Текст книги "Солнечный змей (СИ)"

Автор книги: . Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 60 страниц)

– Хелигнэй, судя по всему, очень обиделись, – сармат попытался потрогать бок, и Яцек едва успел удержать его руку. – Странно, что они бросили меня, не добив. Тагьюлон должен услышать всё это…

Голос его стал тихим. Он прикрыл глаза, тяжело дыша. Аса подняла выше край мехового одеяла, накрывая Модженса по грудь.

– Надо тебе отдохнуть, – сказала солмица. – Ты окрепнешь, пока мы едем к Манииллату. А Хелигнэй не подойдут к тебе близко.

Люди отодвинулись от неподвижного сармата к переднему краю повозки и сели в кружок. Кесса оглянулась на Койю – жёлтая кошка не хотела отходить от раненого и так и лежала у его головы – и села поближе к Речнику Яцеку.

– Праматерь Урнунга, – Кытугьин качал головой и озабоченно хмурился, но говорил очень тихо, так, что его едва можно было расслышать. – Храни нас Праматерь Урнунга! Демоны знают, что вырвал из их лап отважный тулуг. Надо ехать осторожно, убивать каждого Иситока. Чересчур много глаз в этой долине!

– Злые твари, – передёрнула плечами Аса. – Даже Вайкса они убили бы, откройся для них земля! Надо сказать Амнекам, пусть уводят все корневища поглубже!

– Не убить его они хотели, – нахмурился Речник Яцек. – Убивается он легко… Что скажешь, Кытугьин?

– Правильно, – кивнул угрюмый солмик. – Не убить – взять себе. Чтобы он умножил их род тысячекратно. Чтобы их племя перекинулось через Хельские Горы и кишело тут повсюду. Как будто их сейчас недостаточно!

– Станет меньше, – от негромкого, но очень злого голоса все вздрогнули. – Мы устроим рейды по предгорьям и расщелинам. Биологическое равновесие восстановится.

– У-ух, – виновато посмотрел во тьму повозки Кытугьин. – Модженс, будить тебя мы не хотели. Спи, набирайся сил. Мы выйдем. Аса, посмотри, чтобы спать ему не мешали.

Повозка остановилась. Под полог, выпустив наружу Кытугьина и Яцека, пролез Икымту, а следом за ним – растерянно мигающий Хагван.

– Ух ты! Сармат! – воскликнул он и охнул от удара локтём по рёбрам. Икымту сердито сверкнул глазами и указал на лежанку у входа. Кесса потеснилась, освобождая место для Хагвана.

– Издалека? – спросил Модженс, найдя взглядом Речницу.

– Мы с Восточного Предела, – тихо сказала она, склоняясь над ним. – Тебе тревожно?

– Восточный Предел, – задумался сармат, разглядывая потолок. – Знорка, ты видела «Идис»?

– Это очень большая станция, могущественная и прекрасная, – кивнула Кесса. – И её сарматы очень добры, так же, как вы.

– Вот как… – сармат неожиданно усмехнулся и прикрыл глаза. – Хорошо, знорка. Я посплю…

Три пары глаз неотрывно следили за Кессой, когда она возвращалась к лежанке.

– Как зовут тулуга? – еле слышно спросил Икымту.

– Модженс, – ответила Кесса. – Он убил сотни демонов, но огнемёт взорвался в его руках. Видишь, что у него с пальцами?

– У-ух, – сочувственно вздохнул солмик. – Я немного слышал – про отросток Вайкса и множество демонов. Когда мы ехали на юг, тут было гораздо спокойнее. Я только легенды слышал о таком…

Он кивнул на «тулуга».

– Такое было, когда демоны считали, что это их мир. Они нападали на всех. Тогда тулуги и солмики стали убивать их вместе – и убивали, пока демоны не отступили за горы и не перестали нападать на тулугов. Они очень долго боялись. Плохо, что они забыли страх!

– Ничего, тулуги быстро им напомнят, – заверила Кесса. – Это очень сильный народ. Они знают, как уничтожить целый мир. Икымту! А ты знаешь, что такое Вайкс? Расскажешь? И про Имлегов?

Смутные обрывки чего-то, услышанные в Хессе, уже всплывали в её мыслях – но там, на гребне чудовищной Волны, Речнице было не до легенд и сказаний. Она в ожидании смотрела на солмика. Он с довольным видом уселся поудобнее – похоже, нечасто от него ждали рассказов. Аса незаметно ткнула его кулаком в бок, но Икымту лишь отмахнулся.

