Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 72 страниц)

Похлёбка была слишком густой, чтобы её пить, а вот жидкость в другом горшке – такая же, как та, которую допивала, заедая белыми лепёшками, Инся – могла бы пройти и сквозь фильтры респиратора. Тёмная, со слабым привкусом смолы, – Гедимин так и не понял, из чего её делают, но спирта в ней определённо не было.

Белые кимейские лепёшки были ещё тоньше, чем самый тонкий наннский хлеб, чуть толще выделанной кожи – их и ели, сворачивая, как свиток. Инся макала «свёрток» в маслянистую зеленовато-белую смесь. Гедимин попробовал и этот «мутаген», тайком «посвечивая» на него сканирующим лучом. Показания смотреть не стал и вообще надеялся, что никого из жителей не зацепило.

– Если хочешь, вечером мы соберёмся, поставим столы на улице у колодца, – Инся смущённо прижала уши. – Мы ведь не знали, Странник, что ты к нам заглянешь. У нас есть тростниковая брага…

«Так и думал – без алкоголя ни один вид разумных не обходится,» – Гедимин прикусил язык – ничего смешного в наблюдении не было, но отчего-то хотелось ухмыльнуться. «Если даже мы освоили перегонку Би-плазмы… Интересно, что и как сбраживают нхельви? Посуду им могут дать нанны или те же кимеи. Тут гончарное производство на уровне…»

– Я не хочу вам мешать, – сказал он. – Зашёл посмотреть на город. И спросить кое о чём. Но если ваши ещё не вернулись и не передали новости…

Инся навострила уши.

– Что считать за новость, Странник? Видел ли ты Хараша Камнеруба, брата Айшера? Теперь он правит в Нейе. А ведь он хотел уйти в Эн-Наар, строить новый город. Даже до драки дошло!

Гедимин мигнул. «Эн-Наар? «Город на новой реке»? Мать моя колба, а я решил, что в честь эльфийского князя. Ещё думал – при чём тут эльфы?..»

– До драки? – недоверчиво переспросил он. – Они же оба вроде спокойные.

Инся показала в улыбке острые зубы.

– Как и твои родичи, Странник. Хараш Айшеру чуть бороду не выдрал. Айшер тоже не стоял – скрутил его так, что кости затрещали. А лавка и вовсе сломалась. Ну, на том их и растащили, пока не сломался и стол!

– Мать моя колба… – пробормотал Гедимин. «Крепкие кости у наннов. Видел я их лавки. Если об неё кого-то приложили так, что доски треснули – странно, что приложенный ещё жив и что-то строит. Хотя… сам он камни не таскал. Может, не из-за бригадирства, а оттого, что ушибы не зажили?»

– Так чего они сцепились? – озадаченно спросил он. – Проще управиться с уже построенным городом, чем всё строить заново. А там ещё шахта, плавильня, кузницы…

– Дело для вождя! – Инся распушила усы. – Айшер – вождь, вот он и поехал в Эннар. А Хараш, мол, ещё молод, ему бы в Нейе управиться. Вот Хараш и разобиделся. А нанны, когда обидятся, хуже сердитых торисков!

Гедимин покачал головой, вспоминая мелкие обмолвки Айшера. «А они, похоже, с тех пор не помирились. М-да. Надо учесть такую особенность…»

Что-то мелкое хрустнуло на зубах – судя по форме осколков, рыбий позвонок. Сармат с недоумением взглянул на лепёшку – кость выпала из неё, другой еды у него в руках сейчас не было.

– У вас и хлеб из рыбы?

– Рыба, тростник, орехи… – Инся шевельнула ухом. – Иногда жёлуди. Минзу нам тяжело растить. А крупные звери у нас не живут, даже птица пугается. Была бы дичь в степи – мы бы охотились. А жить с нами мало кто может… Странник, это ведь ты вернул рыбу в реки. А летучие мыши – твоих рук дело?

Гедимин покачал головой.

– Не знаю, откуда они. Где-то в Туманных горах есть портал – но надо искать. Может, уже закрылся…

– Портал? – Инся навострила уши. – Был один, но на севере, посреди болот Льиифна… Ты ведь и туда заходишь, Странник? Но в Льиифне летучих мышей мы не видели – да и зачем им едкий туман?

