Текст книги "Солнечный змей (СИ)"

Автор книги: . Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 60 страниц)

Со шкур, постеленных у самой дальней стены, поднялся светлокожий воин. Кесса изумлённо заморгала – он одет был не в меховую накидку, а в тёмно-зелёную кожаную броню с бронзовыми пластинами, и белый плащ укрывал его плечи.

– Всадник Изумруда! – потрясённо выдохнул Хагван. – Кесса, смотри, это же Всадник Изумруда!

Холодный взгляд южанина скользнул по нему, по Кессе и остановился на ушастой кошке. В прозрачно-серых глазах Цэрина мелькнуло удивление.

– Цэрин Санг направлен был к нам южным вождём, – сказал Аскаган, дождавшись, когда «изумрудник» подойдёт к нему. – Он рассказывал о славных и трудных делах своего народа. Он упоминал, и упоминал часто, что ищет людей, имеющих власть над мёртвым огнём. Я узнал от тебя, Яцек Сульга, и от Кытугьина Иланки, что Кесса Кегина – воин Великой Реки – одна из этих людей. Если я правильно понял тебя, Цэрин Санг, дело у тебя важное. Я прошу тебя, Кесса Кегина, поговорить с ним, и если ему возможно помочь – такую помощь оказать.

Повисло молчание. Солмики выжидающе смотрели на Кессу, и она медленно поднялась со шкуры. Ей было не по себе.

– Кесса, ты осторожнее с ним… – опасливо прошептал Хагван, дёрнув её за край накидки. Речница сделала шаг вперёд и склонила голову, Аскаган одобрительно кивнул и протянул руку к Цэрину.

– Ваак, Всадник Изумруда, – сказала Кесса, пытаясь скрыть смущение и растерянность. – Я Кесса Кегина, Чёрная Речница. Некромантии меня не обучали, но несколько заклятий я знаю, и если этого хватит, чтобы тебе помочь – скажи, что нужно сделать.

Она встретилась взглядом с «изумрудником» – и оцепенела, судорожно глотая воздух. Может, Цэрин и был ещё Всадником, но вскорости он просто обязан был стать Наблюдателем! Выпивать силы через глаза он, во всяком случае, уже научился. «Нуску Лучистый…» – жалобно мигнула Кесса, запоздало представляя себе выпуклую линзу, отражающую взгляд «изумрудника» ему же в лоб. Цэрин шумно выдохнул и качнул головой – удар достиг цели.

– Кегина? – резко переспросил Всадник, глядя Речнице в лицо – она почти чувствовала на коже его обжигающий взгляд. – У тебя не зелёные глаза, и лет тебе очень мало. Фриссгейн Кегин, Водяной Стрелок, – твой отец или муж?

Что-то недоброе почудилось Кессе в его словах, она попыталась усмехнуться, но усмешка получилась кривой.

– Фриссгейн Кегин – мой муж, – ответила Речница. – Ты знаешь его? В этом году ты с ним встречался?

– В списках Ордена есть описание, – ровным голосом отозвался «изумрудник». – Он знается с Некромантами так близко, что берёт их в дом… Жаль, он мог бы стать хорошим воином Ордена. Теперь же он лишён благосклонности Нуску – как и ты, Некромант-ученик. А вот ко мне Лучистый благосклонен – и он привёл меня к твоему укрытию. Ты пойдёшь со мной, Кесса Кегина, пособница Водяного Стрелка. Орден будет решать твою судьбу.

«Ай, Нуску и все боги мира! Он, кажется, не шутит…» – Кесса закусила губу, встревоженно глядя на «изумрудника». Он стоял в нескольких шагах от неё и за оружием не тянулся, но его рука со странно выгнутыми пальцами поднялась и остановилась у груди.

– Я никому не причинила вреда, Всадник Цэрин, – твёрдо сказала Речница, – и твой Орден не может ни в чём меня обвинить. Ничего дурного не сделал и Речник Фрисс. Я никуда с тобой не пойду.

– Фриссгейн – убийца и пособник убийцы, преступного чародея Нециса, – Цэрин недобро усмехнулся. – Ты немедленно должна была сообщить Наблюдателю Ордена о его делах. Раз ты не сделала этого, ты ответишь наравне с преступным Речником. Твоя участь будет менее печальной, если ты не заставишь меня тащить тебя волоком.

Жёлтая кошка, взлетев на плечо Кессы, громко зашипела и распушила хвост. Кесса сжала пальцы в кулаки.

