Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 72 страниц)

Часть 8. 33.04.203-36.01.247. Западная пустошь, южное побережье, город Фиранкана – Старый Город Йилгва

33.04.203 от Применения. Западная пустошь, южное побережье, город Фиранкана

Гедимин задумчиво перебирал реактивы в плетёных «контейнерах». Эльфы, собравшие эту «коллекцию», успели неплохо изучить округу – и, судя по образцам минералов, прошли вдоль побережья далеко на север… и, возможно, на восток. Было тут и много собранного в море – цельные и измельчённые раковины моллюсков, панцири, чешуи, клювы, зубы, присоски… Экран сканера то и дело покрывался вопросительными знаками – прибор через слово выдавал догадки и предположения, но опознать хоть что-то наверняка – не мог. «Неудивительно,» – думал сармат, пытаясь представить по части животного, как оно выглядит целиком. «Если земную кору пересобрало, как мозаику, старые моря наверняка испарились. Что эльфы там говорили про укрытие в мире мёртвых? Оттуда, наверное, и нанесло всякой палео– и ксенофауны. Интересно даже, что из этого набора выживет. У равнинных «трилобитов» шансы есть…»

Он делал дублирующие записи в ежедневнике со станции «Тикмис», когда снаружи мелодично засвистели. В этот раз «стучались» не в стену «лаборатории», а, как положено, «в дверь» – свист раздался у входа в «сухой отсек».

– Да будет каждый твой знак правдив, как кимейская летопись! – из причалившей лодки с гребцом на плот, как на твёрдую землю, шагнула самка в двойной юбке. О нижнем слое Гедимин бы и не подумал, если бы не его вышитый край шириной с ладонь, выглядывающий наружу. В обуви из мягкой кожи, даже без подошвы, наверняка ощущался каждый камешек… впрочем, кимеи вовсе ходили босиком даже зимой и не смущались.

– Прости за нерасторопность нашего посланника, мастер Хеммин, – продолжила эльфийка, не успел Гедимин и промигаться. На её плече сидела ящерка, нагруженная едой.

– У мужчин другая одежда, и им труднее понять, какой дар ты преподнёс всем микана, – самка наклонилась, расшнуровывая мягкий сапожок, и Гедимин увидел полосу узорчатой резинки из «гзеша». Эластичную массу нанесли на цветные нити так, что пигмент проступил сквозь пропитку. Нижняя часть длинного носка была обычной, тканевой, но верх облегал ногу безо всяких шнурков.

– У наших мастеров было мало времени, – эльфийка выпрямилась. – Но эта вещь, и правда, удобна. Как одежда вашего народа для тех, кто её носит… Не знаю, чем дом Уэнкельви может расплатиться с тобой, мастер Хеммин. Этому веществу мы хотим дать имя «хемна» – что скажешь?

Гедимин сдержанно ухмыльнулся. «А ведь в первый раз что-то моё называют моим именем…» – мелькнуло в голове.

– Пускай, – он кивнул. – Только скажи не делать резинки слишком тугими. Врежутся в тело.

Отия спрыгнула с плеча эльфийки и юркнула в открытый дверной проём. Посланница покосилась на темнеющее небо.

– Время для отдыха, мастер Хеммин. Тучи уже собираются. Дом Уэнкельви прислал тебе пищу с сильными пряностями – мы слышали, они тебе по душе…

Едва лодка исчезла под навесом у соседней башни, на скафандр упали крупные капли. Ящерица, выпутавшись из «упряжи», уже улетела, оставив груз на столе. Гедимин привычно развернул «кебаб», надкусил и хмыкнул. На пряности не поскупились – даже сармат ощутил вкус, странный, но приятный.

Он успел съесть половину и осушить один бурдючок, когда в животе, чуть ниже рёбер, кольнуло и заныло. Гедимин положил еду, растерянно прислушался к ощущениям. Через пару секунд боль стала резкой, внутренности скрутило спазмом – и сармат еле успел содрать респиратор и упасть на колени на краю плота. Платформа захрустела, но Гедимину было не до неё. Он отплёвывался от кислоты, потом – от жёлчи, – его вывернуло «досуха», до последней частицы чужеродной органики. Минут пять он лежал на краю плота, под дождём, в распахнутом шлеме, думая, что надо бы прополоскать рот – но силы вернулись не сразу.