«Льитн?» – Гедимин кое-как собрал звуки чужой речи в произносимое сочетание. Оно всё равно получилось сложным – но чего было и ждать, если название давали кимеи…

– Ты про кислотные заводи? – зашевелился он. – Да, летучих мышей там нет. Но какая-то живность завелась. И на неё уже охотятся. Не знаешь, что там за народ – жёлтые фели… похожие на кошек, как вы? Ваш язык они, кажется, знают. Но говорить на нём не хотят.

Инся уставилась в земляной пол, опустив усы.

– Нарвенги. Они и с нами говорить… не очень хотели. Но вот нападать было незачем. Мы не трогали ни их дома, ни их добычу. Мы пока не тревожим их. На тебя они не напали?

– Когда услышали вашу речь, передумали, – Гедимин вспомнил давнюю встречу с кимеей в Старом Городе… да, если нарвенги напали на кого-то из них, нырять в кислоту от одного звука кимейской речи – самое разумное. – Но и общаться со мной не стали. Ты что-нибудь знаешь о них?

Инся повела ухом.

– Их прогнали. С хороших земель – в болота, а потом и там стали теснить. Вот они и ушли в Орин. Болота Льиифна растут и будут расти – там нарвенгам спокойно. Тут пока никто не может жить там, где они. Только Куэнны – но зачем им Льиифн…

– Да, у Куэннов своя колония… – Гедимин по привычке покосился на восток. Где-то там медленно разрасталась заражённая полоса, протянувшаяся с севера на юг. И дроны из неё не возвращались.

– Стой! – сармат встряхнул головой. – Если вы можете пройти в кислотный Лит и в Старые Города… вы не были в Гиблых Землях? Там, где живут Куэнны?

– Были, – слегка удивилась Инся. – Странно было бы там не побывать! Ведь и ты, Странник, хотел… О, прости. Это зря было сказано.

Гедимин нетерпеливо отмахнулся.

– Кто-то из ваших был… прямо в их городе? И вы делали там записи?

«А ведь кимейские свитки – не электроника, от облучения не горят,» – мелькнуло в голове. «И ЭСТ-кванты не сбивают кимей с толку. И Куэнны на них не нападали, не то Инся опять смутилась бы. Значит…»

– Я была в Илькуэйе, – кимея спокойно выдержала его взгляд. – Оттуда я и вернулась позавчера. Просили часто не ходить, но по весне нас пустят. Одной меня там мало, нужен хороший зарисовщик – а я рисую плохо. Вот бы уговорить Мкена! Лучшего зарисовщика у нас нет…

Трудно было усидеть на циновках. От волнения Гедимин не заметил, как всадил в них пальцы – опомнился, когда сплетённые листья затрещали, разрываясь. Сармат отдёрнул руку.

– Илькуэйя? Это их город? Покажи мне свиток, – попросил он. – Наверное, никто больше не был у Куэннов. В Орине – так точно.

– Свиток? – Инся шевельнула ухом. – У переписчиков… Ты подожди, Странник. Если они его ещё не разбирают, я тебе принесу!

Гедимин отдал кимее пустую посуду и вдохнул поглубже, набираясь терпения. Руки убрал подальше и от циновок, и от столбов (из кружевного дерева – как, наверное, всё, что не из тростника или глины). «Переписчики? Значит, тут не просто склад путевых заметок разных кимей, – они ещё составляют какие-то своды? Целый народ, ведущий подробные хроники планеты… В их городке же всё для этого. Самые большие здания – эта бумажная фабрика и «дом переписчиков», куда пошла Инся. А остальное – для обеспечения этого… производства. Немного еды, немного посуды… Одежду они, кажется, не сами шьют. Выменивают на папирус? Или на семена араукарии? Писчие перья – работа эльфов. Кузницы тут нет. А столбы обтёсаны, и явно не камнем. Значит, простой инструмент тоже кто-то привёз. Нанны? С наннами кимеи дружат, даже жили в их городе…»

– Ну и как мне думать, когда свитки тащат из-под рук? – раздался снаружи недовольный голос.

– Мкен, подумай пока без свитка, – отозвалась Инся, заходя под навес. – Можешь нарисовать Странника Гедимина – он к нам пришёл.

Кимея в широких полотняных штанах и длинной зелёной рубахе смерила Гедимина взглядом, вскинула уши и отстегнула от пояса свиток.

– Древний Странник? Впервые во Фн’аске, а никто не знает?!

