Текст книги "Солнечный змей (СИ)"

Автор книги: . Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 60 страниц)

– Бездна! Нецис, убери это от меня, – нахмурился Фрисс и спрятал руки за спину, пока Некромант не насыпал личинок ему на ладонь. Смотреть на еду Нециса лишний раз не хотелось, Речник отвёл взгляд – и наткнулся на чёрные извилистые линии татуировки на груди мага. Казалось, восьмиконечная звезда шевелит лучами-щупальцами…

Нецис проследил за его взглядом, стряхнул личинок обратно в труху и натянул рубаху, пряча странный узор. Молча он забрался на ворох нарубленных листьев и вытряхнул из тюка припасы.

– Нецис, – Речнику отчего-то стало не по себе. – Этот знак, звезда с восемью лучами… «изумрудники» нашли тебя по ней. Она только у тебя есть, больше ни у кого?

– Сейчас – ни у кого, – хмуро ответил Некромант, разламывая подсохшие и слипшиеся в один ком лепёшки на три части. – Да и я ношу её не по праву… Ты привык уже к местному воздуху, Фрисс? Если нет – у меня осталась гвайюса, отломи себе немного. Пары крошек хватит на день, до жары тебе дела не будет, а сил прибавится…

Вверху, на ветвях Высоких Деревьев, колыхалась зеленоватая дымка, но красные сполохи заката прожигали её насквозь и окрашивали подлесок багрянцем – и облака похожи были на дым близкого пожара. Фриссу казалось, что он лежит на дне тёплой реки, а над водой бушует огонь. Гвайюса обожгла язык, но прояснила мысли, Речнику было спокойно, и всё вокруг медленно колыхалось, но это не пугало и не злило. Нецис уже уснул, положив голову на загривок спящего Алсага и зарыв холодные пальцы в его мех. Флона легла на брюхо, сомкнула кожистые веки, но что-то ещё дожёвывала во сне. Фрисс усмехнулся и провалился в сон, как в омут.

…Небо над лабиринтом, пропахшим фриловой гарью и жжённой костью, по-прежнему было тёмно-зелёным – таким оно никогда не бывало ни над Рекой, ни над самыми странными землями, ни даже над Хессом. Какое-то белесое светило на миг взглянуло сквозь прозрачный купол на Речника, затерявшегося в бесконечных коридорах. Это было не солнце – так, блеклый сероватый блин, гигантская луна мёртвого мира. Фрисс дотронулся до виска и нащупал округлую стальную коробочку, впившуюся в кожу множеством тонких лапок. Она негромко пискнула.

«Они здесь,» – Речник уже слышал знакомые голоса, едва различимые за толстой дверью. На миг ему стало трудно дышать.

Тяжёлый люк по-прежнему был утоплен в стальную стену, многочисленные засовы удерживали его надёжно – и всё-таки вооружённый сармат в яркой красной одежде налёг на дверь, будто боялся, что изнутри что-то её выбьёт. Фрисс слышал этот глухой удар за миг до того, как палец сармата нажал клавишу на стене и опустил рычаг. Холод пополз по спине Речника. Ему не мерещилось – от стальной стены отчётливо пахло смертью.

– Не тыркай, поломаешь, – второй сармат сердито взглянул на «красного». Он и вправду был шире в плечах и куда сильнее, гладкий чёрный комбинезон не скрывал его мышц, Фриссу показалось даже, что под плёнкой фрила проступают полосы шрамов. Он стоял у самой двери, глядя на хрупкий пульт почти с нежностью.

– Да ладно. Твои штуки не поломаешь, – хмыкнул «красный», опираясь на дверь и поворачиваясь к Речнику боком. Рука его лежала на поясе и как бы невзначай касалась рукояти бластера – этот сармат ни на миг не забывал об оружии.

– Толково ты придумал, Гедимин, – примирительно сказал он, заметив недовольство «чёрного». – Вот и наладили утилизацию макак. А всего-то делов – коробку пристроить к реактору…

«Утилизация…» – Фрисс стиснул зубы, медленно поднимая бластер. «Что внутри?!»