«Ничего себе «пряности»,» – думал сармат пятнадцать минут спустя, отделавшись от привкуса жёлчи и наполнив желудок Би-плазмой (боль и остаточные спазмы тут же прекратились). Недоеденный «кебаб» и бурдюки, обёрнутые защитным полем в два слоя, сканированию всё-таки поддались. Неорганических токсинов прибор не нашёл – не считая малой примеси ирренция. Видимо, из-за неё пища «фонила» – но что заставляло излучение ритмично пульсировать?..

«Ядовитой сложной органики – до Седны и больше,» – думал сармат, угрюмо щурясь. «Приборы всё знать не обязаны. Какая-нибудь экзотика из Мианы. И вот эта пульсация… не нравится она мне. Зря я раньше не проверял пищу! Она, может, была нормальной. Но вот сейчас мне подсунули что-то не то. Может, и случайно…»

Он сунул ядовитые «образцы» в карман и вышел под ливень. Небо прочертила молния. Ударила где-то рядом – через три секунды уже загрохотало. Сквозь стену дождя ближняя башня была еле видна. Гедимин посмотрел на чёрную воду и обернул сфалт защитным полем. «Схожу пообщаюсь…»

Башня «фонила» – сильнее, чем взбаламученная река, сильнее, чем панцири существ, скользящих мимо в облаках ила. Что-то задело Гедимина жёстким боком и шарахнулось прочь. Сармат выключил сканер и уцепился когтями за стык меж каменных плит. О лестнице он вспомнил, уже взбираясь на платформу. Защитное поле прикрывало лицевой щиток от речной воды, оно же защитило и от водяной стены над рекой. Сверху громыхнуло так, что опора под ногами на миг потеряла надёжность, – Гедимин даже не сразу понял, что гром совпал с серией мелких подземных толчков. Он встряхнул головой, шагнул к тростниковой завесе, сдёрнул с плеча сфалт. Простёганные циновки зашипели, выбрасывая побеги. Стрелять сармат не стал. Удар прикладом – и занавесь вместе с хищной лозой влетела в башню. Гедимин шагнул следом.

«Здесь тоже цеха,» – мельком подумал он, оценив ширину зала – две трети первого этажа, если не больше, отгородили уже знакомой узорчатой стеной, разве что орнамент был другим. Трое эльфов ошалело смотрели на влетевшую занавесь – двое стояли у открытых ворот «фабрики», ещё один только что спустился по лестнице. К нему Гедимин и шагнул, сжимая кулак. Генератор защитного поля сработал вовремя – между сарматом и эльфами уже вспыхнула мерцающая, подвижная паутина. Белесая плёнка столкнулась с ней и замерла. На ней проступили было багровые пятна, но Гедимин с недоброй ухмылкой вскинул руку с «арктусом», – поле пошло волнами, отращивая острые конусы-буры, и качнулось вперёд. Паутина вспыхнула и дёрнулась к стене «цеха». «Поддаётся,» – сармат оскалился. «Мощность на полную!»

– Мастер Хеммин! – крикнул эльф, со вскинутой рукой застывший у лестницы. Его ладонь мерцала, как защитная сеть внутри зала. Видно было, как расширяются его глаза, и на лбу выступает испарина, – поле Гедимина выпускало и втягивало шипы, расшатывая эльфийский барьер.

– Вы отравили меня, – отозвался сармат. «А башня прочная,» – щёлкало в мозгу, уже оценившем конструкцию изнутри. «И тяжёлая. Разрушить цеха, – для начала хватит…»

– Причин для этого не было, – процедил он, чувствуя слабые спазмы в подрёберье. – Но могу устроить.

– Остановись! – по-сарматски крикнул эльф, шагнув к «паутине». Гедимин видел, как все трое быстро переглядываются и коротко пересвистываются. Четвёртый – точнее, четвёртая – выглянула из цеха. К паутине добавились новые мерцающие нити.

– Мастер Хеммин! Мы не хотели причинить тебе вред! – крикнул переговорщик. – Остановись и послушай!

Тень в дверях качнулась в сторону, пропадая из виду. «Не позвали бы подмогу,» – подумалось Гедимину. «Что ж, если так – одними цехами не отделаются.»

– Ну? – стена защитного поля замерла. Вместе с ней остановилась, потускнев, и паутина. Лианы, расползающиеся из сорванной завесы, с тихим шипением втянулись в тростник.

