Текст книги "Солнечный змей (СИ)"

Автор книги: . Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 60 страниц)

– Как ты сегодня, Кесса? – шёпотом спросил он, глядя на Речницу. Она уже не казалась такой бледной, как утром, но дышала тяжело.

– Может, тебе на крыльцо выйти? Душно в этой зале… а от Домейда кому угодно плохо станет! – поморщился Речник. – Как же Силитнэн его к разговору с тобой допустил… он же и из альнкита всю энергию выпьет и не подавится!

– Тс-с… всё хорошо, Фрисс. Слушай, что скажет Король… – прошептала Кесса, сжимая его ладонь. Речники повернулись к столу правителей – но Астанен уже замолчал, и Нецис покачал головой на его вопрос.

– Коатлан… Да, Ти-Нау и Нерси рассказывают эту легенду немного по-разному. Она слишком старая, чтобы остаться неизменной. В самом деле, йиннэн остановили солнце на небе и два дня не давали ему взойти… и в самом деле несколько смелых воинов прорвались к сплетению щупальцев Тзангола, не прикрытому бронёй, и поразили его. У них не было иного оружия, кроме каменного, и никто из них не выжил. Но раны заставили Тзангола свернуться в клубок и окаменеть на много веков. Нерси думают, что дело в алхимии… На Коатлане всегда умели готовить зелья, и какое-то из них смогло пропитать камень ядом, смертельным даже для солнечного змея.

– Отравить бога?! – Силитнэн покачал головой. – Почти уверен я, что рецепт этого полезного вещества не сохранился…

– Тзанголу, как существу Лучей и Огня, сильнее всего противна Квайя, Огонь Мертвецов, – медленно произнёс Альрикс. – Она в его крови стала бы страшнейшим из ядов. Но как им удалось создать такой сгусток Квайи, который не сгорел за тысячу шагов от Тзангола… даже морион взорвётся, не дойдя до его щупальцев!

– И морион, и королевский оникс, и любая кость, – кивнул Нецис. – Но коатланцам удалось создать что-то, что выдержало и сработало. Я – очень скверный алхимик, эта наука никогда мне не давалась. Может, тебе, Альрикс, слово «морихийки» скажет больше?

Правитель Нэйна вздрогнул и растерянно посмотрел сначала на Нециса, потом на Астанена. Йудан облокотился на стол и обратился в слух. Фрисс укоризненно взглянул на Нециса – сколько можно врать?! – но промолчал.

– Морихийки, лилия-камнеломка? Да, есть такое растение… Правда, если верить книгам, в последний раз кто-то имел с ним дело двадцать два века назад, ещё до того, как Нерси потеряли Крайний Юг, – Альрикс по крупицам выуживал воспоминания, и видно было, что хранятся они на самом дне памяти. – Крайне ядовитый реагент, один из самых опасных. Применялся для сильнейших боевых зелий… из тех, что не только убивают тысячу воинов, но и поднимают их как нежить. Такое не применяется с тех пор, как Нерси воевали с Ти-Нау, и нужды в этом нет.

– Совсем как в тех легендах, помнишь… – прошептала Кесса, прижимаясь к Речнику.

«Хвала богам, мы год назад такого не увидели,» – подумал Фрисс, отгоняя видения войны с нежитью. Несколько Речников тогда, по слухам, поднялись как нежить после гибели – Квайя, растёкшаяся с разрушенных скелетов и костяных големов, пропитала тела. Некромантам это не сильно помогло, осквернённые трупы упокоили и сожгли…

– Растение, которым может отравиться бог солнца? – Канфен хмыкнул, но взгляд его был серьёзным. – Астанен, оба они говорят правду. И это самое странное.

– Никто из нас не был тогда на Коатлане, – вздохнул правитель. – Никто не выходил с каменным ножом против солнечного змея. Мне тоже кажется, что и Альрикс, и Нецис говорят правду. И что растение «морихийки» существует… и неплохо было бы его раздобыть.

– Король Астанен, если ты так думаешь, то глаза тебя подводят, – хмуро отозвался Домейд. – Да не обидят тебя мои слова – но тот, кто верит Нецису Изгнанному, просто безумен.

– Возможно, ты прав, Домейд, – покачал головой Астанен. – Возможно, это лживая надежда. Как и тогда, в год Волны, когда один из нас отправился в смертельный поход по смутным легендам и неверной карте. А потом вернулся – и Волна рассыпалась пеплом. Нецис, Альрикс, Силитнэн… всё, что вы знаете об оружии против Тзангола, да будет сказано тут!