Луч сверкнул, как ему показалось, ослепительно ярко, сармат в красном дёрнулся, но уйти не успел. Приклад его оружия вспыхнул и разлетелся раскалёнными брызгами, одежда на боку лопнула и потекла чернеющими каплями. Сармат схватился за обожжённый бок, прижимая к груди руку, забрызганную расплавом, и с глухим воем покатился по полу. Гедимин, не издав ни звука, бросился на Фрисса – и Речник шарахнулся, дрогнувшим пальцем нажимая на кнопку. Его ожгло холодом, словно смерть пролетела мимо. Он метнулся прочь от растянувшегося на полу сармата. Луч прожёг Гедимину лодыжку, обугленная рана ещё дымилась, но сармат по-прежнему молчал. Вцепившись пальцами в пол, он пытался встать, жёлтые глаза потемнели от боли и ярости.

«Гедимин…» – Речник до боли в пальцах сжал рукоять бластера двумя руками. Огромный сармат уже приподнялся, припал к полу, словно зверь, готовый к прыжку. Фрисс с тихим стоном направил бластер ему в лицо.

– Гедимин, ты… ты не помнишь меня? Я Фриссгейн… ты спас меня, помнишь? Мы нашли станцию…

Он смотрел в потемневшие глаза, медленно сходящиеся в щёлки, и холод накатывал на него волнами – даже горячая рукоять бластера не могла согреть леденеющие пальцы. Фрисс судорожно сглотнул и отступил на шаг, не опуская оружие.

– Гедимин, ты… я не хотел ранить тебя! Подожди немного, я найду лекаря. Ваши раны залечат, вас никто больше не обидит…

Он развернулся и выстрелил в светящийся пульт. Фрил разбрызгался кипящими каплями, засовы вмиг сжались, втянулись в дверную створку, и люк с тихим лязгом откинулся. Речник быстро обернулся – Гедимин лежал неподвижно и смотрел на него ненавидящим взглядом, второй сармат тихо стонал, скорчившись на полу.

– Я не знаю, зачем вы воюете, – прошептал Фрисс. – И я не хочу воевать с вами. Но я узнаю, что за дверью…

Он шагнул на высокий порог, перехватывая бластер за сопло. Яркие огоньки сверкнули на прикладе, что-то негромко хрустнуло под ногой. В коробе было темно, запах гари резал ноздри – Фрисс даже закашлялся, и бластер задрожал в его руках, бросая красноватые лучи на то, что хрустело внизу.

Речник стоял на костях – они обуглились, уже начали рассыпаться на части, сероватый пепел лежал вокруг, ещё сохраняя форму тел, но быстро развеиваясь под впущенным в люк сквозняком. Фрисс медленно сделал три шага, поднял «светильник» над головой и глухо застонал.

Кости и пепел, только кости и пепел, расплавленный фрил, стёкший на пол и намертво прилипший… Здесь было много мертвецов – может, сотня, а может, две, пепел поднимался по щиколотку, и в нём похрустывали хрупкие прогоревшие кости. Странно – угли не были горячими, но что-то пугающее жило ещё в них. Речник, сам не зная зачем, потянулся к поясу, но ничего не нащупал.

Что-то скрипнуло снаружи, а затем за спиной Фрисса послышался тяжёлый грохот, и он провалился во мрак вместе с тусклым «светильником»-бластером. Люк захлопнулся.

Вырвавшись из груды пепла, Речник навалился на дверь, но тщетно – она закрылась намертво. Снаружи он слышал тяжёлое дыхание и странный треск.

– Гедимин! – крикнул Фрисс, налегая на дверь. – Хаэ-эй!

Сбоку что-то загудело, резкий белесый свет полился под ноги. Речник повернулся на звук и увидел, как втягивается в потолок толстая блестящая стена. За ней была вторая, а за ней – свет, ослепительный, белый с зеленоватыми проблесками. Жар ударил Фриссу в лицо.

– Лучи! – выдохнул он, глядя на свои пальцы, багровеющие и вздувающиеся волдырями. Боли он не чувствовал.

– Гедимин… – прошептал Речник, медленно оседая на кучу пепла. Ослепительно сияющая стена подёрнулась серой пеленой, быстро густеющей.

– Зачем же, зачем… – он ткнулся лицом в обугленные кости. Вокруг остался только мрак и гул крови в ушах.

– Гедимин…

Вода, пахнущая чем-то сладким, выплеснулась ему в лицо, и он закашлялся, отплёвываясь от папоротникового сока. Его подхватили за плечи и крепко встряхнули, наклоняя голову вперёд.