– Дом Уэнкельви мог ошибиться, – быстро сказал переговорщик. – Мы все сожалеем. Мы слышим, что твоя боль сильна. Дом Уэнкельви не хотел причинить её. У тебя нет причин нам верить, я понимаю. Но если возможно решить дело миром…

Внутренности снова шевельнулись, рот наполнился горечью. Эльфы быстро переглянулись.

– В знак наших мирных намерений мы уберём завесу! – переговорщик провёл ладонью вдоль паутины. Мерцающие нити растаяли. Гедимин угрюмо сощурился, глядя на защитное поле. Сквозь него было особенно хорошо видно ЭМИА-излучение каждого из микана – и «цеха» за резной стеной…

– Я уберу поле, – буркнул сармат, мечтая о фляге с водой. Горькая слюна – глотать выведенный токсин он не рискнул – стекала уже по шее и просачивалась под комбинезон. За белесой стеной снова переглянулись, и переговорщик сделал шажок вперёд, показывая пустые, не светящиеся ладони.

– Дом Уэнкельви никогда не дал бы гостю ранящий яд. Но мы мало знаем о сарматах. Что-то, что было бы хорошо для микана, ранило тебя против нашей воли…

«Допустим,» – Гедимин криво ухмыльнулся. Со спины зайти никто не пытался, из стен и потолка ничего не лезло… Он резким движением смахнул защитное поле. Эльфы остались, где были – хотя Гедимин видел, как их глаза перестают лезть на лоб, а напряжённые лица расслабляются.

– Если тебе нужна помощь в исцелении… – начал было переговорщик. Сармат резко мотнул головой.

– Мы понимаем, – быстро отозвался эльф – Гедимин ещё рта раскрыть не успел. – Может ли дом Уэнкельви загладить досаднейший промах?

У ворот тихо всплеснула вода. Сармат вскинул «арктус». Кто-то остановился в воротах и тихо свистнул.

– Мастер Хеммин! Позволишь войти?

Гедимин мигнул, узнав голос князя. «Позвали подмогу?..»

Аэннари вошёл один. Его «панцирь» из украшений блестел от воды, длинные волосы слиплись, широкие рукава отяжелели и обвисли. Кто бы ни приплыл с ним, вели они себя тихо. Выглянуть за дверь Гедимин не мог – не хотел упускать из виду эльфов, уже собравшихся в зале.

– Дом Уэнкельви, я слышал, допустил прескверную ошибку? – микана заглянул сармату в глаза. – Каждый в Фиранкане жалеет, что тебе, мастеру-гостю, причинили вред. Примешь ли ты помощь целителей из дома Тенанкана?

Спазмы улеглись. Остатки слабости в теле и муть перед глазами быстро таяли. «Кажется, я справился,» – думал Гедимин. «А органику сдам на анализ. Я не вижу причин нападать – а на дураков, нападающих беспричинно, эльфы непохожи. Может, в самом деле смешали несочетаемое или ошиблись в количестве…»

– Надеюсь, что это случайность, – буркнул Гедимин. – И что вы не попробуете ещё раз. Вашей помощи мне не надо.

Аэннари чуть наклонил голову.

– Два очень досадных промаха, дом Уэнкельви. Вы разрушили доверие и к вам, и к народу микана…

Говорил он спокойно, но все трое, как по команде, вскинулись и чуть побледнели.

– Дела домов мы решим позднее, – Аэннари перевёл взгляд на Гедимина. – Мы менее всего хотим, чтобы ты или твой народ стали врагами Фиранканы. Пусть речи о дружбе уже не идёт – но, может, что-то способно унять твою ярость? Примешь ли ты виру от Фиранканы?

«Виру?» – Гедимин покосился на двери «цеха». «Чертежи станков… нет, ни к чему. Я видел продукцию. Ничего сложного, полуручная работа, может, где-то приспособили растения. Даже чертежи горячих цехов я к делу не пристрою.»

– Научи управлять вашими растениями, – отозвался он, пристально глядя эльфу в глаза.

– Если ты не микана по рождению, эта наука впрок не пойдёт, – спокойно ответил Аэннари. – Если бы ты был хоть на четверть микана или древесным сиригном… Я возьмусь обучать тебя, если хочешь, но увидишь сам – глина в моих руках станет битым кремнем в твоих.

Эльфы – даже когда наведённые галлюцинации развеивались – выдерживали взгляд сармата, не дрогнув. Гедимину казалось, что он смотрит в прозрачную воду.