– Фриссгейн – благородный Речник, и если он вынужден был защищаться – то виноват тот, кто напал! – почти выкрикнула она, не отводя взгляд. – Мне жаль, что погиб воин Ордена, и я не хочу, чтобы погиб ещё кто-то. Но я не признаю за собой вины – и я с тобой не пойду.

– Не с твоими познаниями в магии перечить Всаднику Изумруда, – скривился Цэрин, вскидывая руку. – Аарин-та-Макехс!

«Боги мои, боги… Это что же, мне теперь его убивать?!» – охнула про себя Кесса, распластываясь на полу. Жест «изумрудника» не сулил ей ничего хорошего – и она покатилась по шкурам, пропуская неведомую угрозу над собой. Койя с сердитым шипением взлетела в воздух – и камнем упала на пол, замотанная в сверкающую золотую паутину. Жар опалил Кессе плечо, она прикрыла лицо ладонью, судорожно вспоминая заклинания и ожидая второго удара. Но его не последовало.

– Хорош! – Речник Яцек стоял над Кессой, растянув над ней полупрозрачный подвижный купол. Но «изумруднику» было не до него – его, развернув к себе лицом, крепко держал за оба запястья Кытугьин, и на его меховой накидке виднелась выжженная прореха.

– Ты что решил?! Ты нападаешь на моих гостей под крышей Ильнайтота?! – цедил солмик сквозь зубы, сжимая руки Цэрина всё крепче. – Вождь Аскаган! Ты видел?!

– Пусти, жироед! – не своим голосом закричал «изумрудник», вырываясь из его цепкой хватки. – Препятствовать Ордену?!

Аскаган вскинул руку. Двое солмиков повисли на плечах Цэрина, не давая ему освободиться, третий осторожно сжал плечо Кытугьина.

– Койя! – Речница, вывернувшись из-под воздушного щита, подхватила на руки жёлтую кошку. Та шипела и махала лапами, и золотая паутина на её боках стремительно истончалась и рвалась.

– Вы целы? – Речник Яцек посмотрел в глаза Кессе, тронул Койю за загривок и кивнул сам себе. – «Изумрудники» как с цепи посрывались. Как вернёмся, скажу Астанену, чтобы дал им укорот!

– То, что я слышал – правильно? Он собирается убить тебя за то, что сделал твой муж? – голос Кытугьина дрожал. Солмик ощупывал прореху в одежде и морщился. Кесса охнула.

– Он… обычаи их Ордена очень странные, – пробормотала она. – Кытугьин, ты ранен?!

– Бок прижгло, – мотнул он головой. – Такие вот гости приходят в Ильнайтот… Воля Праматерей, но я о таких делах даже не слышал!

– Ильнайтот не слышал о таких делах, – хмуро посмотрел на него Аскаган и поднял руку, призывая к молчанию. Все солмики повернулись к нему. Цэрин Санг уже не дёргался – его держали четверо, пятый готовил ремни, чтобы связать его.

– Вы видели, что тут было? – громко спросил Аскаган. – Человек назвался тем, кому нужна помощь – и мы приняли его в своём доме и накормили его. Мы помогли ему в поисках – и что получилось? Он напал в нашем доме на наших гостей, обвиняя их в чужом преступлении. Цэрин Санг, ты хотел пролить чужую кровь в доме Ильнайтота? Ты хотел, чтобы о вожде Аскагане все говорили – в его доме убивают гостей?! В его доме даже его воины не могут отложить оружие?!

Кесса видела, что солмик дрожит от волнения. Она прижалась к Речнику Яцеку и смущённо опустила взгляд. Ей было очень неловко.

– Какие злые обычаи у этих людей, – покачала головой Аса, обнимая Кессу за плечи. – Правильно ты ответила ему! Знала бы я, что он пришёл убивать…

– Хоть с копьём ходи, – поморщился Кытугьин, приподнимая край накидки. На его боку расплылось красное пятно.

– Я прошу у тебя прощения, Кытугьин Иланка, – Аскаган тронул его плечо. – И у вас, воины Великой Реки. Всё это случилось не по моей воле. Этот южанин показал, что он не уважает тех, в чей дом явился. Я говорю вам, воины Ильнайтота, – ему следует вернуться на юг, и отныне в Ильнайтот он войдёт связанным или же мёртвым. Пусть к полудню подготовят повозку и припасы. Если на юге позволяют так поступать – пусть он там и живёт.