– У деревьев на юге бывает такое – их пальцы, чем они за землю держатся… Корни, вот. У травы Геджу по-другому, нет у неё корней. А Вайкс – это огромные белые корни, только без дерева и без травы. Они там, подо льдом, под камнем, там, где всегда темно. Лежат и растут. Демоны знают, где они… не те демоны, которые тут, – Икымту поморщился, – хорошие, правильные демоны. Амнеки, дети Урнунги. Корни лежат, а потом на них вырастают пузыри. Много пузырей, одни большие, другие маленькие. Демоны ходят вокруг пузырей, трогают их. Когда кожура лопнет, новые демоны выходят. Какой трогал, такой и выйдет. Много, больше, чем рождается людей в целой долине. Амнеки рождаются медленно, многие гибнут. А Вайксы выращивают много. Если хелеги возьмут себе большой корень…

Он выразительно покачал головой. Кесса мигнула.

– Амнекам не понравится это, наверное, – нерешительно сказала она. – Это же их корень! Они могут ведь отогнать хелегов?

– Амнеки сильные, – задумался Икымту. – Верно, они не знают, что корни выросли так далеко. Они бы их закопали глубже. Вождь Тагьюлон знает, как найти Амнеков. Он скажет им, что видел тулуг.

– Хорошо бы, – поёжилась Кесса, представив себе тысячу Иситоков над крышами Куомиэси. А ведь «зеркальники», похоже, из демонов слабейшие…

– А Имлеги – кто они? – спросила она. – Ты хорошо рассказываешь, Икымту. Расскажи ещё!

Солмик гордо посмотрел на Асу – та лишь хмыкнула.

– Я видел одного, – пробормотал Хагван и вздрогнул.

– Было очень давно… Была большая война. Много солмиков погибло, много Хелигнэй погибло, – покачал головой Икымту. – Очень много. Мало осталось. И зверей осталось мало. Тогда Праматери велели им прекратить. Не убивать ни людей, ни зверей. Они сказали – их мало, они все погибнут. Тогда мы договорились – они не входят в долины, не подходят к стенам, а мы дадим им кости – пусть делают новых живых. Так сейчас и бывает. Есть место – Имлегьин. Воин Яцек хочет туда попасть, но это…

Солмик выразительно пожал плечами.

– А туда отвозят мёртвых. Мёртвых людей, мёртвых хийкиммигов, черепа зверей. Хелигнэй подбирают их. Если привезли им человека, они сделают из него Имлега. Дадут лёд вместо плоти, лёд вместо крови. Когда проживёт долго, станет сильнее, станет другим. Из хийкиммига сделают Ахлута. Из черепов… много всяких, может даже Уналаг получиться. Иситока делают, когда вынимают глаз. Пока мы даём им мёртвых, они не входят в долины.

– Знорки… – сармат поднял голову, и взгляд его был далеко не дружелюбным.

– У-ух! Прости, Модженс, – солмик мигнул. – Не будем больше говорить. Будет тихо.

– Знорки, знорки… – пробормотал сармат, тяжело ворочаясь на меховом настиле. Кесса ждала, что ещё он скажет, но он закрыл глаза.

…Повозка остановилась. Аса на мгновение подняла взгляд от лохани с подогретым жиром, задумчиво кивнула и стала разливать питьё по чашкам. Хагван вертел в руках розовато-белый шар, пахнущий мясом, и никак не мог решиться откусить. Койя урчала, свернувшись в клубок на коленях сармата, он косился на неё, но не сгонял. Икымту, наскоро проглотив свою долю, задремал рядом с «тулугом». Кесса ждала, пока жир согреется, чтобы накормить сармата.

– Ночуем здесь, – Кытугьин перешагнул через лежанку и сел у жирника, отогревая руки. В тюке, из которого он кормил хийкиммигов, почти ничего не осталось.

– П-прямо здесь? – вскинулась Кесса, вздрагивая, как от ледяного ветра. – А демоны…

– Хийкиммиги не могут идти день и ночь, – нахмурился солмик. – Долина очень далеко. Спи в одежде, маленький воин. Если что-то случится, защищай тулуга.

– Я пойду на крышу, – сказал Речник Яцек, надевая блестящую накидку поверх меховой. – Икымту, твоя очередь через полтора Акена.

– М-м… Не береги стрелы, убивай всех, – пробормотал солмик, зарываясь носом в шкуры.