– А-арх, – прохрипел Речник, мотая головой. Перед глазами плыл туман, прорезанный зелёными сполохами.

– Мрра-а-ау! – заорал кто-то под боком и ударил Фрисса в бедро. Речник вскочил, хватая ртом воздух. У его ног дёргал лапами и испуганно вопил Алсаг – его шерсть тускло белела во мгле.

– Да что же с вами всеми… – пробормотал Нецис, почти невидимый во мраке, наклоняясь над котом и крепко его встряхивая. Алсаг дёрнулся, распахнул светящиеся глаза и с жалобным писком обмяк. Фрисс обхватил мохнатое тело обеими руками. И его, и кота трясло.

– Он сжёг их всех, – прошептал Фрисс, глядя в пустоту. – Построил печь, чтобы сжигать живых… Он не мог, это всё – лживые мороки! Гедимин никогда, никогда не убивал беззащитных, он же…

Не договорив, Речник застонал и крепче прижал к себе напуганного хеска. Тот вздрогнул всем телом и попытался зарыться головой в одежду Фрисса.

– Он бы не стал даже под угрозой смерти, – шептал Речник, не замечая ничего вокруг. – А я… Вайнегова Бездна! Я выстрелил в него… я ранил Гедимина, я стрелял в безоружного… целился в раненого, в беспомощного… Боги мои, что за проклятие…

– Мрра-ау! – взвыл Алсаг, колотя лапами по воздуху. – Пусть мёрртвые убирраются пррочь, я никогда не стану такой меррзостью! Пррочь, пррогнившие мерртвяки, уберрите от меня лапы!

– Та-а, илкор ан Ургул, – прошелестел Нецис, проводя по губам Речника и носу кота мокрой ладонью. Резкий запах незнакомых трав ударил в ноздри, Алсаг громко чихнул, Фрисс вытаращил глаза и выпустил кота.

– Река моя Праматерь! – Речник взглянул на Нециса, только сейчас осознав, что мороки развеялись, и он снова на стоянке посреди Великого Леса, и пахнет вокруг мокрым мхом и прелой листвой. – Ох ты… Нецис, это мы тебе спать не даём?

– Пустяки, Фрисс, – отмахнулся Некромант, подтаскивая поближе свой спальный кокон. – Вы звали на помощь – разве я мог не прийти?! Но всё же, илкор ан Кигээл, одна вещь мне очевидна. Пора нам завязывать со сном до заката…

Поутру все путники были угрюмы, молча жевали зачерствевшие припасы и украдкой смотрели друг на друга. Фрисс багровел от стыда и стискивал зубы, Алсаг не поднимал взгляда от миски, Нецис задумчиво копался во мху. Над путниками, тихо шелестя, разворачивались перистые листья Чокры, на ночь свернувшиеся клубком. С них свисали крепко приклеенные нити чьей-то икры. Одна не удержалась и упала на голову Некроманта. Нецис невозмутимо подобрал её, растёр икринки между пальцами и довольно хмыкнул.

– Некоторые рецепты норси поистине удивительны, – задумчиво сказал он. – Как-то мне довелось попробовать засоленную икру канзисы…

– Река моя Праматерь! А засоленные камни ты здесь не пробовал?! – не выдержал Фрисс. – Какой страшный голод должен тут быть, чтобы медузью икру потянули в рот?!

– И в тебе, Фрисс, есть нечто удивительное, – покачал головой Нецис. – К примеру, твоё отношение к некоторым видам пищи…

Флона переступила с лапы на лапу, рыкнула и потянулась к шевелящемуся листу Чокры. Лист тут же свернулся и юркнул в расщелину корня. Двухвостка обиженно взревела и громко затопала, разбрасывая вокруг обрывки мха.

– Пойду нарежу листьев, а то она не уймётся, – вздохнул Речник, прикидывая расстояние до ствола, из которого торчали перистые пучки. – Без меня друг друга не ешьте!

…Речник спрятал кошель с красками и внимательно посмотрел на разрисованную руку. Чёрные тонкие линии обхватили запястье, красные «лучи» протянулись меж пальцами, врастая в багровую дугу-полукруг. «Я верен долгу,» – читалось в чёрных и алых завитках, – «и надежда меня не покинула».

– Мерзкий морок! – досадливо поморщился Речник – увиденное ночью так и стояло перед глазами, заслоняя собой лес. – Кому только в голову такое пришло?! Так оговорить Гедимина, свалить на него такую вину… Он никогда не поднимал руку на беззащитных, он даже крыс щадил!