====== Часть 2 ======

Глава 03. Южный путь

В Подвале Ракушек, как всегда, было тихо и прохладно. Толстая дверь спасала от горячего ветра со двора и запаха гари из драконьих загонов. Фрисс снял шлем и утёр пот со лба – с самого утра Речник не знал покоя, и пусть спина у него уже не болела, а ноги не подкашивались, но утомился он сильно. За ним в дверь протиснулся взъерошенный Алсаг, но сердитый оклик Речника Кестота выгнал кота обратно во двор. Кестот Ойя помахал рукой Фриссу, перехватил поводья Алсага поближе к его шее и уволок недовольного хеска к драконьему двору. Дверь захлопнулась.

Мирни Форра, бессменный казначей Астанена – никто уже не помнил, когда Мирни поселился в Подвале Ракушек, никто не знал, сколько ему лет, и никто не сомневался, что будет он казначеем и при следующих Королях – смерил Фрисса хмурым взглядом, на миг остановился на новеньком шлеме, украшенном серым осколком гематита, покачал головой и высыпал на стол пригоршню полосатых семян-монет.

– Только не рассказывай ничего, Фриссгейн, – буркнул он. – Если мне суждено сгореть заживо, пусть это будет обычный пожар. В крайнем случае, меткий драконий плевок. Но слушать россказни о войне с богом солнца я не намерен.

– Я молчу, – Речник с кривой усмешкой приложил палец к губам. Он даже не стал думать, откуда Мирни мог узнать о Тзанголе, если о нём известно было только Старшим Речникам, и то не всем.

– Здесь две сотни кун, – синдалиец указал на горку семян. – На островах Моря Лилий куны в ходу, дальше они тебе не понадобятся. В Мецете чеканят свою монету – менг, либо платят навменийскими зиланами. В Мвакевени… вот тут я ничем не могу помочь. Это очень закрытая страна, туда даже навменийские караваны не добираются. Смотри по обстоятельствам. Это тебе на обмен – янтарь, аметисты и кварц. Всё это на островах и в Мецете весьма ценится. Ракушек не даю – если хочешь, наменяй на островах, там они дёшевы. Что в пути можно прикупить… шкуры цеготов неплохи, или мецетская выделанная кожа, или пряности. Масло ты не довезёшь. Животных не покупай – местные ящеры подохнут от холода, а на птичек мяса не напасёшься. Поручил бы тебе купить ракушек про запас, но, думаю, найдётся кто-нибудь не столь занятой…

Фрисс пересчитал кристаллы в кошелях, рассовал по карманам и благодарно кивнул.

– Спасибо тебе. Подожди немного, скоро Речники разлетятся по участкам, тебя оставят в покое.

Он пошёл к двери, но остановился – Мирни поспешно окликнул его.

– Бери, – кивнул он на лиственный свёрток. – Это лэрикону, гвельская солонина. Зайдёшь в храм Воина-Кота – передай ему. Попроси немного удачи для этого мира. У тебя хорошо получается.

– Р-река моя Праматерь… – пробормотал Фрисс, неуклюже прижимая свёрток к груди. – Хорошо, Мирни. Но ты меня больше так не пугай…

Фрисс вышел из Подвала Ракушек и остановился, растерянно глядя то на свёрток, то на дверь. Со стороны драконьего двора к Речнику бросился обиженно шипящий Алсаг, весь, от плеч до хвоста, одетый в доспех из пластин прочной кожи. Из брони, которую купил ему когда-то Фрисс, уцелела едва ли треть, заменили даже поводья.

– Жарко? – Речник сел рядом с котом и потрепал его по загривку. Алсаг оскалился и недовольно покосился на Речника Кестота – тот выбрался из драконьего загона и подошёл к Фриссу.

– Зверь у тебя с норовом, – покачал он головой. – Броню не любит. Их гонять нужно каждый год, иначе всё забывают, ну да сейчас тебе всё равно некогда. Поговорил с Мирни?

– Ага, – кивнул Речник, поднимаясь на ноги. – Откуда он знает о солнечном змее?

– От Астанена, – помрачнел Старший Речник. – Надеюсь, что от Астанена. Или у кого-то из наших слишком длинный язык. Покажи броню. Так, повернись… Хорошо подготовился. Шлем тоже хорош. Откуда камень?

