Текст книги "Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 72 страниц)

Тарконы выше по склону снова ругались – носильщики на крутом подъёме попытались сделать передышку, но «воины» гнали их дальше, запугивая «демонами». Орали во весь голос, не стесняясь Аваттов на соседней горе. Те услышали – Гедимин видел, как они выпрямляются и смотрят вслед каравану. Впрочем, отвлеклись ненадолго – не успели тарконы доругаться, как Аватты вернулись к работе. «Привычное дело,» – отметил про себя Гедимин. «Значит, торговля идёт. Интересно только, почему несут брёвна и прутья, а не доски и корзины. В Ликане есть столяры и плетельщики… хотя – в Ильхагге тоже есть. Так, притормози – ты их опять нагоняешь…»

Тарконов в город не пустили. Аватты вышли к ним на подступах, сразу за полями кунгу. Тут места было больше, и Гедимин, приветственно помахав хескам, тихо обогнул караван и сел на камень на краю «площади». Аватты навострили уши, оглянулись на сармата и снова повернулись к пришельцам. Гедимин видел, как жёлтый мех на загривках поднимается дыбом.

– Мы пришли, – объявил, выступив вперёд, ликанец-«воин». Носильщики сгружали брёвна и связки прутьев и бочком отходили подальше и от «демонов», и от соплеменников.

– Это мы видим, – отозвался Аватт. Ещё двое подошли к привезённому дереву – один осматривал каждое бревно, другой развязывал пучки прутьев и перебирал их, обнюхивая и сгибая в дугу. «Ивняк,» – удостоверился Гедимин. «Точно на корзины. Почему всё-таки их не плетут в самой Ликане? Меньше лишнего тащили бы в горы…»

Сбоку мелькнула тень, слишком тусклая и тощая для Аватта. Гедимин покосился на существо, остановившееся неподалёку, и мигнул. Таркон-изгнанник с прошлой встречи вырос на полголовы. Шелухи на его коже почти не было, впрочем, и волос не прибавилось – поэтому он повязал лысую макушку вышитой бело-чёрной тряпицей. Одежды на нём было больше, чем на любом Аватте, – и рубаха до середины бедра, и набедренная повязка с длинными расшитыми «хвостами», и даже лубяная обувь, сплетённая с большим старанием. Он нёс на плече высокую корзину, но теперь остановился и пристально смотрел на пришельцев. Неподвижного сармата он, кажется, не заметил.

Пока Гедимин разглядывал таркона, поселенцы сторговались. Брёвна и прутья, снова связанные в охапки, но побольше, оттаскивали в сторону. Носильщики, громко сопя и причмокивая, нагружались мешочками с зерном, связками сушёных грибов и споровиков. Одному доверили нести оплетённый и плотно заткнутый кувшин. Внутри что-то булькало, и носильщики всей толпой жадно смотрели на ёмкость. Кто-то украдкой сдёрнул со связки гриб. «Воин» с возмущённым воплем огрел его древком копья, но таркон уже сунул добычу в рот и выплёвывать не собирался. Ещё пару раз его ударив, ликанец стукнул копьём по камню и шагнул в сторону.

– А ткани и мясо? – «командир» каравана повернулся к Аваттам. – Мы принесли лучшие прутья и брёвна!

– А обещали ещё и рыбу, и перья, – отозвался Аватт.

«Перья?» – Гедимин мигнул. Только сейчас он обратил внимание на новые украшения хесков – к бусам из камешков добавились подвески из перьев, белых и пёстрых. «Ну да. Есть птица – есть перо. На Земле тоже делали такие цацки. Это здесь было не из чего,» – сармат, не включая сканер, пытался разобраться, какие виды чаще пускали на украшения. Похоже, что в горах пока птиц было немного – «доставалось» озёрным уткам, куликам и чайкам.

– За водяных демонов мы не в ответе, – нахмурился таркон. – С лучших мест нас согнали, и рыба измельчала. И кусты мы срубили для ваших дел – теперь охота не ладится. Но прутья ведь длинные, а брёвна – прямые! И принесли мы их очень быстро.

– Принесли в срок, – отозвался Аватт. – И получили всё, что вам обещали за такой товар. Хотите полотна – ищите рыбу. А лишнего мяса и у нас нет.

– А шкуры?..

Таркон-изгнанник переступил с ноги на ногу. Его заметили – носильщики перестали коситься на съедобный груз и уставились на «соплеменника». «Воины» даже повернулись к нему. О чём они говорят, Гедимин не мог расслышать, но Бунха, наверное, догадался – и оскалил острые зубы.