– Та-а… – Нецис посмотрел на него с затаённым беспокойством. – Видение невозможно без света, а в этом году сам свет отравлен. Солнечный змей будет очень рад, если самые прочные союзы разрушатся. Он знает, какие видения вытащить из мрака, чтобы разбудить злобу и страх. Не бойся, Фрисс. Снам Кровавого Солнца нельзя верить.

Двухвостка переступила с лапы на лапу и с решительным фырканьем потопала в заросли. Фрисс ухватился за шип – тюки с рублеными листьями заскользили вдруг по панцирю и чуть не улетели в мох. Приземистая вьющаяся «трава» захрустела, в разные стороны полетели обломки коры, в воздух поднялось облако древесной трухи. Панцирь Флоны заскрежетал о вывороченный корень Высокой Чокры, Двухвостка раздражённо дёрнула лапой, смяла раскидистый папоротник, принюхалась к раздавленным листьям и остановилась, сосредоточенно их жуя. Путники переглянулись.

– Когда же ты наешься?! – нахмурился Речник и громко стукнул палкой по краю панциря. Двухвостка смущённо фыркнула и побрела дальше, с трудом вытаскивая лапы из прелой листвы и переплетённых мхов. Из зарослей взвилась стая микрин и порскнула в разные стороны, врезаясь в кусты и подвернувшихся людей. Через десять шагов Флона остановилась, мотнула головой и испуганно заревела. Впереди не было и намёка на тропу – папоротники, мхи, лианы и вылезающие из земли корни сплелись воедино, в плотную чёрно-зелёную сеть.

– Та-а, илкор ан Сарк… Так мы далеко не уедем, – покачал головой Нецис, снимая с пояса тонкий и бесполезный на вид костяной нож.

– Нецис, сиди где сидишь. Я расчищу, – Фрисс с обречённым вздохом вынул из ножен мечи и посмотрел вниз, выискивая, куда можно встать. Флона перепахала слежавшиеся чёрные листья, они встали дыбом, и Речник не был уверен, что под ними твёрдая земля.

– Синхи кэи си-меннэль, – пробормотал Некромант, придерживая Речника за плечо. – Есть другой способ…

Он быстро, но осторожно провёл лезвием ножа по своему предплечью – обе кромки почернели от крови – поднял нож над шипами Двухвостки, остриём к лесу, и плавно взмахнул им справа налево. Фрисс тихо присвистнул – никто не притронулся к кустам, но они, рассечённые надвое, осыпались к лапам Флоны. Двухвостка настороженно фыркнула.

– Та-а, си-меннэль, – дёрнул плечом Некромант и взмахнул ножом сверху вниз, вычерчивая в воздухе два луча от одной вершины. Зелёная сеть распалась, впереди открылся широкий просвет. Флона с радостным рёвом прыгнула вперёд, едва не растеряв поклажу. Костяное лезвие окуталось мертвенным белесым светом.

– Синхи, – кивнул Нецис, не опуская нож. Невидимый, но очень длинный и острый клинок рассекал заросли на его пути, прокладывая тропу, и самые прочные корни рассыпались перед ним. Двухвостка топала по туннелю в чаще, подбирая на ходу то лист, то веточку, иногда что-то чавкало под её лапами, и панцирь начинал раскачиваться. Речник покачал головой.

– Вот это колдовство, – пробормотал он. – Совсем как тем летом… Нецис, а если ты устанешь, я с этим ножичком управлюсь?

– Ничего нет проще, – отозвался Некромант. – Вот, держи. Только не направляй ни на меня, ни на Флону… и себе ничего не отрежь – это лезвие куда острее твоего меча! Нам ещё повезло – попали сюда в засуху, при разливе Ньянзы тут не пробраться и вплавь…

…Костяной нож рассёк путаницу колючих лоз, натянутую меж Высокими Деревьями, Двухвостка сунулась в просвет и испуганно заревела – земля вдруг ушла из-под её передних лап. Фрисс кубарем перекатился к её хвосту, Флона попятилась, отползая от опасного края, и замерла, шумно дыша и мотая головой. Недоеденная лиана свисала из её пасти.