– Из Нерси’ата. Нецис подарил, – Фрисс кивнул на башню Храма – Некромант пропал где-то там, и Речник не видел его с самой ночи, как и Кессу.

– Щедрый он, этот Нецис, – нахмурился Кестот. – Теперь достань мечи. Ножны ещё годные… Да, клинки тоже в порядке. Алдерская работа, всё-таки. Жаль, я не успел потолковать с тем твоим Алдером… Звигнел его звали?

– Звигнел, – кивнул Речник. – Боюсь, он не вернётся. Жив ли… Кестот, ты Нециса не видел?

– Его, хвала богам, не я собираю, – покачал головой Старший Речник. – А ещё хвала богам, что корабль Чёрной Речницы не мне доверили. Ты, когда его чистишь, не боишься, что он от тебя кусок отхватит?

– Он не кусается, – отмахнулся Фрисс. – Ладно, я в столовую.

– Это ещё зачем? Ты в Храме ел, – удивился Кестот.

– Припасы нужны, – напомнил Речник. – И с Морнкхо я не виделся.

– Припасы без тебя соберут, – Кестот придержал его за плечо. – К Морнкхо отпущу, но ненадолго и не сейчас. Иди за мной.

За Храмом, у временного причала, в наскоро сооружённом загоне из толстых соломин жевали траву задумчивые Двухвостки. Их тут было шесть, и служители возились вокруг них, отчищая до блеска панцири и шипы на щитках. Двухвостки ничего не замечали – каждой из них принесли по стожку свежей травы, и больше их ничего не интересовало.

– Двухвостки Астанена, – пояснил Кестот, указав на загон. – Одну из них, чего доброго, выдадут мне. Драконы нужны на Реке… да и…

Старший Речник посмотрел на небо, потом покосился на дальний драконий двор.

– Маги думают, что солнечный змей может вскипятить им кровь – и они перестанут своих отличать от чужих. Здесь мы их успокоим, а вот в дальнем походе, да ещё на южной жаре…

– Понятно, – кивнул Фрисс. – Вот же пакостная змеюка… А сюда мы зачем пришли?

– Астанен считает, что тебе нужна Двухвостка, – усмехнулся Кестот. – Я в этих зверях понимаю мало, но ты, вроде как, на Двухвостке ездил. Выбирай любую.

Фрисс недоверчиво посмотрел сначала на Кестота, потом на Двухвосток.

– Астанен сказал? А он не сказал, как мы её по морю повезём? Своим ходом она столько не проплывёт.

– Это не твоя забота, Фриссгейн, – отмахнулся Старший Речник. – И корабль, и припасы для всех твоих зверей будут ждать тебя в Венген Эсе. Выбирай. Если Астанен решил, что она тебе нужна – значит, какой-то замысел у него есть.

– Алсаг, хота! – скомандовал Речник, отступая на пару шагов от загона. Кот неохотно пошёл за ним и сел, но его хвост недовольно вздрагивал. Двухвостки даже не шелохнулись, когда Фрисс вошёл в загон. За зиму они отощали на сене и соломе, теперь их интересовала только еда.

Речник смотрел на яркие панцири, отмытые от зимней пыли, на обманчиво безобидные морды Двухвосток и задумчиво щурился, вспоминая давний поход в Кигээл. Неплохо тогда он проехал на таком звере через пол-Хесса… и в бою себя зверёк показал недурно. Фрисс сквозь одежду пощупал заветный амулет – ярко-красный гранат и драконьи зубы – и усмехнулся. Панцирь одной из Двухвосток был окрашен в жёлтый, охристый и чёрный. Может, это она… а может, и нет. Всё-таки эти существа между собой сильно схожи…

– Флона! – Речник осторожно протянул руку к шее Двухвостки. Она фыркнула, неохотно отрываясь от свежей травы, скосила глаз на Фриссгейна – и развернулась с гулким рёвом, выломав кусок загона. Речник, которому твёрдая морда Двухвостки ткнулась в грудь, только охнул и порадовался, что пришёл сюда в доспехах.

– Флона, пожирательница драконов, – усмехнулся Фрисс, гладя существо по макушке и шее. – Помнишь меня?

Двухвостка утвердительно хрюкнула и провела языком по его броне. Речник снова охнул, служители отвернулись, пряча ухмылки.

– Фриссгейн, ты там живой? – крикнул Кестот с края загона – ему к тяжёлым неуклюжим созданиям подходить не хотелось.