– Мы уходим, уходим, – «командир» каравана понял, что ни полотна, ни шкур, ни мяса не получит, и отступил на шаг. – Мы придём ещё с товаром. Кто там стоит за плечом Чёрного Странника? Осквернитель Бунха?

– Иди своей дорогой, – угрюмо сказал Аватт, поднимая шерсть дыбом. – Дела Ильхагги тебя не касаются.

«Воин» приложил ладонь к груди.

– Да-да, мы дорожим дружбой с вами. Только одна просьба, о господин молний. Пусть Бунха проводит нас до края ваших полей. Давно Ликана не говорила с ним.

Изгнанник ощерился, схватил корзину и замахнулся. Гедимин выпрямился, прикрыв его. Пришелец втянул голову в плечи и заискивающе улыбнулся – во всю острозубую пасть.

– Только до края! Лишь несколько слов для того, кто жил в Ликане.

– Бунна не хочет с вами идти. И я не захотел бы, – отозвался Аватт; к нему уже незаметно подошли ещё четверо, и все распушились и искрили. – Есть что сказать – говори тут.

Таркон оскалился.

– Пусть будет так, господин молний. Ты слышишь меня, Бунха-изгнанник? Ликана милосердна. Вернись – и ты будешь прощён. И твоя семья вылезет из озёрной грязи. Вас очистят, вы снова будете в числе wudash – вот насколько милосердна Ликана!

Бунху перекосило. Он едва не сплюнул, но сдержался.

– Проваливай в свою нору! Никто из нас с вами не пойдёт.

– Из нас? – «воин» вынул голову из плеч и расширил ноздри. – А, твоя нечестивая девка… Тебе дадут новую жену, когда ты вернёшься. Из твоей касты. Что ты тут делал – ничего не вспомнят в Ликане. Вот как она милосердна! В последний раз говорю – возвращайся. Больше Ликана звать тебя не будет!

Гедимин еле успел перехватить руку Бунхи – ещё немного, и пришелец получил бы камнем в лицо.

– Уходите! – Аватт уже так искрил, что ему пришлось повысить голос – иначе приказ утонул бы в треске. – Вы сказали, вам ответили!

– Бунха, стой! – Гедимин дёрнул таркона к себе, стараясь всё-таки не вывихнуть ему сустав. – У них копья!

Таркон гневно зашипел, но пальцы разжал и камень выпустил.

– Пещерные черви! Хорошо, что Нидхи и Юти их не видели!

– Видели, – донёсся тонкий голос от дальнего дома. Из-за откинутой циновки выглядывали двое тарконов. Один был пониже ростом, чем другой, но ненамного. «Юти? Она почти догнала сестру. А в тот заход была совсем мелкой. От недокорма, наверное,» – Гедимин недобро глянул туда, где за скалами уже скрылся караван ликанцев.

– Они не первый раз приходят, – сказала Нидхи; увидев Гедимина, она сложила руки перед грудью «лодочкой» и низко поклонилась. – Хорошо, ты не пошёл с ними! От них добра не жди.

– Это верно, – согласился Аватт, пригладив вздыбленную шерсть. На его груди Гедимин увидел бусы из пёстрых перьев и сине-малиновых бусин из халькопирита. «И здесь делают украшения из руды? Раньше не видел…»

– Вы, все трое, не выходите из посёлка, – предупредил Аватт. – Слишком много ликанцев тут бродит. Если только ты, Бунна, не надумал и впрямь вернуться…

Таркон ощерился и подхватил корзину.

– Никто из нас близко не подойдёт к проклятой норе!

Он пошёл к террасным полям, и Гедимин заметил, что таркон уже не хромает на неровной поверхности, даже и по щебню ходит легко – то ли ступни защитила лубяная обувь, то ли притерпелся.

– Чёрный Странник? – Аватт повернулся к сармату. – Давно не заглядывал. Ты, выходит, друг Вольтов?

Гедимин смущённо хмыкнул.

– И Брайан, и Майкл были у вас?

– Майкл? – Аватт шевельнул ухом. – У нас его зовут «Микаель». Да, он был тут. Он сказал нам, как строят дома в холодных горах. У нас зимы теплее. Мы так и думали, что вы, странники, друг друга знаете. Так зачем ты пришёл в этот раз?

