Текст книги "Солнечный змей (СИ)"

Автор книги: . Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 60 страниц)

– Скоро вернёмся, Алсаг, – Речник потрепал его по загривку. – Скоро всё это закончится. Астанен, должно быть, не пустит нас больше в бой. А я хотел бы посмотреть на тварь, из-за которой всё это стряслось…

Он стиснул зубы и замолчал.

…Вязкая серая слизь покрыла изнутри большой горшок – Нецис тщательно размазал её по стенкам, прежде чем налить поверх неё воду и опустить сосуд в яму посреди кострища. Угли дышали жаром, снизу, из-под днища горшка, вылетали искры. Фрисс высыпал перед Флоной охапку свежих листьев – только еда и могла её отвлечь от сования носа в незнакомое варево и вернулся к огню. Алсаг лежал поодаль, сверкая глазами над широкой повязкой, свисающей ему на нос.

– Нецис, надень скафандр, – нахмурился Речник, глядя на Некроманта – тот, сдвинув в сторону мешающую ему повязку, рылся в тюках с припасами. – Зелье ещё вариться не начало, а уже воняет!

– Фрисс, хочешь – сам надень, – рассеянно отмахнулся колдун. Горка всякой всячины перед ним росла с каждой секундой – в одну кучу летели засохшие лепёшки, сушёная рыба и грибы, вялые черешки Чокры… Напоследок Нецис запустил руку во флягу с рассолом и вынул толстую многоножку. С тяжёлым вздохом он отправил её в кипящую воду и высыпал всё остальное следом.

– Вот так суп, – покачал головой Фрисс, помешивая в горшке и стараясь не потревожить слизь на дне. – Славное вышло бы варево, если бы не эта дрянь по стенкам. Нецис, на кой она там?

– Та-а, илкор ан Ургул… – Некромант покосился на багровеющее небо. – Когда глина разлетится вдребезги, зелье должно будет в чём-то удержаться. Этот горшок недостаточно прочен для этого процесса.

– Река моя Праматерь, – Фрисс прикусил язык, скрывая усмешку. Он видел уже сходные приготовления, и всякую всячину в бурлящем котле, и взрыв… «Ничего смешного,» – одёрнул он себя. «Так, верно, делают все алхимики, когда варят что-нибудь очень странное. Лучше мне смотреть и запоминать, если вовремя не научился…»

– Астанен будет рад, – хмыкнул он. – Если он не возьмёт тебя в войско, Нецис, это будет даже несправедливо. А ты не мало травы взял? Тзангол – существо немелкое, ему много яда нужно.

– Хватит и этого, – нахмурился Некромант. – Столько, чтобы отравить один клинок. Та-а, ассинхи… Войско к Тзанголу пойдёт, чтобы погибнуть. К нему надо подойти незаметно, подобраться к щупальцам… Не так много брешей в его броне, а времени у смельчака будет всего на один удар. Как твои руки, Фрисс? Жжение прекратилось?

– К утру всё зарастёт, – отмахнулся Речник. – Скверно всё это… Не знаю, кого Астанен пошлёт к Тзанголу, но…

Он поёжился. Имена и лица всплывали в памяти – все Речники, те, с кем Фрисс вместе сражался, те, кто помнил его юнцом, те, кого он сам видел с деревянными мечами учеников… «Вайнег бы побрал эту змею!» – нахмурился он. «Ни одной жизни я бы не отдал ей, ни одной…»

– Та-а… Мысли вашего Короля – его мысли, – покачал головой Нецис, заталкивая всплывшую жижу на дно горшка. – Он за них и отвечает. А пойду я.

Речник вздрогнул.

– Что?! Нецис, ты…

– Это яснее дня, Фрисс, – водянистые серые глаза не отражали ничего. – Я дрянной маг, но лучших не осталось. И когда я стану пеплом, некому будет его оплакивать. Вы, люди Реки, не должны умирать. Ваша Река без вас… я не хотел бы, чтобы она превратилась в нечто подобное.

Он кивнул на каменное крошево у подножия башни, на золу, присыпавшую древние камни, и сплетение хищных лоз поверх неё.

Речник судорожно сглотнул. Вечер был жарким, удушливо-знойным, но Фриссу вдруг стало зябко.

– Нецис, ты не говорил… Ты пойдёшь один? – слова и мысли путались и не складывались.