– Одно из русел Ньянзы, – бесстрастно пояснил Нецис, глядя вниз, в открывшийся внезапно овраг. – Очень неплохо, Фрисс. Мало кто находит Эртану с первого захода. Отсюда хорошо виден город – можешь посмотреть на башню Уджумбе. Вблизи её трудно увидеть целиком.

– Река моя Праматерь, – пробормотал Фрисс, перебираясь на середину панциря. Флона уже не падала, бояться было нечего, и Речник с изумлением смотрел вниз, на дно широкого оврага. Его склоны сплошь поросли папоротниками, корни Высоких Деревьев высовывались из земли, и мох свисал с них. Внизу непроходимой стеной поднимался мечелист, а в крохотных просветах-оконцах темнела вода, подёрнутая ряской. Что-то яркое всплыло в ближнем «окне» и замерло, вскинув над водой голову с разинутой жёлто-чёрной пастью. Воздух с оглушительным треском вспорола маленькая молния, в пасть упала сбитая на лету медуза, и молчаливый хищник тихо ушёл под воду.

– Если судить по этому руслу, воды в Ньянзе почти не осталось, – тихо заметил Нецис, выглядывая что-то на склонах. – Каменная облицовка ещё сохранилась, и мы могли бы спуститься, но вот переплывать русло, заросшее Х’тарр Кси…

– Храни меня Река, – покачал головой Фрисс. – Вода, должно быть, тёплая, раз они так расплодились…

Хищные растения высовывали змеиные головы из каждой лужицы – маленькие, едва ли длиннее локтя, но смертельно опасные. Флона смотрела на них, громко пыхтя, как будто силилась понять, еда это или враг.

– Здесь был пруд? – теперь и Фрисс разглядел серые базальтовые плиты, выщербленной чешуёй покрывшие каждый склон. Корни давно взломали их, а мох разъел, но камень ещё проступал из-под буйной зелени. Где-то справа от Двухвостки, за стеной деревьев, на краю оврага что-то негромко поскрипывало, и Речник как будто видел тени, скользящие по дну, и смутные груды камней внизу, под тенями.

– Скорее, речка, – ответил Некромант, пытающийся рассмотреть не то камни, не то тени. – Река Ньянза с притоками, озёрками, старицами и каналами. В дни дождей – озеро Ньянза. Плотины удерживали воду в каждой запруде, но сейчас они разбиты. Надеюсь, они хотя бы не подломятся под ногами, иначе в город только я и доберусь…

Он спрыгнул наземь и углубился в тростниковую чащу, жестом велев Речнику сидеть на месте. Тот кивнул и отвёл наконец взгляд от оврага.

По ту сторону Ньянзы бесконечный лес не обрывался, но заметно редел – и там, где сплетались его корни, проступали остовы каменных зданий. Фрисс видел под яркой листвой подобие разбитой на части крепостной стены, многогранные башни, поваленные, как срубленные деревья, ступени приземистых пирамид и неясное копошение в заросших «оврагах» улиц. Что-то белесое и красноватое поблескивало там, некоторые кусты как будто переползали с места на место, под паутиной лоз что-то вспыхивало холодной зеленью. Вдали, над месивом камня и живых ветвей, вровень с Высокими Деревьями поднялась бело-розовая башня. Изогнутые зубцы выступали из её стен, крыша терялась в низкой зелёной дымке, заменяющей здесь облака, рядом с зубцами из камня торчали пучки перистых листьев, а розовые стены словно опутывала зелёная паутина.

– Башня Уджумбе… – завороженно прошептал Фрисс и запрокинул голову, пытаясь разглядеть её вершину. – Надо же было так построить…

– Она старше города, – сказал Нецис, незаметно вернувшийся на панцирь. – Увы, вплотную к ней не подойти. Эртану слишком сильно разрушен, да и растения не дремали… Кажется, Фрисс, я нашёл тропу. Попробуем пробраться к плотине.

Двухвостка, прижимаясь к земле, протиснулась под дугой толстенного корня и вынырнула по ту сторону с призывным рёвом. Следом шмыгнул Алсаг, и Фрисс услышал его ошеломлённый вопль, а затем – гневное шипение. Речник кинулся следом, на ходу хватаясь за мечи, и вылетел из зарослей на краю оврага, споткнувшись о взъерошенного кота.

– Фррисс, там мерртвяк! Мрра-ау! – завопил хеск, пытаясь поднять упавшего Речника. Тот сел, хмуро глядя на овраг и то, что колыхалось над ним.