– Проверить, как живут тарконы, – сармат кивнул на дом, из которого ещё выглядывали самки. Обе окрепли, а старшая округлилась, и заметнее всего – в области живота. Гедимин не сразу понял, что это значит, а поняв, ошалело мигнул.

– Тут их не обижают, – отозвался Аватт. – Хотя мы все не сразу привыкли. Тебе что-нибудь нужно, – вода, еда или место под крышей?

…Бунха отнёс корзину и вернулся – Гедимин не успел ещё переброситься с Нидхи парой слов. Тот дом, что три года назад стоял на окраине недостроенным, сейчас не отличался от соседних, – такой же короткий плитняковый «ангар» под сланцевой крышей. Вдоль скал «выросли» и другие строения – много поселенцев пришло в Ильхаггу. Своих жителей тоже прибавилось – Гедимин видел группу самок в тихом промежутке между домами и длинные корзинки рядом с ними. Содержимое корзинок иногда выползало. Мелкие детёныши Аваттов передвигались на четвереньках, и ноги у них были по-звериному короткие, но шерсть, если они злились, уже искрила.

– Хорошо, что ты пришёл, Странник, – Бунха улыбнулся, прикрывая острые зубы ладонью. – Ликанцы убежали, тебя увидев!

– Давно они вас донимают? – хмуро спросил Гедимин. – Зайду в Ликану, скажу, чтоб отстали.

– Тебя они испугаются, – таркон слабо усмехнулся. – Первый год было тихо – да и мы старались на глаза не попадаться. А потом началось. Я их уже не боюсь – тут они нам не навредят – но Нидхи… не надо ей их видеть. Особенно в эти дни.

– Тут есть лекари? – тихо спросил сармат. – Вам помогут, когда она будет рожать? Я слышал, у людей с этим непросто.

Бунха опустил взгляд.

– Аватты помогут нам. У них много детей. Они говорят – эта земля плодородна.

Мимо прошёл навьюченный белоногий ящер. Из дальнего крытого загона – такого же, какой соорудили для ездовых рептилий – донеслось визгливое блеянье, совсем непохожее на голос белонога. Сармат мигнул.

– Бунха! Ты пригласишь уже гостя в дом? – снова выглянула за дверь недовольная Нидхи.

Пролезть Гедимин, в принципе, мог бы, но решил ничего не ломать. Дверные проёмы с прошлого раза частично заделали с боков и снизу, теперь и сами Аватты проходили в них, пригнувшись, – видимо, это и был способ сбережения тепла. По лету проёмы, как и узкие окна, были прикрыты циновками, но сармат разглядел сверху и по бокам петли для «настоящей» двери – или, скорее, откидной зимней крышки. Комнату внутри от длинного дома отгораживал ряд столбов, а к ним крепилась соломенная «стена» с занавешенным проёмом. Там жили Аватты – как сказала Нидхи, была комната с очагом – по центру – а за ней ещё две «дальние», на две семьи. Не то чтобы внутри было просторно, – на застеленном циновками полу умещались две длинные корзины с низкими бортиками и невысокая «помесь» столика и скамейки с прорезями под какую-то остродонную посуду. Сюда же впихнули приспособление для сгибания прутьев, тут же была и широкая недоплетённая корзина, и ещё одна – из ошкуренной лозы, высокая, с петлями под лямку. Свежие прутья вымачивались в большом чане у дома – эта ёмкость в мастерскую не влезла.

– Тепло тут, – Гедимин прикинул, как распределяются потоки воздуха от очага, и как зимой работает «тепловой шлюз» на входе, и решил, что тут не холоднее, чем в «норах» Ликаны. – А корзины зачем? Припасы?

– Кровати, – ухмыльнулся Бунха, откидывая с продолговатой корзины циновку. Внутри была насыпана мягкая сухая трава.

– Так спят Аватты, – пояснила Нидхи, тронув бортик недоплетённой корзины. – Только они сворачиваются во сне. А мы так не привыкли, так что сделали корзины длинные. Мы тоже собираем лозу – не думай, что она вся из Ликаны. Тут, в горах, есть реки и долины.

– И медь? – Гедимин кивнул на только что замеченный халькопиритовый кулон на груди самки. Такой же был и у Бунхи, – жёлто-малиновый осколок, оправленный в кость, на простом шнурке.

– Медный камень, – таркон тронул пальцем оправу. – Рудники, да… Я делал для них крепи. Ни разу не подпирал деревом гору, но если Аватты так говорят…

– Бунна! – окликнул его хеск. Он привёл к соседнему дому навьюченного белонога и сейчас разгружал его. Ящер улёгся наземь и выглядел вялым.