– Не спеши, Фрисс. Успеем попрощаться на корабле, – криво усмехнулся Некромант. – А теперь отойди, ляг и задержи дыхание. Морихийки не выглядит тем, что умеет взрываться, но тем не менее…

Он немигающим взглядом следил за Речником, пока тот загонял Квэнгина и Хинкассу под панцирь Двухвостки и разворачивал Флону хвостом к костру. Когда сам Фрисс распластался на земле, обхватив руками голову, чёрные стебли и тонкие листья уже падали в воду.

Долго потом Речник не чувствовал рук и усердно растирал их, опасаясь увидеть на коже мертвенно-серые пятна, и долго тёр лапой нос чрезмерно любопытный Алсаг, и Флона вертелась волчком, пытаясь увидеть, что с её хвостами. Листья опали с кустов, трава почернела. Ледяной ветер пронёсся над развалинами и сгинул, но долго ещё камни дышали холодом и сладковатым запахом тлена.

Едва лёд перестал обжигать веки, Речник вскочил и шагнул к яме, усеянной мелким глиняным крошевом. Горшок рассыпался едва ли не в пыль, угли разметало, но на дне маленького котлована трепыхался иссиня-чёрный пузырь. Один его край был надорван, мельчайшие чёрные капли выступили на нём. Нецис сидел рядом, погрузив в разрыв обсидиановое лезвие, и с окаменевшим лицом следил за тем, как тёмный камень становится чернее мглы. Густая поблескивающая жижа поднималась вверх по лезвию и впитывалась в стекло капля за каплей.

– Илкор ан Кигээл-Рейкс, ос’син гисэйри, – Некромант осторожно, не дыша вынул нож из пузыря, осмотрел почерневшее лезвие и принялся обматывать его тряпками и листвой, слой за слоем. – Я не заберу у вас много, Фрисс. Пусть Король Астанен получит чёрный эликсир и найдёт ему применение, мне довольно нескольких капель. Это тебе, Фрисс.

Он кивнул на вяло трепыхающийся пузырь. Затвердевшая слизь с налитой в неё жидкостью казалась сейчас живым существом – и существом на редкость неприятным.

– Оно, наверное, любое стекло проест, – поёжился Речник. Руки медленно оттаивали, он попытался сомкнуть пальцы на рукояти меча – почти получилось.

– Та-а, синхи, – задумался на мгновение Некромант. – В жидком виде Морихийки очень неустойчива. Впитывается во всё подряд. Пропитанное, насколько я знаю, можно потом подвергнуть выварке, но это надлежит делать опытному алхимику, иначе…

Фрисс с коротким вздохом извлёк из ножен мечи и погрузил концы клинков в иссиня-чёрное варево.

Красные и белые искры посыпались на золу, мечи вспыхнули нестерпимо ярко – и угасли. Чёрные нити протянулись по металлу от острия до рукояти, следом хлынули дымящиеся волны, и последние свечения погасли под ними. Металл наливался чернотой и с каждой впитанной каплей тяжелел и холодел. Фрисс смотрел на гарды – из четырёх клыков Гиайна, украшавших мечи, осталось только два, и те, по уму, следовало бы отломить… Последняя, самая высокая волна поднялась по клинку, захлестнула гарду – и клыки почернели. Фрисс едва удержал меч в обожжённой холодом руке. Опустевший слизевой мешок растёкся зловонной лужицей, земля под ним побелела, как будто подёрнулась плесенью.

– Та! Фрисс, вот это очень неосторожно, – покачал головой Нецис. – Это предельно неосторожно, практически убийственно. Однако… Это готовое оружие, только донести и передать его… Мне казалось, Фрисс, что эти мечи тебе очень дороги – очень благородно с твоей стороны расстаться с ними вот так…

Речник хмыкнул.

– Они мне дороги, – кивнул он. – Но больше не понадобятся. Я иду с тобой.

Медленно и очень осторожно убирая мечи в ножны, он опустил взгляд – и не видел, как изменилось лицо Некроманта, лишь услышал изумлённый вздох.

– Илкор ан… – не договорив, Нецис покачал головой. – Только не ты, Фрисс. Только не эта жизнь.

Речник вскинул мечи, преграждая Некроманту путь, и Нецис с судорожным вздохом опустил руку. Фрисс шагнул вперёд, всё так же держа перед собой оружие и очень надеясь, что до драки дело не дойдёт.

– Я знаю, что на уме у тебя, Нецис, – тихо сказал он. – Не в этот раз. Я иду с тобой, и это моё слово. Ты не будешь там один. Солнечная змея обломает себе зубы, и мы вернёмся на Реку живыми.