То, что издали казалось обломками плотины, ими и было – базальтовые глыбы, словно сплавленные воедино страшным жаром, сейчас утонули под илом и палой листвой и спрятались под ковром мха. Но из них торчали шевелящиеся «ветки», собранные из почерневших костей. Они силились сдвинуть глыбы, то смыкались, то расходились, а между ними слабо извивалась на гребне стены гигантская костяная многоножка. По дну оврага, утопая в тине, ползал полусгнивший и поросший папоротниками костяной голем – токатль, гигантский паук с узором из черепов на спине. Их глазницы ещё светились. Токатль пытался подняться по каменному склону, но лапы плохо ему подчинялись, и раз за разом он скатывался обратно и покрывался новыми слоями грязи и водорослей. Речник поёжился и убрал в ножны один из мечей, освобождая руку с серебряным кольцом.

– До нас не долезет, – буркнул он. – А вон та костяная штука…

Нахмурившись, он шагнул к краю оврага. Костяная змея, распластанная на плотине, трепыхалась, пытаясь поднять «голову» (или то был хвост?). Длины ей хватило бы – как раз от края до края, поверх каменных глыб и тёмной воды… Что-то сухо щёлкало на краю, и Речник, вытянув шею, рассмотрел костяную лапу с торчащими кверху зубцами. Она покачивалась в воздухе, пытаясь поймать что-то невидимое.

– Та-а… Что тут, Алсаг? Ты на колючку наступил? – из кустов, рассовывая по карманам листья и дохлых многоножек, выбрался Нецис. Без особого интереса взглянув на токатля, он повернулся к плотине и приглушённо охнул. Его глаза вспыхнули.

– Илкор ан Сарк! Вот это да… Как будто и года не прошло… Восхитительная сохранность, Фрисс. Ты только посмотри на это – словно в масле держали, а не в болотной жиже! Кость к кости, камешек к камешку…

Речник с недоумением проследил за взглядом Некроманта и пожал плечами – ничего хорошего в извивающемся внизу костяном чудище он не видел. Хорошо хоть, оно наверх не вползёт…

– Что же… – немного успокоившись, Некромант повернулся к спутникам. – Флону придётся оставить здесь, и пусть Алсаг за ней смотрит. Ночевать в Эртану не хочется, но пока неясно, выберемся ли мы до темноты… возьми припасы и спальный кокон.

Нецис закинул за спину одну из дорожных сумок и остановился на краю, поджидая Фрисса и с интересом глядя на костяную «лапу» под обрывом.

– Мрря?! – Алсаг растерянно посмотрел на Речника. – Фррисс, как же вы без меня?!

– Как-нибудь справимся, – вздохнул тот, развязывая тюк с солониной и подвешивая на ветку водяной шар. – Вот тебе еда и вода. Следи, чтобы Флона лишнего не ела. Не знаю, что надумал Нецис, но он в таких вещах разбирается…

Подойдя к Некроманту, Речник резко выдохнул – пока он отвлекался на кота, костяные чудища поладили между собой – и «змея» медленно, но верно поднималась над оврагом на почерневших «ветках» плотины. Зубчатая «лапа» со склона тянулась к ней, такая же на другом конце уже подхватила её «хвост» и притянула к берегу. Нецис спокойно следил за нежитью и время от времени одобрительно хмыкал.

– Пытаюсь вспомнить, как его звали, – с сожалением вздохнул он, когда Речник встал рядом. – Мало что знаю о Чёрных Нерси, и это весьма печально… Имарна Нор’чакаази, может быть, но для верности посмотреть бы клейма на сваях, а туда не спуститься. Будем считать, что это был он. Великолепный Мастер Праха, сам Ил-Хецар мог бы им гордиться…

– Река моя Праматерь, – услышав знакомое имя, Речник поёжился. – Ты об этом костяном чудище? Вспоминаешь, кто его сделал? Это, что, местный мост?!

Штыри на берегу наконец вошли в пазы «моста», и костяная конструкция замерла, вытянувшись над провалом. Плетёное полотно, почерневшее от воды и жары, поросшее белесым мхом и неприятно мерцающее зеленью, четыре локтя в ширину и острые шипы по краям… За спиной Фрисса сердито зашипел Алсаг, Флона грозно затопала и издала глухой рёв.