– Доп-пустим, – он криво ухмыльнулся. – Тогда…

– Дом Уэнкельви мог бы сшить достойную одежду для мастера Хеммина, – донеслось от стены цеха. – Ткани микана легче и крепче тягучей смолы эсков…

Гедимин угрюмо сощурился. Аэннари чуть повернул голову в сторону цеха, и голос утих.

«Образцы тряпок у меня уже есть. Химикатов я тоже набрал. А вот образец технологий…» – он снова скользнул взглядом по эльфам, высматривая их оружие. Они определённо были чем-то опасны, и эта паутина, способная удерживать защитное поле и даже повреждать его… Но на виду были только ножны с короткими ножами, даже у князя, – меч он где-то оставил.

– Вы тут делаете писчие перья для кимей, – сказал сармат. – Мне тоже такое нужно.

«Только без штучек!» – хотел добавить он, но решил, что это прозвучит глупо – а «штучки», если эльфы всё-таки дураки, он и сам распознает.

Аэннари склонил голову.

– Да будет так. Скажи, в чьей башне ты хочешь провести ночь?

34.04.203 от Применения. Западная пустошь, южное побережье, город Фиранкана

– Дом Уэнкельви! Да что они понимают в приправах?!

Эльф Энкесви презрительно ухмыльнулся и откусил треть от недоеденного Гедимином «кебаба». На секунду задержался, чуть прикрыв глаза – так же, как и при отпивании из бурдючка – и принялся жевать.

– У-умм… Да, так и есть. Одно с другим не ладит, другого сыпанули из двух горстей. Ещё бы с такого угощения не вывернуло! Вот почему в любом доме считают, что готовить особую пищу – самое простое дело? Если я ремизку от навоя не отличу – так я же за станок не лезу. А иные микана…

«Может, не отличишь – но названия этих деталей ты откуда-то знаешь,» – подумал Гедимин, пристально глядя на эльфа. Пища, которую тот с деланным презрением съел, по химическому составу не отличалась от той, которую ел сармат… вот только странная ЭСТ-пульсация угасла ещё вчера. Энкесви оживлённо болтал, не бледнея и не хватаясь за живот, – и в башне, у горы циновок, застеленных мохнатыми шкурами, и снаружи, ведя тростниковую «плетёнку» под ярким южным солнцем к подтопленным холмам. Город Гедимин покидал рано – солевары только выходили на пустых, быстрых лодках в морские «ворота» Фиранканы. Речная муть за ночь не осела, и можно было только догадываться, какие «звери» скользят под водой…

Гедимин думал, что лодка его не выдержит, – к плотам эльфов он худо-бедно приспособился, но эти «корзины с недоделанной ручкой»… Энкесви, смерив его задумчивым взглядом, велел сесть на дно, упереться руками в борта и ничего не делать – и теперь медленно, но уверенно выгребал с грузом из-за скопления искусственных островков. Когда «почётных гостей» не предвиделось, плоты гоняло течением, насколько хватало длины тросов, и то, что к башням не подплыть, никого не смущало. Изредка кто-то выходил из-под каменной арки, спускал спрятанную под навесом лодку на воду, бил по волнам веслом – и «обитатели» плотов, пересвистываясь, отводили платформы с фарватера. Так же шумел, плескаясь, и Энкесви, когда отгонял с дороги плот или свисающую под мостом лозу.

– Так что к Уэнкельви и с самого начала перебираться не стоило, – закончил рассуждения эльф, вывернув в протоку, где вода лодку сама понесла. – А всё-таки – зачем летучая тряпица?

– Летать, – буркнул Гедимин. В кармане у него лежало писчее перо ручной, но очень тонкой работы, он вспоминал эльфийские ткани (получше выделкой, чем те, что пошли на рабочую одежду Энкесви) – и думал, что «летающим тряпкам» применение найдут. Не Уэнкельви, так Нармаадех или Тенанкана.

– Сделать пузырь из такой ткани, привязать лодку. Только приучить его не порхать, а лететь, куда сказано, – он задумчиво сощурился на «птерозавра» высоко в небе. – И не придётся на лодчонках лезть в море – сел и долетел по прямой.

Энкесви сдержанно хмыкнул.

– Вы, эски, что нанны – вас всё тянет и тянет летать!

С холма пронзительно засвистели. Эльф свистнул в ответ. Из-за подрастающих деревьев выглянул четверорукий сиригн.