– Мрря-а?! – из-под панциря Двухвостки высунулся Алсаг. – Мрря?!

Фрисс успел снова поднять мечи на едва уловимое движение – и Некромант опять остановился, сжимая растопыренные пальцы в кулак.

– Храни меня Река пролить твою кровь, – прошептал Речник. – Оставь свои затеи, Нецис. Не думал же ты, что я отпущу тебя одного на этот раз? Это же не мышей гонять по полигонам…

Некромант медленно опустил руку и сел на камень. Его плечи дрогнули.

– Что я скажу Реке, если ты не вернёшься? – тихо спросил он. – Как она будет течь без тебя?

Фрисс усмехнулся и покачал головой.

– Лучше прежнего, Нецис. Река видела и не такое. А Кесса… Она – Чёрная Речница, и она, будь она здесь, пошла бы с нами. Оставим болтовню, Нецис. Ты знаешь много о солнечном змее. Что мне сделать, чтобы не сгореть ещё на подлёте?

Колдун окинул Речника пронизывающим взглядом и криво усмехнулся.

– Илкор ан мен… Есть способы, Фрисс. Точнее… я надеюсь, что они есть. Но прежде всего тебе нужен отдых. Ты прошёл по развалинам Моагаля, потерял много крови… Тебе нужно выспаться, Фрисс. У нас немного времени, но сутки в запасе найдутся. Ложись спать. Я посмотрю, можно ли заштопать твой доспех.

…Солнце не спешило выглядывать из-за тёмной стены леса, подсвеченной багрянцем, но восход близился, и кровь разливалась по небосклону. Фрисс ощупал плечи и запястья, покосился на новые царапины на оплечье и тяжело вздохнул. Мечи покоились в ножнах, тяжёлые и холодные, как воды подземных рек, и даже смотреть на них Речнику было жутко.

– Па? – Аста высунулась из-за плеча, потёрлась носом о щёку Фрисса.

– Ты не бойся, мелочь, – Речник неловко почесал её за ухом. – На Реке тебя не обидят.

Послание для Кессы лежало на дне сумки, рядом с горстью тсанисы и узелком, полным лепестков Ойо’Нви и Гхольмы, и шнурок от костяного медальона-рыбки был намотан на потрёпанный, с оборванными краями, свиток. Даже и такой обрывок велата непросто было найти здесь, в мёртвом городе, – Речник боялся уже, что придётся писать на обрывке от накидки умрана. Примотав второй листок к ножнам меча, Фрисс привязал их к шипу Двухвостки.

Даже Флона чувствовала неладное – не ломилась сквозь кусты, не тянула в рот всё подряд, а прихватив какой-нибудь лист пастью, роняла наземь и настороженно косилась на людей. Алсаг тихо шипел, то и дело вздрагивая, и вся его шерсть, от носа до кончика хвоста, стояла дыбом.

– Недурно, Фрисс, – Нецис осмотрел Речника с ног до головы и одобрительно кивнул. – Пока сними сарматскую броню. Подозреваю, она не продержится долго, но несколько лишних секунд у тебя будет.

– А лучше бы её надеть тебе, – нахмурился Фрисс. – С твоими-то корчами от ЭМИА-лучей.

Нецис пожал плечами.

– Я выдержу, Фрисс, – бросил он. – А вот ты опасайся. На солнце нет рек.

Речник усмехнулся.

– Там и Некромантов нет, Нецис, – пробормотал он. – Ты знаешь, куда лететь? У меня от всего Чакоти в голове одно название. Нора, где отсиживается змей, точно там?

– Да, древнее подземное святилище, – кивнул Некромант, бережно покачивая на ладони маленький столбик из белого камня. – Строилось не для Тзангола, но ему пришлось впору. Встань рядом, Фрисс, и отгони своих зверей на этот край. Летучке нужно место для посадки.

Тонкие линии, процарапанные в золе и палых листьях, сплелись в восьмиконечную звезду – ровную, как по линейке вычерченную. Нецис отступил на три шага, баюкая камень-ключ в ладони. Кромка солнца уже поднималась над горизонтом, и Фриссу казалось, что на востоке открывается свирепый раскалённый глаз.

– Ацира!