– Ты совершаешь большую ошибку, вождь Аскаган, – опомнился наконец Цэрин, и его глаза снова сверкнули сталью. – Тебе следовало бы искать расположения Ордена. Вы все стоите на пороге ледяного мрака – и вы помогаете омерзительному Некроманту, его пособнику?!

– Ты, видно, долго смотрел на лёд – и холод проник в твою голову, – нахмурился правитель Ильнайтота. – Каждый видит, что никто здесь не пособник Хелигнэй. Ты не понимаешь, что говоришь, а кого-то обидят твои слова. Иди к себе. Никто не навредит тебе, но в полдень ты покинешь Ильнайтот.

– А на рассвете уедем мы, – еле слышно сказал Хагван, дыша Кессе в ухо. – Каримас милосердный! До той поры – не встретить бы этого Всадника в узком коридоре…

– Не бойся, ты не Некромант, – вздохнула Кесса.

– А кто их знает, кто им Некромант, – скривился олданец. – Что-то мне кажется, они тебя от Фрисса не отличают.

«Пусть бы они все погнались за мной и пропали во льдах!» – Кесса на мгновение зажмурилась. «Пусть никто из них не найдёт Речника Фрисса, никто не помешает ему в пути…»

Глава 15. Синяя соль

Широкие террасы, прорезанные в каменистом склоне, огромными ступенями поднимались от пристани к желтовато-белесым надвратным башням Вачокози. По обочине дороги, истоптанной в пыль тысячами ног и лап, пробивалась из галечной россыпи жёсткая степная трава. Флона, взмахнув хвостами, сунула морду в пожелтевший куст и захрустела.

– Нецис, эта трава не ядовитая? – забеспокоился Фрисс, наматывая на руку поводья.

– Нет, просто невкусная, – вяло покачал головой Некромант. Он сидел на панцире, низко наклонив голову, и тяжело дышал, – бурное море доконало его, и с парома Фрисс нёс его на руках, только сейчас маг начал приходить в себя.

– Фррисс, – Алсаг ткнулся носом в плечо Речника, – смотрри, вон в том шатрре прродают уланзи…

Его усы трепетали, и кот так и норовил повернуться к разукрашенному, но сильно запылившемуся шатру. У входа на ветру болталась лёгкая фляга из высушенного плода Кими. Близился полдень, и под навесом у шатра уже расселись на циновках жители и гости-островитяне, передавая по кругу наполненные чаши. Кисловатый запах местного пойла висел в воздухе.

– Не сейчас, Алсаг, – нахмурился Речник. – Сделай вид, что ты Фагита…

– Мрряу, – обиженно сощурился огромный кот.

– Едем, – Нецис выпрямился, посмотрел на опустевшую пристань и постучал по панцирю Флоны. – Солнце высоко, в полдень нам лучше уйти в тень.

Приземистый, серый от пыли город широко раскинулся вдоль обрывистого берега. Среди прилепившихся друг к другу круглобоких хижин из травы и глины кое-где виднелись остатки крепостных стен и шестигранных башен, сложенных аккуратно и на совесть. В них кто-то жил – Фрисс видел завесы в бойницах и дверных проёмах. В стене, как видно, не было уже надобности – если бы кто-то надумал напасть на Вачокози, он навсегда завяз бы в лабиринте глинобитных оград, стен, лиственных навесов…

Речник встал на панцирь Двухвостки и огляделся. Увидел невысокие, почти до голых стволов ободранные пальмы, крохотные огороды и загоны для ящеров, притихший рынок – и высокие каменные стены круглой башни. К башне лепились дома поменьше, также выстроенные из белесого местного камня. Над ними трепетали узкие синевато-серые знамёна.

Ветер не стихал ни на миг, но он не в силах был пригнать на иссохшее побережье облака, – солнце беспощадно жгло улицы, и малочисленные прохожие прижимались к стенам, забиваясь в тень навесов. Фрисс утёр со лба пот и покосился на Нециса. Маг смотрел на белое небо и хмурился.

– Красный венец, – прошептал Некромант, оглянувшись на Речника. – Кровавое Солнце прямо над нами. Местные жители очень умны, Фрисс. В полдень они по улицам не бегают.