– Ну? Сегодня-то работать собираешься?

– Погоди, Тафар, – отозвался Энкесви. – Надо мастера Хеммина высадить на сушу. Знаешь, его тут Уэнкельви едва не отравили. Пихают в еду что ни попадя! Вот кто им сказал, что они в особой пище разбираются?!

Третий глаз Тафара – едва заметная щёлка – внезапно открылся. Им сиригн уставился на Гедимина, пока двумя обычными глазами смотрел на «коллегу»-Энкесви. Сармату показалось, что «мицелиал» что-то хочет сказать – но вот эльф тут совсем некстати…

… – «Ксиннон», приём, «Пустошь» на связи!

Башни Фиранканы давно остались за горизонтом. Гедимин отошёл подальше и от разлившегося русла Фирана. Вокруг всё равно было мокро – уже перевалило за полдень, испарившаяся вода обрушилась на побережье, и по любой ложбине под ногами сармата, и по его броне стекали ручьи. Он не прикрывался – наоборот, снял шлем, – со вчерашнего дня хотелось искупаться, но подальше от эльфов и их фокусов.

– «Ксиннон» слышит «Пустошь», – ответил связист. – Флоний нужен?

– Нужно проанализировать вот это, – набор данных о химическом составе отправился на северо-восточную станцию. – Поискать сложные токсины. И ещё… Нужна информация о драконах. Не крейсерах.

В наушниках булькнуло.

– Драконах?..

Айзек вышел на связь через десять минут (гораздо раньше, чем «Ксиннон» – с отчётом о так и не обнаруженных токсинах).

– Гедимин! Ты кого ещё там нашёл?

01.03.207 от Применения. Крайний Север, прибрежные ледники

В этот раз Гедимин всё-таки дошёл до моря. Последние двадцать километров под ногами был только лёд – и с каждым шагом всё больше метров пресноватой воды. В северный край ледника глубоко врезались трещины – сармат еле нашёл безопасный проход и остановился там, откуда были хорошо видны уже отколовшиеся глыбы. Между ними бултыхался в воде гигантский разодранный пузырь, окружённый обрывками щупалец, – мёртвого хасена раздирали на части морские черви-полихеты. Гедимин видел, как выгибаются к самой поверхности плоские синие спины в гигантских блестящих чешуях, и как дёргаются останки хасена под ударами втяжных челюстей.

«А ведь эти туши не на хасенах отъедались…» – думал сармат, глядя на лучевой сканер, – на глаз угадать длину стремительных полихет было сложно. Эти «червяки», если он правильно понял биологов, были уже и не совсем червяками – какая-то там «доработка» дыхательной и кровеносной систем, позволяющая вырастать до пары десятков метров… Но, кроме систем, нужна была и прорва пищи – и она была, даже здесь, у ледников Крайнего Севера, где пресная вода должна была вымаривать всё живое. Полихеты как-то приспособились – может, и остальные тоже, но внизу, подо льдом, фауны почти не было. Таяние – а с ним и приток пресной воды – ускорилось.

Лёд чуть сбоку угрожающе затрещал, и сармат медленно отступил к югу. Можно было так и идти, пока не шагнёшь на каменистую почву, ещё не занятую лишайниками и мхами, – ледник таял слишком быстро, растительность не успевала осваивать новые территории. Гедимин покосился на солнце, который день не уходящее за горизонт, поправил тёмный щиток на глазах и двинулся на восток.

08.03.207 от Применения. Крайний Север, ледники у Кельских гор

«Грёбаный ледник!» – Гедимин вскарабкался на очередной гребень. Расселина, показавшаяся ему удобной тропой, постепенно сужалась, пока сармат не начал задевать ледяные стены плечами. Сфалт, может, и прорезал бы десятиметровый массив, но паровой взрыв засыпал бы и ущелье, и Гедимина тоннами льда. Сармат не был уверен, что оно того стоит – какую трещину ни пробей, а наверх лезть придётся…

Обзор с гребня был куда как лучше – сверкающие длинные уступы до горизонта, сеть чёрных расселин среди синевы и серебра… С тех пор, как Гедимин отошёл от моря, осадки прекратились, и раскатанную ветром гладь под ногами больше не маскировал снег. Идти стало чуть легче – но сармат уже десять раз пожалел, что забрался так далеко на север.

