишайников, привычно сделал записи – о радиационном фоне, силе ветра, высоте обрыва и странной «фауне». «Хотел бы я знать, кто это, и откуда они здесь… Может, постепенно разговорятся?»

30 день от весеннего равноденствия. Старый Город Васа. Климат умеренный. Направление движения – юго-восток.

На северной кромке материка «береговых стражей» не было. Гедимин, возвращаясь к горам, снова прошёл вдоль побережья, отмечая, как разрослись лишайники, и как появились новые формы. Вчера был дождь, и сегодня углубления в камнях, залитые водой, покрылись зеленью – микроскопические водоросли времени зря не теряли. Гедимин смотрел на них с нелепой ухмылкой. По дороге от далёких прибрежных ледников он пересёк четыре «горячие полосы» – все они тянулись параллельно горам. Вокруг них фон медленно снижался; на «меченых камнях» Гедимина, несмотря на удалённость от побережья, пророс лишайник. Теперь дожди выпадали и здесь – редкие, слабые, но сармат, поправив показания фона, сделал новую надпись – о том, что вода возвращается. Он надеялся, что постепенно «выгорают» и «горячие полосы», но нет – их излучение только усилилось, будто они вобрали в себя радионуклиды с «чистых» областей. Далеко на востоке содрогались Северные горы – вязкая лава снова забила какие-то каналы, и конус вулкана, сформированный считанные годы назад, обречённо взрывался. Гедимин про себя иногда называл этот хребет Взрывным. «Активность уляжется – переименую во Взорванный. Пара тысяч лет такой «жизни» – и его вдребезги разнесёт,» – криво ухмылялся он, исправляя метки на очередном камне на краю «горячей полосы». Гор отсюда ещё не было видно, только земля едва заметно вздрагивала.

До котловины мёртвого моря ещё оставалось много километров; пока под ногами ровным толстым пластом лежал тринитит. Ирренций рос внутри него, но как-то замедленно – видимо, в очередной раз изменил свойства. Гедимин оглянулся на «горячую полосу», уже ушедшую за горизонт – над ней и днём стоял зелёный свет – и в недоумении пожал плечами. Там синтез, напротив, ускорился, и сармат опасался, что однажды «полоса» рванёт всем массивом…

К полудню он вышел к очередному «меченому камню» – точнее, плите рилкара. Она лежала плашмя в тонком слое тринитита, и Гедимин развлечения ради поднял её, заглубил нижний край и поставил вертикально. Стояла она, при всех сотрясениях, уже не первый год. Прежде чем поправить метки, Гедимин прочитал старые. Одна из них, подписанная «Васа», обозначала мёртвый город. Сармат задумчиво сощурился. «Васа… Да, помню. Старая Европа, надписи латиницей. Когда-то был у моря – я видел остатки порта.»

В мёртвом городе были не только остатки порта – Гедимин в поисках субстрата и уцелевших запасов воды обшарил много кварталов. От года к году он всё реже совался в магазины – упаковки разложились окончательно, остатки пищи смешались с химикатами. Повезло, что в городах часто сажали деревья (или, может, сохраняли остатки диких лесов, как в своё время в Ураниуме) – немало обугленных пеньков и корней Гедимин пустил на субстрат, смешав с засохшей машинной смазкой. Почему-то деревья, раз обгорев, оставались нетленными – но всё ещё съедобными для Би-плазмы. С мылом было труднее. Гедимин подозревал, что скоро перейдёт на синтез, и щёлочь придётся добывать из минерального сырья.

«Старая Европа…» – он едва заметно сощурился – несмотря на близость Северного Союза, щелочные аккумуляторы в этом городе были не в ходу, попадались единицы. Глайдеры сюда «гнала» Австралия – с аккумуляторами, как заведено было в Западном блоке, кислотными. Значит, щёлочью разжиться не удастся… но, возможно, ещё работают старые насосы – не зря Гедимин чинил их, меняя изношенные рукава и заделывая трещины в трубах. Вода есть, и ещё есть по карманам мыло… и, может, что-то найдётся в бардачке разбитого глайдера.