Прямых путей здесь не было, и сами южане-йонгелы путались в переулках Вачокози. Фрисс спрашивал дорогу четырежды, прежде чем увидел впереди две большие хижины, соединённые в одну, и пустую флягу, подвешенную над дверью. Одна из стен постоялого двора была некогда куском крепостной стены, вытянувшейся вдоль обрыва. Пролом в ней выводил наружу, на террасу над берегом, прикрытую широким навесом из пальмовых листьев. Эта терраса и была общим залом, и циновки, постеленные прямо на сухую землю, отнюдь не пустовали, но Нецис нашёл-таки место – и для себя, и для Алсага, и для Фрисса, замешкавшегося в загоне – он искал, куда привязать Двухвостку, чтобы она не придавила ящеров-куманов. Здоровенные полосатые ящерицы сердито разевали пасти друг на друга – по жаре на них напала неестественная бодрость, и Речник опасался даже, что они искусают Флону – или она кого-нибудь загрызёт.

– Ничего плохого, путник. Куманы до крови не дерутся, – утешил Фрисса сторож. Речник с завистью смотрел на его белую накидку, наброшенную на голые плечи, и босые ноги. И сам Фрисс, едва добравшись до циновки, с наслаждением стянул сапоги и сбросил тяжёлую жаркую броню. Нецис покачал головой.

– А тебе не жарко? – тихо спросил Речник, разглядывая тёмно-серые, истрёпанные на вид одеяния колдуна. Морок спрятал костяные щитки и наплечники-черепа, кольчуга вновь прикинулась рубахой, но переодеться в белое маг не решился.

– Я привык, Фрисс, – отозвался Некромант и поднял чашу. – Да не оставят нас боги…

Алсаг урчал на краю циновки, уткнувшись мордой в большую миску. Фрисс нахмурился и выразительно посмотрел на Нециса. Тот пожал плечами.

– Задерживаться тут незачем, – негромко сказал маг, вычерчивая что-то в пыли. – Но и нам, и Флоне нужна еда, и к тому же, Фрисс, тут нужно очень хорошо запасаться водой. Колодцы есть не везде, а время дождей давно миновало.

– Как минует полдень, загляну на рынок, – сказал Речник, подсчитывая в уме, сколько и чего нужно купить. Флона всю дорогу только и делала, что жевала – её на море не укачивало, и челюсти её не останавливались ни на мгновение. Все листья, нарезанные Фриссом и Нецисом на Коуцате, кончились к середине пути, и дальше Флоне доставались только водоросли. Фрисс боялся, что во всём Вачокози не хватит деревьев, чтобы её прокормить. Нецис только усмехался – местные пастбища кормили тысячу куманов и сотню анкехьо, а по жаре все ящеры прожорливы…

– Не забудь про соль, – Некромант махнул рукой в сторону моря. – Тут, у солеварен, она недорога.

Речник кивнул и подошёл к ограде на краю обрыва. Шум моря долетал и до высокой террасы, но мало что видно было с циновки, а Фриссу хотелось взглянуть на солеварни.

Весь берег был перед ним, как на ладони, – стёсанные обрывы, известняковые осыпи и цепочка мелководных луж на краю моря. Соляные пруды, выдолбленные в камне, наполняла густеющая полупрозрачная жижа. Вода, вздыхая, захлёстывала их и медленно отступала, едва потревожив испаряющийся раствор. На желтоватых бортиках белела соляная корка. Пруды тянулись вдоль всего обрыва, и малые промежутки между ними отмечены были отяжелевшими от солёных брызг узкими флагами. К самому обрыву, как бы стремясь вжаться в стену, лепились грубо сложенные каменные строения, и невысокие трубы поднимались над ними. Широкие глиняные желоба, белые от соли, вели от зданий к морю. «Варницы,» – усмехнулся Речник. Облик этих зданий был ему знаком по Островам – там, где Река не успевала разбавить солёную воду, хелы построили пару варниц и вырыли запруды, и оттуда уэкины везли на север мешки с солью – и для Реки, и для её соседей.

– Дыма не видно, – заметил вполголоса Нецис, и Речник вздрогнул – он не заметил, как Некромант подошёл. Он оглянулся – Алсаг уже задремал, привалившись щекой к опустевшей чаше, и даже йонгелы перестали глазеть на слишком бледнокожих чужеземцев…

– Печи не горят, – сказал Некромант и покосился на Речника – слышит ли он? Фрисс пожал плечами.

– Кто будет жечь дрова в такую жару?! Солнце без лишнего дыма выпарит воду, – отмахнулся он. – Варницы топят, когда солнце за тучами.