– Я знаю, Мкен, – успокоила его Инся, тронув лапой свиток у пояса. – И всё записала. Вот и поработай, пока Гедимин посмотрит записанное весной!

Инся зря сетовала на нехватку «рисовательных» умений. Едва развернув свиток, Гедимин вздрогнул от узнавания. Перед ним был знакомый многорукий силуэт, закованный в броню. Голова, конечности, сегменты панциря, на общей картинке обозначенные парой штрихов, были прорисованы и отдельно, в «окошках», оплетённых текстом. Гедимин наконец рассмотрел без ряби лучевых помех восьмипалую кисть в крупных ребристых чешуйках, подточенные загнутые когти, зубцы на клешнях, «выгравированные» природой знаки на несимметричных щитках брони, короткую игольчатую «шерсть» на голове и огромные, выступающие за нижнюю челюсть клыки. Существо было четвероглазым, будто родилось на Равнине – или ещё где-то, где надо смотреть во все стороны сразу, иначе не выживешь. Текст вился вокруг, занимая всё свободное место, отступов не было и на абзацах, хотя в «домашнем письме» кимеи их соблюдали, – только специальные знаки «дорожного письма» отмечали новый фрагмент записей. В «дорожном письме» важно было сберечь время и место – но вот легко прочесть его мог разве что сам написавший. Гедимин ждал, пока глаза привыкнут к сплетениям значков, и рассматривал беглые зарисовки – выведенные без отрыва пера контуры деревьев причудливой формы, шарообразных, полусферических, кольцевых и звёздчатых строений, врастающих друг в друга «шипами» коммуникаций… Нечто в центре застройки было обведено множеством зубчатых колец, подписанных как «свет» и «жар» – «цветной», «яркий», «жгучий», «говорящий», «смертельный»…

– Там альн… реак… энергостанция? Источник силы Куэннов? – сармат поднял взгляд на кимей и увидел краем глаза свиток в руке Мкена. «Зарисовщик» как раз вычерчивал пластины гедиминовой брони – легко и быстро, не отрывая перо от бумаги. Сам сармат уже был вырисован – сидящий на циновке, со свитком, склонивший голову, сосредоточенный и изумлённый.

– Альн-кит, – подтвердила кимея, чётко разбив слово на части. – «Струящийся жар». Великая сила, солнце на земле… Ты ведь знаешь эту мощь, Древний. Не ты ли держал её в руках?

Гедимин, вздрогнув, перевёл взгляд на свиток. Буквы наконец сложились в слова и фразы. В кимейских записях не было ни порядка, ни видимой логики, – собиралась любая информация, а как свести её в систему – видимо, решали переписчики.

«В их саду много деревьев, не отбрасывающих тени. Они горячие и светятся. Трав мало. Мало и зверей. Букашки красивы, но скрытны. Водяные жуки обильны и не боязливы. Здесь их имя «куэйта’а»…» – текст обвивал узнаваемые изображения нескольких «трилобитов». Один из видов Гедимин точно уже встречал – и в мерцающей равнинной реке Эллур, и в водоёмах Орина. «Куэйта,» – повторил сармат про себя. «Вот откуда они вылезли. Тогда всё понятно, – после мира Куэннов им нипочём любая радиация…»

Сразу за фразой о «водяных жуках», среди фрагментов Куэннских «орнаментов», начинались обрывочные пояснения: «Я пишу слова из их наречия на слух. Но ртом они говорят только часть. А куда больше – сиянием знаков на броне и незримым светом. Я различила тот, что обжигает кожу и кости, и тот, что согревает и зажигает огни в закрытых глазах. Но у меня нет ушей, чтобы услышать эту речь. И я пишу так, как могу…»

Следующий отрывок запутался между тесно поставленными друг к другу зарисовками зданий и каких-то инструментов или приборов – небольших, судя по тому, как они были зажаты в схематично очерченной клешне. «Себя они называют «Куэйн’на». Ростом вдвое выше кимеи, но меньше, чем нанн. Броня не надета на них, но растёт из их тел. Когда становится тесна, расходится по швам, и на них прорастают новые щитки. Я слышала, что меньшие из них меняют панцирь целиком восемь раз, пока не вырастут. Взрослые уже не линяют и растут медленно. Их счёт лет долог, начинается от первой тысячи…»

Наброски зданий разной формы тоже были подписаны, но Гедимин при попытке прочесть почувствовал, что язык завязывается в узел. «Их кораблём была хрустальная сфера, переходящая границы. Нет ничего прочнее и старше во всех мирах Круга Иш. И многое для Илькуэйи ещё там, и мне её не показали. Нельзя увидеть то, что они не хотят показать, и сама Омнекса считает, что они в своём праве. Я видела часть города, огромные здания, будто вырезанные из белой кости. Но кажется также, что их лепили…»

Гедимин кивнул собственным воспоминаниям. «Аккадалис, Куэннский «бетон». Так он и выглядит – как кости, из которых лепили. Или выращивали. Вот, здесь Инся записала это название. «Ак’аадал-йиитци»… Впрочем, от звуков без сопутствующего излучения мало толку.»