– А я? – привстал Хагван, разыскивая среди тюков свой самострел.

– Мы справимся, – покосился на него Яцек.

Верно, ночь едва перевалила за середину, – сквозь узкую щель в пологе, оставленную кем-то из стражей, Кесса видела мутно-серое небо, хмарь над далёкими вершинами и неподвижные снега вокруг. Справа от неё растянулся на спине Модженс, и кошка спала у него на груди, наполовину укрытая тяжёлой шкурой хийкиммига. Руки сармата были закинуты за голову – видно, Кесса во сне всё-таки придавила его и задела больное место. Она встревоженно посмотрела на прореху в скафандре, на повязки на кистях – нет ли свежей крови?

Кессе хотелось есть – так сильно, словно вечером она не съела свою долю и ещё половину доли Хагвана. Осторожно она выползла из-под груды одеял и запустила руку в ворох тюков – там, в самом низу, ещё оставался кусок солёного жира, вместе со шкурой свёрнутого в трубку. Речница, оглядевшись, отрезала узкую полосу и впилась в неё зубами, стараясь не чавкать.

«Ещё бы цакунвы, или хоть щепотку камти…» – вздохнула Кесса, заталкивая чистую полоску шкуры обратно в тючок. «Как наесться досыта, когда вкуса не чувствуешь?! Так я скоро стану круглой, как ниххик...»

Она пощупала свой живот – временами ей мерещилось, что накидка, и так не слишком просторная, становится тесна во всех местах. «Как только солмики живут без пряностей…»

– Я мало знаю о зноркском цикле размножения, – негромкий голос сармата заставил её вздрогнуть и испуганно обернуться. – Но тебе ещё рано увеличиваться в объёмах. Всё идёт, как положено, знорка. Не торопи события.

Кесса вздрогнула и пригнулась к настилу, чувствуя, как её сердце бешено колотится. Взгляд сармата был спокоен, как заснеженная равнина – и он не шутил.

– Модженс, – Речница замотала головой, – ты о чём? Ты думаешь… Почему?!

Теперь мигнул сармат. Койя зашевелилась и навострила уши, встревоженно глядя на Кессу. Та шмякнулась на настил и зажмурилась.

– Модженс, ты точно напутал, – прошептала она.

– В обычаях я тоже плохо разбираюсь, – сармат посмотрел в потолок. – Кажется, я сказал что-то не то.

Утро встретило Кессу ярким светом из-за откинутого полога, ледяным ветром в ухо и сердитым окриком Кытугьина – солмик загонял обратно в повозку Хагвана, роющегося в сугробах. Олданец обиженно смотрел на зеркальные осколки, тающие в ладони, а потом долго пытался отогреть руку.

– Двое Иситоков за ночь, – покачал головой Икымту. – Чуют тулуга. Потерял одну стрелу…

– Скорее, они чуют кровь Амакуга, – поморщился Речник Яцек. – Модженс, как спалось?

– Спокойно, – пожал плечами сармат, пытаясь забинтованной рукой удержать плошку. Аса вовремя подхватила посудину и поднесла к его рту. На повязке, закрывающей бок, не было свежей крови, и уцелевшие пальцы сармата как будто начали гнуться.

– Края ран сомкнулись, – Речник заглянул под повязку и одобрительно кивнул. – Ещё день – и можно будет убрать тряпку. Вот с пальцами хуже…

– Новые вырастут, – отмахнулся Модженс.

К полудню отдалённый вопль гуделки показался Кессе приятным и радостным – а Хагван метнулся наружу, чтобы ответить. Чья-то повозка поднималась в ущелье, путники её так и не увидели. Речник Яцек, убедившись, что раненый сармат уже освоился и не страдает от боли, перебрался на крышу с солмикским самострелом – судя по фырканью хийкиммигов, ледяные демоны были где-то неподалёку.

– Модженс, – Речница подползла к сармату, задумавшемуся о чём-то своём, – посмотри, у меня есть скафандр станции «Идис»! Он тонкий, не такой, как твоя броня…

«Тулуг» зашевелился, протянул руку к тёмно-синему комбинезону – и, опомнившись, отдёрнул её и сощурил глаза.

– Как утомляет эта беспомощность… – пробормотал он угрюмо. – На Восточном Пределе тёплый климат, в дополнительном утеплении нет смысла. Здесь иначе. Эта защита тебе не велика?