Гедимин освежил в памяти план города – высотки с проплавленными отверстиями, пара странных сооружений из древнего керамического кирпича, окружённых сгоревшими парками, вокзал с водохранилищем под ним и обломок туннеля «хельдова поезда», проходящего по окраине… В порту можно было поискать смазку, в парках – углерод для субстрата, – и ещё сармат видел у одного из них, у стоянки, вход в убежище. Судя по гравировке на воротах и мозаичным украшениям – от постоянных землетрясений часть плиток треснула и отвалилась – убежище было из разряда «вип». На сигналы оно, как и все прочие, не отзывалось.

«Фон упал,» – дозиметр давно уже сменил красный сигнал на жёлтый, а временами и вовсе гас. «Если кто выжил – могут услышать.»

– Всем сарматам! Гедимин Кет вызывает все станции! Приём! – невидимый луч очертил широкий круг и вернулся ни с чем. Сармат тяжело вздохнул и ускорил шаг. Так или иначе – надо было запастись субстратом и искупаться. Редких дождей, как он ни старался собрать побольше воды, хватало только на утреннее умывание, и то не каждый день. Они ещё чуть-чуть «фонили» – ирренциевая пыль, поднятая в небо, оседала медленно.

…Заходить в Васу Гедимин предпочитал с севера, через остатки «хельдова туннеля» – там удалось найти почти исправную дрезину. В первый раз, приведя её в движение, сармат, как малолетняя «мартышка», повис на ней и гонял от обломка туннеля к запертым гермоворотам, пока не надоело. Во второй раз пришлось подремонтировать; оставляя её на входе, Гедимин надеялся, что к очередному посещению Васы механизм не рассыплется, а рельсы не погнутся при землетрясении. Сюда толчки доходили на излёте – но ведь и город был не вчера заброшен, и других ремонтников тут определённо не было. Так же не было и желающих прокатиться – наверняка дрезина ждала сармата всё там же, у входа.

Зайдя в туннель, он не успел поднять взгляд к потолку, как вздрогнул и остановился – один из листов внутренней выстилки кто-то пытался оторвать и заметно погнул. Землетрясения тут были ни при чём, как и рычаг или руки, – лист ухватили и надгрызли огромными резцами. Такие же погрызы были и вокруг, и у кольцевой опоры, – кто-то с мощными челюстями, но не знающий, как пользоваться орудиями, пытался что-то добыть из явно несъедобного предмета. «Моджиски?!» – сармат ошалело мигнул и схватился за сканер. В туннеле крыс не было – только множество следов, стёрших застарелую пыль. Они накладывались друг на друга – отпечатки лап и обутых ступней, запёкшаяся кровь и шерстинки… На экране отразилась и дрезина, застопоренная у гермоворот – прямо у лестницы, по которой к ней когда-то поднимались ремонтники. Гедимин мигнул и, забыв о крысах, двинулся к лестнице. Одну из её перекладин, треснувшую пополам, кто-то пытался починить, положив поверх плашку фрила и примотав её проводом. Провод был завязан узлами – и для этого явно были нужны руки, а не зубы…

«Кто-то выжил?» – тут, на вокзале, пыль тоже сохранила отпечатки узких человечьих ступней, даже рельеф на подошвах обуви. Сюда приходили недавно, и людей было несколько. Гедимин, уняв бьющееся под горлом сердце, приварил плашку к лестнице и двинулся по следам. Обратно эти… существа возвращались другой дорогой – отпечатков, развёрнутых к нему носком, сармат не нашёл. Но вот крысы тут пробегали – несколько цепочек мелких и крупных вмятин остались в пыли. «Серые воины и бурые разведчики. Для гиганта след мелковат,» – подумалось Гедимину. Крысы не преследовали людей и не убегали от них… и не пытались пройти за ними, а сармат знал, куда ведёт этот коридор – к выломанной двери и насосам подземного водохранилища. «Странно, что крысам не нужна вода. Может, прогрызли цистерны с других сторон?» – Гедимин недовольно сощурился – в таком случае насосы были бесполезны. «А эти люди куда шли… и как они вернулись? Отсюда нет другого выхода…»