– Кестот, я выбрал, – отозвался Речник, похлопав по панцирю Двухвостки. – Это она.

Вытирая доспех от слюней, он выбрался из загона и обернулся на треск. Флона, забыв о еде, потопала следом и снесла ещё кусок загородки. Служители, похватав жерди, стали заталкивать её обратно. Двухвостка обиженно взревела и замахала колючими хвостами.

– Тише, Флона. Я вернусь, – пообещал Речник, хлопнув существо по лбу. – Скоро ты разомнёшь лапы.

Двухвостка расстроенно фыркнула и попятилась подальше от жердей, бьющих по лапам. За рёвом растревоженных животных Фрисс даже не расслышал, какие указания Кестот даёт служителям.

Флона долго глядела ему вслед – уже заворачивая за угол Храма, Фрисс обернулся и встретился с ней взглядом. Она стояла на краю загона, не притрагиваясь к еде. Речник махнул ей рукой.

– Говоришь, это травоядное загрызло дракона? – хмыкнул Старший Речник. – Ну что же, значит, с цеготом оно справится. А с кем тут суждено справляться нам – один Аойген знает. Иди теперь к Морнкхо. Через Акен выходи к Изумрудной Лестнице, я буду там.

Хотя давно прошло время обеда, а ужинать было ещё рано, столовая была полна людьми и шумом. Речники, маги и заезжие олданцы в рогатых шлемах – первые союзники, откликнувшиеся на призыв Астанена – пили разбавленную кислуху, расхватывали ломти солёного Листовика и хлебали пряную кашу – маву. Запах мавы резал Фриссу ноздри – это варево готовили во всех походах, на каждой войне…

У стены на краю скамьи пристроилась ярко-жёлтая кошка. Она взлетела с места, едва Алсаг появился на пороге, и теперь повисла на его загривке. Хесский кот махнул лапой, отгоняя настырного сегона, и коротко рыкнул на его писк. Фрисс сел на освободившееся место и посмотрел на Кессу, которая разглядывала чашу с кислухой. Увидев Алсага, Речница облегчённо вздохнула и поставила чашу под стол. Кот с благодарным урчанием тут же её осушил. Фрисс хмыкнул.

– Еле вырвался, – посетовал он. – Что у тебя нового? Больше голова не кружилась?

– Не-а, – покачала головой Речница. – Это, видимо, от страха.

– Да нет, это Силитнэн думает, что если ему с Домейдом говорить приятно, то и всем приятно, – поморщился Фрисс. – А Домейд – упырь похуже любого Некроманта. Ты ему в глаза не смотри, так легче будет. Что Астанен тебе сказал?

– Никуда из Замка не пропадать, – невесело усмехнулась Кесса. – Король пошлёт меня куда-нибудь, но не одну. А с кем – пока неизвестно. Я бы с тобой пошла, Фрисс, но ведь не отпустят…

– Значит, и тебя отсылают, – вздохнул Фрисс. – Ну ладно. Канфен обещал нам на зиму еды купить, об этом не беспокойся – он слово сдержит.

– Ваак, Речник Фриссгейн… – менн Морнкхо с кувшином кислухи прополз мимо стола и задержался у края скамьи. – Радостно видеть Речников-изыскателей в этой зале. Я боялся, что не успею попрощаться с вами. Король намерен отослать меня в гвельские степи, к клану Оремис. Давно мне не приходилось путешествовать. Отвык…

Фрисс от изумления присвистнул и встал со скамьи, едва не опрокинув стол. Менн был первым, от кого он этой весной услышал короткое военное приветствие, но весть об отъезде Морнкхо потрясла его куда больше.

– Но как же Замок без тебя? – растерянно спросил он.

– Замку в дни войны ни к чему лишние служители, – качнулся на хвосте менн. – И я ухожу не навеки. Много интересного пройдёт мимо меня… Но я надеюсь, вы ещё соберётесь в столовой, когда жара спадёт.

– Непременно, – пообещал Речник и хотел положить руку на плечо менна, но вдруг смутился.