Луч нащупал подо льдом материковый щит. Похоже, тут, на востоке, был полуостров, выдвигающийся далеко в море. «Насколько далеко?» – Гедимин развернулся на север и мигнул. На горизонте за ледяными гребнями темнели серо-чёрные уступы.

«Горная цепь,» – Гедимин вслед за полосой уступов развернулся на восток, потом опомнился и схватился за сканер. Горы были куда выше, чем казалось, – над ледником выступала малая часть, а сармат и вовсе видел несколько ближайших вершин.

Гедимин развернул карту. Южная граница ледника была разведана неплохо (впрочем, с такой скоростью таяния его очертания можно было перерисовывать каждый год). Дальше начинался туман – пунктир «настоящего» побережья, условная граница северо-западных прибрежных льдов… Гор на карте не было.

Гедимин с тоской оглянулся на юг. «Новые горы надо разведать. Хотя бы пробы взять,» – сказал он себе и со вздохом двинулся вниз по ледяным уступам. «Ремонтное чутьё» кричало в оба уха, что всё вокруг хаотично, ненадёжно и неподвижным только кажется. Сквозь его неслышные вопли Гедимин не сразу различил треск льда под металлом, скрежет металла о лёд и раздражённое сарматское шипение.

– «Аргон», приём! Данные с предгорий… Эй! Что за чушь на карте?!

– Не ори ты в горах! – сердито зашипел второй. Скрежет ненадолго затих. Первый фыркнул.

– С чего они «Кельские», если мы тут второй месяц шарим? Что значит – «первыми нашли»?! Они нашли на восто… Одна цепь?! А это кто сказал? «Гетас»? Ну мать моя колба! А помолчать они не могли?! Сам закрой рот! Твоя «Сарма» даже горы отстоять не смогла. Кельские, тоже мне…

Второй сармат тяжело вздохнул. Гедимин уже видел его – чёрный ликвидаторский скафандр с красными пластинами, ручной бур и двухметровые ледяные керны у ног. Двое брали образцы у подножия серого хребта.

– Пока ты орёшь, «Кела» ещё что-нибудь разведает, – негромко сказал сармат. Первый отмахнулся.

– Все? – деловито спросил он в передатчик. Второй зашевелился.

– «Все» – что?

Первый повернулся к нему, доставая из ниши в броне раскладной рюкзак. Второй резко выдохнул.

– База требует керны, – усмехнулся первый. Второй с размаху хлопнул себя по шлему.

– Все керны, – дополнил первый. – Всё, что мы тут по пути раскидали. По ним и дорогу найдём. Хорошо, тут места малоснежные!

– Керны им на кой? Мы же все данные отослали!

Первый рассеянно махнул рукой, глядя то на запястье с выпущенной антенной, то на северные скалы.

– Изотопы будут делать, нам-то нечем… Ну давай же, пеленгуй, не тот сейчас фон, чтоб… Ага, вот он!

Уже и Гедимин видел едва заметную, но быстро растущую точку над горами. Его сердце забилось чаще. Третью сотню лет он не встречал этих очертаний в небе – а когда-то выглядели так обыденно…

– Чего?! – бурильщику не было дела до возвращения дрона-разведчика. – Какие изотопы после… А ну, освободи канал! «Аргон», приём! Что за чушь про изотопы?

Дрон уже сел на подставленную руку разведчика и вцепился в передатчик на запястье, запуская кабель в порт. Гедимин слегка сузил глаза. «Вот перешли всей Землёй на ЭСТ-связь перед ядерной катастрофой… Для ликвидаторских дронов можно же было оставить другие каналы!»

– Ты меня за дурака не держи! – переругивался со станцией второй разведчик. – После такого взрыва изотопный анализ врёт хуже Маркуса! Вам данных из шахты было мало?!

Дронщик коротко хохотнул.

– Надо же, разошёлся! А как наши горы «Келе» отдали, так ему нормально…

Пересадив дрон на плечо, он принялся складывать керны в рюкзак. Хмурый бурильщик, прекратив спор, повесил за спину инструмент и подобрал последние ледяные стержни.

– Дурь несусветная с этим анализом. Ты-то понимаешь, какой брехни они наанализируют?

Дронщик лениво отмахнулся.

– Идём…

Лёд под когтями забывшегося Гедимина хрустнул. Сарматы резко обернулись.