Капля серебряного огня повисла над землёй, разбухая и выплёскивая фонтаны мельчайших брызг. Пыльный ветер, пахнущий оплавленным фрилом, горячим металлом и чем-то резким и пугающим, пролетел над развалинами, и умертвия, перекликающиеся вдали, вдруг замолчали. Белый огонь на миг затопил крышу башни и погас. В разгорающемся свете зари блеснули отполированные шипы желтоватой кости, ажурные резные «прутья» – корпус странного корабля – и широкие листья на ветвях дерева, проросшего на месте мачты. Полупрозрачное плетёное сооружение висело над камнями и кустами, не касаясь чёрной земли, и с носа на путников хмуро смотрел краснокожий хвостатый демон-Гларрхна. Перламутровая раковина на его груди сверкала и пульсировала, разбрасывая многоцветные отсветы.

– Борт «Киа» прибыл, – размеренным голосом проговорил он, скользнув равнодушным взглядом по Некроманту – и уставился на Речника. – Опять ты?!

– Я, – кивнул Фрисс, расплываясь в ухмылке. – Силы и славы тебе, Хнекс.

– Харрх, – хвост Гларрхна качнулся из стороны в сторону. Демон резко развернулся, посмотрел за борт, покосился на вершину пирамиды и нижние ступени и снова повернулся к Речнику.

– А где тот здоровенный сармат – Гедимин?

– Его тут нет, – вздохнул Фрисс. – И ещё тут нет ни одной ракеты. Только мы, двое путников, попавших в беду.

– Кх-хе! – клешня на конце хвоста передёрнула челюстями, Гларрхна недоверчиво усмехнулся. – В какую же беду ты снова попал, Фриссгейн Кегин?

– Беда у нас одна, – Речник спрятал ухмылку и кивнул в сторону багровеющего востока. – Вы пока не слышали о ней?

– Слышали, – помрачнел и Хнекс и снова обшарил цепким взглядом и Фрисса, и Нециса, и Двухвостку. – Значит, бог солнца… И как же я, Хнекс, могу помочь вам, бедствующие путники?

Некромант покосился на Речника и тихонько ткнул его кулаком в бок. Фрисс кивнул.

– Только ты и можешь помочь, – вздохнул он. – Знаешь дорогу в город Чакоти?

Глава 41. Зелёное солнце

Корабль мелко трясся, ветки дерева-мачты с глухим звоном бились друг о друга, изогнутые зубцы на бортах зловеще скрежетали, – ажурную летучку словно волокло по булыжной мостовой. Фрисс приник к просвету в плетёном борту и тут же отшатнулся – там бушевало пламя. Ему показалось, что огненная волна вот-вот захлестнёт корабль – она катилась прямо к летучке, но на палубе по-прежнему было темно и тихо, только горела переливающаяся раковина на груди демона-рулевого.

– Та-а! Фрисс, осторожно, – Нецис запоздало схватил Речника за плечо и оттащил от борта. – Не на всё следует смотреть.

– Это верно, – пробормотал Речник, усаживаясь на изогнутый выступ у подножия мачты. Шлем лёгкого скафандра болтался пока за спиной – уж больно странно выглядела летучка сквозь его стекло, а Фриссу сейчас было не до странностей.

– Напрасные старания, о Илриэн, – покачал головой Хнекс, оглядываясь на Некроманта. – Ближе мне не подойти – сносит.

Корабль вильнул носом и снова затрясся, мачта тревожно замерцала, втягивая ветки и выпуская новые побеги. Хнекс повернул штурвал, и нос летучки описал широкий полукруг.

– Могу высадить вас здесь, – сказал он, указывая когтем на что-то на створках раковины-медальона. – Дальше не пробиться.

– Синхи, – кивнул Некромант, заглядывая в ракушку. – Это лучше, чем можно было ожидать. Твой корабль не пострадает?

– Я уйти успею, – качнул хвостом демон. – Но на вашем месте я бы остался на борту. На что вы вообще надеетесь?

Нецис пожал плечами и в последний раз ощупал костяные пластинки на груди и плечах. Чешуи на его кольчужной рубахе как будто стали больше и грубее, только что не щёлкали при ходьбе. Фрисс поднялся с палубы, накинул шлем и скрепил его со скафандром, заделав последние швы. От мачты тянуло теплом, но Речник, замурованный в доспехи и сарматскую броню, едва сдерживал дрожь.

– Готовься, Фрисс, – Некромант легонько дотронулся до его плеча. – Сумку можешь оставить рядом с моей – едва ли она тебе пригодится.

