Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 72 страниц)

Тучи заслонили солнце, и «птерозавр», круживший над рекой, постепенно снизился так, что Гедимин мог разглядеть длинные вытянутые лапы и оперённый хвост. «А они ведь не любят дождя,» – подумалось сармату. «Как охотятся на побережье? Откочевали на север?»

29.04.203 от Применения. Западная пустошь, южное побережье, город Фиранкана

К цепочке зелёных холмов Гедимин пробирался вброд. Уже в полусотне метров от них воды набралось по щиколотку, а вблизи, у разлившегося Фирана, – рослому сармату по колено. Листья травы потемнели, стали шире и жёстче. Между ними висела, цепляясь за верхушки трав, цепкая лоза. Изредка в её сети пестрели широкие пятна – останки летучих медуз. Ближайшая тушка дёргалась, и Гедимин остановился, пригляделся и хмыкнул. Медуза, лопнувшая и почти вывернутая наизнанку, была давно мертва – её дёргали снизу, раздирая «мякоть» на части, мелкие светящиеся «трилобиты» и какие-то приплюснутые рыбёшки в слитном панцире по самый хвост. Они сновали в затопленной пойме, в илистой мути над корнями тростников, вытесняющих степные злаки, – Гедимин то и дело чувствовал, как что-то проносится над ступнями или задевает пальцы. «Пла-ко-дер-мы,» – прочитал сармат с экрана передатчика – в «Справочнике ликвидатора» было немало вроде как вымерших тварей… хотя – Гедимин давно не был уверен, что вымерло, а что живо. «Ну… наверное, без разницы – что клён, что плакодерма. После Применения по-любому не было ни тех, ни других. Всё равно, кого заселять. Интересно, уживутся с видами, которые вывел Кронион?»

Ближе к подтопленным, но бодро зеленеющим холмам сети вьюнков стали гуще. Река затопила тростники по самые колосья, но лозы уже не нуждались в опоре – под узлами листьев отросли воздухоносные полости. Гедимин подвёл руку под них и нащупал свисающие пучки корней-фильтраторов. «Биотехнологии, мать их колба…»

Едва сармат сделал ещё шаг, вода всколыхнулась. Почва под ногами на мгновение стала неустойчивой – эхо подземного толчка докатилось с востока. Второе движение воды с землёй уже было не связано – вьюнки, отделившись от высокой травы, сплетали на пути сармата заграждение. Ближайший холм был уже совсем рядом – Гедимин мог разглядеть густую сеть лоз на склонах и белые безлистные ростки среди кустов.

Сармат остановился, сдвинул щиток на запястье и протяжно свистнул.

– Кто живой в садах Фиранканы? – крикнул он на ломаном эльфийском. Плавучее заграждение замерло – и расступилось. На тропе, ведущей вверх по склону, зашелестели расползающиеся вьюнки. Из-за куста с мелкими глянцевыми листьями выглянуло мохнатое «лицо».

– Древний Сармат? – сиригн ухмыльнулся во все клыки. – Поднимайся! Энкесви опять где-то болтается! А из Нейи ведь передавали – ты к нам собираешься!

Гедимин прошёл мимо обманчиво безобидных вьюнков. Кустарники и деревца на холме за два года успели подрасти, и даже над листом Тунги поставили новый керамический короб. Древесный сиригн, перехватив взгляд сармата на глиняное сооружение, махнул всеми верхними лапами одновременно.

– Дождь! Сейчас вот жарко, я крышку открыл, – а с полудня опять польёт!

Гедимин покосился на небо – чистое, но по краям уже белое от облачной дымки – и кивнул. Последнюю неделю он так и шёл – под дождём с полудня и до вечера и под ярким солнцем в облаке водяного пара – с рассвета и до полудня. Сейчас солнце поднялось высоко, прогрев сырой воздух до плюс тридцати пяти, океан и дождевые горы копили над собой воду, – через пару часов тучи должны были сомкнуться перед очередным ливнем.

– А погодники даже пальцем не шевельнут! – Тафар (Гедимин помнил его имя) сердито фыркнул. – Вот так оно – работать на эльфов. Нанны вон захотели дождей – пошли и открыли путь воде, ни у кого не спросились...

Он посмотрел на небо и убрал ухмылку с лица.

– Погоди, я поговорю с рекой. Пусть князь присылает плот! Я тебе рад, но ты ведь не ко мне шёл?..