«Их мир-дом сгорел в порождающий пепел. Так был рождён мир Иш, старший в Круге Иш. Никто в Круге не помнит, когда это было. Тот мир называли, пока он был жив, Куэйя; сейчас его имя Куйя. Они говорят о нём с великим почтением и болью. Я жалею, что мало поняла в их речах, хотя они говорили со мной охотно. Тем, кто пойдёт за мной: не спрашивайте о Куйе и не касайтесь растений. Не касайтесь и домов, не спросив разрешения. Не всё, что кажется твёрдым и цельным, таково на самом деле, и не все свободные пути в самом деле открыты. Сжигающий свет в Илькуэйе очень силён; тем сильнее, чем ближе к ней. Куэнны сказали, что так и будет в их новом доме. Эту землю они взяли себе, всё, что вокруг, оставили нам. Им не нужно ничего, что есть у нас, или у наннов, или у микана, или у нхельви, или у сарматов и людей, живущих под землёй. Но здесь они нашли дом и отсюда не уйдут. Если идущий к ним не кимея и не сармат в чёрном панцире – лучше ему передумать и не приближаться к Илькуэйе. Сжигающий свет полезен Куэннам и не вредит нам, но даже нанна он быстро испепелит…»

Гедимин покосился на дозиметр, жалея, что у Инси такого прибора не было. Проверить фон в городе Куэннов… Это было бы, по крайней мере, интересно.

– Инся!

Кимея шевельнула ухом. Мкен закончил набросок и делал какие-то пометки «на полях».

– Говоришь, весной ты пойдёшь в… Илькуэйю? – спросил Гедимин, возвращая свиток. Ему удалось прочитать ещё пару фраз об украшениях Куэннов – «длинных кольцах», «оплетающих поясах» и «цветных гребнях-сияниях» – и о «маленьких вещах для разных дел» – тех приборах и инструментах, что крепились к поясам – но ни слова о том, как всё это работает и для чего применяется. Впрочем, он не удивился – кимею и так пустили на удивление далеко. «Если у них такие записи по всем народам – это подарок для любой разведки. Просто прийти сюда, взять нужный свиток… Теперь понятно, чем этот посёлок живёт. Им не надо ничем торговать. Просто брать деньги со всех заинтересованных. Раса идейных шпионов с неуязвимостью…» – сармат криво ухмыльнулся.

– Не раньше весны, – сказала Инся и покосилась на Мкена. – Если найду хорошего зарисовщика, и он пойдёт со мной.

– Я могу пойти с тобой, – Гедимин показал наручный сканер. – Эта штука умеет копировать всё, что видит. А эта, на другой руке, запишет излучения. Можно будет их расшифровать. Я иду сейчас к микана, но к весне выберусь. Ты ведь не выйдешь, пока не потеплеет?

Кимеи быстро переглянулись. Мкен прижал уши.

– Я скажу… – промямлила Инся, глядя мимо сармата. – Нет, Гедимин. Не надо тебе ходить с нами. Особенно в Илькуэйю. Никто и никогда не ходит с кимеями. Поэтому нам и открывают ворота. Если мы приведём тебя… мы не знаем, как тебя встретят. И с какими словами выпроводят нас. У Куэннов долгая память, крепкая, как стены их домов. Твоя помощь была бы велика, но…

– Я пойду с тобой, – Мкен поднялся на ноги. – Все зарисовки мы сделаем. А ты, Древний… Не надо ходить через чужие ворота. Особенно в такие местности.

Он прижал оба свитка к груди и быстро ушёл. Зашуршала циновка-занавесь в дверях «дома переписчиков». Инся шевельнула усами. Её уши были чуть приопущены.