– Подставь фляжку, – тихо сказал Морнкхо, ловко наполнил сосуд кислухой и завинтил пробку. – Я плохо понимаю замыслы Астанена… но пусть Аойген поможет им осуществиться, а тебе – вернуться в Замок, рано или поздно…

…К утру суматоха улеглась. Уставшим Речникам, служителям и магам уже ни до чего не было дела, и никто из посторонних не вышел поглазеть на сигнасу, отбывающую на юг при первых лучах рассвета. Небо на востоке понемногу окрашивалось зеленью, звёзды уже потускнели, тёплый ветер из степи приносил запах тополёвого мёда. Огромный корабль, привязанный к земле восемью тросами, лениво колыхался над причалом. Двухвостка лежала под его брюхом, плотно оплетённая ремнями, и жалобно косилась на Речника Фрисса. Он стоял у подножия Изумрудной Лестницы, прижимая к себе Кессу, чувствовал спиной взгляд Некроманта, вставшего у борта и взирающего на пристань сверху вниз, но не оборачивался.

– Будь осторожна, Чёрная Речница, – вздохнул Фрисс. – Когда мы вернёмся и снова сойдёмся в столовой Морнкхо, погреба Замка опустеют, а стены содрогнутся. Хорошо бы нам всем дожить до этого дня и не потерять ничего незаменимого. Держись, Кесса. Я скоро вернусь.

– Немеркнущие огни укажут тебе путь, Речник Фриссгейн, – прошептала Речница. – Не бойся за Реку. Мы её убережём. Да хранит тебя Аойген!

У каменных колец сидел Алсаг, и Койя, взлетев на кольцо, тёрлась мордочкой о его щёку и жалобно пищала. Хесский кот сидел, прикрыв глаза, и время от времени тяжело вздыхал.

– Я готов, Король Астанен, – сказал Фрисс, сжав на прощание плечо Речницы, и шагнул к лестнице. Правитель стоял там, и его броня тускло блестела в зеленоватом утреннем свете. Он кивнул и протянул Речнику маленькую круглую склянку и футляр из мерцающего аквамаринового стекла. Фрисс с почтением принял подарки. Синие и зелёные блики пробежали по пластинам его доспехов, засверкали на гардах мечей. Верительная Грамота Великой Реки, источая речную прохладу, легла в ладонь.

– Выпей зелье, как взойдёшь на корабль, – сказал Астанен. – Пока долетите до Венген Эсы, оно подействует. У тебя не будет времени учить языки – зелье тебе поможет.

– Спасибо, Король Астанен, – Фрисс склонил голову. – Но тебе не стоило выходить на пристань в такую рань. Ты и так устал.

– Ничего страшного, Фрисс, – правитель неловко махнул рукой. – Я пишу Верительные Грамоты – с этим нельзя медлить, и спать всю ночь мне всё равно не пришлось бы. Не знаю, что готовят нам боги. Могу лишь сказать – пока я жив, будет жива и Река, и ни одна огненная змея не коснётся её берегов. Удачи тебе, Фриссгейн. Если моё благословение пригодится тебе – возьми его.

Тяжёлая рука Астанена легла на плечо Речника. Вдали прогрохотал гром. Налетевший ветер был холоден и чист, как родники у истоков Канумяэ.

– Я не задержусь в дороге, – пообещал Фрисс, глядя, как очертания Замка перед ним дрожат и расплываются в синеватом мареве. – Скоро Река вооружится против Тзангола – и тогда никто не посмеет наводить засуху на её берега. Ты придёшь в столовую, когда мы вернёмся с победой? Я привезу южные вина и пряности!

– Вся Река будет ждать твоего возвращения, Фриссгейн, – склонил голову Астанен. – Для всех будет честью прийти в столовую, когда ты вернёшься.

С корабля донёсся звук рога. Тросы закачались, медленно втягиваясь в борта сигнасы. Служители бросились к кольцам и стали отвязывать канаты. С тихим шелестом под ноги Речнику упал трап.

– Мрряу! – спохватился Алсаг и замахал хвостом. Лизнув на прощание сегона в макушку, он одним прыжком перемахнул через борт и заорал, недовольно глядя на Речника. Фрисс ухватился за трап, и его втянули на сигнасу, не дожидаясь, пока он заберётся сам.

– Полетели, – Халан, бросив прощальный взгляд на удаляющийся Замок, отошёл от борта. – Пей зелье, Фрисс. Некромант Нецис уже в каюте – утоляет голод. Советую и тебе последовать за ним. Есть немного времени до устья Зелёной. Там я отпущу тебя ненадолго. Наверное, многие надавали тебе в дорогу подарков для Воина-Кота…

Речник смущённо хмыкнул.

– Воин-Кот охраняет Реку, – кивнул он на синее знамя с изображением ярко-рыжего кота с лезвием на хвосте. – Он заслужил благодарность. Не знаю, почему до сих пор все его сторонятся.