Тафар склонился над водой, зачерпнул четырьмя ладонями, что-то переливчато просвистел и разжал пальцы. Гедимин украдкой смотрел на дозиметр. Волны излучения наплывали со всех сторон, тут «фонило» всё – от каменных башен в отдалении до «трилобитов» и вьюнков под холмом, и разобрать, какая пульсация к чему относится, было невозможно.

– Видишь? – Тафар указал на семнадцать башен в затопленной дельте и едва различимую ступенчатую «стену» за ними. Среди них виднелись округлые сооружения под тростниковыми крышами. Гедимин удивился было, как их не заливает, но тут же понял, что они всплыли – лёгкие шалаши, длинные и короткие, каждый на своём плоту, пришвартованном к ближайшей башне. Рядом качались на воде пустые плоты и плетёные лодки, некоторые – под ярким парусом.

– Один фундамент ещё не застроен, – заметил, присмотревшись, Гедимин. Восемнадцатая «пирамида», самая высокая и широкая, стояла по центру, и за башнями её было еле видно. На ней полукольцом поднималась крупная постройка из тростника.

– Княжеская башня! – усмехнулся Тафар. – Вода спадёт – достроят. Куда тогда перегонят торисков? Наверное, в степи, где не так топит, – они же не водные звери!

Гедимин мигнул.

– Там сейчас загоны для скота?

Сиригн ухмыльнулся.

– Куда ж его девать, когда такое наводнение? Тут впору морских червяков приручать, – жаль, они пресную воду не любят…

– Ничего, панцирные рыбы вырастут в полную длину – будет на ком плавать, – отозвался Гедимин, вспоминая «Справочник ликвидатора». «Наверное, с ними даже проще, чем с морскими полихетами. У рыбы хоть какой-то мозг предполагается.»

Сиригн выслушал его без тени усмешки.

– А может, и так, – согласился он. – Княгиня говорила, что это пока мальки – чтоб их не трогали. А большими они тут вырастали?

«Значит, панцирников притащили не эльфы,» – окончательно убедился Гедимин. «Это у Куэннов где-то сбойнуло. Или эксперимент. В конце концов, тут вся фауна – вымершая. Всех приходится делать заново.»

– Метров пять. Бывали и крупнее, – Гедимин покосился на передатчик. Сиригн заглянул в экран, мигнул всеми тремя глазами и потёр их ладонью.

– Что ты видишь в этом чёрном облаке?.. Пять чего, и сколько это… в твоих шагах хотя бы?

– Шесть-семь шагов, – прикинул Гедимин. – Тафар! А в чём вы измеряете длину? Если в шагах – то как? Вы и эльфы отдельно? Рост-то разный.

Сиригн дёрнул ухом.

– Шаги, локти, пальцы. Наш, – он внезапно ухмыльнулся, – зовётся королевским. А тот, что покороче, – городским. Ну, эски и у нас как-то по-своему считали… Ага, вот и твой плот!

Он протяжно свистнул и помахал плотовщикам. Тростниковая платформа с тремя эльфами на борту подплывала к холму. Один из шестовиков уже раскручивал над головой петлю причального конца. Другой рулил, и Гедимин видел, что и руль, и шесты сделаны из светлой древесины и кости и зачем-то украшены резьбой.

– Острого глаза и верной руки мастеру-сармату, страннику степей! – крикнул рулевой. – Князь Аэннари ждёт тебя в доме Кесвакаси!

Тафар ухмыльнулся во всю пасть.

– А с чего вдруг в их доме? У Тенанкана свой есть!

Рулевой сдержанно улыбнулся.

– Кесвакаси встречали странника Хеммина в первый раз. И в этот раз ни к чему наносить им обиду. Странник Хеммин! Не опасайся, но шагай дальше от края!

«Да мне-то… Переверну я их плотик обратно, если опрокинется,» – Гедимин ступил на качнувшийся и просевший борт и тут же шагнул дальше, ближе к центру тяжести. Там он и остался, широко расставив пальцы на ненадёжной опоре. Рулевой протяжно свистнул, помахал Тафару, и два шеста оттолкнулись от дна. Тут, за холмами, было глубже – Гедимину по пояс, а в самой дельте, где стояли башни, и плавали хозяйственные постройки, – даже и по плечи…

– Ты обогнал тучи, – сказал рулевой, не оборачиваясь. В городе зевать за рулём было опасно – сами-то башни стояли просторно, а вот всё, что плавало вокруг, соединяясь в клочковатые острова… Между башнями, в паре метров над водой, были подвешены мосты, обвитые живыми вьюнками – и там, где между мостом и поверхностью места оставалось мало, свисал заслон из цветущих побегов. Гедимин видел кольцевые загоны для птиц, широкие прозрачные «шатры» для садков с летучей живностью, в стороне – пруды с плавучими «берегами» и шевелящейся временами водой. Она снова качнулась – всем массивом, встряхнув плот и едва не уронив сармата.