– Куэнны знают ваш народ, я спрашивала. И тебя, Древний, помнят тоже. Они сказали – ты не хочешь зла, но ты должен помнить, чем оборачивается всё новое. Я просто передаю их слова. Может быть, ты поймёшь.

Гедимин вздрогнул ещё на фразе про «не хочешь зла». «Тут из всего делают бомбы…» – мелькнуло в мозгу, и он склонил голову. «Куэнны – умные существа. И явно опытные. Да, пожалуй, хватит с меня бомб. И так уже… что там случилось с цехом стеклодувов в Фиранкане?»

– Спасибо, – пробормотал он. – И за свиток тоже. Не знаешь, зачем Куэннам такие клыки? Они хищные?

– Не знаю, как выглядит их пища, – отозвалась кимея. – Когда они говорят, рот широко не раскрывают. Все передние зубы у них острые. Но никакой дичи или стад я там не видела. Может, их клыки были раньше клыками, а теперь только так выглядят?

Гедимин мигнул.

– Наши… и человеческие тоже, – он вспомнил Якоба Зигмана и профессора Мааса и решил проявить уважение, – в общем, биологи Земли считают – если орган не нужен, он уменьшится или вовсе исчезнет. У людей были клыки, когда они ели сырые корни и мелких зверьков. А когда научились готовить, зубы уменьшились, а челюсти ослабли. И это было до того, как они смогли строить первые корабли. А Куэнны – очень развитая цивилизация. Странно, что им до сих пор нужны такие клыки.

– Много странных вещей, Древний, – Инся поднялась на ноги. – Переписчики просили меня помочь. А тебе надо бы отдохнуть с дороги. Тебе нужно одеяло?

Без одеяла Гедимин обошёлся. Расстелив циновки более тонким, но длинным слоем, он улёгся на спину, положил сфалт под руку и задумался – о Куэннах, о кимеях, о том, какую ещё информацию можно найти в их архивах… Сон сморил его незаметно.

Часть 11. 18.05-24.10.247. Западная пустошь, город Фн’аск – берег реки Фиран, посёлок Рааласа

18.05.247 от Применения. Западная пустошь, город Фн’аск

– Скажи, Древний, – Инся сидела рядом на циновках с кружкой тёмного отвара в лапе. С утра город был не таким тихим, как по жаре, – «бумажная фабрика» уже заработала, переписчики выбрались под навес и расстелили свитки на длинном столе, бурно что-то обсуждая, детёныши стайками бежали за рыбаками и сборщиками тростника, некоторым, уже идущим на двух ногах, доверили нести корзины и верёвки…

– Ты пойдёшь к народу микана… Только в Нису, или в Фиранкану тоже?

– В оба города, – отозвался Гедимин. – Если есть ещё поселения – то и в них.

– Город Уэска строят в устье Хулу, – задумалась кимея. – Но там смотреть ещё не на что. Жителей ещё не так много, чтобы расселяться по всей земле. Хотя каждый дом микана желает себе город… Значит, ты пойдёшь в Фиранкану. Веришь ли ты её жителям, как раньше? В прошлый раз было неладно…

– Есть у микана я больше не буду, – буркнул Гедимин. – А зайти зайду. Ты слышала, что там было в горячих цехах? Как пострадал Эммадехкона? Рилкар требует высокой температуры, но оборудование эль… микана должно было выдержать.

Инся прижала уши.

– Так говорили и мастера из дома Нармаадех. Если не выдерживает то, что надёжно, это плохой знак. Вспомни, Древний Странник, – ничего дурного не было с тобой или при тебе в доме Нармаадех?

Гедимин покачал головой.

– Нет, всё тихо. Я отдал им образцы, они сразу схватились проводить испытания… Не знаю, как быстро у них вышло, – иррилику я увидел уже у тебя, на севере.

Инся пристально смотрела ему в глаза. Её уши поднялись торчком, усы быстро шевелились.

– Микана… – медленно проговорила она, отводя взгляд. – Они умны, они великие мастера. Но иногда они думают, что… что закон, который выше богов, не для них писан. И тогда бывает… всякое. Будь осторожен с этим народом, ладно? Не везде помогают броня и зелёный огонь.

Под лопаткой что-то шевельнулось. Гедимин хотел перехватить взгляд кимеи, но она уже уткнулась в кружку тёмного отвара. «Что-то она всё-таки знает,» – сармат слегка сощурился. «Больше, чем говорит. Может, мне и у кимей есть не стоило?..»