– Я быстро, – пробормотал Речник, нахлобучивая шлем из речного стекла поверх сарматской брони. Сейчас, когда на черепе Фрисса осталось меньше волос, чем у любого сармата, прочный стеклянный колпак показался ему даже слишком просторным. «По крайней мере, уши не жмёт,» – криво усмехнулся он и подошёл к притихшим попутчикам.

Корабль Хнекса был невелик – едва ли тридцать шагов в длину, десять в ширину, и множество шипов, торчащих во все стороны и занимающих всё место… и всё же Двухвостке не было на нём тесно. Она спряталась за мачтой, настороженно обнюхивая палубу, и даже не притронулась к охапке травы, положенной перед её носом.

– Вот и всё, – Речник погладил Двухвостку по макушке, и она с тревожным фырканьем ткнулась носом в его ладонь. – Странный был поиск, чтоб мне стать зелёной крысой… Всем вам досталось. Теперь отдохнёте. Ты не бойся, Алсаг. Если что – в Кигээле тоже варят кислуху. А если нет, я их научу.

– Фррисс, – кот встряхнулся, но шерсть, поднявшаяся дыбом ещё до прыжка в темноту, не улеглась. – Меня стррашит только неизвестность. И ты отпрравляешься пррямо в неё. Нас тут тррое, и мы помогали тебе в срражениях, так если ты пррикажешь…

– И не думай, – отмахнулся Речник. – Хнекс высадит вас в Фейре. Если там плохо с припасами – в тюках осталась еда. Смотри, чтобы Асту никто не обидел. Увидишь Кессу – скажи… скажи, что дожди прийдут по моим следам.

Детёныш Квэнгина, до того мирно висевший на спине кота, встрепенулся и развернул тонкие крылья. Его уши встали торчком.

– Па-а! Ты ку-уда? А мня?! – он попытался встать на лапы, но запутался в них и повис вниз головой. – Ку-уда мня?

– На Реку, Аста, – Фрисс помог детёнышу подняться. – Наш дом там. Держись за Алсага. Проголодаться не успеешь. А я вернусь, когда пойдут дожди.

– До-озди, – зачарованно повторила Аста, цепляясь тонкими пальцами за его руку. – Ко-ода пойдут до-озди. Мня… мня… ашшт…

Речник осторожно отцепил её лапу от своих пальцев и пошёл назад, стараясь не оборачиваться. Нецис стоял у борта, глядя в черноту. Где бы ни летел корабль Хнекса, вокруг был только непроглядный мрак, – и как летучник находил в нём дорогу?!

– Ещё немного, – махнул хвостом Хнекс. – Время выравнивается.

Нецис согласно кивнул, Фрисс недоумённо нахмурился.

– Скажи, ты высадишь нас этой ночью или прошлой? – ему очень хотелось почесать в затылке. – Мы летим целый день, или ты нырнул на день назад?

Демон щёлкнул языком, клешня на его хвосте мелко задрожала.

– Это существенно? – он широко ухмыльнулся. – Вы покинете «Киа» после заката, и до рассвета у вас будет время. Вообще, Фриссгейн, мне тут не по себе. Обычно я вывожу путников из беды, а не высаживаю ей в зубы.

Нос летучки снова качнулся, мачта вспыхнула серебристым огнём. Нецис до боли стиснул плечо Речника и шагнул к резным зубцам, с тихим щёлканьем складывающимся в трап.

– Бесконечных путей тебе, о Хнекс, – Некромант склонил голову. – Если мы встретимся ещё раз, не шарахайся от нас. Право же, мы тебя ничем не обидели.

– Я скажу Гедимину, что ты его помнишь, – усмехнулся Речник, пожимая руку демона. – А что за двигатель на твоём корабле? Любопытная, должно быть, штука.

– Кх-хе! – Гларрхна несильным тычком в спину направил Фрисса к трапу. – Иди себе, Фриссгейн. Удачи вам всем!

Мрак колыхнулся в последний раз, и Речник, жмурясь от хлестнувшей по глазам вспышки, прижался к шершавой стене. Колдун не отпускал его плечо, и сквозь два доспеха Фрисс чувствовал холод его руки.

– Можешь смотреть, – тихо прошелестел Некромант, прижимаясь к стене рядом с ним.

Фрисс посмотрел – и снова зажмурился: ослепительный свет выбил слёзы из глаз. На площади, на краю которой, в узкой тени четырёхгранной башни, они притаились, было светлее, чем в полдень, и только иссиня-чёрное небо указывало, что Хнекс не обманул, и рассвет ещё очень далёк.