– Трясёт всё так же часто? – спросил Гедимин, глядя на башни. Судя по проёмам-трапециям, как оконным, так и дверным, с землетрясениями эльфы смирились и в проектах их учли. В окнах – особенно на первом, самом высоком, этаже – блестели витражи, и на стенах дрожали цветные блики. Вставлены кусочки стекла были не в свинец, а в прорезные костяные планки, – и сармат видел, какие на всех стыках припуски на смещение. «Охота же им было так возиться…» – Гедимин едва заметно качнул головой.

Рулевой шевельнул плечом.

– Земля неспокойна. Озеро Нари, – он кивнул на восток, – хочет стать морем. А море движется к нему. Ты видел ледяную стену на севере – она всё так же высока?

Гедимин мигнул.

– Ледник тает, – признал он. – Значит, вы заметили повышение уровня моря…

– Мы живём в воде, – усмехнулся микана. – Трудно не заметить…

Он замолчал и тут же засвистел парусной лодке, проходящей мимо. На ней не было плетёной каюты, только невысокий навес, под которым лежала груда пёстрых мешочков. Гедимин машинально отметил эластичность материала и отсутствие швов – и только потом признал набитые чем-то сыпучим «шкурки» летающих медуз.

– Что это? – спросил он по-эльфийски. Рулевой едва заметно вздрогнул.

– А ты времени зря не терял, странник Хеммин… – дальше он произнёс одно непонятное слово. – Соль. Морские солевары тоже обогнали тучи и вернулись с добычей.

Гедимин повторил непонятное короткое слово про себя. «Скажу его кимеям. Надеюсь, это «соль», а не местное ругательство. Хотя – они мне тоже пригодятся.»

– Вы построили солеварни? – он покосился на длинную «стену» причала, заслоняющую морской берег. «Если где они и есть – точно не в дельте Фирана. Где-то поодаль, куда пресную воду не сносит.»

– Два года – срок короткий, но не два мгновения, – отозвался эльф, направляя плот мимо очередной башни, «обросшей» плавучими островками. Такой же наплавной массив маячил впереди, но его как раз тащили в разные стороны, освобождая фарватер. С площадки вокруг башни уже призывно улюлюкали и свистели. «Мешки из медуз,» – повторил Гедимин про себя. «Спросить про мешки из медуз. И про стеклодувов. Здесь трудно сосредоточиться. Из-за излучения?..»

Излучение, и правда, что-то делало с мозгом. То, что князь Аэннари коснулся его нагрудника, было частью приветственного ритуала – и Гедимин должен был коснуться в ответ… что заставило его, сармата с отличным зрением и нормальной координацией движений, искать этот нагрудник над макушкой эльфа? «Ну, хоть в лицо его не ткнул,» – помрачневший Гедимин опустил руку, очень осторожно касаясь «панциря» из прорезных и гравированных пластин с цветными камешками. Никто будто не заметил промаха – даже сам Аэннари.

– А ты верен слову, древний странник Хеммин, – заговорил он, едва ритуал закончился. – Даже если это дорого тебе обходится. Мы надеемся, что и твоих сородичей боги наделили тем же даром – или проклятием. Реки уже знают о народе Ксолата – корабль Эммадехконы из дома Нармаадех недавно вернулся с их дарами. Княгиня Энакаси в пути – и она узнает, есть ли для них исцеление. Сарматская чума для нас неуязвима, но Живой Металл всё изменяет.

Он замолчал, склонив голову. Гедимин пытался промигаться. Кроме смутной радости за «Ксолат», в мозгу мелькнуло, что длинное имя «кораблевладельца» он где-то уже слышал. Но тут в небе громыхнуло, и туча запечатала последний просвет, погрузив город в полумрак. Зашуршала, складываясь, занавесь из тростника, – она висела в дверном проёме, в арке из отшлифованных каменных блоков, подогнанных до миллиметра. Гедимин знал, что местным больше не из чего делать двери – не из камня же и не из керамики! – но всё равно старался не смотреть, так нелепо оно выглядело…

– Заходи, странник Хеммин, – оглянулся на пороге знакомый микана. Всех остальных уже незаметно «втянуло» в башню. Сармат пригнулся, думая, что пройдёт под аркой и сядет на пол.