– Tza atesqa! – запоздало ухмыльнулся Гедимин, вскидывая руку в приветственном жесте. Дронщик, вздрогнув, ответил чётким «салютом Саргона».

– Zaa… Эй! Ты кто?!

…Двое ликвидаторов смотрели на Гедимина, как на диковину, – даже сдвинули тёмные наглазники. Дронщик был серокожим, как выходец со спутников Юпитера, у второго «марсианская» кожа посветлела до едва заметной синевы на белом.

– По льду вдоль побережья? Ну ты отмахал! Мы пока даже дроны так не посылали! – сармат оглянулся на серые зубцы и махнул рукой вдоль горной цепи. – Видел? Мы их первыми нашли, как ледник просел. А «Кела» теперь говорит…

Гедимин покосился на карту. Значки станций там горели, спору не было, – и «Аргон», и восточные «Кела» и «Элуа», и «Гетас» между ними, и совсем уж северный «Эсгон». Но никаких гор не было, как и чётких очертаний северного края материка.

– А давно был приказ о разведке? – спросил Гедимин. – Вот не ждал тут кого-то встретить. Вам ведь ещё сквозь лёд пробиваться…

Ликвидатор, явно смущённый вопросом о приказе, снова взбодрился и весело хмыкнул.

– Нам после Антарктиды этот лёд… – синекожий изобразил жест «полное ничтожество». Серый широко ухмыльнулся.

– А я Европу осваивал. Нормально вышли, и давно надо было. Фон когда ещё упал – а мы до сих пор не знали, что сверху. «Эсгон» так вообще думал, что над ним вода!

«Значит, полуостров тянется минимум до «Эсгона»,» – Гедимин хотел было очертить на карте примерные размеры, но опомнился и кивнул на передатчик «европейца».

– Да, с разведкой Исгельт затянул. Уже лет шесть можно было спокойно… Не поделишься картой? Мне «Эданна» давно ничего нового не шлёт…

Ликвидатор смутился.

– Карта?.. – двое переглянулись. – Знаешь… Центр ещё не в курсе. Глянь с моего экрана. А «светить» пока не надо.

Гедимин мигнул. Потом ещё раз – когда увидел кромку полуострова севернее «Эсгона», длинную цепь с подписью «Кельские горы», очертания крайних западных пиков второго хребта далеко на северо-востоке… Недавние данные с дрона-разведчика ещё обрабатывались, к северу от Кельских гор «выплывал» ещё один сегмент – просевший ледник, изрезанный хаотичными трещинами, серые скалы… и крупные и мелкие жерла гейзеров. Прорезая льды, горячая вода собиралась в реку.

– Мать моя колба… – выдохнул «европеец». – Так и знал – тряска неспроста! Гейзеры… Может, там ещё и вулкан?

– Вулкан льдом не удержишь, – буркнул марсианин. – Пепел в кернах был бы. А так – следы, и то на западе… Из твоих краёв принесло?

Он посмотрел на Гедимина. Тот вспомнил вязкую лаву Северного хребта и взрывающиеся кратеры и кивнул. «Северный хребет… Ни кварка он теперь не северный. Северный – вон там, за «Элуа». А этот… Взрывные горы – они и есть Взрывные,» – он смахнул с карты старое название и напечатал новое. Ликвидаторы хмыкнули.

– Хорошее название. Не то что тут, – «европеец» покосился на Кельские горы и поморщился. – Может, дальше, на севере, есть вулканы? Мы через горы не переходили. Ладно, «Гетас» и «Элуа» керны возьмут – расскажут…

Мозг Гедимина перестал наконец «жевать» факт массовой самовольной разведки на северных станциях и вцепился в слово «тряска» – а потом в странные параллельные линии на карте. И Складчатые холмы южнее Тэкры, и два хребта у озера Оллья, и горы Крайнего Севера, – все шесть новых горных хребтов тянулись параллельно друг другу, будто что-то, с огромной силой опоясав планету, выдавило их наружу. «Тряска… Может, Кельские горы «гаснут», как на западе – Туманные? Или вся активность выходит в межгорье, в гейзеры? Если кто-то планирует сделать там тёплую долину…»

– По крайней мере, с серой проблем не будет, – услышал он голос «европейца». Разведчики, на время забыв о пришельце, изучали новый кусок карты.

– Может, из-за этих гейзеров тут и начало теплеть, – сказал марсианин. – Когда упал фон… да, они проснулись тогда же, иначе не стыкуется. Интересно только, почему на нашей стороне их нет.