– Нет, – усмехнулась Кесса. – Посмотри, здесь у перчатки пять пальцев. Этот скафандр сделали для меня – я в нём могу пройти на станцию.

– Необычно, – сказал Модженс, прикладывая к перчатке свою четырёхпалую ладонь. – Сарматы Восточного Предела готовы впустить знорка на станцию?

– И я там была, – кивнула Речница. – У вас очень интересные устройства и сооружения! Я пока видела мало, но… Скажи, здесь, в городах солмиков, есть ваши подстанции? Всё построено из рилкара, тепло без огня… наверное, где-то стоит и накопитель, и мачта?

– Башни тулугов, – слабо усмехнулся Модженс. – Да, в каждом городе. Ты немало знаешь, как я смотрю.

– Солмики очень рады, что вы им помогаете, – закивала Кесса. – Каждый был бы рад! И вы создали для них траву Геджу?

– Да, биологических экспериментов было много, – сармат задумчиво разглядывал Речницу, и о чём он думает, она не могла понять. – Растения, животные… Многие удовлетворили своё любопытство.

– И ты создавал новых существ? – Кесса придвинулась ещё ближе. – Это очень сложно?

– Я шахтёр, знорка, – сармат качнул головой. – В биологии и генетике не силён. Значит, солмики рады… А где ты узнала устройство подстанции?

– Командир «Идис» построил для нас три подстанции на Реке, – тихо и торжественно сказала Речница. – И мы храним их, как зеницу ока. Я видела одну – снаружи и изнутри. Это удивительная штука.

– Командир «Идис»? Гедимин Кет? – сармат понизил голос. Кесса кивнула.

– Вот бы с ним встретиться, – пробормотал Модженс, и в его словах звучало сожаление. – Интересные проекты он вёл…

– Ты слышал о нём? Наверное, в Ураниум-Сити? – оживилась Речница. – Ты бываешь там, в столице?

Сармат вздрогнул и сузил глаза.

– Нет, – коротко ответил он. – Знорка, ты очень много говоришь. Даже когда тебя не спрашивают. Если «Идис» построила вам подстанции, и они вам ещё нужны – на других станциях о них молчи. О том, что сделали мы в Хеливе, тоже трещать не следует.

Кесса молча смотрела на него. Койя, навострив уши, переводила взгляд с сармата на Речницу и обратно – выражение её лица напугало кошку.

– Разве это плохо – то, что вы помогаете нам? – тихо спросила она. – Ведь мы ничего плохого вам не делаем. Ни вам, ни Ураниуму. И война закончилась очень, очень давно…

Модженс покачал головой, глядя куда-то мимо Кессы.

– Очень много говоришь, знорка. Очень…

…Кытугьин выпрямился во весь рост, повесив поводья на крюк, и гуделка взмыла над его головой, надрывно вопя – и вторая, расколотая, закричала в ответ с крыши, словно оплакивала всех, кто погиб в снегах и не вернулся домой. Следом взревел речной рог – Хагван стоял, ни на что не опираясь, на передке повозки и дул в раковину что было сил. Койя, испуганно мявкнув, забилась под куртку Речницы и осталась там сидеть, вцепившись когтями в мех и дрожа всем телом. Модженс задумчиво усмехался из-под шлема – похоже, он не слышал и половины воя, и Кесса ему очень завидовала.

– Камайя! – пронзительно завопила Аса, высунувшись из-под полога. – Манииллат!

Ледяная арка промелькнула над санями, Кытугьин на миг пригнулся и вновь поднял руку. Вой гуделки не смолкал над серо-зелёной гладью геджатаа, и ниххики подняли голову от недоеденной травы, встревоженно зафыркали и бросились врассыпную. Два хийкиммига тянули повозку, и окрепший Амакуг не уступал Уджугу.

– Камайя! – закричал Кытугьин, опустив верёвку. Сквозь щель в пологе Кесса видела, как наперерез повозке из глубины геджатаа летят два белых зверя, и третий трусит навстречу. Солмик спрыгнул на землю, следом спустился Икымту, забросив за плечо костяной лук.