– Что со зверем? – встревожился таркон.

– Устал, – буркнул Аватт. – Отведи в загон. Спроси, нет ли там свежего, не то камни нам таскать на горбу!

Ящер, понукаемый Бунхой, нехотя поднялся. Гедимин присмотрелся к нему, но ран не увидел. Потянулся к сканеру – и опустил руку, – в болезнях он ничего не понимал, а на ЭСТ-луч тут весь посёлок сбежится…

– Давно такое с белоногами? – спросил сармат. Судя по голосам из загона, «устал» не один ящер. Тот, которого Бунха в конце концов вывел на улицу, тоже бодрым не выглядел, хоть и не тащил корзины с камнями.

– С первых месяцев, – проворчал Аватт, «охраняющий» груз; он косился на корзины и шевелил вибриссами – возможно, думал, как теперь всё это волочь, если ящера не найдётся. – Думали, обвыкнутся. А уже треть мертва. И ни одного яйца за все годы. Не живётся им тут.

– Из-за холода? – Гедимин кивнул на горные вершины, где клубились тучи. Аватт махнул рукой.

– Это горные звери, привычные. А здесь что-то не так…

Его слова заглушило фырканье и блеянье из ближнего загона. Туда как раз зашёл Аватт с корзиной.

– Местная живность, мохнатая, – пояснил «сторож корзин». – Шкура хорошая, мясо тоже. А приручится или нет – не знаем. Мы не очень по этой части.

«Мохнатая? Горные козы… и, может, мелкие бизоны? Был вроде подвид…» – задумался Гедимин.

– Можно глянуть? – он показал вышедшему «приручателю» сканер. – Луч зверям не повредит. Если зайду – сильнее их напугаю.

– Да смотри, – слегка удивился Аватт. – Да, я слышал – звери шемтов не любят. А на белоногов не глянешь? Даже Микаель такой болезни не знает. Нет, все говорят – хесская живность наверху часто мрёт. Но с чего бы…

…Данные Гедимин отослал Крониону и биологам ближайших станций. Больше ничего он сделать не мог. Устроившись на ночлег у сенника (от настила из травы отказался – её и так много уходило на разные городские нужды), он думал о колючих ящерицах, расселившихся уже по всем западным пустошам, о «пищухах» предгорий… и о том, что другие хесские звери, и верно, не торопятся пройти через порталы. Но разумные хески, те же Аватты, живут тут не первый год, даже размножаются, и о повальных болезнях Гедимин не слышал. Что-то, конечно, могло перекинуться на неместную фауну от местной, – обычное дело при контакте… Гедимин вспомнил о лихорадке, поразившей Ликану, и задумчиво сощурился. «А ведь город не выкосило. И трое беглецов здесь если и переболели, то легко. И караванщики не кашляли. Хотя – кашляющим такой путь не пройти. Но если они все не избегают ещё Аваттов – всё не так плохо. А, всё равно идти мимо Ликаны, – замечу, если что неладно.»

26.03.253 от Применения. Западная пустошь, берег озера Оллья

Озеро «фонило». Гедимин проломился сквозь тонкую стену тростника, поднимая брызги на мелководье, – никакой реакции. Он зашёл в воду по пояс и чуть не полминуты хлопал по ней, распугав всех уток. Наконец из-под листьев озёрных цветов всплыла белесая тень.

– Ну чего?! А, Чёрный Странник… – Агва высунулся из воды по плечи, навострил уши. – Думал – опять эти…

Он выразительно сморщил нос.

– Тарконы говорят – вы согнали их с рыбных мест, – сказал Гедимин. – Они вас опять донимают?

Агва фыркнул.

– Само собой, согнали! У них же соображения нет. Если одно место выцеживать год за годом – что там останется?! Рыба не дурнее лысых крыс. На другие места мы их отправили. Ну и мы при чём, что у них до сих пор плотов нет?!

Гедимин мигнул. «Ага. Значит, новые рыбные места глубже старых, пешком не дойдёшь. А плотов как не было, так и нет. Хотя дерева тут много, даже с тростником возиться не надо. А тарконы – существа некрупные…»

– Так им и скажи, – добавил Агва. – Места показали, увидим сети в старых – порвём к Вайнеговой Бездне! Тебя они понимают, а нас – ни в какую.