За его спиной тихо прошелестела занавесь – и тут же зашуршала под струями ливня. Гедимин выпрямился во весь рост и быстро огляделся.

Пол широкого многоугольного зала был застелен слоями циновок. Потолок выгибался множеством арок. Отшлифованный камень стен и сводов ничем не прикрыли, и он «впитывал» тепло так, что у сармата едва не замёрзли пальцы. «Перепад в десять градусов,» – он сверился с термометром. «И, похоже, только за счёт устройства здания…»

– Зал дома Кесвакаси, – Аэннари, незаметно подошедший вплотную, сдержанно улыбнулся. – Достаточно просторен, чтобы звать в гости наннов. Или Древнего Сармата. Деревья, из которых сделают столы и скамьи, ещё растут на холмах вдоль Фирана. Если ты устал, садись на циновки у стен.

Гедимин еле отвёл взгляд от светильников – трудно было не «залипать» на каждом проявлении местных технологий. Многогранные стеклянные шары подвесили на костяных крючьях в каждом верхнем углу; свет от маленького источника усиливался сложными линзами и расходился по залу, ослабевая к центру и оставляя пятно полумрака. «Что там светится? Проводки никакой нет, доступа кислорода нет – шары герметичны… Кажется, знаю. Цера, как на Равнине. Даже не цера – кристаллы-цериты…»

– Ты, я вижу, увлечён творениями дома Нармаадех, – услышал он голос князя – и сообразил, что так и глазеет на светильники. – Эммадехкона говорил, что ты оценил мастерство кузнецов микана. И что у тебя было что-то для стеклодувов Фиранканы, но твою речь прервали, а закончить её помешала сложная весть. Дом Нармаадех всё ещё хочет знать, чем мастер-сармат хотел тогда поделиться…

Князь перевёл взгляд на одного из эльфов, и тот шагнул вперёд. «Мадикона? Да, похоже, он. Значит, это искажённое имя – как «Хеммин». Тут у всех беда с произношением имён,» – Гедимин беззвучно усмехнулся. «Мадикона» чуть приподнял голову и встретился с ним взглядом.

– Ты говорил о стекле, одновременно тонком и прочном, – напомнил он. – О чём-то, что хранят Старые Города. Я жалею, что не застал тебя в башне древних и не смог окликнуть.

«Стекло! Что-то тут делают с мозгами. Гедимин, соберись!» – сармат встряхнул головой и отчётливее услышал шум дождя снаружи и увидел грани светильников в зале и цветные стекляшки в украшениях «Мадиконы».

– Верно, – он криво ухмыльнулся. – Я и шёл сюда, чтобы поговорить с… мастерами. О двух вещах. Ты из кузнечного… цеха, но стеклодувы тоже… у вас? Я достал для них образцы шихты – но тут надо говорить напрямую. И лучше в самом цеху.

– Дом Нармаадех собирает всех, кто ладит с огнём, – отозвался микана. – Я могу от его имени говорить и слушать – но не могу открывать двери. Покажи, что ты принёс.

– И я тоже взгляну, – вставил слово правитель Фиранканы. Гедимин слегка сощурился. «Разговоры… Даже если эти эльфы знают характеристики горнов – как мне спросить и как понять ответ? Вон те стеклянные штуки – их очень непросто было сделать. Но они все немного разные. Замороченная, но ручная работа. Как на Равнине. В чём тут измеряют температуру? А время?..»

– Смотри, – он разложил на ладони обломки рилкара и стеклянистых фрилов, и все эльфы придвинулись ближе, а Эммадехкона дёрнул рукой – будто хотел тронуть образцы, но остановил себя. – Это из Старого Города Ликкин. К вам ближе будет Улфа – там тоже такого полно. Эти куски были «чистыми». Эти я дезактивировал, и они розоватые. Но при нагреве пигмент должен выгореть. Рилкар – наиболее тугоплавкий. Если ваши печи не потянут, можно начать с других видов фрила. Они все высокопрочные. Рилкару уступают, но крепче простого стекла. У вас ведь в ходу оно – кварц-сода-поташ? Чистый кварц вы не плавите?