Фрисс стоял у борта – поодаль от печей и мачт, чтобы не мешать земляным сиригнам, ведущим корабль – и смотрел, как расширяется узкая зеленоватая полоса на востоке, как вспыхивает изумрудами и золотом небо над Опалённым Лесом, как зелёная дымка над степью сменяется сиреневой, пронизанной алыми лучами… и холодок полз по его спине.

Этой весной Река не буйствовала – тихо катила свои волны мимо восстановленной башни храма, мимо разрастающегося куста Кенрилла, уже покрытого листвой и увешанного новыми лентами и бусами. Полог у входа в пещеру жреца был откинут, сам храм – открыт настежь, и служители сметали со стен опавшую листву и клочья сухой травы. Фрисс перешагнул порог и приветственно усмехнулся. Статуя огромного рыжего кота взирала на него мерцающими глазами. Новенький жрец – Винсент из Сароо-Кема – бережно сметал с неё пыль и опасливо отдёрнул руку, когда вдоль кошачьего хребта пробежали язычки пламени.

– Силы и славы Аойгену, Воину-Коту! – склонил голову Фрисс. – Надеюсь, зимний твой сон был спокоен, но не скучен. Я принёс тебе привет и дары от Реки – и многие прийдут ещё сюда, прежде чем настанет новая зима. Не бойся забвения!

Кислуха тихо зашипела на дне чаши. Она убывала на глазах, и её поверхность колыхалась и шла волнами, будто кто-то огромный быстро лакал её. Невидимая горячая лапа прикоснулась на миг к плечу Речника.

– Ты знаешь, какая беда пришла в Орин, – тихо сказал Фрисс. – Всепожирающий огонь… Возможно, мы не заслужили удачи… мы тратим её без толку… но пусть её хватит хотя бы на крылатых кошек. Я сделаю, что смогу, и каждый Речник, и каждый маг… и мы не подведём ни тебя, ни Реку… но крылатые кошки беззащитны перед огнём. Защити их, повелитель случая…

– Илкор ан Хо’каан, – прошелестело за спиной. Нецис подошёл к алтарю. Левая рука мага была обнажена, и чёрная кровь стекала по ней, вспыхивая зелёными искрами, и капала на камень.

– Ме’тин ну ил ти’инх, – прошептал Некромант. – В мире много беззащитных существ, но и Речник Фрисс – отнюдь не всесильное божество. Кто-то должен попросить и за него.

Сиригны молча ждали их на корабле. Печи пылали жарко – не зря корабль наполовину нагрузили дровами – настоящими, не какой-нибудь сухой травой! Двухвостка под килем сигнасы торопливо дожёвывала свежий тростник – служители, забыв о стенах храма, столпились вокруг и совали ей еду, рассудив, как понял Фрисс из их взволнованного шёпота, что это – ничуть не худшее подношение Аойгену. Речник придержал трап, пока Нецис поднимался на борт. Алсаг понюхал окровавленный рукав и решительно помотал головой. Некромант тихо рассмеялся и спрятался в каюте – после блужданий по Туманам он никак не мог вдоволь наесться и отдохнуть.

Фриссу кусок в горло не лез. Он посмотрел на ломоть ирхека и убрал рыбный пирог обратно в сумку. На носу корабля в задумчивости стоял Халан, и Речник встал рядом.

– Что сейчас на Дзельте? – осторожно спросил он. – Вода не помутнела за зиму?

– Вода чиста и прозрачна, – отозвался Халан. – В Раймалте я прошёл по всем берегам. Следов яда нет, можно считать, что с проклятием покончено. Не хочется пускать нежить на берега, но ничего не поделаешь. Лучше хищные туманы в степи, чем стая Существ Сиркеса на жилых участках.

Правитель Дзельты был угрюм, погружён в свои мысли, и Фрисс никак не мог перехватить его взгляд. Помолчав, Речник неуверенно спросил:

– Халан, ты этой весной был у сарматов? Как прошёл запуск?

– Запуск ещё идёт, Фрисс, – покачал головой Халан и наконец-то взглянул на Речника. – Станции нескоро успокоятся. Я пролетал над Рекой, видел сполохи на мачтах, парой слов перебросился с Альгесом. Он знает, что творится на востоке – и он наверняка уже предупредил и «Флан», и «Идис». Можешь не опасаться за сарматов. Они знают, что такое Встречный Шквал и проникающее излучение. Тзанголу непросто будет до них добраться… а когда он это сделает, нам уже не о чем будет тревожиться. У мёртвых мало тревог…

Фрисс поёжился.