Никого не было на берегу, солнце захватило его, и вязкая влага в каменных «чашах» едва ли не дымилась от жара. Соль застывала, выходя из-под тонкого слоя воды, те пруды, что были дальше всего от моря, уже пересохли и побелели. Речник думал, глядя на соляную россыпь, не запастись ли сразу на всю зиму, потом бросил взгляд на солнце – и горько усмехнулся. Зимы не будет, а будет – так они с Нецисом точно её не увидят.

– Фрисс, посмотри на соляную корку, – прошептал Некромант и вцепился бледными пальцами в ограду. – Посмотри на воду там, где она прозрачна. Видишь?

Речник мигнул.

– Плёнка, – неуверенно сказал он. – Какая-то водяная муть. Обычное дело – в береговой соли всегда полно песка и прочей дряни. Ничего страшного, Нецис. Ты же не ждал, что йонгелы процедят всё море сквозь пух?

Некромант посмотрел на него в упор, и усмешка Фрисса увяла.

– Вон на тех комьях соли видно лучше, – прошептал Нецис. – Их цвет…

Речник вгляделся и снова мигнул – солнце било по глазам… но и так было видно, что белоснежная корка будто усеяна мельчайшими синими точками. Синевой отливала и муть на ленивых прибрежных волнах – будто в море сыпнули тёмно-синей краски, а размешать забыли.

– То же, что на островах, – кивнул Фрисс. – Сапфировая пыль?

Кто-то из сидящих неподалёку южан вздрогнул и недобро посмотрел на чужаков.

– Её всегда было много в Зелёном Море, – покачал головой Некромант, – каждое лето вода там синеет. Но вот о Море Лилий я такого не слышал. Здесь ближе океан, вода холоднее, а эта пакость любит жару.

– То-то ей сейчас хорошо, – хмыкнул Речник. – А чем она тебе не угодила?

В проломе бывшей крепостной стены громко и нестройно затрещали тростниковые трещотки. Фрисс дёрнулся, но Некромант сжал его руку и кивнул на циновку. Между рассевшимися на земле гостями пробирались служители. Один из них нёс огромное блюдо в руках и второе такое же – на голове, другой склонялся над подстилками и расставлял на них чашки с едой. Учуяв что-то, Алсаг встрепенулся и подобрал лапы, но тут же зарычал – служитель уволок у него из-под носа опустевшую миску.

– Будет с тебя, – шепнул Речник, запустив пальцы в песчаный мех. Кот фыркнул.

– Айш! – усмехнулся Нецис, заглянув в большую чашу. В неё налита была густая зеленовато-жёлтая жижа, а в этом горячем месиве плавали кругляши размером с полкулака и обрывки тёмно-красных листьев Тулаци. На край чаши служители бросили стопку тонких лепёшек. Алсаг сунул нос в еду и отпрянул.

– Подожди, остынет, – Речник отстранил кота и, оторвав клок лепёшки, обмакнул его в жижу. От неё слабо пахло рыбой и разваренной луковицей Хелтори.

– Ум-м… Не то вирча, не то цакунва, – пробормотал с набитым ртом Фрисс. – Как это здесь называют?

– Сурва, – ответил Некромант, вылавливая из жижи клёцки и дуя на обожжённые пальцы. Речник огляделся – ложек не было ни у кого. Не придумали их здесь, что ли?..

Фрисс поймал клёцку, слегка надеясь, что внутри окажется мясо или хотя бы рыба, но нет – это было тесто с пряностями и ничего больше.

– Зачем дерржать куманов, если их не есть? – шевельнул хвостом разочарованный Алсаг. – Фррисс, я на таком коррме далеко не уеду…

– Не бойся, найдём тебе мясо, – Речник потрепал его по загривку чистой рукой. – Нецис, погоди есть. В этом вареве соли маловато. Чудно – нигде не видел, чтобы соль отдельно стояла, а в еде её не было!

Он сунул руку в маленькую деревянную плошку. Соль туда, вернее всего, насыпали прямо из груды у солеварни, не утруждая себя измельчением, и она лежала комками, ощетинившись кристаллами, как кварцевая россыпь. И вся муть, пригнанная к берегу волнами, была в ней – и зелёная, и синяя, и чёрная…

Сыпануть соли в чашу Речник не успел – Нецис ударил его по руке, белая пыль разлетелась по полу. С соседней циновки привстали спокойные до того йонгелы, их глаза, необычайно яркие на тёмных, почти чёрных лицах, встревоженно сверкали.