Глаза эльфов с каждой фразой то расширялись, то вновь сужались. Князь и «кузнец» переглянулись.

– Эсссски… – еле слышно прошелестел Аэннари.

– Странник Хеммин, – мягко сказал Эммадехкона. – Ты ещё не на пороге мастерской – а кажется, уже по пояс в каждом горне. Да, стекло чистой воды требует трёх частей. Ты думаешь – хорошо будет добавить четвёртую? И она не нарушит равновесие? То, что я вижу…

Длинные растопыренные пальцы замерли над образцами. Эльф держал руку твёрдо, как сармат, будто положил её на невидимую опору. У него были мелкие оспины на ладони – следы заживших ожогов и порезов, но Гедимин никак не мог сфокусировать на них внимание – они расплывались, и кожа казалась идеально гладкой.

– Здесь и камень, и огонь, – пробормотал «кузнец». – Но сильнее всех – металл. И отметины поверх… Да, они идут с ним вровень. Лучи и пустота.

«Что?!» – Гедимин ошалело мигнул. «Они о чём… Мать моя колба! Я ведь такое уже слышал – на Равнине! Раскладка по стихиям… Стоп!»

– Эй! Тут не Равнина, тут нормальный мир… – он до боли прикусил язык и зажмурился. С двух сторон сочувственно вздохнули. Прохладная ладонь коснулась груди, и то, что шевельнулось было под рёбрами, мешая дышать, снова замерло.

– Тут уже не тот мир, который ты помнишь, древний странник, – тихо сказал Аэннари. – Эммадехкона, я вижу огонь в твоих глазах. Я понимаю, что его зажгло, – но выдержат ли горны?

– Металл укрепит Камень, а Лучи усилят Огонь, – глаза второго эльфа, и правда, сверкали, как многогранные светильники. – А если в Огонь вольётся Пустота… Видишь, чем это станет?

– Если выдержат горны, – повторил Аэннари, чуть опустив веки. – Будь осторожен, Эммадехкона. Вы мастера Огня и Металла – но вы не Куэнны. Странник Хеммин, может ли дом Нармаадех забрать твои дары? Да зажгутся горны быстрее, – так, о Эммадехкона?

«Кузнец» сдержанно усмехнулся. Гедимин ссыпал обломки в протянутый пёстрый мешок, раздувшийся, как пузырь. «Медузья шкурка,» – мелькнуло в голове сармата. «Даже окраску сохранили.»

– Я могу помочь в мастерской. Я видел примити… горны на… странном топливе, – быстро поправился он. – И я много работал с рилкаром и фрилами. Без стихий, но по свойствам знаю достаточно.

Эльфы переглянулись.

– Не в обиду тебе, древний, – ни одна работа без стихий не делается, – ровным голосом ответил Эммадехкона. – Мы начнём сами, но если нашего мастерства не хватит, мы обратимся к мастеру-сармату. Ты ведь не уходишь из Фиранканы… не сказав нам о второй вещи? Я слышал, ты пришёл говорить о двух, но стекло – это одна.

Гедимин встряхнул головой, отгоняя оторопь. «Стихии. Здесь, на Земле. Может, ещё и дни стихий? И даже если для эльфов и их технологий это так – при чём тут наш рилкар? Лучи – ладно, и Металл ещё можно притянуть за уши – но причём тут Пустота?»

– Вторая вещь – медузы, – буркнул он. – Летучие. Кажется, их называют «кхансеша». Вижу, тут из них делают непромокаемые мешки?

– Ты внимателен, странник Хеммин, – без тени усмешки сказал Аэннари и оглянулся на эльфов; Эммадехкона подался в сторону, и его место рядом с князем пока никто не занял, но все смотрели очень внимательно, и в зале стояла тишина. – Эти летучие гости неприятны, но полезны. Оттого мы дали им дом в Фиранкане и укрытие от летних ливней для их потомства. Так что же ты хочешь сказать о канзисах?

«Канзиса,» – повторил про себя Гедимин. «Ну да, куда без искажений. Главное – название есть.»

– Вы пробовали их вываривать? – спросил он. – Получается серая тягучая масса – «сеш». Им можно пропитать ткань или кожу – она станет эластичной и водостойкой. А можно сделать что-то из сеша. Не маленький мешочек, как из шкурки, а целый кожух.