– Модженс, ты встать можешь? Помочь тебе выйти? – спросил Речник Яцек, протягивая сармату руку. «Тулуг» легко поднялся и едва успел пригнуться, чтобы не удариться головой о костяную балку каркаса. Речница смотрела на него с опаской – не так часто видела она его стоящим на ногах. Он был даже выше, чем Яцек, и шире в плечах – и в боках он тоже не был узок. Не такой круглый, как ниххик, но на хийкиммига он был похож. На левом боку виднелись свежие стежки – скафандр пришлось зашивать, руки – поверх повязок – упрятали в меховые рукавицы. Раны сармата уже затянулись, вот только оторванные фаланги пальцев так и не отросли – а Кесса смутно надеялась, что он восстановит и кости…

– Силы и славы, тулуг Модженс – и тебе, и твоей станции, – прошептала Речница, осторожно сжимая его руку.

– Удачных опытов, знорки, – отозвался сармат, легонько хлопнув её по плечу и пожав руку Яцеку.

– Амакуг, хийкиммиг семьи Унги, здесь, у моей повозки, – торопливо объяснял снаружи Кытугьин. – Возьмите его, отведите вождю Тагьюлону, пусть семья Унги заберёт его – он ранен и обессилен.

– Не о чем беспокоиться, воин Иланка, – степенно ответили ему, и повозка слегка покачнулась, а Амакуг громко фыркнул. – Мы отведём его к вождю. Может ли выйти раненый тулуг? Я сам отвезу его в дом собраний. То, что с ним случилось, очень скверно, вождь Тагьюлон должен об этом знать…

– Осторожнее, знорки. Это не везде следует ронять, – хмыкнул сармат, наблюдая за тем, как солмики вытаскивают из повозки его вещи, и спустился сам, опираясь на руку Кытугьина. Под громкий шёпот солмиков из-под полога выбралась и Кесса. Кошка, обрадованная наступившей тишиной, выглянула из-за её ворота – и громко зашипела, прижимая уши.

– Что это она? – озадаченно спросил Хагван, глядя на кошку с опаской. – Демоны?

– Солмикское мыло, – закусила губу Речница. В толпе солмиков пахло топлёным жиром, мокрой шерстью, чадом жирника – и костяным мылом. Только этот запах и мог напугать пустынную кошку…

– Ты, шматок слизи! Лежать! Кому сказал?! – раскалённый металл воткнулся в голень, и каменистая почва поднялась навстречу. Он рухнул, неловко подвернув плечо, припасённый осколок фрила впился в ладонь. От плеча до кисти руку дёргало и жгло. Второй удар распорол бок. Тень низкорослой фигуры упала на выгоревшую землю. Кто-то с размаху пнул сармата под рёбра.

– Готов, – хихикнули над головой. – Больше не… А-а-а-ай!!!

Хрупкая голень «макаки» хрустнула в ладони, что-то ожгло плечо, сармат вывернулся, подминая человечка под себя и чувствуя, как под пальцами хрустит и растекается плоть. Рука не слушалась, пальцы обхватили рукоять бластера – и бессильно соскользнули. Плечо взорвалось болью. «Не успел… Глупо,» – мелькнуло в голове. В глазах потемнело. Что-то мокрое, холодное стекало по губам, по подбородку, синеватая муть колыхалась впереди. Он попытался поднять отяжелевшую руку – и чуть не закричал от боли.

– Халан! – с отчаянием крикнул кто-то.

– Сейчас, сейчас, – пробормотали рядом. Холодная ладонь прикоснулась к виску сармата. Пылающая от боли рука налилась тяжестью и бессильно повисла. Гедимину казалось, что его тело растекается лужей Би-плазмы… по крайней мере, весь правый бок, от плеча до онемевшей ступни. Темнота рассеялась, но синевато-белая бесформенная масса не делась никуда. Его правая рука, согнутая в локте и привязанная к каким-то планкам, лежала на ней. Широкий ремень обхватил кисть, от него вверх уходил шнур. Брони на руке не было. Судя по ощущениям, не было её и на всём правом боку, и на ноге. Голень у ступни перехватил ещё один ремень. То, на чём лежала рука, было большим сгустком воды – и эта жидкость не растекалась ни по земле, ни по коже. Гедимин скосил глаз, разглядывая повязки на своём теле – их, несомненно, изготовили знорки, и от них пахло полузнакомыми мутагенами. Кажется, ликвидатор Фриссгейн называл одно из этих веществ «воинским бальзамом».

«А, взрыв… Выходит, что я выжил,» – сармат прикрыл глаза, восстанавливая в памяти события последнего утра. «Необычный механизм с зачатками интеллекта… И я его даже не изучил. Эх, Гедимин…»

Связности в мыслях было немного. Двое знорков встревоженно шептались над головой, голос одного показался Древнему Сармату смутно знакомым.