В тридцати шагах от спасительной башни (только она, кажется, и отбрасывала тень, всё остальное в скрещении лучей само сияло, раскидывая тысячи бликов) поднималась блестящая, будто оплавленная, стена, и над ней высилась башня из жёлтого камня. Верх её как будто был обломан – края широкой площадки торчали неровно, да и мощную ограду словно собирали по кускам из разновеликих обломков. Каждый камень блестел, как стекло, иные почернели, и поверхность их вспенилась, да так и застыла, – и башен, судя по очертаниям ограды, было когда-то четыре, но от трёх остались обломки… и площадь, развороченная чудовищным взрывом, не так давно была восстановлена. Сквозь щиток сарматского скафандра отличия в кладке мостовой были видны так же ясно, как следы оплавления на камнях, – там, где прежде ровные плиты лежали плотно, так, что нож между ними не всунешь, теперь кривые обломки были сложены как попало, лишь бы прикрыть ямы. «Срамота,» – поморщился Речник, оглядывая дальние, не тронутые взрывом мостовые. «Или уж очень спешили… и боялись.»

Десятки светильников крепились к стенам, вся площадь тонула в золотом огне. Сияющие кристаллы горели чересчур ярко, даже смотреть на них было больно – и Фрисс мельком подумал, не прихватить ли ему один-другой для пещеры.

– Та-а… – Нецис до боли стиснул его предплечье, и Речник плотнее прижался к стене. Мимо, сверкая бронзовой и стеклянной чешуёй, прошли четверо воинов. Их лиц он не видел, но руки показались ему ярко-красными и как будто потрескавшимися, а из-под брони выпирали наружу короткие шипы, – для них даже проделали бреши в коже доспеха, между чешуями. Фрисс окинул площадь изменившимся взглядом и едва удержался, чтобы не присвистнуть.

– Их тут до Вайнеговой Бездны… – еле слышно прошептал он Нецису на ухо. Некромант молча кивнул.

Заметнее всего были посты у входа – ворот там не было, только неровный пролом, но копья сверкали из-за стены, и что-то большое, покрытое багровой чешуёй, иногда показывалось над оградой. За бойницами башни и на верхней площадке тоже поблескивали бронзовые щитки. Ещё одна четвёрка прошла мимо, Фрисс вжался в тень, едва не слившись со стеной. Красная чешуя на руках ему не померещилась – эти существа, если и были когда-то людьми, сейчас мало на них походили, и даже теней у них не осталось.

– У них Скарс, – прошептал Речник, кивая на вход. Нецис сжал его руку и указал на дальний край площади, на башню, тонущую в полумраке поодаль от золотых светильников, а потом – на ту башню, в тени которой путники спрятались. Фрисс прикусил язык.

Два полуденника, развернув широкие крылья, неспешно пролетели над площадью, сделали круг и вернулись по своим же следам, но куда больше их сидело, ожидая своей очереди, на башнях, и там же, в каменных закоулках, блестела обшивка золотых кораблей. Третья четвёрка обогнула ограду, а за ней уже шла ровным шагом следующая. Осторожно выглянув из-за угла, Фрисс увидел блики на копьях и гребнях шлемов – у зданий, опоясавших площадь полукольцом, тоже была охрана.

«Полуденники,» – он стиснул зубы. «Полуденники среди ночи в небе… Во что мы ввязались, Река моя Праматерь?!»

– Нам туда? – прошептал Речник, кивнув на вход. Нецис угрюмо кивнул, подсчитывая что-то на пальцах.

– Три двадцатки, не считая кораблей и летунов, – Фрисс стиснул рукоять меча, по привычке потянулся второй рукой за вторым и нащупал лишь пустоту. – Если бы отвлечь их от входа… Я бы задержал их, Нецис.

– Не смей, – ровным голосом отозвался Некромант. – Ещё двадцатка внутри. Если бы выманить…

Он прижал кулак к ключицам, зелень сверкнула в глазах. На дальнем краю площади, у подножия корабельной башни, мелькнула неясная тень – и тут же два десятка вспышек поразили её, не дав даже обрести облик. Нецис с тихим шипением вжался в стену.

– Тзангол? – испуганно прошептал Речник, видя, как лицо мага искажается от боли, а пальцы белеют. Нецис поморщился.