– Поговорю, – хмуро пообещал Гедимин, думая, как научить тарконов строить плоты. Если честно, ему вообще не хотелось ничему учить ликанцев…

На подступах к убежищу в воде копошились «watarash». Одна группа уже вытащила на берег сеть, набитую тиной, и «воины» тыкали в месиво копьями. Весь улов был – пара улиток, запутавшихся в водорослях.

– Демоны и их проклятие!.. Чего расселись?! – «воин» махнул копьём в сторону работников, съёжившихся на мокрой земле. – Собирайте, что поймали, и ставьте сети заново!

Рядом стояла высокая корзина, из которой торчали чёрные гнилые ветки, опутанные тиной. Всё, что удалось вынуть из озера, уносили в убежище – видимо, на субстрат. Или не только. «Тина – тоже волокно,» – подумалось Гедимину. «А тут некоторые вовсе голышом…»

– Стой! – он шагнул к «воинам». Те вскинулись, едва не уронив копья, и подались назад.

– Чёрный! Зачем опять пришёл в Ликану?

– Кто-то же должен с вами говорить, – буркнул сармат, покосившись на раздетых «watarash». Если среди них и были изгнанники, они уже ничем не выделялись, – все были одинаково тощими и сутулыми. И синяки на плечах и рёбрах были почти у каждого, – вряд ли они так ушиблись о тростник…

– Уберите сети со старых рыбных мест! – велел он, пытаясь поймать взгляд «командира». Тарконы вообще не смотрели в глаза, а те, с кем сармат заговаривал, ещё и съёживались и таращились на его ступни – хоть ложись и снизу заглядывай в лица…

– Больше там улова не будет. А вот сети вам порвут. Вам Агва указали новые места? Вот там и ловите, – сказал Гедимин, глядя на обмотанную полосами ткани макушку. Таркон вскинул голову, оскалился, но в глаза так и не посмотрел.

– Демоны! Ещё и ты?!

– Белые твари заманивают нас на глубину! – придвинулся к сармату второй «воин». – Ничтожные watarash даже под страхом смерти туда не идут! Кто будет ставить сети по шею в чёрной воде?!

– Свяжите плот из брёвен, – буркнул сармат. – Древесины у вас полно, луба тоже. С плота ставьте сети, с него же и доставайте. Даже не сильно намокнете. Умеете скреплять брёвна вместе?

Watarash быстро переглянулись. Один из них под шумок уже набил рот водяной травой, другой вытащил из корзины улитку и теперь сплюнул хрустнувшую раковину. Ближайший «воин», булькнув, огрел его древком копья.

– Плыть на брёвнах? По озеру, где кишат демоны?

Гедимин сузил глаза. «Чего я вообще время теряю?»

– Убирайте сети. Пойду в Ликану за вашим главным. Если и до него не дойдёт – не мои проблемы. Но сети вам будут рвать. А потом и вас притопят. И начнут с hantash.

Сармат думал, что Агва в разновидностях тарконов разбираться не будут, но фраза попала в цель – копейщики вздрогнули и заорали на работников. Ещё одну сеть потащили из воды. Гедимин быстрым шагом пошёл к Ликане. Со стен уже глазела стража и кто-то из голых уборщиков.

…Плот Гедимин нарисовал на листе дерева – тратить листок из ежедневника не хотелось. Он вообще не был уверен, что зыркающие друг на друга тарконы его слушают. Спускаться в Ликану он не стал, но и от ворот глинобитной крепости был слышен надсадный кашель из верхних туннелей. Только переставал кашлять один, начинал другой. Кто-то недавно заболел, кому-то уже полегчало.

– Проклятые водные демоны, проклятое озеро… – слышал сармат причитания за спиной, уходя на восток. Там и голоса, и кашель из убежища заглушал стук каменных топоров. Тарконы рубили ивняк, тощую ольху, даже мелкие Деревья Ифи, как-то здесь проросшие. Среди дровосеков кашлял только один, и то редко.

«В Ильхагге болели все трое,» – думал Гедимин, перебираясь через реку в обход наплавного моста. Примитивные понтоны у ликанцев получились – должен был выйти и какой-никакой плот. Сармат даже задумался на миг о лодке-долблёнке, но все крупные деревья тут уже извели – приречный лесок рос медленнее, чем его вырубали.