– Другой дороги нет, – Нецис косо посмотрел на Речника и протянул руку к мосту. – Я помню, Фрисс, что творения Ил-Хецара тебе были очень неприятны. Но и он, и Имарна Нор’чакаази создавали всё это не затем, чтобы тебя позлить. Та, хи-цаин ан Нээр’иси! А’ксатот са инха!

Мост вильнул в последний раз и застыл, обманчиво неподвижный и безопасный, только шипы вдоль края ещё сгибались и пощёлкивали суставами. Некромант шагнул на костяной настил и кивнул Речнику.

– А ведь двадцать два века никто не ходил по нему, – прошептал маг, когда Фрисс неохотно сделал несколько шагов по костям. – Не говоря уже о починке. Норси рады были бы, если бы все эти строения провалились в огненные недра. То, что им не удалось разломать… это были очень прочные сооружения, Фрисс. Гордость Чёрных Нерси.

Мост древнего Некроманта и впрямь не собирался ни рассыпаться под ногами, ни пожирать путников, и Фрисс мог спокойно смотреть по сторонам… вот только ничего радующего он там не видел.

Внизу, у противоположного склона, два токатля возились с каменными крышками, прикрывающими круглые проломы в стене. Оттащив камни в сторону, мертвяки замерли, не выпуская крышки из лап, и стояли рядом, чего-то ожидая. Из проломов вылетели потревоженные летучие мыши, заметались над оврагом, и из болота выплыли хищные растения, почуявшие добычу.

На той стороне, за мостом, начиналась широкая улица. Сейчас кусты разрослись вокруг, оставив узкий просвет, и по нему один за другим протискивались костяные големы-многоножки. На их спинах громоздились обломки гнилого дерева и вороха зелёных, только что срезанных побегов. Речник видел тускло поблескивающие стальные серпы – узкие изогнутые лезвия приделаны были к лапам големов, сейчас мертвяки прижимали их к спине, как будто боялись поломать или затупить.

Проползая по набережной Ньянзы, немёртвые чудища разделялись – кто-то спускался вниз, к огромным невнятным клубкам лоз, из которых торчали деревья, кто-то заворачивал к городу. Фрисс рассмотрел в чаще, опутавшей руины, каменные стены – сейчас корни и побеги разворотили плиты, но ещё можно было угадать ворота, и в них-то протискивались големы. На стенах высечены были какие-то знаки, но мох и листья скрывали их – Речник ничего не сумел прочесть.

– Как они слаженно бегают, – проворчал он, с опаской глядя на нежить. – Будто кто позвал их. Нецис, тут точно нет жителей? Каких-нибудь умертвий или прочей мертвечины? Или, может, норси обжили развалины?

– Норси и близко не подойдут, разве что под страхом смерти, – вздохнул Некромант. – Нежить – возможно… только я не слышал ни о ком из обитателей Эртану. Если тут кто и живёт, он сам к нам не полезет. При встрече, Фрисс, веди себя почтительно – этого хватит.

– Надеюсь, – поёжился Речник. – Подарков для нежити у меня нет. В тот раз хоть янтарь был…

Они дошли уже до выложенной базальтовыми плитами набережной, но Нецис не спешил покинуть мост – придерживая Фрисса за плечо, он следил за големами. Нежить, не обращая на пришельцев внимания, расходилась по своим делам. Речник присмотрелся к мертвякам и судорожно вздохнул – теперь и ему понятно было, что никакого хозяина у них давным-давно нет.

Эти костяные чудища были прочно сделаны, но когда-то их крепко потрепали, а время довершило разрушения. Они ещё двигались, но их кости держались слабо, прогнили и потрескались, мох покрыл их, а корни трав скрепили распадающиеся части. Красные и белесые чешуи брони раскололись и встали дыбом, да и осталось их немного. Некоторые големы разваливались на ходу, волочили лапы, другие передвигались рывками и то и дело валились на стену или в кусты. Один из них, проходя мимо Фрисса, покачнулся и развалился надвое. Передняя часть пошла дальше, ничего не замечая, задняя, судорожно дёргаясь, потащилась следом, удерживаясь только на корнях, вросших в кости.

– Когти Каимы… – покачал головой Нецис, глядя на нежить с нескрываемой жалостью. – Печальное зрелище, Фрисс… Та-а, к’инх ферот ину!