Князь перевёл взгляд на шевельнувшихся эльфов. На их одежде было мало «цацек», но много вышивки.

– Дом Уэнкельви, расскажите страннику Хеммину о ваших делах – или же мне рассказать?

– Ни к чему, князь Аэннари, – быстро отозвался кто-то из дома Уэнкельви, подходя к Гедимину и чуть наклоняя голову. – Мы знали, что канзисы прилетели сюда ещё до Изменения. Но что мастера эсков успели взять их в оборот?.. Ты прав, древний странник. Таковы свойства кожи канзис. Мы лишь не дали названия тому, что ты зовёшь сешем. В этом, возможно, наше упущение – но мы не увидели в этой вещи пользы. Отдели её от кожи канзисы – и она утратит прочность, и вода, солнце и ветер быстро её разрушат. Она делает ткань тягучей и сама становится крепче – но такую одежду не наденешь ни в жару, ни в холод. Воздух она не пропустит к коже, а воде не даст испариться прочь. Дом Уэнкельви не понимает, в чём смысл этой вещи.

Гедимин мигнул. «Да, естественно. Они давно всё проверили. Только им не удалось получить гзеш. А сам по себе сеш… ну да, он непрочный.»

– Вы не пробовали укрепить эту выварку? Смешать её с чем-нибудь, чтобы она не рвалась? А потом, если добавить мелкого волокна, можно получить дышащие плёнки. И непромокаемая ткань… её необязательно надевать на себя. Можно обшить лодки, чтобы не промокали. Сделать паруса.

Эльфы переглянулись.

– Лодки микана не тонут от намокания, – отозвался Аэннари. – И наши паруса ни к чему делать тяжёлыми.

– А помнишь ли ты, что делает сеш крепким – и какое волокно даёт дышать тому, кто в него одет? – спросил эльф из дома Уэнкельви. Гедимин открыл было рот – и прикусил язык. «Мать моя колба! И правда – где они тут найдут того червяка с Равнины… или сааг-туула?»

– Да, интересный способ, – пробормотал Аэннари, слегка улыбнувшись – Гедимин упустил лёгкую «щекотку» на затылке, а ему, кажется, втихаря запустили в мозги сканирующий луч. Сармат смутился было, но тут же угрюмо сощурился.

– Да, таких зверей тут нет, – подтвердил, взглянув князю в глаза, эльф-Уэнкельви. – Но есть другие. Приходи в нашу башню, странник Хеммин. Мы дадим тебе шкурки канзис и разные части зверей и растений – и котёл и печь по твоему слову. Оставайся у нас хоть до солнечных дней. Может, ты преуспеешь там, где мы отступились.

Гедимин уже устал мигать, но веки всё равно дёрнулись. «Меня пустят в лабораторию?! Не в цех стеклодувов, но всё-таки хоть куда-то… И если опыты со стеклом пойдут не так, я точно услышу. Взрыв трудно спрятать.»

– Спасибо, – пробормотал он. – У вас там крепкие стены?

Двое эльфов сдержанно улыбнулись.

– Мастер-сармат может пробить скалу травинкой, – сказал «ткач». – Даже и не по своей воле. Но не бойся нанести ущерб дому Уэнкельви. Князь Аэннари…

– Да, – отозвался правитель города. – Странник Хеммин, сейчас тебе нужны отдых и пища. Завтра утром дом Уэнкельви пришлёт за тобой крепкий плот. Мастера-сарматы ещё не работали в Фиранкане. Успех тебя ждёт или неудача, – не скрывай ничего!

…Шары-светильники унесли, оставив один за опущенной завесой. Гедимин, доедая эльфийский «кебаб», опустился на высокую груду циновок. Под ним она просела, и сармат свернулся в яме, как в гнезде, и еле слышно хмыкнул. «В горячий цех не пустили. Ладно, займёмся органической химией. Были бы целы записи по Равнине! Гзеш-то дорабатывал не я, а химик Альгот. Какие свойства были у второго компонента? И каким должно быть правильное волокно?..»

30.04.203 от Применения. Западная пустошь, южное побережье, город Фиранкана

Утром Гедимина ждала эльфийская еда, солнце в приоткрытый дверной проём, тихий разговор плотовщиков на «крыльце» и слегка приунывший Энкесви.