«В первый год болели сильно, во второй Нидхи и Юти – вполсилы, а Бунху вообще не задело,» – сармат вернулся к размышлениям о формировании иммунитета. «А ведь они с Аваттами тесно общались. И с уже жившими в Ильхагге, и с переселенцами – с их новыми штаммами. После новичков и сами хески болели. А Ликану треплет всё сильнее. Хотя с хесками там мало кто встречался, и то ненадолго. Вредно всё-таки людям сидеть по норам. Даже если они мутанты.»

23.04.253 от Применения. Западная пустошь, Пустыня Молний

Ветер усиливался. Гедимин косился на небо и пожимал плечами. Дымка в атмосфере уплотнялась, но влажность не повысилась, только радиационный фон усилился вместе с ветром. «Гонит пыль с востока,» – думал сармат, огибая колючие серебристые заросли. Ветвистый кактус в длинных шерстевидных шипах уже растопырился и заискрил. Залёгшая под ним ящерица-«дикобраз» подпрыгнула и кинулась прочь – видно, и её тряхнуло током. Кусты один за другим превращались в трещащие и светящиеся шары, выгоняя рептилий и мелких грызунов из укрытий.

«Дело к грозе,» – Гедимин остановился, посмотрел на темнеющее небо. В пылевой туче уже мелькали красноватые силуэты – электрофаги чуяли «пищу» издалека. Сармат сел на красную землю, накрываясь защитным полем. В небе сверкнуло. Кактусы затрещали громче, но громовой раскат заглушить не смогли.

«Сухая гроза,» – Гедимин осторожно высунул «щупы» сканера. Тучи «фонили», и ирренция в них было много. На горячей пыли вода не успевала осесть – тут же испарялась, но разряды в сухой взвеси так и сверкали.

Передатчик пискнул.

– «Пустошь», приём! – раздался в наушниках голос Крониона. – Это ты там смотришь на электробурю?

Разряды в небе на миг завернулись сверкающим полукольцом – почти как на Равнине. Сармат хмыкнул.

– Да, впечатляет. Часто теперь у вас такое?

– С каждым годом чаще, – ответил Кронион. – И вся эта пыль – как ты думаешь, где осядет?.. Вот так радиоактивная пустыня ползёт на запад. Думаю, Зелёные Овраги придётся переименовывать. Жаль. Сюда только добрались копытные и птицы… Да, кстати. Узнаёшь?

На экране появился чей-то геном с подсвеченными участками. Гедимин мигнул.

– Я не биолог, – сдержанно напомнил он, пока сканер перебирал варианты. – Лучше скажи – ты мои образцы смотрел?

– Сначала определи живность, – Кронион усмехнулся. – Ну что, прибор уже отработал?

Гедимин посмотрел на экран, на изображение и пожал плечами.

– Ну, шанк. Нанны их завезли и разводят. Птицы как птицы… Стой! Где ты его поймал?

– В том-то и дело, – на экране появился снимок наземного гнезда, небрежно прикрытого парой здоровенных листьев. – Свежие кладки в наших оврагах. Нашли нхельви, просил пока не растаскивать. Но их по оврагам уже с десяток. А от нас до ближайшего наннского птичника… сам знаешь – неблизко.

Гедимин мигнул. Шанков он видел мельком, на выпасе у реки; знал ещё, что они не блещут умом. Что несколько особей с пастбища ломанулись вдоль ручья или прямо по степи – в этом ничего странного не было. И то, что нанны не отловили пёструю птицу в высокой траве, тоже не удивляло. Но что шанки – из Эфлора, Элии или ещё более дальних городов – дошли живыми до Зелёных Оврагов и там расплодились…

– Всё-таки одичали? – молния ударила близко, и кусты лаллии затрещали, почти заглушив голос сармата. – Припозднились. Раньше хищников почти не было. А сейчас – и волки, и гиены…

– Гескин в лесу видел мелких кошачьих, – дополнил Кронион. – Ну, может, это птичек и взбодрило? Так или иначе – они уже тут. Нхельви обещали присмотреть.

– А с моими образцами что? – Гедимин покосился на стаю Скхаа. Они насытились и спустились из громыхающей тучи и теперь в задумчивости кружили над пустыней, все в ярко-белом свете. Побеги лаллий наклонялись, вытягиваясь к ним.

– Ну что – образцы? – в наушниках вздохнули. – В загонах у Аваттов – детёныши снежной козы и лесного бизона. Если заладится с приручением – с шерстью проблемы отпадут. Вьючный скот из бизонов… ну, разве что Маас с Зигманом постараются. Но небольшие стада выпасать в предгорьях можно. Шерсть, мясо, немного молока… Аватты должны переваривать сыр. Всё-таки млекопитающие, хоть и электрофаги.