В техпомещении было темно, и свет включить не удалось – видимо, крысы перегрызли провода… или как раз они и пошли на обвязку новой перекладины для лестницы. Гедимин сердито сузил глаза – может, люди и выжили, но вкрай отупели. «Ладно. Может, правда крысы. Насос запитаю от реактора,» – думал он, с фонарём, закреплённым на рукаве, переступая порог. Только крепление и позволило его не выронить, когда что-то чуть не вышибло сармату барабанные перепонки.

Оглушённый, с гудящей головой, он уклонился наугад – и огромный ком слизи, упавший с потолка, чавкнул под ногами. Тут же тварь вскинулась, поднимая живые тяжи, нащупывая опору… «Эа-форма!» – Гедимин не смог даже выругаться. Его уже хватали за руку, когда он сдёрнул с плеча сфалт, и живая жижа взвилась дымом. «Гедимин, идиот, надо было лучом!» – эа-форма, отхлынув, почти мгновенно всосалась в трещины водопровода. Сармат переключил сфалт на сильнейший ЭМИА-поток, направил в трубу, отслеживая тающий, но утекающий живой сгусток на сканере. Тот нырнул в воду и всосался в какой-то патрубок. От эа-формы осталась едва ли десятая часть.

«А что проку?! Она отрастёт из единственной клетки!» – Гедимин сантиметр за сантиметром облучал помещение, свою броню, коридор, насосы, – все места, куда ошмёток эа-формы мог заползти. Руки дрожали. «Эа-форма, sa hasulu! Здесь, в водохрани… и мне этим мыться?!»

О том, чтобы купаться в испоганенной воде, не могло быть и речи. «Звуковая атака…» – Гедимин прислонился к «чистой» стене, дожидаясь, пока в ушах перестанет гудеть. «Ясно, куда делись люди. Интересно, давно тварь сюда заползла? И откуда?»

В груди неприятно заныло. Эа-форму, подвернись она ему снова, он выжег бы до последней клетки… но когда-то этот хищный ком слизи был сарматом. «Что он тут делал? Откуда пришёл? Как я, ходил по пустошам, пока излучение не добило? Или… или он жил тут? Рабочий? Тут не было гетто. Наёмник?..»

Широкий луч искусственного света ударил в спину, выхватил из полумрака пригоревшую корку – останки мутанта.

– Hayt!

Гедимин вздрогнул и обернулся.

– Tehh amms, tehh amms! Hayt! Eet kumman!

Это были люди, определённо люди – с бластерами «на последнем издыхании», закутанные по самые глаза в остатки комбинезонов и обмотки из скирлина со вставками из жёстких пластин фрила, в шлемах с респираторами – но вот наглазники уже собирали из чего попало… Под толстыми тканевыми коконами угадывались неестественно тощие тела, сухая белая кожа туго обтянула лица и местами свисала клочьями, но под ними не блестело – ни крови, ни сукровицы не было, просто покровы отпадали слоями. Ни ресниц, ни бровей не осталось, но зубы уцелели – и, казалось, даже выросли и стали мешать, – говорили чужаки вроде бы по-австралийски, но вот акцент был какой-то странный.

– Tehh amms! – с шелестом на вдохе и прищёлкиванием на выдохе скомандовал своему отряду некто в свежепокрашенном шлеме с меткой «GW». – Teshku?!

– Да, я сармат, – Гедимин показал пустые ладони. – Я вам не враг. Держитесь подальше от этого места. Здесь эа-форма. Нескольких ваших она сожрала. Я её поджарил, но добить не смог. Есть у вас нейтронные излучатели?

– Waat? – командир наклонил голову набок. – Hayt!

Гедимин, двинувшийся было к насосам, нехотя остановился. «Не стоило говорить так длинно!»