– Что… – начал было Фрисс, потирая ушибленное запястье. Один из йонгелов взял его за плечо и отвёл руку подальше от плошки с солью, сам зачерпнул немного и, оторвав клок горячей лепёшки, бросил на него щепотку.

– Куфиша! – резко, будто сплёвывая, сказал он. – То, что не едят. Куфиша! Не ложить ты…

Он растерянно огляделся – хельский язык был знаком ему плохо, и известные слова внезапно закончились. А Фриссу некогда было объяснять, что по-йонгельски он понимает: Речник таращил глаза на лепёшку. Белые кристаллы дымились в горячем пару, на глазах синея и обретая прозрачность. Таких красивых камней Фрисс ещё не видел…

– Куфиша, яд, – кивнул йонгелу Нецис. – Мой друг из счастливой земли, где не видели синей соли. А я смотрю на залив и не верю своим глазам. Давно пыль приплыла сюда?

– Вторая неделя, – вздрогнув, ответил южанин и тоже вытаращил глаза, только не на соль, а на колдуна. – У тебя серебряная кожа. Ты не болен?

– Ты добр, но помощь мне не нужна, – покачал головой Некромант. – Не о чем тревожиться.

– Ты лучше знаешь, странник, – слегка нахмурился йонгел и неохотно вернулся к товарищам, то и дело оглядываясь на чужеземцев. Другие южане тоже глазели на пришельцев, но постепенно тревожная тишина сменилась ровным гулом болтовни.

– Что это, Нецис? – прошептал Речник, с опаской глядя на тёмно-синие кристаллы. – Что такое «куфиша»?

– Сапфировая пыль смешалась с солью в прудах, – вздохнул Некромант, слизывая кристаллы – не посиневшие, белые – с пальцев. – Сама по себе она не опасна, но огонь выжигает из неё яд. Вот такой крупицы хватило бы тебе, Фрисс, чтобы вернуться в долину Кванда без пропуска и без препятствий.

– Река моя Праматерь, – вздрогнул Речник, вытирая руку. – Зачем же эту отраву на стол ставят? И… Нецис, выплюнь!

– Кх-х… – Некромант схватился за горло – Фриссгейн слишком крепко встряхнул его за шиворот. – Не убивай меня, Фрисс. Та-а… Куфиша не страшна, пока холодна или едва тепла. Можешь подождать, пока айш остынет, и посолить его, можешь сыпать на язык, а еду класть, немного погодя. Но следи, чтобы куфиша не стала горячей. Соль нужна, так или иначе…

Фрисс с опаской высыпал щепотку на язык. Соль на вкус была обычной, разве что горчила чуть больше, чем всегда. Некромант, подобрав синие кристаллы, ссыпал их в маленький пузырёк и спрятал в суму.

– Значит, нормальной соли в Вачокози уже не осталось, – тихо размышлял вслух Нецис, вытирая лепёшкой со дна остатки сурвы. – Дни жаркие, пруды не пустеют ни на миг. Отсюда её увозят сотнями мешков… и если сапфировая пыль испачкала всё побережье, то нормальной соли, Фрисс, мы не найдём и на восточной границе. Это не страшно, просто не забывай – куфиша не должна касаться огня…

– Я-то не забуду, – Речник стремительно мрачнел. – Но ведь эта дрянь и до Реки доплывёт…

– Если Дельта прогреется, может и доплыть, – кивнул Некромант. – Пресная вода ей не по вкусу, но у самых дальних Островов её ничто не испугает. Надеюсь, там знают, чего нельзя делать с куфишей – и предупредят жителей.

– Прокляни меня Река, – выдохнул Фрисс, с тоской глядя на белесое небо. – Солнечный змей даже соль испоганил. Придётся есть отраву. Флоне от неё плохо не станет?

– В брюхе Двухвостки нет огня, – усмехнулся Нецис. – И еду для неё не варят. Выживет.

– Нецис, – Алсаг осторожно положил лапу ему на ногу, – а в уланзи никакая дррянь не завелась? Можно мне ещё чашу?..

…Деревья Мгази раскинули над базарной площадью широкие листья, но тщетно Речник надеялся на их тень – чем выше поднималось солнце, тем прозрачнее она становилась. Он хлопнул Флону по носу – она уже начала объедать соседний шатёр – и свалил на её спину последний ворох пальмовых листьев. Вязанки изжелта-зелёной травы и рубленой листвы громоздились на панцире, не оставляя места для седоков. Где-то под ними спрятались припасы для Фрисса, Нециса и Алсага – твёрдое, как камень, сушёное мясо, лепёшки, крупяное варево – подобие икенура – для кота и большой мех с уланзи.