Он протянул руку к развалившему голему. Мертвяк – это был красноватый ицколотль, огромный скорпион с серпами на передних лапах и неприятного вида соплом на изогнутом хвосте – качнулся, приподнимая лапы и хвост, развернулся, волоча за собой обломки, и замер перед неподвижным Некромантом. Речник шагнул вперёд, выставив перед грудью руку с серебряным перстнем.

– Нецис, уйди! Ты, гора костей, – что тебе надо?! Иди в болото!

– Фрисс, тише, – Некромант легко отстранил его и дотронулся до бессильно висящей лапы голема. – Я сам его позвал. Прояви хотя бы каплю сострадания…

Речник ждал удара, но нежить стояла неподвижно, только глазницы её многочисленных черепов то вспыхивали, то гасли. То, что поддерживало в груде костей подобие жизни, точно так же разрушилось за века, как и сам замшелый скелет.

Нецис забрался на спину ицколотля, с интересом взглянул на отвалившиеся части – они болтались почти у земли, и Квайя мерцающими каплями стекала с них.

– Фрисс, залезай сюда, – похлопал он по костям. – Подержи вот эту кость – за середину, не прикасайся к краям. Я посмотрю, что можно восстановить…

– Нецис, – Речник остановился рядом с големом, но наверх не полез. – Оставь эту мертвечину, не трать силы. Даже если ты его починишь, он так и будет болтаться тут без цели и смысла… разве что протянет на сотню лет больше. А с собой мы это чучело не возьмём, даже не проси.

Он рассёк корни, на которых держались отвалившиеся кости. Обломки голема упали и раскатились по мостовой, теряя последние капли Квайи. Нецис каменным ножом отделил то, что ещё осталось, спрыгнул на землю и провёл ладонью по костям, подбирая ледяные искры. Ицколотль развернулся и побрёл дальше – он больше не падал набок, но стал на треть короче.

– Та-а, синхи, – покивал Некромант, стряхивая прах с ладоней. – Ты прав, Фрисс, я немного увлёкся.

Он посмотрел на развалины сквозь растопыренные пальцы, потом принюхался к вяло колышущемуся воздуху и покачал головой.

– Тут растёт много интересного, Фрисс, – задумчиво сказал он. – Гораздо больше, чем посадили здесь умышленно. И всё же тем, что нам нужно, тут не пахнет. Надо пройти к центру… Морихийки – не болотное растение, в овраге оно не выросло бы. Может, найдётся на городских огородах…

– Где же их искать? – Фрисс озадаченно смотрел на развалины. Из каждого камня торчали побеги, и некоторые из них шевелились, а в клетках полуразрушенных оград что-то шуршало и потрескивало, и наружу порой высовывались какие-то щупальца. Внизу послышался лязг – токатли снова закрывали проломы в склоне, и летучие мыши спешили вернуться в родные пещеры.

Нецис молча глядел на заросли, высматривая дорогу. Окраина Эртану была рассечена на небольшие огороженные квадраты – там за покосившимися, поглощёнными лесом базальтовыми стенами булькала вода, колыхались ветки и время от времени высовывались сквозь стены тонкие подвижные волоски. Там, где растения не заплели проходы, то и дело проползали костяные големы. Некромант усмотрел «свободный» переулок, шагнул к нему, но из-за ограды вытекло нечто, похожее на спутанный клубок волос, и повисло в проёме, раскачиваясь и помахивая щупальцами. К нему тут же устремилась большая костяная многоножка и замерла в проходе, что-то вытаскивая из-за стены подвижными костяными крючьями. Нецис покачал головой и отступил.

– Взгляни вон туда, Фрисс, – прошептал он, выставляя перед собой ладонь с растопыренными пальцами. – Неприметная канавка вдоль стен, узкие отверстия на расстоянии пяти шагов…

Речник с опаской взглянул на развалины сквозь пальцы Некроманта и вздрогнул – над каждой едва заметной скважиной колыхался мерцающий дымок.

– Охранные чары? – неуверенно спросил он, на всякий случай извлекая из ножен мечи.

– Маленькие хищные туманы… с незначительными усилениями, – едва заметно поморщился колдун. – Если вглядишься в почвенный слой под корнями вон тех широколистных лоз, то увидишь остатки их последней трапезы. Их хорошо присыпало перегноем, и корни сделали своё дело, но кое-что различить ещё можно.