Гедимин криво ухмыльнулся. «Если заладится… Ничего не понимаю в приручении зверья. Но хорошо, что Аватты не режут всё живое, а пытаются пристроить к делу. Интересно, как с новой живностью обходятся нанны и микана…»

– С тайником Мааса ты прав – в основном живность оттуда, – продолжил Кронион. – А вот сумчатый волк – это привет от Зигмана. Я поначалу не думал, что некий Мацинген – это он. Очень уж твои лингвистические выкладки за уши притянуты.

Гедимин фыркнул.

– Но, похоже, ты был прав, – сказал «кот». – Тилацин – явно из Зигмановских запасников. И, кстати, в другой раз посканируй тщательно черепную коробку. Зверьку основательно добавили мозгов и убавили дури. Так что… есть шансы выжить. Даже рядом с волками и гиенами.

– А что за вирус косит белоногов? Выявил? Бороться можно?

– Там не вирус, – протянул Кронион. – Системное заболевание. Неподходящие условия жизни… что-то в воде, в почве или в составе пищи. Как ты верно заметил, хесской фауне у нас нерадостно. Да и флора не рвётся в порталы.

– Ящерицы-ежи бегают, – Гедимин проводил взглядом рептилию, стряхивающую искры с колючек. Животное нюхало землю – возможно, искало воду – но электрическая буря «пролилась» только молниями.

– Очень специфические твари даже для Хесса, – отозвался Кронион. – Как и споровики. У кислотных растений узкая ниша, а гилгек – плод генной инженерии. Не знаю, кто над ним работал. Вряд ли Тайкемы. Но можешь их поспрашивать, кто сделал это дерево.

Гедимин поморщился.

– Опять наслушаюсь о богах. Мне тут своих квантовых хватает. Значит, Аваттам с их скотиной мы не поможем?

Кронион сдержанно хмыкнул.

– Опять увлёкся цивилизаторством?.. Аватты справятся. Приручат местную фауну или приведут что-то более живучее. А вот для тебя есть дело. В этот раз – по твоей части.

Гедимин ошалело мигнул и тут же вспомнил, что «кот» первым вышел на связь – вряд ли только для того, чтобы показать кладку шанков...

– Ну?

– «Рута» поднимается, – сказал Кронион. – Зайди к нам, последи за реакторами. Ну, то есть… это моя просьба. Мы и так справимся, но лучше бы ты был рядом.

Гедимин встряхнул головой. Буря снова усилилась, но помехи были минимальными, – ему точно не послышалось.

– Последить за реакторами? – повторил он. – Со щита управления? И меня туда пустят? Командиры вообще в курсе?

Кронион весело хмыкнул.

– Гедимин, я же помню, кто ты. Даже если некоторые забыли. Пустят. Я не командир, но со мной не спорят.

– Мать моя колба… – пробормотал Гедимин. – Хорошо, жди, я иду.

Он поднялся на ноги, растягивая купол защитного поля в ширину. Теперь приходилось огибать каждый куст, и любопытные Скхаа пару раз подлетали почти вплотную, но молнии находили себе другие мишени. Можно было снова залечь, переждать электробурю и добраться до «Руты» днём позже, но сармату было неспокойно. «Кронион просто так звать не стал бы. Что-то у них на станции не то. Сколько там вообще энергоблоков? Четырнадцать? Пятнадцать?»

25.04.253 от Применения. Западная пустошь, станция «Рута»

– Чин-чик! Чин-чик!

Кто так громко кричит, Гедимин разглядел не сразу. Мелкие пёстрые птицы сновали по стволу Дерева Ифи, едва заметные в глубоких бороздах коры. Сармат подошёл ещё ближе, и стайка сорвалась с места и перепорхнула за «холм» – второй ствол, рухнувший невдалеке от первого. Засохшее Дерево Ифи, видимо, повалила буря – вывернула с корнями, теперь в потрескавшейся земле зиял кратер. Из-под веток, сломавшихся от удара о землю, торчали пожелтевшие злаки. Трава, не так давно покрывавшая местность сплошным ковром, распалась на кочки-острова, но какие-то семена ещё приносила – в ней копошились мелкие птицы, от звука шагов взлетающие с воплем «чин-чик!».