«Европеец» хмыкнул.

– Теск! Теперь обе стороны – наши! Как их ни назови, а этот кусок хребта и вся местность по побережье… Наверное, на шельфе тоже что-то есть? А тут, в горах, даже лёд бурить не надо. Ставь посёлок и прокачивай сольвент. Что-то путное там должно найтись – породы явно изверженные…

Гедимин машинально начал обсчёт сольвентных станций в условиях горных ветров при температуре, не поднимающейся выше нуля, и редких, но заметных землетрясениях. Выкинуть расчёты из головы удалось не сразу.

– У горячей реки может быть флора и фауна… – пробормотал он, покосившись на пустой «карман». Вся икра «первого поколения» была рассеяна – осталось на обратном пути проверить реки и озерца, и если рыба освоилась и расплодилась – добавить хищников и амфибий. Для безымянной реки за Кельскими горами ничего не осталось. «Придётся идти и собирать данные,» – сармат едва заметно поморщился. Ломиться сквозь льды ему уже порядком надоело, да и постоянная «тревожная сирена» в мозгу…

«Европеец» хлопнул его по плечу.

– Флора и фауна может быть везде! – ухмыльнулся он. – Был бы субстрат. Лёд годится плохо, а вот эти камни… Биологи порадуются, верно?

Марсианин кивнул.

– Давай за камнями? Дурацкие керны собрать успеется. Или дрон твой пусть возьмёт, сколько дотащит!

– Кабы он был грузовым… – серокожий покосился на замерший на плече аппарат. – Он свою обшивку еле таскает.

Гедимин встряхнул головой.

– Биологи думают – тут возможна жизнь? Своя или…

– Или, – «европеец» ухмыльнулся. – На Титане была. Тут куда как теплее. Долго, что ли, сделать? Банк ДНК у нас, если «Элуа» подключится…

Марсианин вдруг с силой ткнул его кулаком под рёбра. Скафандр и перчатка загудели.

– Хватит болтать, – буркнул сармат, подозрительно глядя на Гедимина. – Запускай дрон! Что дотащит, то и наше. А мы двинемся к «Аргону». У позывного «Пустошь» своих дел хватает.

…«Аргон» с шахтой, пробившей ледник, остался на востоке. Гедимин на дне очередной расселины сканировал лёд и судорожно вспоминал тонкости радиоизотопного анализа. «Надо на южной кромке взять пробы у подножья,» – думал он. «Хотя… брал я их уже. Изотопы не считал, но вроде по составу всё было ясно. Ледник молодой. Намёрзло после Применения. Это, что ли, смутило «аргонцев»? Скорость оледенения? Ну, с тогдашним температурным скачком, – была бы вода, а лёд будет. А вот падение фона… Куэнны как-то очистили предгорья сквозь лёд. И сам лёд тоже. Это не наша мея, – один раз выльешь, десять лет вспоминаешь…»

Он покосился на юго-восток и едва заметно ухмыльнулся. «Говоришь, субординация? Подчинение центру? Что-то ненадолго хватило подчинения…»

03.04.207 от Применения. Западная пустошь, Северная лесотундра

Под сапогами наконец перестало хлюпать. Вода, сочащаяся из-под тающего ледника, проложила себе устойчивые русла. Неглубокие реки на равнине разливались широко, причудливо петляя среди выступов материковой плиты и базальтовых глыб, похожих на остатки древних построек. Мхи и редкие пучки злаков уступили место приземистым кустарникам, а следом уже пробивались хвойные. Мелким, хаотично рассеянным по равнине деревцам было года три-четыре. Лучевой сканер, помявшись, предположил, что это ельник. Ближе к воде кустились ивы. Росли они быстрее, чем хвойные, но на полноценные деревья ещё не тянули.

Гедимин спустился к излучине реки. На мелководье, прогретом солнцем, сновали мальки в полпальца длиной. Сармат направил сканирующий луч на глубину и довольно хмыкнул. Водорослевый «лес» поредел. На экран выплывала то одна, то другая рыбина – не меньше сарматской ладони. Среди камней Гедимин нашёл кладки свежей икры, уже готовой к вылуплению, и снова хмыкнул – засеяние первого поколения прошло успешно. Он нашёл прибрежную траву погуще и прикопал в иле новую капсулу. «Надеюсь, Кронион всё рассчитал – не придётся засевать заново…»