– Там – тварь из слизи, – медленно произнёс он, указывая на трубы, уходящие в глубину. – Ест всё живое. Нападает сверху. Перекройте вход!

– Teshku… – перешёптывался между тем отряд. – Waat tuu in kunta?!

– Waat tuuyu hia? – резко, странно причмокнув на конце фразы, спросил командир. – Stevvey!

– Уйдите с прохода – выйду, – Гедимин, пожав плечами, двинулся на выставленные бластеры. Повредить ему они не могли, а вот самим стрелкам – уже да, не сейчас, так через пару месяцев.

– Я ищу воду. Помыться, – медленно проговорил он, глядя в тусклые глаза под щитком. Кажется, что-то не то у этих «макак» было и со склерой, не только с кожным покровом. «Как они тут ходят при таком фоне?!» – Гедимин, не обращая внимания на окрики, взглянул на дозиметр. «Их тряпьё ни от чего не защищает. Но… непохоже, что у них лучевая болезнь. Они… они странные. Уже не люди?»

– Wuutar? – сразу несколько «солдат» издали скрипучие смешки. У двоих низ лица был прикрыт скирлином – и под ним Гедимин успел разглядеть, что у «макак» слишком уж длинные верхние клыки.

– Stevvey navvu! – выкрикнул командир, вскидывая бластер; целился он сармату в лицо. – Gvuulas wuutar fo gvuula! Stevvey! Guu, guu!

Гедимин ошалело мигнул – кажется, эта кучка мутантов всерьёз собиралась с ним… драться?! Он шагнул вперёд, стягивая сфалт с плеча. В груди заныло. «Они пережили катастрофу. Я мог бы с ними поладить…»

Его заминки хватило – пара лучей полоснула по шлему, по грудным щиткам, оставив оплавленные полосы, и у белокожих наконец проснулись мозги – отряд с отчаянными криками кинулся прочь. Гедимин медленно опустил сфалт и двинулся следом. «Вояки. Они часто дурят. Найти убежище и поговорить с кем-нибудь нормальным…»

Он оглянулся на треснувшие трубы. Даже если бы внизу не плавала эа-форма, насосную станцию пришлось бы серьёзно чинить по шею в цистерне водохранилища. Хищная тварь залечивала повреждения; в ближайший месяц она должна была сидеть тихо и питаться илом. Гедимин выжег на стене коридора два предупреждения об эа-форме и повреждённых трубах и двинулся по многочисленным следам в пыли. «Гвула. Вода гвулы для гвулы. Кажется, это название… название убежища? Посёлка?»

Похоже, выжившие только добрались до вокзала – следы крысиных зубов на разбитых глайдерах Гедимин нашёл, оплавленных надрезов или следов ударов или попыток поддеть рычагом почти не было. В одном обысканном глайдере недоставало аккумулятора, канистры со смазкой и скирлиновой обшивки – видно, её пустили на обмотки. «Похоже, эти – из вип-убежища,» – думал Гедимин, криво ухмыляясь; он шёл к парку, чтобы запастись субстратом и осмотреть ворота – и уже не сомневался, что найдёт их открытыми. «Запасов сделали на десять лет, ткачество так и не освоили. Интересно, шкуры крыс они выделывать уже научились? Скоро ведь понадобится…»

Ворота, и правда, были открыты, и в них замерла металлическая громада. Не успел Гедимин промигаться, как тяжёлый экзоскелет выстрелил. Ракета вывернула кусок мостовой, но сармат уже катился кубарем, на лету хватая сфалт. «Вот тебе и поладили!»

Пучок плазмы подсёк экзоскелету ноги. Машина повалилась с грохотом, утонувшим в испуганных воплях. Гедимин уже уходил дворами, проламываясь через остатки загородок. «Второй парк, система полива,» – думал он. «Ну их, этих мутантов!» Перед глазами стояла выжженная на арке ворот свежая надпись – «GWUULA». У первого «города» новой планеты появилось название.