– Ничего, только каменная плита без единой травинки, – торопливо шептал один. – Ушли в одно утро, и где они теперь – то знают боги.

– Они не могли его бросить, – вздыхал второй. – Возможно, считают погибшим… Ему лучше, как мне кажется. Некоторые раны уже закрылись. Ондис прилетит, посмотрит, что с костями.

– Он нас слышит! – охнул один из знорков, склоняясь над телом сармата и мокрой тканью утирая его лицо. – Халан, он на меня смотрел! Гедимин… Гедимин, командир «Идис», ты слышишь меня? Вот тебе вода. Выпей немного.

Древний открыл глаза. Знорк был укутан во что-то серое, сармат не видел его лица – только взволнованно блестящие глаза. Вода была прохладной, сладковатой на вкус – или из Великой Реки, или из родника на её берегу.

– Где я? – спросил сармат, слегка отстраняясь. Подвешенная к потолку рука дёрнулась и неприятно заныла. Гедимин не был уверен, что в ней остались целые кости. Он пытался оглядеть себя, но повязки скрывали оголённый бок. Кто-то снял часть пластин со скафандра, открыв правую руку и половину груди, и, похоже, ногу от ступни до колена. Не было и шлема.

– В Нэри-Кеме, Гедимин, – второй знорк сел рядом, глядя Древнему в лицо. – К северу от «Эджина». Не шевелись, у тебя… у тебя много чего сломано. Ты падал на правое плечо, броня треснула и вдавилась в тело. Весь правый бок был сплошным месивом, рёбра полопались. Мы соединили обломки костей, зашили большие раны. Ты чувствуешь что-нибудь? Я снимал боль, как мог.

Левая рука, закованная в броню, слегка онемела за время неподвижности. Древний погрузил пальцы в водяной шар – вода обогнула их, и сфера осталась невредимой.

– Где станции? – спросил он. Память не обманула его, этого знорка он знал – его звали Халан Кейн, и он был одним из правителей этой страны.

– Укрылись под землёй, – Халан поправил повязку на руке сармата. – Как пять тысячелетий назад. Не думал, что доживу до такого дня… Никто не выходил ни с «Эджина», ни с «Флана», а там, где стояла «Идис», теперь развалины завода. Все станции теперь в безопасности.

Глаза Древнего на мгновение посветлели. Он покосился на знорка в серых тряпках – тот стоял неподвижно и таращился на него так, будто в жизни не видел ничего интереснее.

– Кто здесь? – резко спросил сармат. Знорк вздрогнул.

– Не волнуйся, Гедимин, – Халан протянул было руку к открытому плечу, но наткнулся на взгляд Древнего и подался назад. – Орина примчалась сюда, когда тебя нашли, и не отходила, пока ты не очнулся. Меняла повязки, унимала боль. Она тебе не враг.

Сармат смотрел на руку Орины – пальцы виднелись из широкого рукава. Четыре пальца почти равной длины.

– Кто снимал скафандр? – Гедимин шевельнул правой рукой, сбрасывая ладонь Халана с плеча. – Кто?!

– Тише, тут всё переломано, – знорк попытался удержать сармата в неподвижности, но чуть сам не отлетел в сторону. – Твой скафандр цел, все пластины на месте. Никто не причинил тебе вреда. Мы убрали пластины, чтобы перевязать раны.

– Это я сделала, командир «Идис», – склонила голову знорка, медленно снимая капюшон. – Не обижайся.

Так коротко не стригли волосы ни самки, ни самцы знорков – и ни у тех, ни у других не было таких выпуклых надбровных дуг. Сармат выдохнул сквозь сжатые зубы, глядя в скуластое белесое лицо, и глаза его сузились и потемнели.

– Сулис, – прошипел он, сгибаясь пополам в попытках подняться. – Сулис, гибрид! Почему тебе позволили жить?!

– Гедимин, не надо! – Халан перехватил сломанную руку и тут же отпустил её – кровь выступила на повязках. – Орина, уходи сейчас же!

Полузнорка шагнула назад, глядя на сармата по все глаза. Её рот странно кривился.

– Кто позволил тебе родиться? Кто нарушил закон?! – Гедимин высвободил левую руку и оттолкнулся от земли, не обращая внимания на вспыхнувшую боль в правом боку. – Это будет исправлено, сулис, и очень ско…

– Нет! – сталь тихо зашелестела, покидая ножны, и сармат вздрогнул от изумления, почувствовав холодное лезвие у своего горла. Халан стоял над ним, приставив меч к его шее и заслонив собой сулиску.