– Дался тебе этот сироп, – шепнул Речник, хлопнув кота по загривку. – У меня от него язык к зубам прилип.

– Так ты, Фррисс, свою долю мне отдаёшь? – проурчал хеск и потёрся боком о бедро Речника. – Недуррно…

– Вот и соль, – Нецис вынырнул из-за шатра, положил поверх листьев большой узел и сел рядом. – Ты про воду не забыл?

– С вечера ещё лежит под крышей, – махнул рукой Фрисс. – Лишь бы Флона увезла весь этот стог! Поедем, как поселенцы с сенокоса…

– Опять Флона ест чужой дом, – вздохнул Некромант, накрывая нос Двухвостки холодной ладонью. – Поехали, Фрисс, а то не расплатимся.

Из-за шатров послышались гортанные вопли, жители привычно, без особого страха, расступились, и с площади вылетели, едва касаясь земли, две здоровенные бескрылые птицы. Пластины из грубой кожи – прочная броня – брякали на ходу, колотясь друг о друга, птицы крутили головами на бегу, глядя на людей голодными взглядами. На их спинах, сжимая в руках копья, пытались удержаться двое тёмнолицых стражников. На миг один из них встретился взглядом с Речником – и натянул поводья, намереваясь подъехать к чужестранцам. Птица сердито закричала, второй стражник на бегу огрел её древком копья, и оба воина исчезли за углом. Вдали, в той стороне, где высилась круглостенная башня, послышался грозный рёв, гигантская тень распластала крылья над городом и скрылась.

– Вот это дракон, – выдохнул Речник, зачарованно глядя в небо. Многоцветные блики сверкающей брони ещё отражались в нём, скользили по запылившимся травяным крышам и обмазанным глиной стенам. Алсаг сел, подвернув хвост, и следил, как они гаснут, забыв и о мехе с брагой, и о толчее и сутолоке вокруг.

– Хэ! Нецис, ты чего? – Фрисс потёр ушибленный бок. Некромант убрал локоть и кивнул куда-то в сторону.

– «Изумрудники», – тихо сказал он. – Трое или четверо, на птицах.

– Уходим, – кивнул Речник, подбирая поводья. Флона согласно фыркнула.

В каморку свет сочился сквозь щели в крыше, и было там прохладно, но темно. Речник снял колпачок с фонаря-церита и развязал узел с солью, пристально вглядываясь в россыпь сероватых комков. Так и есть – тёмно-синие, почти чёрные точки рассыпаны были среди кристаллов, и соль горчила.

– Река моя Праматерь, – тяжело вздохнул Фрисс.

Полдень застал его на затенённой террасе над морем, на краю обрыва, угрюмо рассматривающим синюю муть на мелководье, не дымящие более трубы солеварен и припорошенные тёмной пылью соляные груды. Невзирая на жаркий час, кто-то уже бродил по краям высохших прудов, ломал окаменевшую корку и сгребал в короба. И лица, и спины сборщиков скрыты были под длинными, когда-то белыми накидками.

– Говоришь, отсюда, с побережья, соль развозят по всему востоку? – Речник устроился на циновке, взял в руки чашу – в ней была вода с тополёвым мёдом – но до рта не донёс. Мысли его были далеко отсюда.

– Так рассказывают, – пожал плечами Некромант. – Мы, Илриэйя Нэйни, покупаем соль в Нерси’ате – и ближе, и дешевле.

Отвечал он неохотно и не слишком понимал, отчего Речника так волнует соляная торговля.

– В Нерси’ате? Там же Зелёное Море! – насторожился Фрисс. – Там вода синеет каждое лето. Что же, мы в Нерси’ате – и вы в Нэйне – каждый день ели яд?!

– Постой, Фрисс, – Нецис поднял руку, глядя на Речника почти с испугом. – Нерси никому не стали бы продавать яд под видом еды. Там всегда протравливают рассол ещё до того, как он выпарится, и отцеживают лишнюю муть. Всё, что едят Нерси, съедобно.

– Протравливают… – протянул Фрисс, глядя на россыпь комковатой соли в маленькой плошке. – Чем? Тамошними зельями? Ты бы смог такое приготовить?