– Ты сказал – «когда», – нахмурился он. – «Когда», а не «если»… Ты думаешь, Тзангол может…

– Мы слишком мало знали о прошлом, – сузил глаза Халан. – И сейчас знаем немного. Ильюэ рассказал кое-что о Кровавом Солнце, и я думаю, это можно принять на веру. Тзангол любит кровь, но куда больше он любит энергию, чистую сияющую мощь. Он ищет её повсюду, и чем сильнее такой источник, тем он для Тзангола привлекательнее. А сарматские станции – источники непредставимой мощи. Нет сомнения, что змей потянется к ним… возможно, очень скоро. Я предупредил сарматов об опасности – надеюсь, они не приняли это за шутку. Не хотел бы я видеть на Реке три светящихся пепелища. Нам хватило и «Скорпиона»…

Речник вздрогнул.

– Халан! – с надеждой посмотрел он на правителя. – Запуск ещё не завершён, и сарматы сейчас не рады гостям, но всё же… Когда внизу покажется Старый Город – я сойду ненадолго на берег. Подожди меня над водой.

– Хочешь поговорить с Гедимином? – Халан кивнул собственным мыслям. – Твоя воля. Нужды в этом нет – его предупредили и без тебя, но если вы встретитесь, вреда не будет. Возможно…

Он оборвал себя на полуслове и отвёл взгляд. Речник хмыкнул.

– Если Тзангол сунется к «Идис», Гедимин его узлом завяжет. А станция ему поможет. Сарматы знают, что делать с излучающими штуковинами… Так этой змее энергия нужна? Халан… Наши подстанции – может он им навредить?!

– Подстанции мы будем хранить, как зеницу ока, – Халан крепко сжал плечо Речника. – Так я обещал, когда их строили, и слово я не нарушу. Мало что на Реке дороже для меня, чем они. Сиригны уже выставили пост у каждой подстанции, а горожане собирают ополчение. Я поделюсь с ними боевыми Двухвостками, Канфен вышлет магов. Подстанции под присмотром, Фриссгейн. Не бойся за них.

– Хорошо, – тихо сказал Речник. – Этой весной я не видел Орину. Она на подстанции сейчас? В Стеклянном Городе? А…

Халан нахмурился и смерил его суровым взглядом.

– Фриссгейн, не беспокойся о том, что тебя не касается.

Он повернулся к обрыву и стал разглядывать белую стену, изрытую пещерами и тропками. Речник неслышно отошёл и перебрался на корму, подальше от пышущих жаром печей. Сигнаса быстро махала плавниками, разогретые водоросли в её трюме шевелились проворно, участок за участком скользили мимо – и Фрисс еле успевал заметить яркие ленты – тревожные знаки – у пещер и усердно возводимые земляные валы на берегах. Только изредка где-то он видел пар над кипящим котлом и чуял запах варёной тины. Кто-то не терял надежды на мирные дни и готовил кислуху, кто-то вышел с сетями на плоту, кто-то рубил сухую траву на обрыве, запасаясь дровами на долгий год… Провожая взглядом громадную Липу – древесный город скайотов – Фрисс вспомнил о торговцах самоцветами, живущих неподалёку, и о том, что он так и не припас никакого подарка для Гедимина. И едва ли сармату сейчас до подарков – если уж Речникам жарко на берегу, как же изнемогают у негасимых «печей» обитатели станций…

Нецис выбрался из каюты, встал у борта, по-кошачьи потянулся, разминая кости. Фрисс ничего не прочёл по его прозрачно-серым глазам.

– Эти большие корабли быстрее, чем кажется, – заметил он, кивнув на плавники вдоль борта. – Печально, что Король Астанен не захотел отдать нам сигнасу на всё лето. Придётся довериться неутомимой, но медлительной Двухвостке. Интересно будет взглянуть на корабль, который повезёт нас с ней по морю. Как Король уговорил мореходов?!

– Никто не откажет Королю Реки, – усмехнулся Фрисс, убедившись, что Нецис не сильно изменился за зиму. – А я бы не отказался пройти напрямик – по Туманам Пограничья, как той осенью. Мы с Алсагом помогли бы тебе с порталом. Если нужна кровь…

Нецис покачал головой.