– Гедимин, не двигайся. Я не хочу тебя ранить, – ровным голосом сказал знорк, слегка надавив лезвием на кожу.

В полной тишине громко всхлипнула Орина. Кровь текла по руке сармата – швы не выдержали, разошлись. Очень медленно Гедимин опустил голову и прикрыл глаза.

– Жаль, что до этого дошло, – так же спокойно сказал Халан, отводя клинок в сторону. – Надеюсь, мне не доведётся пролить твою кровь. Я уважаю тебя, и твой народ, и его законы – но здесь они не будут исполнены. Если ты не лишён благодарности, ты не навредишь той, кто лечил твои раны и оберегал твой покой.

Стало тихо. Убрав оружие в ножны, знорк встревоженно посмотрел на сармата.

– Как давно я здесь? – глухо спросил тот.

– Третий день, Гедимин, – сармату почудился облегчённый вздох. – Третий день мы ищем твоих сородичей, но они не отзываются. Мы оставили послание на развалинах завода и на восточном берегу, но…

Халан покачал головой.

– Передатчик… – Древний шевельнул здоровой рукой. На запястье, поверх крышки дозиметра, смыкалось полукольцо пластин, отделённых от брони правой руки, и одна из них – крышка над экраном передатчика – была слегка сдвинута… и едва ли прибор сам переполз на другую руку.

– Гедимин, у тебя раны вскрылись, – знорк обошёл тело, зашёл со спины и дотронулся холодными пальцами до плеча, потом провёл чуть повыше виска. Вспышки боли и жара, пульсирующие в правом боку, слегка ослабли.

– Мы пытались отправить послание, – продолжал Халан, поправляя съехавшие повязки. – Сообщили на «Идис», что ты ранен и ждёшь помощи. Это было вчера, но никто до сих пор не отозвался. Возможно, мы сделали что-то неправильно…

– Кто отправлял? – сармат неохотно поднял взгляд. Серый силуэт так и маячил в дверях.

– Гедимин… – знорк насторожился, проследив направление его взгляда. – Ты прав, Орина разобралась в твоих приборах.

– Я лежал так же, когда работал передатчик? – Древний бесстрастно смотрел на сулиску. Она сделала шаг вперёд.

– Да, – тихо отозвалась полузнорка. – Точно так же. Я высвободила твою руку из-под тела, совсем немного. Все усы выдвинулись, были вспышки, и передатчик сказал, что его работа сделана. Что-то не так?

– Передающие антенны сейчас направлены на север, – сармат сжал пальцы в кулак, и «усы» передатчика выдвинулись с тихим щелчком. – Станция за моей спиной. Чтобы сигнал дошёл до неё, он должен отразиться от промежуточного передатчика. До Применения таких передатчиков было много. Сейчас их нет.

Сулиска стояла теперь в двух шагах от сармата, завороженно глядя на него. Капюшон она так и не надела.

– Подойди. Я сейчас беспомощен, тебе нечего опасаться, – глаза Древнего слегка сузились. – Есть способ послать сигнал на «Идис». Помоги мне лечь на спину. Так броня не будет блокировать излучение.

– На спину? – сулиска с тревогой смотрела на израненный бок. – Как бы тебе не навредить… Не двигайся, сейчас мы поможем.

Его переворачивали медленно, осторожно, как будто он мог рассыпаться на части, долго возились со сломанными конечностями и потолочными балками, к которым они были подвешены, что-то подсовывали под голову. Четверо крепких знорков– и им, как показалось сармату, было непросто управиться с ним и его бронёй.

– Вот так, – Орина присела рядом, жестом выпроваживая знорков за дверь, и настороженно взглянула на Древнего. – Не больно тебе так лежать?

– Несущественно, – Гедимин поднял здоровую руку и положил на грудь, стараясь, чтобы локоть не прижимался к броне. «Усы» передатчика полностью выдвинулись, пластина с экрана сползла.

– Теперь помех нет, – сказал Древний. – Ты понимаешь все символы на экране?

– Да, – полузнорка склонилась над прибором, затаив дыхание.

– Хорошо. Сообщение такое: «Гедимин Кет – Хиу: Жив. Ранен. Нужен транспорт.»

Сулиска, придерживая ладонь сармата свободной рукой, медленно набрала строку. Дышала она через раз, и Древний сквозь броню чувствовал, как она дрожит.