…Моджискам было всё равно, что грызть – обугленные деревья тоже годились. «Если новые растения не появятся до того, как будут съедены все старые…» – Гедимин, ломая пни на субстрат, пытался найти водоросли, хотя бы микроскопические – но дожди, похоже, прошли мимо Васы и не намочили землю. Провода в насосной были перегрызены и утащены. Запитав механизмы от реактора сфалта, Гедимин облегчённо вздохнул – вода под городом была, эа-клеток в ней не было. Он направил поток чистой воды на мёртвый сад, в чаши, где, возможно, сажали водяные растения, – если тут были какие-то бактерии, они могли пробудиться… За остатками деревьев послышался тихий шорох, потом писк, – крысы были тут, но сунуться к сармату не рискнули. «Что они вообще едят, кроме углей?» – мелькнуло в голове Гедимина. Судя по следам погрызов по всему городу, стая под ним «гнездилась» немаленькая… и, кажется, в ней был гигант.

– «Гвула», приём! – сармат, отойдя от «крысиного» парка подальше, включил передатчик. – Я вам не враг! Я хочу помочь!

Прибор захрипел.

– Stevvey navvu, pashkapaya! Viil fiinnt yu! – проорал кто-то сквозь шум помех и странное хлюпанье. Связь оборвалась. Гедимин покачал головой. Под рёбрами ныло. «Да-а, хорош первый контакт… Зачем они собрались меня искать? Вряд ли у них есть что-то против сфалта…»

Над улицей зажужжал дряхлый дрон, наводя тяжёлый, снятый с экзоскелета ракетомёт. Ждать выстрела Гедимин не стал – плазменная струя порвала боезапас в небе. С ближайшей стены посыпалась облицовка, вылетели остатки стёкол, обугленные кусты развалились на мелкие веточки. Гедимин сгрёб их, накинул защитное поле и двинулся на юг – подальше от «Гвулы» и её жителей. «Что это с ними? ЭСТ-лучи мозги выжгли? До катастрофы даже «макаки» такими нервными не были…» – думал он, стараясь не задерживаться на виду. В остатках портовых зданий что-то пищало и хрустело, при чужих шагах стихло, но проверять крыс на дружелюбие Гедимин не стал. Порт стоял не на краю мёртвого моря – отсюда было ещё далеко до котловины на юго-востоке. Сармат нашёл ещё один «меченый камень» и, проверив фон, вывел новые значки – про эа-форму, крыс и агрессивных мутантов. «Гражданское убежище,» – на миг шевельнулось в мозгу. «В нём народу было побольше. А я его не проверил. Интересно, там-то что вывелось?»

Что говорят «люди» из убежища «Гвула»

«Hayt!» («Хайт!») – «Стоять!»

«Tehh amms, tehh amms!.. Hayt! Eet kumman!» («Тэхх аммс, тэхх аммс!.. Хайт! Ээт кумман!») – (отряду) «Держите его на прицеле!.. (Гедимину) Стоять! Подчиняйся приказам!»

«Tehh amms!.. Teshku?!» («Тэхх аммс!.. Тэшку?!») – «Держите на прицеле!.. Теск (сармат)?!»

«Waat?» («Ваат?») – «Что?»

«Teshku… Waat tuu in kunta?!» («Тэшку… Ваат туу ин кунта?!») – «Теск… Что (он) делает в городе?!»

«Waat tuuyu hia? Stevvey!» («Ваат тууйю хиа? Стэввэй!») – «Что ты делаешь здесь? Убирайся!»

«Wuutar?» («Вуутар?») – «Вода?»

«Stevvey navvu! Gvuulas wuutar fo gvuula! Stevvey! Guu, guu!» («Стэввэй навву! Гвуулас вуутар фо гвуула! Стэввэй! Гуу, гуу!») – «Проваливай! Вода «Гвулы» – для «Гвулы»! Вали! Живо, живо!»

«Stevvey navvu, pashkapaya! Viil fiinnt yu!» («Стэввэй навву, пашкапайя! Виил фииннт ю!») – «Проваливай сейчас же, наглый тупица (дословно – «моча в мозгах»)! Мы найдём тебя!»