19.07.247 от Применения. Западная пустошь, устье реки Аскири, город Ниса

Похоже, Северный Наар всё-таки прогрыз себе русло и добрался до Арцаккара, – реку, узкую и тихую в среднем течении, в низовьях было уже не узнать. Слоистое побережье распилило, как лучевым резаком. Тёмный поток гремел, зажатый высокими берегами. Вспоротый водоносный горизонт сочился ручьями, пополняя русло. По берегам поднимались молодые рощи, оголённые по осени, – шквальные ветра содрали и листья с Деревьев Ифи и молодого ивняка, и хвою с метасеквойи, как-то выживающей под ураганами. Впрочем, Гедимин больше удивлялся Деревьям Ифи. Кажется, лишние ветки им просто обломало ещё до сезона штормов – то, что уцелело, так легко не отваливалось…

Недоеденная наннскими стадами трава полегла, потемнела, только сеть вьюнков поверх неё ярко зеленела – и пришла в движение, едва Гедимин подошёл к роще. Сармат остановился – со сторожевыми системами эльфов лучше было не спорить.

– Осенью-то кого… А, Древний! – выглянувший из-за молодого кружевного дерева сиригн клыкасто ухмыльнулся. Лоза по его жесту отползла с едва заметной тропы, уступив дорогу.

– Тафар? – удивился Гедимин, вглядываясь в мохнатое лицо. Сиригн посреди голого леса сгребал в кучи опавшую листву, поправлял шалаши из отвалившихся веток и расчищал площадки вокруг глиняных «теплиц». Там, по центру участка, замощённого плитняком, столбом поднимался горячий воздух – ростки Тунги держали поодаль от всего, что могло гореть.

– Тафар, – древесный сиригн опять ухмыльнулся и смерил Гедимина изучающим взглядом. – Кто-то должен был помочь одному оболтусу из Кесвакаси… Я думал, ты к ушастым больше не ходок?

Гедимин неопределённо пожал плечами. Тянуло проверить, плотно ли пригнаны височные щитки… и одновременно – хотелось убрать их и впустить морской ветер и запах палой листвы. Тафар клыкасто ухмыльнулся.

– Панцирь закрыл – это правильно. И не ешь там ничего! Пей только воду, и чтоб при тебе набрали. Погоди, спустимся к реке – надо предупредить ушастых на островах. Иначе ты туда не проберёшься. Надо же было взгромоздиться на скалу среди воды…

Крутой спуск на пять метров к тёмной реке казался нетронутым ничьей рукой, – просто дикий обрыв, чуть припорошенный грунтом и водяными брызгами. На голых камнях пестрели пятна лишайников, в щели забился мох, и пустил корни перистолистный вьюнок. Но Гедимин на третьем шаге понял, что спускается по прорубленным ступеням – плавно, по устойчивым уступам, огороженным, как бортиком, зарослями лозы. Листья шевелились, когда Тафар и сармат проходили мимо. Гедимин, заинтересованно хмыкнув, шагнул на «дикий» уступ, – лоза поднялась волной, оттесняя его к тропе, сзади вокруг пояса обвились побеги. «Страховка?» – едва сармат вернулся на «правильную» «лестницу», вьюнок его отпустил. «Интересно, оно меня выдержит? Эльфы-то лёгкие, сиригны не намного тяжелее… Вообще – это растение может прикинуть чужой вес и свою прочность?»

– Вот вы, эски, любопытные, где надо и не надо… – пробормотал Тафар. Он ждал сармата на «ступенях» на полметра ниже, даже не обернулся во время «эксперимента» – но узнал, что случилось (может, по шороху лозы?).

– А какой вес она выдерживает? – спросил Гедимин, поравнявшись с ним. – Я ведь тяжёлый…

– Не удержит – тебе же хуже, – буркнул Тафар, спускаясь ниже. – Она побеги отрастит. А ты голову – нет.

Его шерсть уже слиплась и потемнела от брызг. Река пенилась, подгрызая берега, крутила тёмные водовороты. Сиригн, не останавливаясь, шагнул в неё по щиколотку, на подводные ступени.

– Идёт баржа с камнем! – крикнул он, перекрывая шум реки. – Тебя возьмут на борт! А в городе уже встретят. Там полно балбесов, которым нечем заняться!

– В недостроенном городе посреди океана? – Гедимин недоверчиво хмыкнул.