– Та-а… слишком сильное излучение, – пробормотал он, заталкивая Фрисса поглубже в тень. Отряд воинов Тзангола прошёл мимо, ощупывая камни взглядами жёлтых глаз, – даже издалека Речнику был виден огонь под веками.

Жар волнами перекатывался по коже Фрисса, и кровь, как казалось ему, время от времени вскипала в жилах и приливала к ушам. Он притронулся к клинку – холод обжёг пальцы, но в глазах прояснилось.

– Придётся замедлять, – прошелестел Некромант, глядя на ограду сквозь растопыренные пальцы. – Мимо обходчиков, мимо поста – внутрь, насколько успеем. Если повезёт, охрана будет на мне. Змей – за тобой. Броню не трогай, прорывайся под щупальца.

– Я помню, – кивнул Речник. – Нецис, ты выдержишь?

– Это смертные, – буркнул Некромант, светящимися глазами следя за охранным постом. – Главное – миновать корабли. Та!

Обходчики, похоже, что-то заметили, – новый отряд с копьями наперевес остановился напротив башни и молча направился к ней. Фрисс сжал ладонь в кулак, выглядывая уязвимые места между чешуями брони. Нецис пригнулся, пряча руки в рукавах. Теперь его и в полушаге было бы не разглядеть, – просто сгусток темноты, неясное туманное пятно…

Пронзительный свист вспорол воздух – и рёв сигнальных рогов утонул в оглушительном грохоте. Фрисса вдавило в стену так, что затрещали рёбра. Дальняя башня, развороченная взрывом, падала на площадь, и обломки кораблей огненным ливнем сыпались следом. Над городом заорали полуденники, в небе замелькали сполохи. Башня, к которой прижимался Речник, дрогнула, в затылок дохнуло жаром, – золотые корабли взлетали, и от топота сбегающейся стражи тряслась мостовая. Что-то снова громыхнуло – корабль, не успевший набрать высоту, прямо в небе разлетелся вдребезги, и расплавленный металл брызнул на крыши.

Захлёбывающийся вой взметнулся над площадью, небо взорвалось золотыми и багряными сполохами, снизу в черноту ударили ослепительные лучи – и из беззвёздного мрака выплыл иссиня-чёрный корабль с тускло поблескивающими боками. Лучи впивались в них, окрашивая черноту в пурпур, разлетались золотыми брызгами, на чёрной броне расцветали вспышки. Стая полуденников нарезала круги над кораблём и жгла его лучами, он отбивался короткими вспышками, каждая из которых завершалась взрывом. Ещё один золотой летун рассыпался в небе, превратившись в огненный шар. Корабль, сотрясаемый взрывами со всех сторон, вертящийся волчком, медленно продвигался вперёд, и броня его из чёрной делалась понемногу багровой.

– Та-а! – Нецис, уже не скрываясь, бросил Речника на землю, сам упал рядом. Осколки плавящегося камня просвистели над ними. В небе стая кораблей превратилась в огромное золотое облако, пронизанное огнём насквозь, чёрный пришелец побагровел и истекал расплавленной бронёй, и что-то ещё вспыхивало и взрывалось, но Фрисс ничего не слышал. Впереди, там, где недавно была ограда с единственной башней, зиял дымящийся разлом, мостовую взрезали глубокие трещины, и из-под расколотых плит пробивался неровный алый свет. Речник почувствовал, как жар, текущий по коже, становится нестерпимым.

– А-айшш, – он бил себя по плечам, пытаясь стряхнуть пламя. Слёзы катились градом. Нецис цапнул его за шею, Речнику показалось, что пальцы колдуна разорвали ему горло, – но жар отступил, сменившись пронизывающим холодом. Он встал, сжимая меч, и отступил к стене, завороженно глядя на то, что выбиралось из разрушенного укрытия.

Остатки расколотых плит осыпались, площадь с тяжким грохотом просела, зашипел плавящийся камень, дым горящего известняка поднялся к небу. Огромный змей, золотой и багряный, весь в огне, рывком поднялся над провалом, складывая спиралями бесконечное пылающее тело, и всплески пламени трепетали над бронированной спиной, как крылья. Светильники на краю площади полыхнули, как сотня солнц, и взорвались мелкой стеклянной пылью. Фрисс зажмурился, чувствуя, как сердце колотится, раздирая рёбра. Жар бил в лицо, слезящиеся глаза туманились. Тзангол выбирался из-под земли, огромный, раскалённый, весь в ослепительно-белых узорах, и пламя волнами перекатывалось по его броне, а камень, превращённый уже в жидкое стекло, кипел вокруг него.