7 день от летнего солнцестояния. Южное «море». Климат резко континентальный. Направление движения – юг.

Так далеко на юг Гедимин не забирался давно. Позади остались Южные горы, «горячая полоса» вдоль них, гребни лавы из «заросших» разломов, Старые Города, где сармат запасся субстратом. В этот раз в пищу Би-плазме пошли подстреленные крысы – всё остальное они сожрали сами задолго до возвращения Гедимина. Их было много, мёртвый город кишел ими – и сармат сильно подозревал, что они добрались до рабочих чанов с Би-плазмой в тихом, как склеп, убежище. Может быть, им хватало мозгов скармливать живой жиже ветки, кости и засохшую смазку – иначе Гедимин не мог понять, почему они так целеустремлённо собирают такие остатки по всему городу. Так или иначе, они сообразили, как заманить сармата под неустойчивую балку. Скафандр выдержал, крысы, не успевшие убежать, пошли на субстрат – но Гедимин мысленно отметил, что теперь в «мёртвых» городах надо быть осторожнее.

– Всем сарматам! Говорит Гедимин Кет! Приём! Всем живым! Приём!

Сигнал день за днём уходил в пустоту, и Гедимин шёпотом проклинал криво сложившиеся вероятности. Выжили «макаки» в вип-убежище, крысы в подземных норах, ксенофауна в морях и над ними, даже эа-форма, – куда делись защищённые со всех сторон энергостанции?!

Убежища «макак» отзываться тоже не спешили, хотя Гедимин в последние годы проговаривал послание на всех пяти языках. Возможно, все они изменились слишком сильно… или выжили те, чьих наречий сармат не знал – но и они могли бы хоть изумлённо вскрикнуть в эфире. Но вокруг было тихо, только ветер перекатывал тринититовое крошево и обломки известковых трубок – Гедимин спускался на дно высохшего моря.

…Он обходил очередную скалу, поросшую грибовидными выступами, когда земля под ногами мягко дрогнула. Скал было много, чем глубже сармат спускался, тем запутаннее становился их лабиринт, – но они были сложены осадочными породами, вулканической активностью тут и не пахло. Гедимин остановился, подбирая горсть выбеленных раковин, проверил фон – и вздрогнул, бросая ракушки и срывая с плеча плазмомёт. Успел вовремя – песчаную корку пробили хлыстовидные усы. Они ударили по скале; сармат уже стоял на её вершине. Струя плазмы ушла в землю, и тут же Гедимин выругался вслух – пирофора не успела выбраться, значит, немалый кусок органики остался в толще «материка»…

Дно содрогнулось. Над отверстием в песке и судорожно дёргающимися усами взвился чадящий огненный факел. «Нефть!» – Гедимин снова назвал себя идиотом. Где пирофоры – там и их пища…

Он смотрел на густой чёрный дым и замершие усы и думал, как доставать прогоревшие останки из-под песка, но тут скала снова дрогнула. Гедимин развернулся – кольчатое тело с прижатыми усами вырвалось из земли и стремительно поднималось к вершине скалы, к сармату. Он выждал полсекунды – и тонкой струёй плазмы срезал головной отросток. На сканере сквозь белесый туман виднелись полосы ряби – пирофоры уползали прочь, в глубину, к пустотам, на дне которых застыла густая тяжёлая нефть.

«Шельф,» – Гедимин спрыгнул со скалы и взялся за механический резак – из рассечённой глотки, пока тело «червя» содрогалось, успела накапать маслянистая чёрная жижа. Сармат прорезал тушу меж колец до внутренних полостей и подставил контейнер. Би-плазма уже «попробовала» крыс, но Огнистых Червей Гедимин ей пока не скармливал – и решил, что это успеется. «Шельфовая нефть. Может, её тут и добывали, пока ксенофауны не стало слишком много…» – верхние полости были пусты, и даже пирофоры огибали их, спускаясь глубже. Но и оттуда люди успели немало выкачать – осталось чуть на дне да то, что впиталось в стенки, но «червякам» пока хватало. Хватило и Гедимину. Он отметил котловину значком «пищевые ресурсы». Пирофоры будут тут, пока есть нефть – и они точно вылезут на сотрясение почвы. Но вот те, у кого нет сфалта… их надо предупредить. Сармат подумал о «меченых камнях» на «побережье» – он давно не обходил их…