– Теперь цветовые сигналы. Зелёный, чёрный и ещё раз зелёный. Кнопка со Звездой Урана. Значок «Фау». Хорошо. Теперь – отправка.

Ветвистые «усы» сверкнули красным – ярче, чем ожидала Орина. Она вздрогнула, едва не уронив руку сармата.

– Хорошо, знорка, – Древний высвободил ладонь и опустил на землю. – Ты лечила меня?

– Да. Я не хотела обидеть тебя, Гедимин. Только помочь, – сулиска смотрела в землю. – Ты защитил всю Реку от светящейся смерти. Помогать тебе – честь для всех нас. Если хочешь, я уйду сейчас, не буду злить тебя своим видом. Я знаю, что ты думаешь о таких, как я…

Древний тяжело вздохнул.

– Никто не обвинит Гедимина Кета в неблагодарности, – негромко сказал он. – Ты помогла мне. Чего ты хочешь взамен?

Орина вздрогнула.

– Взамен? Я… – она поднесла руку ко рту. – Подстанция, которую ты построил для людей… Я хочу работать на ней!

Сармат мигнул.

– Тебя обучили? – почти без удивления спросил он. Сулиска закивала.

– Это подстанции знорков. Если знорки согласны, мне всё равно, – равнодушно ответил сармат, глядя в светло-оранжевые глаза. «Кэрс Рахэйна. Что же, вполне ожидаемо,» – мысли Древнего текли по спокойному руслу. «Знает ли Гвеннон? Должен догадываться. Странно, что молчит. Значит, Кэрса сделали до последней войны, до закона… Я думал, их всех уничтожили.»

Орина часто замигала и шмыгнула носом. Халан неподвижно стоял поодаль, и его ладонь лежала на рукояти меча. Древний досадливо сощурился и снова посмотрел на сулиску.

– Я хочу дотронуться до тебя. Прикоснуться лбом к твоему лбу, по вашему обычаю, – хрипло сказала полузнорка. – Теперь ты в сознании, и я не буду тебя трогать. Не хочу, чтобы ты содрогался от омерзения. И всё-таки, если ты позволишь…

– Как хочешь, – Древний хотел пожать плечами, но сломанные кости снова напомнили о себе. – Знорки всё время трогают меня. Не знаю, что это за традиция…

Орина склонилась над ним. Её кожа была теплее, чем у знорка. Белая и гладкая, как у новосозданного клона, только что вышедшего из автоклава.

– На какой подстанции ты работаешь? – спросил Древний и встретил испуганный взгляд. – Я могу сказать своим, что сам буду её проверять. Закон невозможно отменить, знорка, но можно обойти…

Сулиска опустила голову.

– Понимаю, – с трудом кивнул сармат. – Твоя воля, знорка. Теперь иди. Когда за мной прибудут, тебе нельзя попадаться им на глаза. Уран и торий…

– Уран и торий, – прошептала Орина, дрожащими руками опуская капюшон на глаза. Гедимин не слышал, как она вышла. Когда он вновь поднял веки, над ним сидел Халан. Древний лежал на спине. Все неисправные части онемели и словно утратили форму.

– Гедимин? – Халан посмотрел в затуманенные глаза. – Что-то нужно?

– Излучатель на востоке, – прошептал Древний. – Посылает сигнал на солнце и получает ответ. Очень мощный излучатель. По-видимому, взрыв ему не сильно повредил.

– Боюсь, что так, – кивнул знорк. – Это Тзангол, солнечный змей. По весне мы пытались вас предупредить. У тебя рот пересох…

– Не видел, какой был эффект, – недовольно сощурился Древний. Мокрая ткань коснулась его губ, и он мотнул головой – помощь Халана пришлась не ко времени.

– Всё это очень необычно… требует изучения, – прошептал Гедимин, закрывая глаза окончательно. – Если бы получить отчёт… если кто-то наблюдал взрыв и его последствия… отправь им послание, знорк. Пусть сообщат результат испытаний. Это очень ценно… для науки.

====== Часть 7 ======

Глава 17. Всадник Фирайн

– Фриссгейн, – прошелестело где-то сбоку. Речник открыл глаза и поморщился от сильной рези под веками. Вокруг плавали багровые пятна, во рту была горечь. Он пошевелил руками, нащупал толстые прутья решётки, с трудом приподнялся на локтях и осмотрелся.