– Дом Уэнкельви! Знаешь, почему они не боятся за свои стены? – он недовольно дёрнул углом рта. – Они отвезут тебя в дом на воде. В таких они работают со странными вещами. Пусть он сгорит, пусть потонет, – башня Уэнкельви не качнётся!

Гедимин хмыкнул.

– Разумно. Надеюсь, этот плот будет поодаль от других, – он представил себе очаг на тростниковом полу… м-да, сгореть такая «лаборатория» могла скорее, чем потонуть. Энкесви помрачнел ещё сильнее.

– Да, хорошее место для странных дел. Но дом Уэнкельви – они же там тебя оставят и на ночь! Вместо того, чтобы принять, как должно, в своей башне…

Плотовщик заглянул в залу.

– Башня Уэнкельви откроется по слову гостя. Если он не принесёт с собой незаконченную работу.

Энкесви смерил его хмурым взглядом.

– Знаю я, как вы принимаете гостей! Странник Хеммин, ты не связан клятвой – скажи князю, и каждый вечер дом Кесвакаси будет рад тебя принять.

Теперь нахмурился плотовщик.

– На что дому садовников гость-сармат? Точить вам лопаты? Дом Нармаадех хотел зазвать его к себе на ночь! Но мы уговорили князя – и вы в наши дела точно не влезете!

Гедимин переводил ошалелый взгляд с одного эльфа на другого. Потом в памяти всплыл давний разговор, и сармат криво ухмыльнулся.

– Ваш князь, наверное, уже растянул моё… влияние на весь город. Всем домам хватит.

«Во что только ни верят пришельцы из Мианы! А ведь мианийцы могли бы побороться с суевериями. Хотя бы с самыми нелепыми…» – думал Гедимин, стараясь не шевелиться на «крепком плоту», огибающем плавучие острова. Под водой и над ней скользили тени – какие-то морские твари, крупнее и панцирных рыб, и «трилобитов», поднялись в реку, а сверху их – или кого-то ещё – выслеживали «птерозавры». С утра они летали невысоко, и Гедимин косился на эльфов – как те доказали летучим хищникам свою несъедобность?

– Не бойся полуденных драконов, – сказал, не оборачиваясь, рулевой. – Ни нас, ни наш скот они не видят. Тебя не увидят тем более – ты гость Фиранканы.

«Драконы?» – Гедимин взглянул на пролетающего над башней «птерозавра». «Так назывались крейсера Саргона. Какая-то тварь из «мартышечьих» сказок… как и эльфы. Интересно, в этих сказках она выглядит именно так?»

Они огибали скопление плотов вокруг очередной башни, когда Гедимин загляделся на странное сооружение на небольшой платформе. Кто-то сделал из тростника десяток длинных толстых «пластин», свернул их так, чтобы оставался узкий проём, поставил вертикально впритык друг к другу и накрыл общим навесом с широким козырьком. У открытых «дверей» сармат увидел тусклый блеск засохшей слизи и какие-то длинные нити, растрёпанные ветром. В другой проём удалось заглянуть – там на плетёных полках висели густо налепленные гроздья «медузьей» икры, коконы, обёрнутые жгучими щупальцами. Ни самих канзис, ни их останков рядом не было – видимо, хозяйственные микана всё забрали на непромокаемые мешки.

«Одомашнить летучих медуз,» – Гедимин тяжело качнул головой. «Специально у себя разводить эту… ксенофауну. Жаль, Хродмар этого не видит. И другие ликвидаторы тоже. Интересно, что сказали бы? И что скажут на станциях, когда выберутся? Может, нам у эльфов придётся перенимать опыт…»

Когда «медузье гнездо» скрылось за другим строением, Гедимин посмотрел вперёд – и ошалело мигнул. На равном удалении ото всех башен лежала на понтонах передвижная сарматская лаборатория. Иллюминаторы из ипронового рилкара горели ярким жёлтым огнём. На бронированных серо-стальных стенах дрожали серебристые блики. Гедимин зажмурился, вновь открыл глаза, – лаборатория, «вынырнувшая» из погибшего мира, никуда не делась, и плот «шёл» прямо к ней.

«Плавучая… неповреждённая… да откуда местным её взять?!» – он схватился за неэкранированное запястье и с хрустом вогнал пластины ипрона в пазы. Галлюцинация исчезла. На якоре покачивался обычный плетёный остров – высокая платформа из тростника, сверху, впритык, два шалаша – один с плотными стенками, другой – почти прозрачный, с символической, из тонких циновок, уложенных внахлёст, крышей.