На экране сканера вновь появилась полоса ряби. Гедимин со вздохом поднял сфалт. Мощный ЭСТ-луч, пульсируя, ушёл в песок, – его сигнал должна была понимать каждая пирофора. «Хищник рядом!» – вот что означала эта пульсация на Равнине… и, кажется, здесь тоже – полосы ряби резко развернулись прочь. Гедимин шумно выдохнул. «Равнина… Вот интересно – эти твари пережили катастрофу – или портал Равнины открылся заново, и он где-то здесь?» Сердце сделало лишний удар. «Прочесать котловину и побережье. Отгонять пирофор. Искать портал…»

30 день от летнего солнцестояния. Южный берег Нефтяной Ямы. Климат резко континентальный. Направление движения – юг.

Температура поднялась до сорока. Ветер стих. Гедимин стоял на берегу высохшего моря, у доломитового останца, и стёсывал старые значки, чтобы вывести новые. Они чётко выделялись на потемневшей от солнца поверхности – по цезий-стронциевым «часам» прошла четверть века. Сколько всего лет прошло с тех пор, как Гедимин ушёл от заваленной шахты? Если цезий и стронций не врали – почти шестьдесят.

Пирофора на камне получилась неплохо – рисовать пиктограммы сармат наловчился. Он вырезал множество точек и пририсовал череп в тройном круге – знак опасности. Кажется, люди обозначали её как-то так… сармат уже толком не помнил, но угроза, исходящая от пирофор, явно не имела отношения к радиации, или электричеству, или… «Напалм же!» – он пририсовал ещё значок огня и трижды обвёл его. Пока ни крысы, ни странные «мартышки» с облезающей кожей не встречались сармату за пределами городов, а Клоа сами порвали бы любого «червяка» – но Гедимин ещё надеялся, что знаки-предупреждения кому-то пригодятся.

Здесь, в жаркой летней пустыне, даже тонкая корка тринитита не выдерживала и крошилась. Фон медленно рос – приближалась очередная «горячая полоса». Она была широкой, но какой-то «размазанной», с неровными краями, и слой тринитита здесь с самого начала был тоньше. Гедимин вспомнил, что так и не добрался до её центра в прошлый раз, свернув к побережью, – карта здесь обрывалась. «Надо измерить расстояние до западного океана,» – подумал сармат, глядя на пустоту на экране. «И восток… я ещё не был на востоке. А на обратном пути обойду Нефтяную Яму с северо-запада. Всё время забываю расставить там метки…»

45 день от летнего солнцестояния. Складчатые холмы. Климат резко континентальный. Направление движения – юг.

Округлые холмы, изрезанные складками – там стёк, застыв у подножья, «фонящий» расплав – напоминали Гедимину зифты, полуокаменевшие «деревья-купола» Равнины. Северная гряда была короче, южная – длиннее; на холмах фон плавно ослабевал, чтобы в низине резко усилиться. Гедимин решил, что здесь одна «горячая полоса» на весь массив, и незачем делить её натрое. Сармат сунулся было к северной цепи, но увидел снующие над холмами хвостатые силуэты. «Ещё одна колония Клоа… Они-то где берут воду?!»

Глядя вокруг, о воде даже и не думалось. Неделю за неделей солнце выжигало округу. Сармат был очень далеко от океана, ветер сюда доносил только мелкую золу и тринититовый песок.

Самый «горячий» участок остался позади, фон снова снижался. Гедимин остановился, чтобы сделать пометки на карте, и услышал приглушённый расстоянием гортанный рёв. Земля едва заметно дрогнула. Над холмами поднялось облако пара.