– Туманы закрыты накрепко, Фрисс. Пограничье кипит и дымится от близости Тзангола. Он, как огненный вал, перекрыл все южные пути. Из-за него мне прийдётся плыть на щепке над пугающей водяной бездной. Когти Каимы, чего я не пойму, так это – как вы, люди Реки, доверяетесь столь коварной стихии?!

– Зато мы не доверяемся ходячим костям, – хмыкнул Фрисс. – Вот ведь беда… В том году многие за тобой гонялись, но в этом, должно быть, они остервенеют. По такой-то жаре, да при обещанной награде… Нецис, может, тебе прикинуться речным магом?

– Не поможет, Фрисс, – невесело ухмыльнулся Некромант. – Можешь мне поверить, я буду очень осторожен – и всё равно кто-нибудь захочет нашей крови. Ты, Маг Воды, на Крайнем Юге будешь столь же чужд и приметен, как и я… и никто не знает, кого из нас Тзангол возненавидит сильнее. Ты ведь не можешь скрывать свой дар, Фрисс. Не пройдёшь мимо изнывающих от жажды, мимо земли, сжигаемой суховеями…

– Ты прав, – кивнул Речник. – Может, мы мелковаты для бога солнца, но для Ордена Изумруда и ему подобных – в самый раз.

– Есть небольшая надежда, что это удастся исправить, – Нецис провёл пальцем по агатовому «зеркалу», пробуждая тонкие нити колдовского дыма. – Совсем небольшая, но всё же… Из-за неё мы и плывём на Коуцату, при том, что эти солёные болота я бы век не видел. Но ты пока не думай об этом, Фрисс. Мы ещё на твоей земле – и она прекрасна.

…Тяжёлая сигнаса на ночь спустила паруса и легла на воду поодаль от хрупких береговых укреплений, под сенью Дуба. К югу от него из темноты доносились хруст и сопение – Флона неустанно прореживала тростниковые заросли, догадываясь, что нескоро она вновь доберётся до свежей травы. Вчетверо уменьшенная усилиями речных магов, Двухвостка всё ещё оставалась большим и надёжно защищённым существом – и Фрисс не опасался, что какой-нибудь куванец или недалёкий кочевник решится её свести. Он хотел сначала поручить Алсагу присмотреть за панцирным ящером – но Алсаг, дорвавшись до кислухи, вскоре свалился без памяти. Фрисс лениво думал, что пора бы отучить жителей Фейра наливать ему неразбавленное пойло, но мысли его путались и рвались, как ветхая паутина – кислуха в чаше Речника тоже не была разбавлена.

Это было и к лучшему… после второй чаши Сьютар Скенес, старейшина и верховный жрец Фейра, перестал наконец обиженно коситься на Речника и виновато оглядываться на Халана. Правитель заверил, что не нуждается в роскошной встрече и не собирается съесть все запасы участка – и всё-таки весь Фейр был взбудоражен, и угощение для нежданных гостей собирали по всем пещерам. Речник Айому, заметно поправившийся за зиму и уже не выглядящий бледной тенью себя самого, подошёл к Фриссу, взглянул ему в глаза и растерянно покачал головой.

– Этой осенью о тебе наверняка сложат ещё одну легенду, – вздохнул он. – Я прослежу, чтобы она не была несуразной. Жители вечно придумают Вайнег знает что!

Сейчас Айому крепко спал на «летней постели» у самого порога, и Алсаг прижимался к нему пушистым боком, спасая от ночной прохлады. Фрисс бесшумно поднялся, натянул сапоги и застегнул перевязь, осмотрелся – ничто не зашевелилось во мраке пещеры, сон жителей был безмятежен – прижал к себе броню, чтобы пластины не залязгали, и выскользнул на берег.

Ночи ещё были прохладными… Речник, забираясь в броню, ёжился от холода и хмыкал про себя – эта ночь кажется ему прохладной?! За всю свою жизнь он не видел столь тёплых ночей в конце Ассави…

На берегу было тихо. Флона к середине ночи насытилась и лежала теперь в тростниках, притворившись валуном. Сигнаса, пришвартованная к корням Дуба, казалась бесформенной скалой, поднявшейся со дна Реки. Пробираясь по бугристой земле под деревом, Фрисс услышал с корабля странный звук – кто-то тихо и печально насвистывал «По Огнёвкиным Курганам». Речник удивлённо мигнул и подтянулся на причальном канате.