– Вот и я о том же! – крикнул Тафар, отступая от воды на другую, не сразу замеченную сарматом тропу. Из-за скал уже показался белый нос, косой синий парус, серебристые рыбки на тёмной ткани…

По меркам Земли это был прогулочный катерок – но Гедимин ощущал странную надёжность белых бортов, мачт и даже тряпичных, зачем-то раскрашенных, парусов. Ветер дул навстречу, течения толкали в бока, но корабль шёл как по лазерной разметке – и тяжёлый плот, привязанный к нему тросами, и второй буксир держались чёткого курса. На плоту стоял одинокий эльф с шестом. Поверх груза – каменных блоков и плит, уже обработанных в каменоломнях – плотной сеткой сплелась лоза.

– Улу-лу-лу! – заорали с ближайшего борта, указывая на что-то у берега. Микана-плотовщик захлопал по воде шестом. Гедимин, ошалело мигнув, смотрел, как у его ног из чёрной воды всплывает бронированная спина.

– Скорей! – заорали с буксира, и Гедимин шагнул на живой «плот». Он боялся услышать треск панциря – всё-таки плакодерма, даже в несколько метров длиной, не была «рассчитана» на тонну лишнего веса. Рыба, на метр «провалившись» под воду, двинулась к кораблям. Панцирь пока держался. Гедимин чувствовал ступнями его сложный орнамент и стыки щитков – и сопротивление воды, и бьющее сбоку течение. Лоза на плоту, неожиданно оказавшемся близко, поднялась волной, накрыла сармата и дёрнула на себя. Он оттолкнулся, прокатился по камням и сел, дожидаясь, пока растение его отпустит. Плакодерма уже ушла в глубину.

– И вот как под тобой земля не проседает? – эльф-плотовщик разглядывал Гедимина, чуть наклонив голову набок. Лоза уползла от сармата, оставив его на базальтовой плите – видно, камень везли для облицовки, как красноватые блоки песчаника – для стен эльфийских башен.

– Где же у вас каменоломни? – спросил Гедимин. – Я шёл вдоль реки, но ничего не видел. Ни дорог, ни пристаней.

– Ты ходишь с востока на запад! – крикнули с корабля. – Вот и прошёл мимо. Пористый камень – с берега Аскири, плотный – с Арцаккара. А мы собираем то, что нам приготовили…

На кораблях заверещали флейты, и общительный эльф бросился к тросам. Ветер резко переменился. Корабли выходили в дельту, навстречу океанским волнам. Над водой поднимались скалистые острова, увенчанные «маяками» достроенных башен и «пирамидами» фундаментов. Со скал свисали лозы, между островами высоко над водой протянулись двойные верёвочные мосты. Внизу, в «тени» островов, у причалов стояли белые корабли со спущенными парусами. К одной из пристаней повернули и буксиры. На высоком берегу двое земляных сиригнов уже разворачивали стрелу лебёдки, наверху выкатывали на мощёную дорогу многоосные повозки, – баржу с камнем явно ждали.

Плот дрогнул – эльф отцеплял тросы, и буксирщики быстро их сматывали. Корабли, спустив паруса, на вёслах уходили в искусственную бухту. Но плот что-то ещё тащило – медленнее, чем раньше, но в том же направлении – к «грузовому порту». Он разворачивался длинным бортом к причалу. Эльф-плотовщик высматривал что-то в воде и иногда тыкал в неё шестом. Гедимин мигнул – для управления тоннами камня и брёвен этих тычков явно не хватало.

С берега бросили трос. Лоза уже сползла с плота, обвила кнехты. Микана спрыгнул на камни причала и протяжно засвистел, запрокинув голову. Наверху заулюлюкали. В воде что-то тяжело всплеснуло. Гедимин обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть спины гигантских панцирных рыб.

– И кого ты ждёшь? – усмехнулся плотовщик. – Тут уже без нас разберутся. Кто куда, а я – в купальню и за стол! Хватит с меня холодной воды и сушёной рыбы…

– Улу-лу-лу! Странник Хеммин! – закричали с каменной лестницы. Эльф в зелёной куртке уже спускался навстречу.

Энкесви почти не изменился, только «цацек» на одежде стало больше, и на левой руке появился крупный перстень – белый металл с малиновым халькопиритом. На скале – что внизу, что наверху – было ветрено, даже сторожевая лоза плотно обмоталась вокруг каменных опор и не поднимала «усов», но длинные косы эльфов почему-то не трепало, да и груз на лебёдке не раскачивался, шёл ровно.