Ветки упавшего дерева разлетелись далеко, образовав гряды «холмов». Пока Гедимин шёл вдоль них, трава стала зеленее, а «кочки» – больше. Сармат вышел к густо заросшему участку и увидел тёмную землю и трещины в ней. Озерцо – когда-то Гедимину по пояс – наполовину пересохло и ужалось до лужи едва ему по щиколотку. Впадающий ручей спрятался в траве и побегах Дерева Ифи. Далеко на юго-востоке лежал ещё один засохший гигант – крупным деревьям воды уже не хватало.

Передатчик мигнул.

– Гедимин, давай левее! – услышал сармат деловитый голос Крониона. – Тебя вправо сносит!

– Погоди, я хотел зайти к нхельви, – отозвался Гедимин, сдвигая височные щитки – станция была рядом, могла выйти на связь без передатчиков и помощи экипажа. На его памяти эта местность кишела роющими зверьками – рядом стоял холм-колония. Он и сейчас темнел неподалёку, у ручья, и там по-прежнему росла ванкаса, ловящая корнями рыбу. Только ни один полосатый хвост до сих пор не мелькнул в траве.

– Не трать время, – отозвался Кронион. – Колония заброшена. Ушли на запад. Тут уже ни рыбы, ни зерна, и деревья усохли, – нечего ловить.

Гедимин оглянулся на мёртвый холм и свернул влево. Он перешёл пару обмелевших ручьёв, обогнул озеро, когда-то длинное, а теперь распавшееся на высыхающие лужи, вспугнул в кустах у воды пару шанков (узнал по окрасу – они измельчали, стали жилистыми и проворными и научились подлётывать, ныряя из кустов в кусты). Через полчаса под ногами затрещала сухая глина. Кто-то срезал широкий пласт дёрна и разложил кусками вдоль высыхающих озёр. Гедимин остановился на краю мёртвого участка.

– «Рута», приём!

…С люка давно убрали маскировку – ликвидаторы выходили в овраги чуть не каждый день, люк ещё закрывали за ними, но пылиться и обрастать травой ему было уже некогда. Сармат в тяжёлом скафандре поднялся за Гедимином; вскоре клеть лифта скользила вниз, а ремонтник прислушивался к гулу механизмов и косился на дозиметр. Иногда график ЭСТ-излучения подёргивался, выписывая пару-тройку зубцов, и снова выравнивался. Станция что-то чуяла, но на контакт не шла.

Ликвидатор с яркими новенькими «нашивками» (Гедимин даже покосился на свои – исцарапанные, почти истёршиеся… надо всё-таки будет их подновить!) с любопытством разглядывал чужака и заговорил первым:

– Слушай… А ты куда сейчас приписан? Кто тебе командир?

Гедимин пожал плечами.

– Не знаю. «Эданна» сгинула. Других командиров не нашлось… Или кто-то уже есть? Нашли новый «центр» и координаторов?

Ликвидатор хмыкнул.

– Не слышал, чтоб искали. Мы сами по себе. Остальные тоже. Разве что «Эданна» снова всплывёт.

Под лопаткой снова заныло. «Не всплывёт,» – Гедимин сам не знал, почему так в этом уверен, но сомнений у него не было.

– Но станций-то много. До сих пор никто не взял координаторство? – недоверчиво переспросил он. Ликвидатор фыркнул.

– Может, кто и взял бы. А остальным оно на кой упало? Вот тебе – особенно? Были у нас координаторы. И до Второй войны, и до Третьей. И что хорошего? То опыты на тебе ставят, то воюй за них. Сколько бились за Марс – ну и где теперь тот Марс?

Подъёмник остановился. Передатчик ликвидатора пискнул, тот замолчал и жестом велел Гедимину поторопиться.

Очень давно сармат не заходил за санпропускник – успел уже отвыкнуть от гладкого фрила, ровного искусственного света и еле слышного гула вентиляции. «А вот там не вентиляция. Там фрилосинтезный цех работает. А там – сольвентный,» – определял по едва уловимым звукам и вибрации стен Гедимин. Станция свернулась тугим клубком вокруг энергоблоков. Для пятиэтажных бараков больше не было места – жилые отсеки втиснули между производственными, впритык к куполам реакторов. Гедимину вспомнился Иджес и его радиофобия… да и то, как другие сарматы косились на всё, что связано с ирренцием. «Наверное, уже привыкли. За два-то с половиной века. Всё равно тут, в убежище, от реакторов никуда не уйдёшь…»