– Так-то лучше, – буркнул Гедимин, угрюмо щурясь на «лабораторию». Эльфы уже причаливали – и в этот раз рулевой обернулся. Пару секунд он выжидающе смотрел на Гедимина, потом спросил на чистом «сарматском» с тягучим акцентом:

– Дом Уэнкельви утратил твоё доверие?

– Когда работаешь – надо видеть, с чем, – отозвался Гедимин, глядя в светло-зелёные глаза. Теперь стало заметно, что сармат и эльф по росту сильно отличаются – и что обоим для зрительного контакта приходится прилагать усилия. Не изменились только плот и каменные башни над затопленной дельтой.

– Ты прав, – рулевой чуть опустил веки, но не смигнул и взгляд не отвёл. – Мы лишь хотели, чтоб тебе работалось спокойнее.

«Спокойнее, уран и торий…» – Гедимин стиснул зубы. «Лабораторная» платформа уже колыхалась под широко расставленными пальцами. На её край лучше было не вставать, да и центральные части слегка проседали, выдавая швы между соединёнными плотиками. Под навес «тёмного» строения можно было войти, не пригибаясь. В углу, под светильником на костяном штативе, стоял низенький столик, рядом была постелена шкура-сидение. Все стены сплошь были заняты подвесными плетёными коробами со множеством откидных крышек по бокам. Пришитые сверху полоски-«стикеры» из выделанной кожи, исчерченные миканскими значками, Гедимин прочитать не смог – буквы он знал, а вот слова – нет.

– Тут вещи, вещества и инструменты, всё, с чем захочешь работать, – эльф остановился у короба, поставленного на пол. – Возьми котелок из глины, или из меди, или из серебра, или из камня, – тебе виднее, какой тут годится.

Он отодвинул камни, прижимающие к полу нижний край «двери»-циновки. Проход был высокий, но узкий, только-только пройти боком.

– Шагай вниз! – предупредил эльф, спрыгнувший с высокого порога в «пристройку», просвечивающую насквозь. В солнечный день тут даже светильник был ни к чему – Гедимин «с порога» видел всё до самой дальней стены. И двуслойный котелок-охладитель, и крючки для инструментов, и скамью (или длинный стол?) на резных ножках, и – на ножках же – глиняный короб с надвинутой крышкой. В боку проделали отверстие для кованой дверцы с костяной ручкой – и со смотровым окошком, закрытым пластиной стекла. За пластиной светилось что-то красное. Над отверстием в крышке дрожал нагретый воздух. Циновки прямо над коробом были убраны – только поэтому и не обуглились. Гедимин посмотрел на проседающий под ногами, насквозь мокрый пол, – в «помещении для опытов» настил был однослойным, вода притекала сюда естественным путём, просачиваясь через разбухшие связки тростника. «Противопожарные меры, м-мать моя колба,» – сармат невольно поёжился. «А… кузницы тут устроены так же?»

– Ты мастер Лучей – с печью управишься, – эльф уже стоял на сухой платформе. – После полудня дом Уэнкельви пришлёт ящерицу с едой. Не забывай отдыхать, мастер-сармат. Тут, в коробе, есть шкуры для мягкого ложа. Да направят боги твою руку!

Плот даже не качнулся, когда микана шагнул на борт своего «корабля». Гедимин проводил взглядом отплывающую платформу, покосился под ноги – поверхность под ним заметно проседала – и расставил пальцы пошире. «Лаборатория так уж лаборатория. На Равнине мы хотя бы «сидели» на твёрдой опоре!.. Ладно. Собирай мозги в кучу. Сперва посмотрим, что тебе тут оставили.»

Дозиметр показал, что всё вокруг выдаёт уверенные триста милликьюгенов – а некоторые полки «фонят» сильнее, чем глиняный «горн» в затопленной комнате. Гедимин отметил, что подписи к особо «светящимся» корзинам подчёркнуты жирной зелёной полосой, и криво ухмыльнулся. Цветовых выделений и значков, непохожих на символы «миканиена», было много; сармат насчитал четырнадцать разновидностей, и некоторые выглядели подозрительно знакомо. «Раскладка по стихиям,» – он тяжело вздохнул. «А я ничего из этого бреда не запомнил. Сюда бы Вепуата – он как-то освоился. А я нет. Что там они несли про стихии в рилкаре?..»