– …и дом Кесвакаси владеет теперь всеми восемью островами в устье Аскири. У нас самая северная гавань! Когда корабельный лес подрастёт… – оживлённо рассказывал Энкесви. Гедимин плохо слышал его из-за шума ветра и волн – и к тому же сармата больше занимала лебёдка. Базальтовые плиты уже медленно опускались в застеленный циновками «кузов». Погонщик торисков держал наготове ещё горку скатанных подстилок – ими перекладывали камни там, где не хотели попортить шлифовку. Гедимин подумал, что надо было взять карту у кимей – от сарматской разведки толку очень мало. Как можно было не заметить два центра добычи и обработки камня?! «Интересно, у них есть механизация для шлифовки базальта? Как вырубают блоки, я видел. А вот как лозу приспособить к шлифмашине… Или там что-нибудь с торисковым приводом?»

«Торисковый привод» был приспособлен и к лебёдке «грузового порта». Гедимин скользнул по нему взглядом – и уставился на передаточный механизм. Следовало ожидать, что у эльфов он будет «тоньше», и зубцы шестерёнок они откуют без проблем и с ювелирной точностью. Но вот металл…

«Тот же, что в кольце Энкесви,» – Гедимин остановился. «Сереб… нет, это сплав. Никель и медь с присадками… Ксеносы знают мельхиор? Умеют выплавлять никель?!»

– Что нашёл твой взгляд… А! – Энкесви сдержанно улыбнулся. – Да, и у микана есть машины. Мы не столь искусны в работе с металлом…

– Что за сплав? – перебил его Гедимин, протягивая коготь перчатки к кольцу из мельхиора. Процентовка примесей различалась, но сармат не мог понять, это так и задумано, или уже готовый сплав, изучив, отправляли «на дело» или «на цацки».

– А, вот оно что! Кто о чём, а эски о металле, – микана снял перстень и протянул сармату. – Смотри, странник Хеммин. Это фиранканская белая медь – гилатса.

«Гилатса,» – повторил про себя Гедимин, рассматривая кольцо с волнистым орнаментом. «Всё-таки микана не умеют получать никель. Они плавят, что подвернулось – и всё, что вытекло, пускают в дело. Тут подвернулась медно-никелевая руда. Интересно, глубоко она лежала? Где-то на юге я видел зелень на песчанике. Ещё решил тогда, что какие-то водоросли выжили на камне…»

– Серебро лучше белой меди, – вздохнул Энкесви. – А глубинное серебро – ещё лучше. Но эта земля и так очень щедра к нам. И повезло, что Клан Железа не вычерпал всё до капли…

–Улу-лу! – крикнули из приоткрытых ворот башни; они в каждой постройке были развёрнуты от океана – эльфы всё-таки замечали ветер. – Энкесви! Ты, может, там и стол для гостя накроешь? И рядом постелешь ложе?

«Стол?» – Гедимин слегка сузил глаза. «Не в городе микана. Одного раза с меня хватит.»

Что-то кольнуло в мозгу тупой иглой, будто сармат упустил важную деталь. Но он уже поднимался по ступеням «пирамиды», облицованной базальтом. То ли острова в шторм или паводок, и правда, заливало на пару метров, то ли эльфы не смогли отступить от канонов строительства…

…Кто-кто, а микана климат учитывали – Гедимин сразу подметил и толщину массивных деревянных створок, и «шлюзовую камеру»-раздевалку за внешними воротами, и внутренние двери – ненамного тоньше внешних, и обшитые деревом стены и полы – не только чередование оттенков и бессмысленную резьбу, но и слой пусть примитивного, но утеплителя и поглотителя влаги за резной обшивкой… В гостевой зале стояла большая печь, так обильно украшенная, что можно было принять её за декоративный элемент – но сармат оценил мощность теплового потока и беззвучно хмыкнул. Сейчас агрегат работал в четверть силы, но, «раскочегаренный» на полную, мог протопить всю башню в самый холодный и ветреный день – и при этом не выжечь всё живое из парадной залы, – о направлении тепла эльфы тоже позаботились. «Толково ведь сделано, при доступных им ресурсах,» – думал Гедимин, косясь на резьбу. «Но вот эта ерунда на каждой свободной поверхности… Зачем?»