«Бездна…» – Речник на ослабевших ногах шагнул вперёд – весь змей уже не помещался в развороченной ограде, он огненными волнами затопил площадь, и Фрисс никак не мог увидеть его целиком. «Бездна… и мы вот это собрались… Да прокляни меня Река!»

Связных мыслей в голове не осталось – Речника трясло, и ему мерещилось, что он – былинка, подхваченная полноводной рекой, и сейчас его швырнёт на скалы и превратит в пыль. Нецис под боком сдавленно зашипел, прижимая к груди обожжённые руки. Чёрный корабль полыхал в небе, и Тзангол поднял шипастую голову, посылая вверх поток ослепительно-белого света. Фрисс вжался в камень, ожидая взрыва.

И что-то в небе грохнуло – дважды или трижды. Золотые корабли, не успевшие увернуться, расплавились на лету, белое пламя скользнуло по багровой броне, но чёрный пришелец камнем рухнул вниз, сквозь золотую стаю, пропуская огонь над собой. А следом за грохотом раздался вой, и камни задрожали так, будто готовились развалиться на части.

Что-то блестящее летело к Тзанголу, раскаляясь на лету добела и окутываясь пламенем. Змей вскинулся, броня на его спине побелела, и огненные стрелы упали в его огонь, высекая из брони фонтаны искр. Тзангол выгнулся, вспыхивая всем телом и выпуская из-под панцирного брюха бесчисленные щупальца, новый луч ударил в небо… и змей взвыл, дёргаясь и раскидывая оплавленные камни. Там, куда впились белые стрелы, по раскалённой броне расплылись серо-белесые пятна. Она не сияла уже – последние язычки пламени угасали, от потухших пятен расползались «лучи» погасшей чешуи, из-под огня проступал камень.

Снова что-то грохнуло в небе. Чёрный корабль – уже не чёрный, а красновато-белый – казалось, плавится на лету, роняя ошмётки брони. Ещё пяток тёмных, раскаляющихся на лету стрел свистнул в воздухе, впиваясь в спину змея. Цепочка пятен окаменелой брони протянулась к хвосту, и Тзангол взвыл, содрогаясь всем телом. Пламя, ещё полыхающее на его боках, вытянулось в стороны, превращаясь в подобие крыльев. Корабль в небе качнулся и завертелся от удара в брюхо, что-то сверкнуло над дальним краем площади, и Фрисс покатился по мостовой, едва не напоровшись на собственный меч. Над зданиями, к которым примыкала башня – его укрытие – поднялся дым, стены оседали с грохотом. Корабль, окутанный белым огнём, замер в небе, не отзываясь более на удары «золотых».

– Та-а! – от крика Нециса у Фрисса зазвенело в ушах. Некромант стоял на краю оплавленной площади, вскинув руки. Чёрный с зелёными проблесками взлетел над его ладонью и расплескался по широким огненным перьям на хвосте змея. От грохота взрыва качнулись башни.

Тзангол резко развернулся, раскручивая бесчисленные кольца бронированного тела. Щупальца широко раскинулись, ощупывая воздух. Волна огня хлестнула по стене, перед которой мгновение назад стоял Нецис. Некроманта уже не было там – только тень мелькнула над башней, и ещё один сгусток Квайи разбился о бок Тзангола, заставив его броню на миг почернеть.

В небе загрохотало, обломки золотого корабля дождём полились на площадь, ещё три стрелы вонзились в спину змея. Он, не обращая внимания на раны, скользил вдоль башен, испепеляющим взглядом скользя по ним. Фрисс едва успел отшатнуться – скафандр на плече потёк каплями. Тень мелькнула вдоль огненного бока, укоротив одно из щупалец.

Крылья Тзангола с сухим шелестом втянулись в броню, выпустив наружу волну белого пламени. Он весь уже побелел – только пятна, цепью протянувшиеся по спине, остались мертвенно-серыми. Новые стрелы осыпали его, но скользнули вдоль боков, не погасив пламя, и разбились о мостовую. Что-то сверкнуло в небе, и Фрисс невольно оглянулся – и увидел небо, истекающее огнём. Тысячи комет летели, оставляя багровые следы, и дождём падали на площадь. Тзангол клубился, как огромное облако, и пил этот огонь – и серые раны стремительно затягивались.