– Обычной Квайей, – пожал плечами Некромант. – Фрисс, мне жаль, что куфиша так тебя встревожила. Когда мы отойдём в безлюдное место, я протравлю ту соль, что мы купили, и яда в ней не будет. Здесь, на виду, нам лучше к магии не прибегать – особенно мне.

– Так ты можешь даже сухую соль исправить?! – Речник крепко схватил мага за руку – тот даже вздрогнул. – И вот всё это, что свалено под обрывом, и рассол в прудах, и воду на побережье… Тебе хватит сил, чтобы всё это выжечь? И Квайя утечёт, не останется в соли?

– Квайя с соли стекает, как вода с утиного пера, – Нецис попытался разжать пальцы Речника. – Но слова твои, Фрисс, для меня темны. Тебя что-то очень сильно встревожило, но я не могу понять…

– Здесь вместо еды добывают отраву, – тихо сказал Речник, выпустив руку Некроманта, – и везут её туда, где её не распознают. Хорошо, если никто не умрёт от куфиши… Если можно хоть немного это исправить, Нецис, то я прошу тебя – помоги. Я найду, кто правит тут, кто хозяин варниц, кто продаёт соль. Пусть он соберёт её, а ты протравишь её Квайей. Так хоть ненадолго прекратится поток отравы. А если ты можешь создать то, что будет излучать Квайю, когда мы отсюда уйдём…

Он замолчал. Некромант молча смотрел на него, и прозрачно-серые глаза ничего не выражали.

– Мы скрываемся, Фрисс, – он поднёс ладонь к груди. – Идём незаметно. Здесь много людей Ордена, здесь их любят и им помогают. Ты хочешь, чтобы я вышел к ним и сам связал себе руки?

Речник мигнул.

– Верно, – тихо сказал он. – Я не подумал. Ты уверен, что…

– Я знаю Мецету, – кивнул Нецис. – Ты очень добр, и долг велит тебе помогать жителям, – но не сейчас, Фрисс, только не сейчас…

– Так и быть, – нахмурился Речник. – Если жители Мецеты сами себе враги… И всё же, Нецис, надо исправить хотя бы то, что исправляется. Ночи тут тёмные, а мы умеем скрываться. Если выжечь яд хотя бы из того, что вечером будет лежать в прудах и за стенами варниц…

– Фррисс, – Алсаг положил лапу ему на ногу.

– Кот, хватит пить, – отмахнулся Речник. – Нецис, они же каждый день едят отраву…

– Мрря! – хеск хлопнул лапой по ноге Некроманта. Хвост его тревожно вздрагивал.

– Что такое? – Нецис посмотрел туда же, куда и кот. Чья-то спина в кожаной броне скрывалась за дверной завесой – человек вышел с террасы. Некромант сжал пальцы в кулак.

– Всадник, – прошептал он. – И я его не замечал… Что он слышал, и кого он видел?!

Фрисс нахмурился. В полумраке дверного проёма не разглядишь цвет брони, а плаща у воина не было. Но если это и впрямь «изумрудник»…

– Всадник так просто не ушёл бы, – хмыкнул он. – И зелёную броню мы бы углядели. Ничего странного в нас нет, Нецис. Мы – обычные путники.

Некромант обвёл взглядом тёмные, почти чёрные лица южан, посмотрел на свою серебристо-белую руку и усмехнулся.

– Да, Фрисс, мы – самые обычные путники. Тут таких сотни, – кивнул он. – Значит, зов долга тебе не побороть… Ну что же, ночью у варниц делать нечего, и бродить там некому. Я выйду туда с тобой, Фрисс. Пусть тревога тебя оставит.

…Ночь нахлынула с востока, затопив приземистый город и островки каменных башен. Мрак струился по улицам тёмными реками, и жители, настороженно оглядываясь, пробирались к своим домам. Где-то вдали взрыкивали во сне куманы – за день солнце разгорячило их кровь, и ящерам никак было не успокоиться. За стеной постоялого двора фыркала и хрустела сухими листьями Двухвостка. Фрисс навестил её на закате – она лежала на брюхе, растопырив шипы панциря, и глухо рычала на резвящихся куманов. Речник погладил её по макушке.

– Фррисс, возврращайся побыстррее, – проурчал песчаный кот, растягиваясь на циновке. – Вы вдвоём с Нецисом там упрравитесь, мне с вами не идти?

– Спи спокойно, Алсаг, – покачал головой Фриссгейн. – Мы ненадолго. Спустимся – и обратно. Тут в темноте не разбежишься.